Глава 9: Счастливого Рождества

Была середина декабря, и снег уже успел засыпать всё, что мог. Солнцу едва удалось пробиться сквозь пышные тёмные облака, тянувшиеся словно одеяло по всему небу, и свет от его лучей заставил снег ярко сверкать. Прошло несколько дней после нападения в Лесу, и учителя мало что им рассказали, сначала убедившись, что все в порядке. Джек задавался вопросом, не держат ли они их в неведении нарочно, но после того, как его несколько раз прогоняли, он отказался от затеи с расспросами. Поскольку на подготовку к предстоящим экзаменам ушли целые выходные, а территорию школы покрыл свежевыпавший снег: Джек, Мерида, Рапунцель и Иккинг решили отдохнуть от учебы в ту пятницу и насладиться зимней погодой. Вчетвером они шли через один из маленьких двориков посреди замка и остановились в его задней части, занимая одну каменную скамью. Мерида полулежала на ней вместе с Рапунцель, Джек запрыгнул на нижние ветки дерева рядом со девчонками, а Иккинг прислонился к стволу этого же самого дерева. — Говорю вам, ребята, попахивает чем-то нехорошем, — Джек глубоко вздохнул, свесив ногу с ветки. — Ага, твоими трусами, например. Я не понимаю, как ты вообще полуголым сидишь на дереве? — возразила Мерида, крепко скрестив руки на груди, чтобы сохранить тепло. Джек закатил глаза. — Я не это имел в виду, и я не полуголый! — возмущенно возразил Фрост. В то время как основная часть четверки носила свою утепленную школьную форму с зимними плащами, шарфами и теплыми жилетами, Джек все еще носил свою более легкую одежду: только рубашку, свой обычный плащ и галстук, небрежно развязанный на шее. — Джек, ты действительно должен хотя бы надеть свой шарф, — беспокойно сказала Рапунцель. — Ты же простудишься, если будешь и дальше сидеть в одной рубашке. — А он может? — спросил Иккинг, вопросительно глядя на Джека. Джек задумался на мгновение и, не находя определенного ответа, пожал плечами. — Что это должно значить? Все могут заболеть! — сказала Мерида, вопросительно изогнув бровь. — Ребята! — захныкал Джек. — Мы вообще не о том говорим! Иккинг вздохнул и захлопнул маленькую книжку, которую держал в левой руке. Правой рукой отодвинул мантию, чтобы безопасно спрятать книгу во внутренний карман. — Джек прав. Что бы это ни было в Запретном лесу, его там быть не должно. Рапунцель кивнула. — И учителя не хотят, чтобы кто-нибудь об этом знал. — Ага, — поддакнула Мерида. — Профессор Ник выглядел очень взволнованным, когда профессор Круд заговорил с ним после нашего возвращения. — А потом нас отправили спать, прежде чем мы успели задать какие-либо вопросы об этом существе и вообще, — заметил Иккинг. — Это именно то, о чем я говорю, — кивнул Фрост своим трем друзьям. Тишина окутала дворик, все погрузились в свои мысли. Учителя ясно дали понять, что не собираются отвечать ни на один из вопросов студентов, и даже профессор Лоракс был очень суров, когда Джек в свой последний раз расспрашивал о происшествии в лесу: вопросы, касающиеся Запретного леса, должны оставаться на рассмотрении преподавателей Хогвартса, а не его студентов. Никто из взрослых не хотел, чтобы ученики знали, что происходит. Возможно, это было сделано для того, чтобы не сеять панику в школе, а может быть в молчании скрывалось что-то более зловещее. Но что бы это ни было, это было очень нехорошей вещью. — Мы можем попасть в беду, — заметила Рапунцель с довольно нейтральным выражением лица. — Если нас поймают, я имею в виду. — Можем, — пожал плечами Иккинг. — Я думаю, что-то, что сейчас держат в тайне от нас профессора гораздо важнее пары месяцев отработки, — добавил Джек, и Рапунцель усмехнулась. — Верно. И тем более — пока мы держимся вместе, у нас все будет хорошо, — уверенно заявила Мерида. — Мы сильнее как команда. Нет ничего, что мы не можем сделать. — Мерида права! — просиял слизеринец, спрыгивая с ветки дерева. — Держу пари, что когда мы вчетвером будем работать вместе над решением этой странной тайны, будет очень весело! — Я бы не стал заходить так далеко, — рационально подметил Хэддок. — Но, да, вы, ребята, правы. — Так чем мы займемся в первую очередь? — подпрыгнула Рапунцель, взволнованно глядя на остальных.

***

Две недели спустя период промежуточных экзаменов наконец-то закончился, и четыре дня, за которые студенты должны были подготовиться к поездке домой, пролетели незаметно — приближались зимние каникулы. В то время как некоторые студенты по разным причинам решили остаться в Хогвартсе на зимние каникулы, Джек и остальные собирались уезжать по домам и вместе сели в купе поезда. — Значит, что у нас там по плану? — спросила Мерида, закрыв дверь их купе. Она плюхнулась на сиденье рядом с Рапунцель, и все кивнули. — Единственная зацепка, которая у нас есть в этой тайне прямо сейчас — это то существо-лошадь, — напомнил ей Джек, слегка закатив глаза, и этот жест заставило Данброх фыркнуть. — У моих родителей довольно большая библиотека, так что я поищу упоминания этой лошадки там. В любом случае, для меня нет ничего необычного в том, чтобы проводить там много времени, — улыбнулась Корона. — У меня нет доступа к хорошей библиотеке, но я знаю несколько книг дома, в которых может быть что-то, — задумчиво сказал Иккинг. — Если я спрошу маму о книгах, она сойдет с ума от радости и даст мне читать столько, что я просижу в своей комнате все каникулы, — вздохнула гриффиндорка. — Но я посмотрю, что смогу откопать сама. Папа любит всякие старые сказания и легенды, так что, может быть, у него найдется какая-нибудь история. — Я поищу на чердаке один из старых дневников моего отца, — кивнул Фрост. — Возможно, он столкнулся с чем-то вроде этой лошади во время одного из своих заданий в качестве мракоборца. Если повезет, у него будут какие-то заметки о ней. — По крайней мере, у всех нас есть точка отправления — с чего мы можем начать поиски. Запомните все, что найдете, и когда мы вернемся с каникул: мы сможем поговорить снова в этом же самом купе, — подытожил Хэддок, и остальные согласились. Всю оставшуюся часть поездки они проболтали на тему несданных эссе, о розыгрышах Джека и Иккинга, и пустили между собой пару локальных анекдотов. Когда разговор привел к вопросу «Что будете делать на каникулах?», у всех были, мягко говоря, разные уровни времяпровождения с семьей. Иккинг пожал плечами, сказав, что у его отца, вероятно, будет много работы на дому, а каникулы, как всегда, пройдут тихо и без происшествий. Рапунцель рассказала им о традиции своего королевства — зажигании ёлки на главной площади столицы, что она посетит со своими родителями. Мерида рассмеялась, пока рассказала о своих «маленьких дьяволятах»-братьях, что будут такими же проказниками, как и обычно. Это ещё без упоминания о вокальных способностях её собственного отца — тут уже катались все четверо. Джек сказал, что пойдет колядовать с матерью и сестрой, как делал это каждый год, а потом они вместе проведут Рождество дома: приготовят ужин и распакуют подарки. Когда поезд подъехал к станции и остановился, они вчетвером какое-то время просто смотрели в окно, не шевелясь. Казалось странным разъехаться и не провести праздники всем вместе. Рапунцель первая слабо улыбнулась, на что остальные так же одарили её улыбкой, и лишь после стали медленно собирать вещи по купе. Прощания были странно тихими, потому что никто из них не знал, что сказать или сделать. Это закончилось тем, что Джек просто обнял их всех в одной куче и все вместе засмеялись, говоря несколько довольно простых прощаний с невысказанным посланием уверенности: зимние каникулы всего на две недели, они скоро снова будут вместе. Рапунцель уехала с вокзала в карете, как и Мерида. Иккинг растворился в толпе, сказав, что дорога домой ждет его у ресторана, примыкающего к вокзалу. — Похоже, остались только ты и я, Никс, — Джек улыбнулся своей полярной сове, что сидела в своей клетке и тихонько ворковала на него. Фрост усмехнулся и начал толкать свою тележку к четвертому столбу от входа. Конечно же, его мать и сестра ждали Джека там с яркими улыбками и крепкими объятиями. Эмма засыпала его вопросами о Хогвартсе: о друзьях, об уроках, о факультете. Она хотела знать все о школе, и маме Джека удалось её немного успокоить, предложив сначала отвезти Джека домой. Эмма согласилась и взяла Фроста за руку, побежав вместе с братцем к выходу — матери пришлось с улыбкой догонять своих детей. Проведя несколько дней дома, Джек решил, что пора начинать искать ответы. Он подождал, пока его мать выйдет за едой на ужин, взяв с собой Эмму. Та очень хотела посмотреть на фамильяров в зоомагазине, что играло Фросту на руку. Мальчишка надавил на грубое необработанное дерево, служившее чердачной дверью в их доме, и та чуть поддалась под руками слизеринца. Чердак был полон пыли, и Джек пару раз чихнул, оглядываясь в поисках нескольких старых вещей, оставшихся от его отца. В конце концов ему удалось найти большой старый сундук с биркой, на которой было написано: «Перси Ф.». Джек опустился на колени перед сундуком и с тихим щелчком открыл замком. Приподняв крышку, у мальчишки перехватило дыхание. Внутри сундука пахло какими-то специями и соснами… Этот запах всегда ассоциировался у Джека с отцом. Часть одежды его отца была в этом сундуке вместе с очень старой и сложенной фотографией их семьи, когда Эмма была ещё совсем ребенком. Тут так же лежал небольшой набор для резьбы по дереву, несколько редких камней и книга в кожаном переплете. Улыбнувшись от нахлынувших воспоминаний, мальчишка осторожно взял черный кожаный журнал. Это была небольшая книжка, но довольно толстая: у неё был тонкий шнурок, обернутый по ширине, что помогал держать содержимое закрытым. Страницы со временем немного пожелтели, но, очень осторожно открыв первую страницу, Джек обнаружил, что текст остался полностью разборчивым. 16 октября, 22:00 Меня зовут Перси Оверленд-Фрост. Тридцать пять лет от роду. Метр и девяносто три сантиметра рост. Род занятий: мракоборец. Веду этот журнал, потому что мой начальник, капитан Хуа Ху, говорит, что мои отчеты очень слабы на детали — и он чуть ли не приказал мне провести несколько упражнений на запоминание. Но я полагаю, что это моя вина, что я расслабился… В любом случае, мы с моей прекрасной женой провели день, готовясь стать родителями. Это может звучать немного навязчиво, учитывая, что ребенок должен родиться не раньше, чем через два месяца, но мы оба в восторге от нашего будущего малыша. Мы решили, что если будет девочка, мы назовем ее Эммой, но у нас все еще проблемы с именем для мальчика… Джек перестал читать и пролистал пару страниц вперед, пока не остановился на определенной дате. 27 декабря, 23:22 Сегодня я стал отцом. Кажется, я до сих пор не могу полностью принять это. Нам потребовалось всего несколько минут после того, как он родился, чтобы придумать ему имя: Джексон. Джексон Оверленд-Фрост. Я не сомневаюсь, что он самое лучшее, что когда-либо случалось со мной… Джек снова перестал читать, но на этот раз по другой причине. Он несколько раз моргнул, стараясь сдержать ненужные слёзы. Придя к решению, что сейчас не время для сантиментов, мальчишка перешел к другим страницам, на которых торчали заметки и какие-то бумажки. Потребовалось почти два часа, чтобы прочитать все заметки, отчеты и дневниковые записи его отца, но в конце концов Джеку удалось найти что-то, что, по его мнению, могло быть полезным для него и его друзей. Он положил все вещи отца обратно в сундук — ровно в том же порядке — кроме дневника, что взял с собой. Фрост осторожно положил дневник к себе между вещей и убедился: книжонка в полной безопасности и вне поля зрения. Мать и сестра вернулись почти сразу, как только он убрал книгу, и отвлекли Джека от его серьезных размышлений. Они обещали самый горячий и вкусный ужин, заставив мальчишку улыбнуться. Той ночью, обедая со своей семьей, Джек решил, что он проведет остаток зимних каникул, наслаждаясь праздниками со своей матерью и сестрой, вместо того, чтобы слишком много беспокоиться о чем-то, что всё равно могло решиться только присутствием рядом его друзей. Но, несмотря на решение Джека расслабиться, позже той же ночью он не смог удержаться от чтения обычных нерабочих записей. Эти небольшие очерки в дневнике были такими же удивительными, как если бы сейчас папа стоял перед ним и говорил с Фростом вживую. Чтение маленьких бытовых строчек заставило Джека почувствовать себя ближе к отцу… И так получилось, что Джек читал дневник каждую ночь после того, как его семья ложилась спать. Дневник дарил фантомное ощущение, что отец все ещё был рядом с ним, даже если Джек не мог его видеть. Однажды утром слизеринец проснулся оттого, что на нём прыгала младшая сестра. На улице было еще темно, но братья и сестры ухмыльнулись друг другу, не говоря ни слова. Оба спрыгнули с кровати и побежали в свою гостиную. Большое пятифутовое дерево светилось крошечными свечами, которые были подвешены и зажжены с помощью магии, а под ветвями благородной сосны лежали красочно завернутые пакеты всех форм и размеров. Брат и сестра снова посмотрели друг на друга, а затем побежали в комнату своей матери. Ворвавшись в дверь, они прыгнули на кровать женщины, восклицая о подарках, которые нужно открыть, и о завтраке, что нужно приготовить вместе. Мама лишь посмеялась над энтузиазмом детишек, заключив обоих в крепкие объятья. Эмма взвизгнула и захихикала, вырвавшись из рук матери и взволнованно подпрыгивая к двери. — Хорошо-хорошо! Я иду, — сказала миссис Фрост, вставая с постели, чтобы последовать за ликующими детками к рождественской елке. Вместе семья из трех человек рассортировала все подарки по трем разным стопкам — по предназначению кому-либо. Сначала их мама открыла подарки от друзей семьи, предназначенные для общего пользования. Большинство из них были сладостями или какой-то другой едой. Затем Джеку, как самому старшему, разрешили выбрать один подарок, чтобы открыть его первым. Он решил сначала открыть подарок Иккинга, потому что был очень взволнован, увидев, что его друзья что-то подарили ему. Подарком Иккинга была гигантская коробка бобов Берти Боттс с любым вкусом, любимых конфет Джека. Это заставило Фроста улыбнуться, потому что он подарил Иккингу коробку пирожных в виде котелков, любимых Иккингом. От мысли, что Иккинг сделал бы что угодно ради торта в виде котелка Джеку захотелось натурально засмеяться. После того, как Джек открыл подарок Иккинга, настала очередь Эммы. Она решила открыть подарок от своего братца, и ахнула, когда увидела его. Джек подарил ей маленькое ожерелье из черной кожаной нити и амулета, что Джек сделал сам из проволоки и небольшого кусочка лилового кварца. После этого они могли свободно открывать остальные свои подарки, пока солнце медленно перемещалось лучиками по лицам семьи Фрост. Мерида подарила Джеку пару пушистых серых перчаток с запиской, в которой говорилось: «Приоденься, отмороженный». Джек рассмеялся и отложил его в сторону, чтобы открыть подарок Рапунцель: самодельный вязаный шарф в цветах его факультета с золотой буквой «Д» на обоих концах шарфа. Семья Фрост так провела все Рождество: смеясь вместе, съедая много еды и веселясь с подарками, которые им подарили. Джек был благодарен за то, что у него есть такая замечательная семья, к которой он мог вернуться домой, и за все зимние каникулы ему не приснился ни один кошмар. Но вечером перед возвращением в Хогвартс Джек обнаружил, что счастлив отъезду. Счастлив вернуться, потому что он скучал по своим друзьям.