Принятие огня

Путь домой был размытым пятном. Иоанна вела машину на автопилоте, её пальцы судорожно сжимали руль. В голове проносились обрывки: золотые глаза волка, ледяная усмешка вампира, тёплый камень в кармане... и голос Пола. «Ты стала для меня всем. Моей судьбой». Дом Чарли показался нереальным, слишком обычным. Она прошмыгнула внутрь, крикнув что-то невнятное о головной боли, и заперлась в своей комнате. Ей нужно было поговорить с единственным человеком, который мог понять. С Беллой. Она написала ей: «СРОЧНО. Нужно поговорить. Наедине. Не по телефону». Белла ответила почти мгновенно: «Через час. У тебя». Час Иоанна провела, стирая с рук воображаемые брызги крови, глядя в стену. Когда Белла тихо постучала и вошла, её лицо было бледным от предчувствия. — Что случилось? Ты в порядке? — Я видела это, — выдохнула Иоанна, не в силах строить предисловия. — Всё. Пол. Он... он превратился. В волка. Огромного. И был другой... он пах смертью и сказал... он хотел... — её голос сорвался. Белла закрыла глаза, будто ожидая этого удара. Потом села рядом и осторожно обняла её. — Бродяга, — тихо сказала Белла. — Карлайл предупреждал, что в округе могут появиться. А Пол... он защитил тебя. — Ты знала! — Иоанна отстранилась, глядя на сестру с упрёком и облегчением одновременно. — Ты знала всё это время! И про Эдварда, и про... — Да, — призналась Белла. — Я хотела тебе сказать. Много раз. Но это не моя тайна. И это... опасно. Знать. — Запечатление, — прошептала Иоанна. — Он сказал, это называется запечатление. Что это? Белла вздохнула, собираясь с мыслями. — Это то, что случается с оборотнями племени Квиллетов. Редко. Но бесповоротно. Это не выбор, Джо. Это... судьба на биологическом уровне. Он связан с тобой. Навсегда. Его единственная цель теперь — твоё счастье и безопасность. Он не может причинить тебе вред. Он не может даже не желать быть с тобой. Это сильнее его воли. Иоанна слушала, и кусочки пазла вставали на свои места. Его навязчивая забота. Его интенсивный взгляд. Его слова: «Я буду рядом. Всегда. Хочешь ты того или нет». — А что... что я чувствую? — спросила она. — Это как-то влияет на меня? — Нет, — покачала головой Белла. — Ты свободна. Ты можешь испугаться, оттолкнуть его, уехать... и он будет следовать за тобой на расстоянии, охраняя, но не приближаясь, если ты запретишь. Его мука будет ужасной, но он подчинится. Потому что твоя воля для него — закон. Мысль о том, чтобы причинить ему такую боль, кольнула Иоанну острее, чем страх перед его истинной сущностью. Она вспомнила его глаза, полные отчаяния, когда она отшатнулась от него на утёсе. — А я... а я хочу оттолкнуть его? — задала она вопрос самой себе вслух. Белла внимательно посмотрела на неё. — Ты боишься его? — Да, — честно призналась Иоанна. — Он... превратился в большого, мать его, волка! Как монстр из фильмов. — Он тот, кто убил бы и умер за тебя сегодня, — мягко сказала Белла. — Монстры бывают разными. Эдвард... он тоже монстр. По учебнику. Но он — любовь всей моей жизни. Иногда то, что кажется чудовищем, просто обладает другой природой. Более тёмной, более сильной. Но сердце... оно может биться и в груди оборотня, и в груди вампира. Искренне. Иоанна молчала, переваривая слова. Страх никуда не делся. Но под ним клокотало другое чувство. Благодарность. Любопытство. И то самое притяжение, которое она чувствовала с первой встречи, теперь, зная правду, казалось не абсурдным, а... осмысленным. Он был создан, чтобы быть с ней. А она? Что она хотела? — Что мне делать? — спросила она у сестры, но больше у себя самой. — Поговори с ним, — посоветовала Белла. — На твоих условиях. В безопасном месте. Узнай его. Настоящего. Не того, кто пытался быть «нормальным» за ужином, а того, кем он является. И тогда реши.

***

Пол провёл ночь в агонии. Он метался по своей хижине, не в силах найти покой. Каждую секунду он прислушивался к стайной связи, прося Сэма и других усилить патруль вокруг Форкса на случай возвращения бродяги. Каждую секунду его разум был с ней. Он чувствовал её страх, смятение — через ту смутную, новую связь импринтинга, что передавала не мысли, а эмоциональный фон. Её боль была его болью. В десять раз сильнее. На рассвете он получил сообщение. От неё. «Нужно поговорить. Сегодня. 16:00. Тот утёс. Только если ты уверен, что там безопасно. И... приходи как человек.» Он чуть не раздавил телефон в руке. Она хочет поговорить. На утёсе. Она не убежала. Не сказала «никогда». В его груди вспыхнула дикая, неконтролируемая надежда. В 15:30 он уже был там, облачённый в простые джинсы и тёмную футболку, тщательно выбритый и предельно собранный. Он просканировал местность — чисто. Ни запаха вампиров, ни посторонних. Только лес, ветер и океан. Она пришла ровно в четыре. Выглядела уставшей, но решительной. В её руках был термос (для неё) и... второй термос (для него?). — Чай, — сказала она, протягивая ему один. — Ты, наверное, тоже не спал. Он взял термос, и их пальцы снова встретились. На этот раз она не отдернула руку. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Расскажи мне всё, Пол. С самого начала. Кто ты. Что такое племя. Что такое запечатление. И что это значит для тебя. Без прикрас. Без попыток меня щадить. И он рассказал. Говорил медленно, подбирая слова, сидя на камне в метре от неё. Он рассказал о легендах Квиллетов, о превращении, о стае и вожаке Сэме, о войне с вампирами и хрупком перемирии с Калленами. Он объяснил запечатление так, как понимал его сам: не как романтику, а как глубочайший инстинкт, переформатирующий всю личность. Он сказал о своей ненависти к вампирам и о том, что ради неё готов терпеть даже их присутствие (это заставило её улыбнуться — первый луч света). Он рассказал о своей работе, о своей хижине, о своей жизни до неё — скудной и сосредоточенной на долге. Он был откровенен до боли. Он не просил прощения за то, какой он есть. — Я опасен, — закончил он, глядя на свои руки, которые могли разорвать сталь. — Моя любовь опасна. Она всепоглощающая. Она не оставляет выбора... мне. Но тебе — оставляет. Всегда. Если ты скажешь «уйди», я найду способ охранять тебя, не попадаясь на глаза. Если ты скажешь «останься»... — он сглотнул, — я отдам тебе всё, что у меня есть. Всю свою жизнь. Каждую секунду. Иоанна слушала, и страх понемногу отступал, сменяясь потрясением от масштаба этой преданности. Это было страшно, но это было и невероятно. — А если я скажу, что хочу... попробовать? — тихо спросила она. — Узнать тебя. Не как оборотня или судьбу. А как человека. Со всеми его... особенностями. В его глазах вспыхнул такой свет, что ей показалось, будто солнце вышло из-за туч. — Тогда я буду самым счастливым монстром на земле, — прошептал он. Она встала и сделала шаг к нему. Потом ещё один. Они стояли теперь близко, как накануне, до вторжения кошмара. — Я боюсь, — призналась она. — Я знаю, — он кивнул. — И я тоже. Боюсь сделать что-то не так. Напугать тебя, потерять. — Тогда давай договоримся о паре правил, — сказала она, и в её голосе зазвучала твёрдость. — Никаких больше секретов. Если что-то касается меня, моего мира — ты говоришь. Прямо, как сегодня. — Договорились, — он поклялся. — И второе... ты учишь меня. Тому, что можно, а что нельзя в твоём мире. Чтобы я не наступила на мину по незнанию. — Обещаю. Она кивнула, и на её лице появилось что-то вроде облегчения. Потом её взгляд упал на его руку, на свежие, уже затягивающиеся царапины. — Они болят? — она осторожно коснулась воздуха рядом с его предплечьем. — Нет, заживут к завтрашнему дню. — Покажи, — мягко потребовала она. Он медленно протянул руку. Она взяла его запястье своими прохладными пальцами и внимательно рассмотрела раны. Её прикосновение было как электричество, пробежавшее по всем его нервам. Он замер, боясь пошевелиться. — Ты сделал это ради меня, — прошептала она. — Я сделаю хуже ради тебя или лучше. Всё, что угодно. Она подняла глаза на него. В её взгляде была решимость и любопытство. И что-то ещё... теплое, зарождающееся. — Тогда... начнём с малого, — сказала Джо и, поднявшись на цыпочки, поцеловала Пола в щёку, рядом с уголком губ. Это был простой, невинный поцелуй. Но для Пола он был подобен взрыву сверхновой. Вся его вселенная сузилась до точки прикосновения её губ. Он издал сдавленный звук, глубоко в груди, и его руки инстинктивно обвили её талию, но с такой осторожностью, будто она была из хрусталя. Он не стал целовать её в ответ. Он просто прижал её к себе, опустив лицо в её волосы, и дрожал от счастья и облегчения. — Спасибо, — прошептал он ей в волосы. — За шанс. — Не благодари ещё, — она улыбнулась, её губы коснулись его шеи, и он почувствовал, как всё его тело напряглось от желания. — Мы только начали. Они стояли так долго, обнимаясь на краю утёса, пока ветер не начал пробираться под одежду. Он проводил её до машины, на этот раз шёл рядом, и их руки иногда касались. Пол открыл ей дверь. — Когда? — спросил он просто. — Послезавтра. Я напишу, — пообещала она. И, уже садясь за руль, добавила: — И, Пол... приходи как есть. Не нужно притворяться. Ладно? Он кивнул, и на его обычно суровом лице появилась настоящая, широкая, немного неуклюжая улыбка. Она была ослепительной. На обратном пути Иоанна чувствовала себя не сломленной, а... заряженной. Да, её мир перевернулся. Да, её парень мог превратиться в гигантского волка. Но этот парень также смотрел на неё так, как будто она — центр вселенной. И он только что дал ей карту и компас для навигации по своему опасному, дикому миру. А она всегда любила приключения. И Пол, вернувшись в свой дом, не метался больше. Он сел на крыльцо, смотрел на лес и с тех самых пор как запечатлелся, почувствовал не боль разлуки, а тихое, ясное предвкушение. Она приняла его. Не до конца, но начало было положено. И теперь он знал свою задачу: стать тем, кого она сможет полюбить не из-за инстинкта, а вопреки ему. Он был готов на всё. Начать можно было с того, чтобы наконец-то показать ей свой мир. Свой настоящий дом. И свою настоящую, дикую, ничем не сдерживаемую страсть. Когда она будет готова. Огонь, который она зажгла в нём, теперь горел ровно и уверенно. И он знал, что она тоже начала чувствовать его тепло.