Горькая правда

Кладбище Святой Эдиты тонуло в синих сумерках. Йона нашла надгробие со своим именем — холодный кусок гранита, который Мосс заказал давным-давно. Она не стала копать глубоко. Под слоем дерна, прямо у основания плиты, лежал небольшой жестяной коробок из-под сигар.Внутри не было блеска золота. Там лежал старый, пожелтевший полицейский отчет и письмо, написанное рукой Мосса. «Йона. Тебе говорили, что твои мама и папа погибли в несчастном случае на переезде. Это ложь. В ту ночь я вел машину, и я был не один. Мы перевозили груз, который не принадлежал нам. Я выжил, а они — нет. Весь этот путь, который я заставил тебя пройти, — это не ради денег. Это ради того, чтобы ты поняла: в нашей породе нет правых. Есть только те, кто остался в живых». Йона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь её побег, все риски и смерти (включая Карлу) теперь казались бессмысленными. Мосс не спасал её — он пытался искупить свой грех, вовлекая её в ту же кровавую игру, которая погубила её родителей.Финальная загадка: «Там, где время расставило всё на свои места» Йона перевернула лист. Последняя строчка была написана самым твердым почерком: «Деньги я оставил там, где время расставило всё на свои места». Она подняла глаза. В голове всплыл образ старых настенных часов в сгоревшем доме. Стрелки, которые она видела: 9, 2 и 11. Она поняла. Это были не просто цифры. Это были даты и места. 9 — сентябрь. 2 — второе число. 11 — одиннадцатая миля старой дороги к мотелю «Эль-Коте». Именно там, на 11-й миле, много лет назад произошла та самая авария, в которой погибли её родители. Мосс вернул деньги туда, где всё началось. Он зарыл их в ту самую землю, которая приняла кровь его семьи.Йона стояла у могилы, сжимая в руках письмо, когда услышала знакомый хруст гравия. Она не оборачивалась. Она знала этот звук. — Он всегда был склонен к драматизму, — раздался тихий, хриплый голос Антона Чигура.Он стоял в десяти шагах. Его лицо было в страшных ожогах после взрыва в подвале, левая рука висела плетью, но в правой он сжимал обычный револьвер. Он выглядел как призрак, восставший из ада. — Деньги там, где погибли её родители, верно? — спросил Чигур. — Ирония в том, что ты теперь знаешь правду. И эта правда тяжелее, чем свинец.Йона не успела отпрянуть. Его рука, даже раненая и обожженная, двигалась с быстротой змеи. Снова этот сладковатый, удушливый запах химикатов на платке. Тьма на кладбище стала абсолютной.Йона пришла в себя в месте, которое разительно отличалось от предыдущего подвала. Это был заброшенный охотничий домик глубоко в лесах восточного Техаса, где сосны стоят так плотно, что крик не долетит до ближайшей дороги. Она не была привязана.Йона не стала ждать. Как только он на мгновение отвел взгляд на окно, она рванулась. Её пальцы сомкнулись на рукояти ножа, и она вложила всю свою ярость и боль в один короткий, точный удар. Но Чигур не был человеком — он был воплощенным инстинктом. Его рука перехватила её запястье в воздухе с такой силой, что кости едва не хрустнули. Нож со звоном вылетел из ослабевших пальцев. Одним мощным движением Чигур опрокинул её на пол, прижав всем телом. Холодный деревянный пол больно ударил её по спине, а его ладонь, тяжелая и горячая, накрыла её горло, не давая пошевелиться.