Глава 18: We Built This City

Новости о произошедшем в подземельях распространилась по школе быстрее, чем кто-либо мог себе представить. Вести о возвращении Питч Блэка попала в «Ежедневный пророк» и не слезала с первых страниц в течении недели. К счастью, преподавателям удалось сохранить в тайне участие детей в самом процессе битвы, минуя их участие в допросах и от Министерства магии, и от корреспондентов журналов для волшебников. Прошло три недели с тех пор, Кромешника до сих пор никто не видел. Пострадавших не было — все были лишь в неглубоких порезах или синяках, и более серьёзных травм не наблюдалось. Также прошли и выпускные экзамены во всей школе. Оценки Мериды и Джека в среднем составляли кашу из «Превосходно», «Выше Ожидаемого» и «Удовлетворительно», Рапунцель справилась немногим лучше — множество «Выше Ожидаемого» и парочку «Превосходно», а Иккинг был бы обладателем целого листа с надписями «Превосходно», если бы не Полёты — за них мальчишка получил «Удовлетворительно». С окончанием экзаменов их ждала целая свободная неделя, в которую студенты могли делать что хотели. Четверка провела эту неделю смеясь и развлекаясь, вспоминая лучшие моменты прошедшего года — а так же в обсуждении лучших приколов Иккинга и Джека. В эту неделю их ничего не могло разлучить друг от друга. Но в последний день их пребывания в Хогвартсе они странно притихли. Они сидели вместе во время завтрака за столом Когтеврана, после валяясь на кроватях в гостиных — единственные дела, что им оставалось сделать: это собирать вещи для поездки на поезде обратно на платформу девять и три четверти. Но никто не хотел даже и думать об отъезде. Да, они скучали по своим семьям — но четверка и представить не могла, что им придется расстаться на всё лето так скоро. Уже прошел обед, когда профессор Северянин вызвал их к себе в кабинет. Сразу после окончания битвы с Кромешником профессора, в том числе и профессор Ник, стали читать им нотации об безрассудстве их поступка, но спустя несколько минут решили смягчиться, дав медсестрам позаботиться о четверке. Поздней ночью того дня Северянин сообщил им, их наказание откладывается до того момента, пока они не уладят более важные и более крупные вопросы. В конце концов, учебный год уже почти закончился, так что Фрост не особо переживал, идя за профессором Туффианой в тайный кабинет директора. Не запрет же их тут профессор Ник одних ради наказания… Не запрет же? Они все вместе пришли к странноватой статуе медного грифона с открытыми крыльями. Она была достаточно большой — под три метра, и создавалось впечатление, будто бы он вот-вот взлетит и уберется с постамента восвояси. — Фруктовый торт, — сказала Королева фей статуе, и внезапно фигура начала со скрипом и лязгом поворачиваться. В конце-концов, грифон перед ними исчез, но вместо него появились ступеньки в кабинет директора. Профессор Туффиана жестом пригласила детей следовать за ней, и они поспешили вверх по винтовой лестнице, стараясь не отставать. Лестница привела их в большую уютную комнату с несколькими стульями, с журнальным столиком, на котором стояла тарелка печенья и чего-то пахнущего, как горячий шоколад. Посредине горел камин, приветливо потрескивая бревнами новым гостям. Они повернули направо и по красному ковру попали в гигантскую куполообразную комнату, не слишком отличавшуюся от комнаты в подземельях, где они столкнулись с Питчем. Невероятно большой шар, покрытый миллионами крошечных огоньков, медленно вращался в самом центре комнаты. Вокруг, словно в пчелином улье, расположилась сотня балконов с мастерскими, где работали большие пушистые йети и проказничали крошечные миниатюрные эльфы. Тут было так много дверей и проходов, что Джек сбился со счета, а целая гора игрушек и украшений давали этому месту определенный сказочный шарм. Одна такая игрушка в виде поезда пролетела мимо их голов, заставив Фроста пригнуться и проследить за ней взглядом. — Это невероятно, — тихо вздохнула Рапунцель, улыбаясь до ушей. Джек подумал, что её глаза сейчас могли бы осветить небольшую такую тёмную комнатку. — Ах, вот и они! — профессор Ник появился с лестницы слева от главного балкона и подошел к ним вместе с профессорами: Кроликом, Песочником и самой Туффианой. — Профессор, — поклонился в ответ Иккинг, звуча слегка взволнованно. — Не смотрите так испуганно, — усмехнулся Северянин. — Наказания не будет. — Не будет? — переспросила от шока Корона, и все четверо в замешательстве посмотрели друг на друга. — Ну, мы не собираемся награждать вас за то, что вы были такими безрассудными, но после всего, через что вы, дети, прошли, чтобы защитить эту школу и других учеников… Мы сошлись на мнении, что наказание за столь храбрый поступок будет неуместен, — объяснила с нежной улыбкой профессор Туффиана, получив в подтверждении несколько положительных кивков Песочника. — Но что насчет Кромешника? — спросила Мерида, выйдя вперед. — Он когда-нибудь вернется? — О, обязательно, — мрачно согласился Кролик. — Но не сомневайтесь — мы будем готовы к его возвращению. Джек уже догадался об этом, прочитав в старом кожаном дневнике всё, что его отец писал о Кромешнике. Но что действительно беспокоило юного слизеринца, так это то, что сказал им Питч перед тем, как натравить на них свои кошмары. Взгляд Фроста скользнул к гигантскому шару, и он задавался вопросом — что это такое и имеет ли оно какое-то отношение к прошлому его папы. — Что-то не так, Джек? — спросил у него профессор Ник, заставив мальчишку потупить взгляд и закусить губу. Неуверенность терзала сердце Фроста, заставляя его подавить этот вопрос — особенно вспоминая всю секретность этой информации. Однако Мерида, Иккинг и Рапунцель смотрели на него с таким беспокойством… И он решился. — Мой… Мой отец действительно был Хранителем? — наконец спросил Джек, и каждый из профессоров утих. Но не профессор Северянин. Он будто бы ждал этот вопрос, и совсем не удивился, когда слизеринец озвучил его. Николас лишь вздохнул. — Да, твой отец был избран Хранителем, как и все мы, Луноликим, — заместитель директора повернулся и поднял руку к отверстию в крыше, где ярко светила луна, несмотря на то, что всё ещё был полдень. — Луноликий, — выдохнул Фрост. — Он говорит с вами? — Ну, мистер Л. — всё же директор Хогвартса, — пожала плечами Туффиана. — Ага, так всё-таки мистер Л. и Луноликий — один человек, и он директор, — пробормотал про себя Иккинг, но всё равно получил от Северянина одобрительный кивок. — Мистер Л. выбрал нас всех, в том числе и твоего отца, дабы мы защищали детей со всего мира от тьмы, — пояснил Николас. — Перси был одним из лучших, — кивнул Джеку профессор Кролик, посмотрев на остальных преподавателей грустными глазами. — После того, как мы победили Кромешника, мы уговоривали его стать нашим новым лидером. Однако он выбрал вернуться к тебе и твоей матери. — Но почему он мне никогда не говорил об этом? — воскликнул Фрост. Джек все ещё чувствовал, что ему не хватает и половины информации о собственном папе. — Он никогда не собирался скрывать это от тебя, — Туффиана успокаивающе погладила его спину. — Туффи права. Перси никогда бы не стал лгать ни тебе, ни твоей маме, однако быть Хранителем — работка опасная, — скрестил руки профессор Кролик, устремляя взгляд куда-то сквозь Джека. Профессор Сэндмен начал показывать фигурки над своей головой с помощью песка снов, однако делал он это настолько быстро, что Джек легко потерял суть. — Э… — Джек неуверенно посмотрел на остальных. — Благодарим вас, профессор, мы понимаем, что вы пытаетесь нам помочь и рассказать свои переживания, но… Мы вас немножечко перестали вникать в ваши… Слова? — попыталась вежливо остановить профессора Рапунцель, чуть приподнимая плечи и складывая руки перед собой в замок. Песочник понимающе вздохнул и посмотрел на других преподавателей, дабы те помогли с переводом. — Песочник говорит, что твой отец всего лишь пытался защитить самых дорогих для него людей. Твоя мать тогда очень беспокоилась о нем во время войны, и он не хотел снова так пугать свою семью. Особенно после того, как родился ты и твоя сестра, — вставила Туффиана, и Джек вздохнул. — Я… Понимаю. Мне просто жаль, что я не знал его лучше… — слабым голосом сказал Фрост. — Мне казалось, что мы с ним были так близки! Но по итогу я не знал своего отца вовсе. Хранители долго молчали, пока взгляд Северянина не остановился на чем-то, что заставило его улыбнуться. Он протянул руку и взял большую деревянную матрешку. — Ану-ка, возьмите. Вы видите меня вот таким, верно? — посмеиваясь спросил Ник, показывая матрешку всем четверым. — Больши-и-им, страшным. Но вы можете узнать меня получше… — он сунул куклу в руку Фроста, пока тот отдавал свой посох Иккингу. — Давай. Джек с недоверием и смущением глянул на друзей, но всё же аккуратно открутил две части друг от друга. Внутри находилась матрешка чуть поменьше: она улыбалась так широко, что её щеки были красными от натуги, а глаза смотрели так дружелюбно, что даже сам Фрост ухмыльнулся. — Вы у нас… Законченный весельчак? — протянул слизеринец. — Ха! Я не только весельчак, — воскликнул Ник. — Ещё я загадочен и бесстрашен, заботлив… Джек продолжал показывать каждую новую куклу во время слов Северянина — Мерида, Рапунцель и Иккинг с любопытством заглядывали ему через плечо, пока, наконец, в руке мальчишки не осталась одна маленькая куколка. — И в основе основ… — протянул ладонь Николас, и Джек позволил наконец кукле выпасть на руку учителю. — Крошечный деревянный человечек, — сухо сказал Джек, потирая лоб. — Присмотрись внимательней! — настаивал Северянин. — Что ты видишь? Джек посмотрел на остальных в поисках подсказки, но они выглядели такими же сбитыми с толку, как и он сам. Фрост покачал головой, глядя на маленькую деревянную фигурку. — Я-я не знаю… У вас большие глаза. — ДА! — закричал Норт, заставив всех четверых студентов слегка подпрыгнуть. — Большие глаза. Очень большие! Потому что они полны стремления увидеть чудо! — заместитель схватил Фроста за плечи и легонько потряс мальчишку. Он позволил Джеку подойти к гигантскому глобусу, рядом показывая ладонью на всё происходящее вокруг. — Вот что во мне главное. Это то, каким я родился: глаза мои стремились видеть чудо во всём! Праздничные огоньки на рождественских ёлках, витающее в воздухе волшебство… Мерида ткнула Джека в ребро, и внезапно мастерская Северянина показалась им ещё более яркой, чем она была до этого: с летающими штуковинами, парящими в воздухе вокруг земного шара, и огнями, мягко мерцающими своим золотым светом. — И это волшебство я несу всему миру! А веру в него я защищаю в детях. Это и делает меня хранителем, — Ник повернулся к детям. — Это во мне главное. В каждом из нас есть что-то особенное! — Северянин кивнул в сторону остальных Хранителей. — Как и в каждом из вас, — он повернулся к четверке, неловко улыбающейся и смотрящей друг на дружку. — Главным в твоём отце была дружба и любовь к своей семье. А что главное в тебе? — с мягкой улыбкой спросил Джека профессор. Фрост вздохнул и виновато посмотрел вниз. — Я не знаю. — Это не то, что можно узнать в пару секунд, — успокаивающе заверила его Туффиана. — Понадобилась целая война, чтобы каждый из нас понял — что в нём главное. — А, Туффи права, — кивнул Северянин, выглядя несколько застенчивым. — Никакой спешки в нахождении собственного стержня, но, я надеюсь, вы придете к нам в следующий раз, когда вдруг решите, что в подземельях прячется Тёмный Волшебник, да? Настала очередь первокурсников выглядеть смущенными, с неловкими смешками и почесываний собственных затылков. Кролик подошел к ним и положил руку на одно плечо Джека, а другое на плечо Иккинга. — Я надеюсь, что после того, что со всеми вами произошло, вы, мальчики, немного повзрослеете и оставите позади свои розыгрыши, когда увидите, насколько серьезной может быть наша работа, — посмотрел на них профессор Кролик с легкой полуулыбкой. Джек посмотрел на Иккинга. Иккинг посмотрел на Джека. Они ухмыльнулись. — Простите, профессор, но ни за что, — улыбнулся Иккинг. — И не надейтесь! — улыбка Джека озорно расширилась. Мальчишки ринулись к выходу, и Джек рассмеялся во весь голос, услышав, как профессор Кролик что-то яростно кричит им вслед. Рапунцель и Мерида захихикали, срываясь с места, призывая двух негодников их подождать. Вскоре коридоры наполнились знакомым смехом четырех особенных первокурсников. Может быть, все они были разные, но все были об одном. Все они были разделены факультетами, но связаны дружбой…

***

— Вы готовы? — прошептал Джек, прижавшись спиной к стене рядом с открытыми дверями Большого зала. Он мог слышать, как все их ничего не подозревающие жертвы пируют и наслаждаются своим последним вечером в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Профессор Ник произносил свою заключительную речь в этом году, и через несколько минут он должен был объявить победителя Кубка Школы. — Да, я готов, — кивнул Хэддок, нервно сжимая палочку. Джек знал, что Иккинг ко всему относиться со всей ответственностью, поэтому и не беспокоился о том, сработает их план или нет — однако это была их последняя шутка в этом году, так что всё должно было быть идеальным. — Пунзи? Мер? Вы знаете, что делать, верно? — Джек практически дрожал от волнения. — Думаю да, — Рапунцель кивнула со своего места рядом. — Да, да, да. Давай уже! — ухмыльнулась на другой стороне Мерида, стоя рядом с Иккингом. Джек и Иккинг переглянулись и кивнули. — …А теперь Кубок Школы достается… — профессор Северянин сделал паузу для драматического эффекта. — Пуффендую! — Сейчас! — зашипел Джек, и четверо студентов выскочили наружу. Заклинание Иккинга выстрелило в хитроумное приспособление, которое они поставили на место задолго до пира, и из большой трубы, похожей на трубу, заиграла музыка. Тем временем Джек, Мерида и Рапунцель бросали в воздух заклинания из конфетти, позволяя цветам всех факультетов падать на учеников. Они пробежали прямо по центральному проходу Большого зала и запрыгнули на вторую ступеньку, ведущую к возвышению, где сидели учителя. Они развернулись и вскинули руки в воздух. Иккинг застрял между Джеком и Меридой, которые практически оторвали его от земли за запястья, пока они все вместе держались за руки. Рапунцель блаженно наслаждалась своим местом в конце, позволив Джеку со страстью вскинуть одну из своих рук в воздух, ярко улыбаясь и счастливо хихикая. Джек и Мерида просто широко улыбались и аплодировали всем остальным ученикам в Большом зале, пока торжественная музыка играла из каждой кружки. Николас громко рассмеялся над праздничной шуткой, а Песочник и Туффиана с жаром зааплодировали. Кролик закатил глаза лишь делая вид, что раздражен, — Фрост-то видел его маленькую полуулыбку. Когда они вчетвером подошли к столу Пуффендуя, дабы отпраздновать вместе с Рапунцель и её факультетом победу в межфакультетской гонке, Джек обнаружил, что ему больше не так грустно из-за отъезда. Подпевая музыке, он сердцем знал, что, даже если они не будут видеться всё лето — они всё равно останутся друзьями, когда вернутся в Хогвартс в следующем году. Потому что друзья держатся вместе и сражаются друг за друга, несмотря ни на что. 3 апреля, 13:52 Я знаю, что тебе всего три года, Джек, но я скоро уезжаю и не знаю, вернусь ли к тебе снова. Так что эта запись посвящается именно тебе. Если ты и запомнишь что-то из этой маленькой, хлипкой книжонки — то пускай это будет именно нижние строчки. Настоящего друга трудно найти, легко потерять и невозможно забыть. Настоящие друзья могут быть далеко от тебя физически, но всегда будут рядом духовно. Доверяй себе и своему сердцу. И всегда доверяй друзьям, что знают тебя, словно самих себя…