Глава 16: Семя сомнения

«Иногда предательство начинается не с ножа, а с тихого слова, сказанного

в нужный момент.»

Дворец Топкапы никогда не стоял на месте. Даже когда его сады казались тихими, когда фонтаны журчали спокойно, а ветер медленно колыхал ветви старых кипарисов, внутри его стен всегда происходило движение — незаметное, скрытое от глаз тех, кто не привык искать правду в тени. Последние недели дворец жил особой жизнью. Слухи продолжали расти. Но теперь они перестали быть просто разговорами слуг. Они начали подниматься выше. Гораздо выше. Асие всё чаще чувствовала это. Иногда это было лишь ощущение — странное, тяжёлое чувство, будто воздух вокруг неё стал плотнее. Иногда это были взгляды. Иногда — случайные фразы, которые люди старались быстро закончить, заметив её. Но больше всего её тревожило другое. Мустафа. После их последнего разговора между ними снова появилось расстояние. Не холод, не отчуждение, но какая-то осторожность. Он по-прежнему разговаривал с ней, иногда звал к себе, иногда они встречались в садах или в конюшнях, как раньше. Но Асие чувствовала: в его взгляде появилась тень сомнения. Он не поверил её словам полностью и это оставляло в её душе тревогу, которую она не могла объяснить. В тот день она вышла в дворцовый сад ближе к вечеру. Небо было серым, и ветер приносил с Босфора запах дождя. Асие шла по знакомой аллее медленно, почти не замечая дороги. Она часто приходила сюда, когда мысли становились слишком тяжёлыми. И именно здесь она встретила Джихангира. Он сидел на мраморной скамье с книгой, но, заметив её, сразу закрыл её и внимательно посмотрел на сестру. — Ты выглядишь так, будто уже несколько дней не находишь покоя. Асие тихо опустилась рядом. Некоторое время она просто смотрела на воду фонтана. — Джихангир… — наконец сказала она тихо. — Ты когда-нибудь чувствовал, что что-то должно случиться? Он слегка нахмурился. — Во дворце это чувство бывает почти всегда. — Нет… — она покачала головой. — Не так. Она опустила взгляд. — Как будто что-то уже началось, но никто ещё этого не понимает. Джихангир некоторое время молчал. Затем сказал осторожно: — Иногда события начинают двигаться задолго до того, как мы видим их последствия. Он внимательно посмотрел на неё. — Ты всё ещё думаешь о разговоре с Мустафой? Асие кивнула. — Я пыталась забыть об этом…но не могу. Она тихо добавила: — Я боюсь, что была права. Тем временем в другой части дворца происходил разговор, который действительно мог изменить всё. В покоях Михримах-султан горели свечи. Комната была наполнена мягким светом, но атмосфера в ней была совсем не спокойной. Перед Михримах стоял её муж — Рустем-паша. Он держал в руках письмо. — Это уже третье за неделю, — сказал он спокойно. Михримах подняла взгляд. — И что в нём? — Жалоба. — На кого? Рустем сделал короткую паузу. — На Мустафу. В комнате стало тихо. Михримах медленно встала и подошла к окну. За стеклом раскинулись сады Топкапы. — И кто написал? — Один из сановников. — Он действует сам? Рустем слегка усмехнулся. — Никто во дворце не действует совсем сам. Она долго молчала. Потом тихо сказала: — Отец должен услышать это. Рустем внимательно посмотрел на неё. — Вы уверены? Она повернулась к нему. В её взгляде была холодная решимость. — Мустафа слишком уверен в своей поддержке. Рустем медленно кивнул. — Тогда слухи должны стать громче. Несколько дней спустя во дворце начали происходить странные вещи. К султану начали приходить новые донесения. Некоторые говорили о том, что сторонники Мустафы слишком активно собираются вокруг него. Другие — что в армии его имя звучит слишком часто. А однажды вечером в покоях Сулеймана произошёл разговор, который стал ещё одним шагом в этой тихой игре. Султан стоял у окна. Рустем-паша говорил спокойно, как всегда, но каждое его слово было тщательно подобрано. — Люди в провинциях очень любят шехзаде Мустафу. Сулейман медленно повернулся. — Он мой сын. — Да, повелитель. Рустем сделал паузу. — Но иногда любовь народа может стать опасной. Эти слова повисли в воздухе. И именно в этот момент семя сомнения было посеяно. Асие ничего не знала об этом разговоре. Но тревога внутри неё становилась сильнее. В один из вечеров она снова встретила Мустафу в саду. Шехзаде Мустафа стоял возле конюшен, разговаривая с одним из своих людей. Когда он заметил её, его лицо смягчилось. — Асие. Она подошла ближе. Но, глядя на него, вдруг почувствовала странное желание сказать что-то важное. Предупредить. Снова. Однако слова застряли в горле. Потому что она увидела, каким спокойным он был. Мустафа не чувствовал опасности. Не видел той сети, которая медленно начинала затягиваться вокруг него. И это пугало её больше всего. Поздно ночью Асие стояла у окна своей комнаты. Босфор был тёмным. Ветер усилился, и вдалеке гремел первый весенний гром. Она обняла себя руками, пытаясь унять странную дрожь. Она не знала, что именно происходит. Но чувствовала одно...Что-то во дворце уже пришло в движение и это движение невозможно будет остановить. Где-то в глубине дворца Михримах-султан уже сделала свой выбор. И этот выбор был сделан не в пользу Мустафы. А Асие пока ещё не знала, что очень скоро ей придётся бороться за жизнь брата. И, возможно, против всего дворца.