Часть 3

Обычно Моччи в это время спал, как убитый, после разборок или попойки, если не пропадал в офисе Бонтена. Но в день, когда должна была наступить твоя следующая смена, он специально отключил уведомления на телефоне, встал в шесть утра, чтобы принять душ и привести себя в порядок, и стал потягивать кофе прямо посреди гостиной, старательно делая невозмутимый вид. Но вместо хорошенькой горничной с ним поздоровалась какая-то старуха с круглым лицом и пучком седых волос. Глаз у него дёрнулся, а кружка опасно скрипнула в сжатой руке. Старуха сказала, что её определили в эту квартиру. Не на день или два подменить заболевшую работницу, а навсегда. Надо ли говорить, что ему это не понравилось. Ну, кто ты такая, чтобы он по тебе тосковал? За тридцать пять лет жизни Мочизуки Канджи никогда не бегал за женщиной, особенно за какой-то сельской дурочкой, наставляющей рога своему работяге-мужу с преступником. Игнорируя досаду, укоренившуюся глубоко в груди, Моччи вернулся в рабочий ритм. Вымещать эмоции на подвешенных на крюках в разделочном цеху ничтожествах было даже приятно. У него саднили костяшки, и в ушах шумела кровь от гула охлаждающих систем и мычаний сквозь кляпы, но ему было всё равно. Его люди недоумённо переглянулись, но промолчали, когда он рывками сорвал с себя пиджак и закатал рукава рубашки, распалившись окончательно. В тот день ленточная пила даже не понадобилась. В субботу снова пришлось ехать в клуб, чтобы переругиваться с ублюдками Хайтани и Такеоми за круглым столом в тёмной V.I.P.-зоне. Дело чуть не дошло до перестрелки, но Такеоми сдался быстрее остальных и выделил ему четверть из своей оборотной доли. Уняв севшее от воплей горло стаканом виски, Моччи устало откинулся на спинку кресла, обитого бордовой кожей с золотыми кнопками. — Наконец-то заткнулся, — Риндо выдохнул, подливая ему ещё. — Будь ты бабой, я бы подумал, что у тебя месячные. Моччи пожевал язык, хмуро глядя в одну точку. Виски огненным комком поцарапал пищевод и обжёг пустой желудок. Басы сотрясали стены кабинки, оклеенные шёлковыми обоями с золотыми узорами. Мерцание позолоты на них напомнили ему обручальное кольцо на твоём пальце. Спустя час, когда с бутылкой было покончено, а в пепельнице тлела гора сигар, он почувствовал, как нежные руки плавно скользнули по его плечам к шее, массируя забитые мышцы. Женский голос сладко замурчал на ухо, Моччи устало прикрыл глаза и отпустил ситуацию. Будь что будет. Это была длинноногая красотка с пышной грудью и крашеными в каштан волосами по пояс, но больше всего Моччи заинтересовали её руки. Не только потому что сейчас они расстёгивали его ремень, но и потому что это была узкая, изящная ладонь с тонкими пальцами и аккуратным маникюром. Кожа была бледной и бархатистой, не то что руки горничной, сухие от талька перчаток и моющих средств. Больше Моччи ничего не запомнилось из того вечера, а в воскресенье он отправился в зал. Как бы ему ни хотелось провести сутки в хандре, сне и поедании заказов на вынос, он уже знал, что это путь в никуда. Большой спортивный комплекс находился на нулевом уровне под одним из ресторанов, принадлежавших Бонтену. Основные помещения, больше похожие на подвальное логово, использовались для тренировок завербованных расходников, но в отдалённом крыле, под ключом-картой, располагался зал для тех, кто рангом повыше. Было бы небезопасно посещать общественные залы. Моччи прошёл к скамейке и раздражённо бросил спортивную сумку на пол. Блики от воды в огромном бассейне, украшенном кусочками белого и чёрного мрамора, складывающимися в эмблему Бонтена на дне, играли на стенах. Было уже за полночь. Краем уха Моччи услышал всплеск и оглянулся через плечо, недовольно поджав губы. Откинув со шрамированного лба волосы, Какучо одним рывком выбрался из бассейна и прошлёпал босыми ногами к полотенцу. Вода стекала по его рельефному торсу, а на груди, в области сердца, красовалась татуировка. Чёрные плавки низко сидели на узких бёдрах, очерчивая V-образный пресс. «Хорош, сукин сын, — с мрачной завистью подумал Моччи. — Мне никогда не быть таким сухим». Несмотря на стоическое выражение лица, Какучо приблизился и протянул ему руку, тихо проговорив: — Привет. Моччи пожал ему руку и невольно улыбнулся одними уголками губ. Ему нравилось заниматься с Какучо, несмотря на разные весовые категории. Всё это время в зале висела комфортная тишина, прерываемая только гудением бассейна и металлическим лязгом штанги. Какучо отдыхал между подходами, разминая шею и листая телефон. Моччи обливался потом, скамья под ним жалобно скрипела — плотная медвежья масса заняла почти всю её ширину, а сверху с каждым жимом добавлялось сто тридцать килограммов штанги. — Ты же сейчас сдохнешь, — устало заметил Какучо, оторвавшись от телефона и склонив голову к плечу. — Тебя подстраховать? Штанга почти остановилась, но Моччи упрямо дожал, его руки выпрямились и затряслись. Он вернул штангу на стойки и остался лежать ещё минуту, тяжело дыша, затем сел и провёл ладонью по бороде. — Мне херово, — признался негромко. — Я вижу. — Нихрена ты не видишь, — вспылил Моччи, оскалившись. — Да? — Какучо хмыкнул, холодно оглядев его разными — алым и серым — глазами. — Встань на весы. Ворча, Моччи тяжело встал и прошёл к напольным электронным весам. Первую секунду ему подумалось, что они неисправны. На нём были шорты, свободная футболка и массивные кроссовки, но даже с учётом одежды число на экране было смехотворно маленьким по сравнению с тем, что он привык видеть. — Ты плохо питаешься, — сказал Какучо, переведя взгляд с весов на Моччи, и ударил его ладонью по животу. — Меньше тренируешься. И думаешь не о том. Никогда не видел тебя в такой плохой форме. Моччи сник, ссутулился и отступил от весов. Слова Какучо резали без ножа. В последний раз он слышал нечто подобное от отца, но Моччи поспешно отогнал воспоминание. — Я думаю... о женщине, — тихо признался он, сглотнув. Уже стянув через голову спортивную майку, Какучо замер и скептически улыбнулся. — Не ухмыляйся! — огрызнулся Моччи. — Говорю, как есть! — Это твоя хорошая черта, — Какучо пожал плечами и сел на скамейку, подтянув к себе сумку с ноутбуком. — Покажешь? Моччи пристыженно почесал щеку. — Здесь нет интернета. — Коко поставил здесь маршрутизатор полгода назад. — У неё нет фото. — Она уродливая? — Завали пасть!.. — Не хочешь, не показывай, — Какучо пожал плечами и открыл ноутбук у себя на коленях. Через пару секунд он, не отрываясь от экрана, ровным тоном спросил. — Она отшила тебя, да? Прошаркав к скамейке, Моччи молча сел рядом. Ни у кого в Бонтене не было проблем с противоположным полом, но, выбирая между деньгами и властью смазливого Хайтани и деньгами и властью гориллоподобного Моччи, женщины выбирали первое. Тем не менее, никто никогда бы не рискнул отказывать верхушке Бонтена. — Санзу бы проделал во лбу бедной девчонки дыру, — заметил Какучо и ободряюще хлопнул его по плечу. — Но не ты. — Я не понимаю, почему она пропала с радаров, — честно признался Моччи, вдруг почувствовав себя уязвимым. — Может, это всё её муж? Какучо отвлёкся от ноутбука, его палец завис над тачпадом. — Муж? Ты связался с замужней женщиной? — Это девушка, — как бы оправдываясь, исправил он. — Не женщина. — Какая разница, — фыркнул Какучо. — Она предала одного мужчину, почему бы ей не предать ещё одного? Честно говоря, не ожидал от тебя... — Давно в марксисты подался, шрамоголовый? — возмущённо рыкнул Моччи. — Может, «в моралисты»? — Неважно, — Моччи отмахнулся. — Мне плевать на её мужа. Я не понимаю, почему она сначала обещала, что мы увидимся, а потом исчезла. Я даже её имени не знаю. — А если бы знал, что бы сделал? — как бы невзначай поинтересовался Какучо. Моччи шумно вздохнул, почесав затылок. Слишком много раздумий вызвали головную боль. — Нашёл бы её номер телефона хотя бы. Узнал, что её обидело. — Может, ты сделал ей больно? — Кто готовит обед тому, кто сделал тебе больно? — Женщины, — ответил Какучо и задумчиво постучал пальцами по клавиатуре. — Что-нибудь о ней ты должен знать. Где родилась? Место работы? Уронив голову, Моччи помассировал виски, взывая к скудному интеллекту. — «Сибуя Гранбелл», — наконец озарило его. — Но она уволилась. А сейчас работает в «Гран Ливио Омотэсандо». Прекратив печатать, Какучо снова покосился на него. — Это разве не твой жилой комплекс? — Конечно, мой, — закатил глаза Моччи, скрестив руки на груди. — Она же моя горничная. Какучо тяжко вздохнул, еле сдержавшись. — Так набери управляющего и уточни, как её зовут. Или расспроси других сотрудников. Дай на лапу и потребуй записи с камер, которые я прогоню по базам. Вариантов масса. Она буквально у тебя на ладони. Через минуту щелчков по клавишам и переходам по ссылкам Какучо отыскал сайт управляющей компании. Вкладка «контакты» ничего не дала, а вот «наша команда» была полна профессиональных фото, выплывающих с двух сторон экрана. Но, кроме директоров и менеджеров, здесь никого не было. Какучо не сдался и стал рыскать в разделе услуг, пока не нашёл клининг. Под текстом о качественной уборке командой профессионалов располагалась вереница фотографий в одном стиле: бежевый фон, открытые и улыбчивые лица, убранные волосы, серо-голубая форма. Моччи почувствовал дискомфорт при мысли, что твоя фотография светится вот так, в свободном доступе, среди других женщин, которых как будто предлагают заказать. — Расслабься, — раньше, чем он что-то успел озвучить, успокоил его Какучо, продолжая прокручивать фотографии. — Это просто маркетинг. «Смотрите, у нас работают приличные и ухоженные дамочки, вы можете доверить нам свою квартиру». Это она? Палец Какучо вдруг указал на одну из фотографий, где ты стояла чуть боком, сложив руки на груди. Резиновые перчатки доходили до самых манжет форменного платья. Из высокой причёски выбились пряди, придающие тебе очаровательный вид, как и ямочки на щеках. Губы Моччи невольно растянулись в довольной и немного хищной улыбке. — Ага.