Барабаны у костра

Приглашение пришло через Эмили, лично, с корзинкой горячего хлеба и тёплой улыбкой. «В субботу у нас небольшие сборы у озера, — сказала она, оставляя хлеб на столе Иоанны на кухне дома Чарли. — Не официальный праздник, просто... повод собраться. Будем рады, если ты придёшь с Полом». «Сборы». Иоанна понимала, что это код для чего-то важного для них. Она посмотрела на Пола, который стоял в дверном проёме, засунув руки в карманы, и выглядел необычно озабоченным. — Это... много народу, — предупредил он. — Шумно. И будут все. — Я хочу увидеть «всех», — твёрдо сказала она. — Я хочу увидеть, где ты вырос. Он кивнул, в его глазах вспыхнула смесь гордости и лёгкой тревоги. В субботу он заехал за ней. Дорога к озеру вела по ещё более глухой лесной дороге, чем к его хижине. Уже издалека были слышны голоса, смех, а позже — ритмичный, глубокий стук барабанов. Озеро оказалось огромным зеркалом, обрамлённым древними кедрами. На поляне у воды кипела жизнь. Десятки людей — от седовласых старейшин до малышей, бегающих между ног. В воздухе витал дымок от нескольких костров и запах жареной на углях рыбы, дичи, печёной кукурузы. Иоанна замерла на краю поляны, ощущая себя немного посторонней. Но Пол твёрдо взял её за руку и повёл вперёд. — Моя, — просто сказал он, встретившись взглядом с первыми же любопытными взглядами. И этого было достаточно. Взгляды смягчались, становились дружелюбными, кивали. Первой к ним подошла Эмили, а за ней — Сэм. Он был в неформальной рубашке, но его авторитет всё равно чувствовался. — Рад, что пришла, Иоанна. Чувствуй себя как дома. — Он сделал паузу, глядя на Пола. — Брат, старые про тебя спрашивают. Хотят поздравить. Пол поморщился, но кивнул. Он отпустил её руку, но перед этим тихо сказал: «Эмили покажет всё. Я... скоро». Поцеловав в висок, растворился в толпе. Эмили провела её по «станциям» праздника. Вот женщины, ловко разделывающие огромного лосося. Вот мужчины, соревнующиеся в метании топора в цель (Иоанна заметила, что они явно сдерживают силу). Вот дети, обучающиеся резьбе по дереву. Повсюду — смех, шутки на языке, который она не понимала, и всеобщее ощущение глубокой, нерушимой связи. К ней подошёл Джейкоб с тарелкой, полной еды. — Выживаешь? — ухмыльнулся он. — Пока да, — улыбнулась она в ответ. — Это впечатляет. — Да, мы умеем, — он кивнул, и в его глазах была гордость. — Только не ешь красное жаркое от дяди Гарри. Он считает, что перец — это для слабаков. Позже она увидела Пола. Он стоял в кругу старейшин — несколько седых, мудрых лиц, с шрамами и спокойными глазами. Они что-то говорили ему, положив руки на плечи. Пол слушал, опустив голову, и кивал. Это был не тот вспыльчивый парень, которого она знала. Это был воин, принимающий благословение своих предков. Сердце Иоанны сжалось от нежности. Когда стемнело, зажгли главный костёр. Барабаны забили чаще. Начались танцы. Сначала традиционные, групповые, с сложными шагами и гортанными песнями. Пол вернулся к ней, и они молча смотрели, как огонь отражается в его тёмных глазах. — Это танец благодарности земле и предкам, — тихо объяснил он. — Это красиво. Потом ритм сменился. Барабаны зазвучали глубже, чувственнее. Пары начали выходить в круг. Это был уже медленный, интимный танец. — Пол... — начала Иоанна, но он уже встал. Он стоял перед ней, весь в напряжении и решимости. Вся его обычно скрытая неловкость в социальных ритуалах куда-то испарилась. Здесь, у костра своего народа, он знал, что делать. — Потанцуешь со мной? — спросил он, и это был не вопрос, а скорее мягкое приглашение. Она положила свою руку в его протянутую ладонь. Он подвёл её к кругу, обнял за талию, и они начали двигаться. Его движения были удивительно плавными и грациозными для такого крупного мужчины. Она следовала за ним, полностью доверяя. Они не говорили, просто смотрели друг другу в глаза, а вокруг них бушевали огонь, музыка и призраки древних легенд. — Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он на ухо так тихо, что слова потонули в барабанах, но она услышала каждое, — что для них ты теперь тоже своя. Они видят, как я смотрю на тебя и для них этого достаточно. Джо прижалась щекой к его груди, слушая стук его могучего сердца, который сливался с ритмом барабанов. В этот момент она не чувствовала себя гостьей или чужой. Она чувствовала себя частью чего-то огромного и вечного. Частью его. Танец закончился. Они вышли из круга, и на них обрушился град добрых, понимающих улыбок и одобрительных кивков. Даже суровый Сэм с угла рта улыбался. Поздно ночью, когда они ехали обратно, Иоанна спросила: — О чём с тобой говорили старейшины? Пол на мгновение задумался. — Они... благословили наш союз. Сказали, что видят в тебе силу, которая уравновешивает мою ярость. И что я должен беречь эту силу как самое драгоценное. — Они так и сказали? — удивилась она. — Нет, — он улыбнулся в темноте салона. — Они сказали: «Не отпускай её, глупец. Она твой якорь». Но я понял их именно так. Дома, прощаясь на крыльце, он притянул её к себе и поцеловал — долго, сладко, с той нежностью, которую редко позволял себе показывать. — Спасибо, что пошла, — прошептал он. — Спасибо, что показал, — улыбнулась она. Засыпая, Иоанна думала не о барабанах или танцах. Она думала о чувстве принадлежности. О том, как его рука лежала на её талии, твёрдо и уверенно, заявляя о её месте — рядом с ним, в самом сердце его мира. Теперь у неё была не только его любовь. У неё было благословение его стаи. И это значило больше, чем она могла предположить.