Часть 11

Она с трепетом листала страницы, полные знакомых имён и слов. Рыцари и феи, замки и источники, волшебные змеи и заклятые места. Керидвен, Артур, Бранвен... Она хватала глазами фразы, пыталась вникнуть в одну историю и в другую - и внутри нарастала боль, гнев, горькое ощущение обмана. Ни одна из этих историй не была текстом. Она захлопнула книгу - и поняла, что грудь её ходит ходуном в тяжёлом дыхании. Всё так близко, и всё - не то. Не то, не то! Оливия вскочила, не в силах сидеть на месте, заметалась по комнате. Как будто ждала от книги разрешения всех своих многолетних вопросов, ответов, которые вернут ей нормальную женскую жизнь. Остановилась, пытаясь прийти в себя. Может быть, на книгу надо глядеть как на ключ - не само решение, а путь к нему? Она заставила себя вернуться к дивану, взять "Мабиногион" со столика и открыть в самом начале. Король Пуйл однажды решил отправиться на охоту, взяв с собою собак. Их было семь, по частям Дифеда, которыми он правил: в каждом из псов - одна душа, чтобы вечно служить своему королю и покинуть тело, если род его решит короля предать. Ворвавшись в чащу под звук королевского рога, они сразу взяли олений след, и король пустился по нему за псами. Оливия заморгала. Текст начался так же, как первая из историй, но шёл иначе. Глядя в книгу, хотелось исправить написанное. Реальность как будто двоилась где-то внутри головы. Она снова закрыла книгу, на этот раз осторожно. До чая она несколько раз принималась читать - и бросала, одолев несколько фраз. Текст пока больше не возвращался. Чувство раздвоения реальности, наоборот, не покидало. Оно сводило с ума. Зато, по крайней мере, некоторые слова, известные ей по тексту, перестали быть бессмысленными. Тот же Аннун. Мир по ту сторону. В Йоркшире это называли - "под холмами". Не так уж сильно мы отличаемся от валлийцев, мысленно сказала она миссис Морган. После службы до вечера у прислуги был выходной: хозяйка послала позвать Оливию к чаю, конечно, "Дэвида". - Вы её начали! Не дождусь, когда мы сможем обсудить рассказы. Доктор, кажется, нешуточно был влюблён в эту книгу. За чаем Морганы предались воспоминаниям о покойном мистере Хьюзе. Или, точнее, его юности. Взгляды на юного Уильяма у них несколько различались. Миссис Морган запомнила его как мальчика самых замечательных манер, очень любознательного, готового слушать часами поучительные истории. Доктор Морган помнил, скорее, тихого и нелюдимого Уильяма, который мог часами бродить среди руин на холмах, а если вдруг заговаривал - то бесконечно и очень странно фантазировал. А ещё - придумал свои письмена и писал по-валлийски только ими. Всех уверял, что его научил Добрый Народец. Оливия решила не упоминать проданных черновиков, хотя они буквально просились в этот разговор. Ведь тогда пришлось бы сознаться и в их продаже. Вместо этого она рассказала, как мистер Хьюз за ней ухаживал. Ей едва исполнилось двадцать, но мать уже была так больна, что торопилась пристроить её замуж (впрочем, этого Оливия тоже не упомянула). У мистера Хьюза в их деревне жила родная тётка... - Он был очень учтивым и очень молчаливым джентльменом. И грустным. Мне кажется, я согласилась стать его женой после того, как он поглядел на меня особенно печально... Он и в браке оставался таким: меланхолическим, ласковым и немногословным. Но неожиданно увлечённым супружеским долгом. Умеющим и желающим вызвать такие ощущения, что она повредилась в уме - и попала в текст. И этого она не стала говорить вслух. - Ах, милочка, - качала головой миссис Морган. - Дурной это знак, такая печаль. Это предчувствие ранней смерти. Оливия была не согласна, но возразить было нечего. Мистер Хьюз погиб в тридцать пять лет, осматривая шахту. Несчастный случай с вагонеткой. Его принесли домой ещё живым, но изуродованным ужасно. Примчавшийся Морган, осмотрев Уильяма, молча вколол ему страшную дозу морфия. Мистер Хьюз отошёл во сне. - Если решитесь выйти замуж, - увлечённо наставляла миссис Морган, - глядите на эти признаки. Не грустный, а спокойный. Румяный, но не краснолицый. Не теряющий манер даже со слугами и попрошайками. И обязательно - с хорошим аппетитом. Полный он или худой - но плечи широкие... Доктор явно чувствовал себя так же неловко, как и Оливия, но остановить речи матери не смел. - Я это говорю просто как старуха, кое-что повидавшая в жизни, - заметив его взгляд, сама успокоилась миссис Морган. - Я это не к тому, что вы непременно должны... Просто к слову пришлось.