Часть 23

- Мэм, смотрите! На траве у того самого камня блестело что-то круглое. Оливия подняла – карманные часы. Это доктор их потерял. Она всмотрелась в траву. Кажется, возле стоячего камня рядом немного примята, словно кто-то топтался. Или нет? Она потрогала мокрый от росы каменный бок, провела пальцами в одну сторону и в другую. - А, дверь, - сказал Бирн. – Её нет смысла открывать, если не знаешь, как отпереть следующую. Застрянешь на тропе, а в сам Аннун не доберёшься. Женщины огляделись на него. Оливия подняла руку, открыла ладонь, показывая часы. - Думаете, он там? – спросил Бирн. - Я не знаю… Я ничего не знаю… - Попробуйте его позвать. - Я звала. Мы все звали. - Нет, не по фамилии. Она поняла. Неуверенно прошептала: - Дэвид… Ничего. Поглядела на Клэр – та смотрела, словно не понимая, она ли сошла с ума или все вокруг. - Дэвид, - громче позвала Оливия и пошла вокруг церкви по кругу. Кричать она не решалась. Это было бы так непристойно – что она зовёт доктор именно так. – Дэвид! Клэр тихо, стесянясь, повторяла её зов. Бирн наблюдал молча, положив руку на «дверь». - Дэвид! Дэвид! За очередным камнем стояла миссис Морган и глядела на Оливию в изумлении. - Истинное имя, - пробормотала Оливия, краснея. – Я… вдруг это… просто решила попробовать, как… Миссис Морган кивнула, подошла к ней, мягко взяла за руку. Решительно набрала в грудь воздуха и крикнула: - Да́выд! Dafydd, fy ngwaed i1! Они не сразу поняли, что доктор стонет в траве, прямо возле лежачего камня, где прежде сидела Оливия. 1 Да́выд, вынгуа́йди! – Давид, кровь моя! Чтобы дотащить Моргана до дому, мистер Пью сбегал в Элы, выпросил у кого-то двуколку. Остальные разбрелись по домам пешком. В ожидании повозки Гордон, Бирн и Хьюз с лакеем встали с женщинами возле Моргана. Мать закутала его в свой плащ, и Хьюз поспешил предложить миссис Морган свою охотничью куртку. Доктор пока не разговаривал, взгляд его был пуст и блуждал по лицам, как по незнакомым предметам. Бирн зло поглядывал на Гордона, Гордон прохаживался, время от времени касаясь рукой в перчатке камня "двери". Как самый молодой и крепкий, именно он помог мистеру Пью втащить Моргана в повозку. Пешком добрели до Хландав; Бирн и Гордон откланялись, предоставив Хьюзу отвести дам домой. Лакея отправили оповещать искавших, что Морган нашёлся. Оливия шла, совершенно растерянная. Гордон не может лгать, и говорил, что ничего не делал Моргану. Но Дэвида нашли  на тропе в Аннун - кто, кроме Гордона, мог его туда упрятать? Бирн - как он понял, что камень - дверь, откуда он знает это всё, что за дела у него с Гордоном? И Морган... неужели он навсегда повредился в уме? - Я уже не питаю, конечно, никаких особых надежд, - сказал Гордон, - но изо всех ваших грязных снов можно со мной делить те, где я, хотя бы, не голый? Это плохо настраивает на разговор. На всякий случай он руками указал, что именно считает излишним в разговоре. Они снова лежали на чём-то мягком, упругом и скользком среди едва расходящейся полутьмы. - Поверьте, я это не выбираю, - она поискала взглядом простынь или одеяло, не нашла и села, прикрывая тело подушкой. - Интересно, кто же тогда выбирает? - ядовито вопросил Гордон. - Как вспомню этот сон с розами в чулках и тунике... Это точно не моё. Я люблю быть в штанах. Он повторил манёвр Оливии. - Итак, у вас какие-то вопросы. Прежде, чем вы начнёте их задавать, я ещё раз подчеркну: моё имя Чарльз Арнольд, у меня нет никакого другого имени и я не нахожу его смешным, нелепым неуместным и неромантичным. Я уверен, женщина может шептать его дрожащим от страсти голосом. Если этот вопрос мы прояснили, то можно задавать следующие. - Вы говорили, что ничего не ДЕЛАЛИ с Морганом... - И это чистая правда. - Верю, вы ведь не можете лгать... Он скривился: - Это не мешает вам не верить ни одному слову. Даже когда я на коленях перед вами клялся, что целовал вас в помешательстве. - Мне неизвестно, что такие, как вы, считают помешательством. - Зато мне известно, что им считают такие, как Морган. Попробуйте, расскажите ему об этих снах или о том, что вы - ходячий Мабиногион версии Хьюз. - Вы... знаете? - Потихоньку додумался. Хьюз должен был где-то оставить текст. А вы принимаетесь то и дело прорицать, как друид. Помните про Бранвен? И про мальчика, который говорил с птицами, наевшись костей. - Вернёмся к Моргану, - помолчав, сказала Оливия. Гордон не возражал. - Как вы устроили так, что вам не пришлось ничего делать, а он оказался на тропе в Аннун? Что вообще произошло в тот вечер? - Мы говорили о Уильяме и его одержимости фейри. И посреди очень занятного, надо сказать, диалога, который казался мне ещё и почти что дружеским, Морган принялся мне угрожать. Он считал, что я собирался вас изнасиловать. - Вы на меня напали! - И извинился за это. Я сорвал поцелуй, в ваших любимых старых балладах это называется так. Ничего вульгарного я делать не собирался. - По-моему, вся эта сцена была вульгарна, отвратительна, и... Если бы я знала, что мне снитесь настоящий вы!.. Вы это скрыли! Это почти то же самое, что... - Каким это образом я что-то скрыл?! - Вы не сказали! - Мне в голову не пришло. - Итак, - успокаиваясь, сказала она, - вы оставили Моргана в безопасности, в нашем, человеческом мире, да или нет? - Да. В безопасности. В вашем мире. - А что он, по вашему, точно сделал? - Каким-то образом открыл дверь на тропу. А открыть её значит оказаться на ней. Если не знать, что делать дальше, можно просто погибнуть. Может быть, он вспомнил какие-то слова Уильяма. Может, у него были записи, которых не было у вас и которые в руки мне не попали. Иногда достаточно одного стихотворения или меньше того, строки, которую верно прочтёшь и поймёшь... Я бы очень хотел узнать. Мне нужно в Аннун. - Зачем? - Затем, что мне здесь плохо. Я не создан для этого мира, ясно? Я не понимаю его, я не понимаю людей и того, что другие люди понимают сразу друг о друге, о чувствах, поступках, каких-то правилах, которые словно из воздуха берутся, никак не прописанные. Я пытаюсь завести друзей - и тут же их теряю, оказываюсь в объятьях женщины - и узнаю, что она меня за это ненавидит, моё начальство терпеть меня не может... Я буквально схожу с ума, я не создан для этого мира, мне нужен мой, мой! Гордон говорил горячо, раздражаясь всё больше - и Оливия подумала, что человек произносил бы то же самое с горечью, с отчаянием, может быть, даже со слезами. - И вы хотите открыть дверь в Аннун? Я думаю, эти двери закрыты не просто так. Вам плохо, да, но если оттуда полезет много таких как вы, разве не станет плохо людям? - Таких как я... - Гордон запнулся. - Оливия... Неужели я приношу такой большой вред? И что мне делать, если не уходить в Аннун? Убить себя? Мучаться и мучить других дальше? Если у вас есть план лучше моего, ну, поделитесь им! Она покачала головой: - Нет. Но способ должен быть. Не открывать дверь. И не оставлять вас тут. - Звучит, как инженерная задача. Соединить два несовместимых качества. - Так решите её как инженер! - Оливия, некоторые из подобных задач решают столетьями! - Прекратите меня называть по имени! Он прикрыл глаза, пытаясь с собой совладать: - Прошу прощения, миссис Хьюз. Я очень неверно понимал степень нашей близости и то, насколько вы действительно готовы делать то, что делали. Губы искривились в усмешке. - Но я вас и не заставлял. Вы хотели удовольствия, вы получали его. А я, как мы теперь знаем оба, был грязной игрушкой. - Уходите. Сейчас. Вон отсюда. За окном было ещё темно. Оливия нашарила «восточные» туфли ногами, подошла кое-как к столу. Повозившись, зажгла свечу. Принялась листать Мабиногион. Перед глазами снова замелькали рыцари и феи, и в голове опять загудело – текст раздваивался на тот и этот. Она покусала губы. Поправила ночной чепец и халат, потихоньку пошла к выходу в холл. Дом, кажется, спал. Оливия нашла свой плащ, залезла в кар ман и достала часы Моргана. Откинула крышку. Это было здесь. В крышке аккуратно была вклеена картонка, где округлым и твёрдым почерком выведена была строка – десятка полтора слов на валлийском и подпись: Уильям. Утром ей понадобится Клэр. А сейчас надо отдохнуть. Нужна ясная голова.