Глава 17: Перед приговором

«Самые страшные решения принимаются не на поле боя, а в тишине дворца, где одно слово может стоить человеку жизни.»

Утро во дворце Топкапы началось так же, как и многие другие. Солнце медленно поднималось над Босфором, золотя купола дворца и окрашивая мраморные галереи в мягкий янтарный свет. В садах уже слышались голоса слуг, тихий шум фонтанов и шелест листвы гранатовых деревьев. Со стороны всё казалось спокойным. Но тот, кто жил во дворце достаточно долго, знал: самые страшные бури здесь начинаются именно в такие тихие дни. Асие чувствовала это особенно ясно. Она стояла у окна своих покоев и смотрела на внутренний двор. Но взгляд её был рассеянным — мысли снова и снова возвращались к словам, которые она услышала накануне. Разговор между Михримах-султан и Рустемом-пашой. Тогда она услышала лишь несколько фраз. Но этих фраз было достаточно, чтобы понять: происходит нечто гораздо более серьёзное, чем обычные дворцовые интриги. Она медленно сжала пальцы. Мысли снова возвращались к одному имени. Имени её брата...Шехзаде Мустафа. Последние дни слухи вокруг него становились всё тревожнее. Говорили о письмах, о доносах, о недовольстве султана. Асие не хотела верить в это, но тревога росла. Позже в тот же день она вышла в галерею гарема. Коридоры дворца были наполнены привычной жизнью: служанки несли подносы, евнухи тихо переговаривались, где-то вдали звучал смех. Но когда Асие проходила мимо, разговоры неожиданно стихали. Это она заметила сразу. Люди опускали глаза и слишком поспешно кланялись. Она понимала, что это значит. Слухи уже распространились и все боятся говорить о них вслух. Асие остановилась у открытой арки, выходящей в сад. Там она увидела своего любимого брата — Джихангира. Он сидел на каменной скамье, опираясь на трость, и смотрел на воду фонтана. В его взгляде была какая-то тихая грусть, которую Асие всегда замечала в нём. — Джихангир. Он поднял голову и мягко улыбнулся. — Асие. Она подошла ближе. — Ты сегодня один? — Иногда тишина лучше разговоров, — ответил он спокойно. Асие села рядом. Несколько мгновений они молчали. Затем Джихангир тихо сказал: — Во дворце ходят странные слухи. Асие посмотрела на него. — Ты тоже слышал? Он кивнул. — Да. Его взгляд стал серьёзнее. — И мне кажется…эти слухи опасны. Асие почувствовала, как тревога внутри неё усиливается. — О Мустафе? — Да. Он вздохнул. — Я не знаю, что правда, а что ложь. Но я знаю одно: когда вокруг имени наследника появляется слишком много разговоров…это редко заканчивается хорошо. Эти слова заставили Асие похолодеть. Позже в тот же день судьба словно решила дать ей ещё один знак. Она шла по длинному коридору, ведущему к внутренним покоям дворца, когда впереди увидела знакомые фигуры. Михримах и рядом с ней — Рустем. Они не заметили её сразу и говорили тихо, почти шёпотом. — Султан уже получил письма, — сказал Рустем. — Я знаю, — спокойно ответила Михримах. Асие остановилась у колонны. Она не хотела подслушивать, но слова сами достигали её слуха. — Главное, чтобы он поверил. — Он поверит. Голос Михримах был холодным и уверенным. — Мустафа слишком любим янычарами. Этого уже достаточно, чтобы посеять сомнение. Рустем тихо усмехнулся. — И когда он приедет… Михримах медленно сказала: — Тогда всё решится. Асие почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Она больше не могла слушать. Тихо повернувшись, она ушла по коридору. Теперь всё стало ясно. Это был заговор. Вечером она получила письмо. Его принёс евнух, сказав, что послание пришло из лагеря Мустафы. Когда Асие увидела подпись, её сердце замерло. Письмо было от Ташлыджалы Яхья. Она быстро развернула пергамент. Строки были короткими, но тревожными. Мустафа получил приказ явиться к султану. Он уже собирался в путь. Яхья писал, что ситуация кажется странной. Что некоторые письма, дошедшие до султана, обвиняют Мустафу в стремлении к власти. Но Мустафа всё равно решил ехать, потому что султан — его отец. И потому что он верит, что сможет всё объяснить. Когда Асие закончила читать, её руки дрожали. Она вдруг ясно поняла. Это ловушка. В ту же ночь она решилась на шаг, которого долго избегала. Она пошла к Сулейману. В его покоях было тихо. Когда её провели внутрь, султан сидел у низкого стола, на котором лежали письма. Он поднял голову. — Асие. Она поклонилась. Но сразу подняла глаза. — Повелитель…я должна сказать вам нечто важное. Он внимательно посмотрел на неё. — Говори. Асие на мгновение замолчала, но потом всё же произнесла: — Мустафа в опасности. Сулейман нахмурился. — Почему ты так думаешь? Она не могла назвать имён. Но сказала достаточно. — Во дворце есть люди, которые хотят посеять между вами недоверие. Сулейман долго молчал, затем тихо сказал: — Если Мустафа верен мне…ему нечего бояться. Но в его голосе уже звучало сомнение, и Асие поняла это. Через несколько дней во дворце появилась новость. Мустафа прибыл. Асие узнала об этом почти сразу. Её сердце забилось быстрее. Она знала, что должна найти его. Но прежде чем она успела сделать хоть что-то, по дворцу распространилось ещё одно известие. Султан вызвал Мустафу к себе. Тем временем в покоях султана царила тяжёлая тишина. Перед Сулейманом лежало письмо. То самое письмо, которое должно было доказать измену Мустафы. Он держал его в руках, долго глядя на строки. В его взгляде боролись сомнение и гнев. Снаружи послышались шаги. Стража объявила: — Шехзаде Мустафа здесь.. Сулейман поднял голову. Двери медленно открылись и в комнату вошёл Мустафа. Он остановился у порога. Несколько секунд отец и сын смотрели друг на друга. И в этот момент судьба уже начала делать свой следующий шаг. Но ещё никто не знал, каким он будет.