Часть 3

В полутемном ангаре воняло сыростью и ржавым железом. Тонкие, кое-где дырявые и заплесневелые стены продувались промозглым ветром, а с потолка, прямо на грязный бетонный пол, срывались дождевые капли, просачивающиеся сквозь старую крышу. Она ненавидела это место всем сердцем. Стук высоких каблуков эхом разносился по всему помещению вместе с приглушенным шепотом высокого молодого человека, чьи буйные каштановые кудри до сих пор могли очаровать любую девушку. — Это пиздец, Джи, просто тотальный пиздец, — тараторил он Гермионе на ухо, позволяя ей яростно сжимать свое предплечье. — Я понятия не имею, что нам делать. Мерлин, меня же… — Тео, мать твою, захлопнись наконец, — раздраженно прошипела Грейнджер, когда они дошли до нужного места. Прямо перед ними на шатающемся стуле тихо хрипел двухкратный олимпийский чемпион по плаванию с перевязанными какой-то грязной тряпкой глазами. Его мощные руки крепко стянули веревками несколько часов назад, а потому они постепенно начинали синеть. Гермиона цокнула, замечая, что лицо ее недавнего клиента пестрело кровоподтеками и гематомами. — Господи, да развяжите его уже! — гаркнула она, параллельно щелкая пальцами в сторону стоявшей неподалеку табуретки. Теодор Нотт тут же спохватился и притащил своей начальнице хлипкий стул, кидая недовольный взгляд на Пэнси Паркинсон и Блейза Забини. Те, тяжко вздохнув, поплелись к дрожащему от страха пленнику. Джи медленно опустилась на низкий табурет, смахивая со своего черного полушубка несуществующую пыль. Закинув одну ногу на другую, она достала из кармана идеально выглаженных брюк пачку сигарет. Тео почтительно подставил ей палочку с горящим огоньком и она медленно затянулась. Когда с глаз несчастного пловца наконец сняли отвратительную повязку, а изо рта вытащили кляп, Грейнджер в недовольстве покачала головой. Черт возьми… Она смотрела на него долго и вдумчиво, подмечая каждую травму. Сломанный нос, разбитая губа, россыпь синяков по всему телу… Мда, ее бойцы, видимо, совсем озверели. — И на кой черт надо было его так избивать? — холодно спросила она, щурясь от дыма тлеющей бумаги и табака. — Ребята уверяли, что он пытался сбежать, — пробасил Блейз Забини, разрывая веревки на руках парня одним взмахом палочки. — Так, может, это нашим ребятам стоит физиономии раскрасить, раз они одного гребаного маггла поймать не могли? Троица слизеринцев одновременно пожала плечами, выражая легкое согласие. Пловец в ужасе молчал, скованный заклятием немоты. — И нахрена его связали? Они, что, забыли о существовании Петрификуса Тоталуса? — Грейджер начинала закипать, яростно всасывая дым сигареты. — А кляп зачем? Блять, он же под Силенцио, он и без него не может говорить! — Это моя вина, — хмуро брякнул Блейз, смотря в пол. Гермиона выгнула свои алые губы в ласковой улыбке. — Да, Забини, твоя. Это ты набрал в нашу команду ебаных кретинов. А Пэнси, — Грейнджер ткнула указательным пальцем в сторону своей, вроде как, единственной подруги, — по неведомой мне причине в этом месяце не стала их проверять. Вы расслабились, мои дорогие. Гермиона злилась. Очень, блять, злилась. На протяжении двух лет она заправляла своим бизнесом из тени, передав роли своих рук и глаз этим невыносимым змеям. Из всех подчиненных только они знали ее реальную личность. Только им было позволено решать все вопросы с ней напрямую. Это была идеальная схема, в результате которой практическая каждая псина на черном рынке думала, что Джи на самом деле был Теодором Ноттом. Никому даже в голову не приходило, что главой преступного синдиката могла оказаться девушка. Тем более, мать ее, героиня войны. Вот почему этот кудрявый дамский угодник так распереживался. Сейчас весь Аврорат искал его, а не ее. — Ты думаешь, что?.. — Пэнси испуганно заламывала руки, округлив свои лисьи глаза. — Что кто-то из наших пешек сдал Тео? — перебила ее Гермиона, заметив неподдельный ужас, свозящий в каждом вздохе серебряной девочки. — Нет, вряд ли. Но мы сейчас посмотрим. Гермиона вздохнула и поднялась со своего места, делая очередную затяжку. — Не переживай, через пару минут для тебя все закончится, — она ласково улыбнулась заплаканному магглу. На этот раз искренне. Ее холодные пальцы коснулись подбородка мелко трясущегося парня, а цепкий взгляд поймал застывшие слезы в его глазах. Она не хотела делать ему больно, потому что он не был виноват в сложившейся ситуации. — Легилименс, — прошептала Гермиона, аккуратно и мягко погружаясь в его сознание. Парень застыл, вытянувшись напряженной струной, пока она осторожно переворачивала страницы в книге его воспоминаний, стараясь не заглядывать в особо потаенные места. Мыльные и темные образы выстраивались перед ней в немного смазанные картинки. Вот ее клиента незаметно вырубают работники Министерства прямо на улице. Вот они дотаскивают его до штаб-квартиры, усаживая на пыльное кресло. Вот они… Ох… Гермиона нахмурилась, откатывая события назад. Кто назвал ему имя? Кто посмел нарушить клятву? Назад, назад, назад… Нечеткая мужская фигура в плохо освещенном переулке. Протянутая рука с несколькими таблетками на раскрытой ладони. Смех и хриплое «зови меня Джи», будто специально затертое небрежным Обливиэйтом. Гермиона вынырнула из воспоминаний, отшатываясь от перепуганного спортсмена. Пэнси же должна была заранее поработать над ним… Какого черта? Нет, Паркинсон не могла оплошать. Эта ведьма всегда филигранно возвращала и стирала почти любые воспоминания. Она и так в мельчайших деталях восстановила допрос, который провели министерские крысы. Те наверняка все за собой подчистили, вытянув из несчастного маггла нужное имя. Тогда почему память этого парнишки оказалась настолько неустойчивой, когда он столкнулся с неизвестным волшебником? Почему он не смог нормально разглядеть его лицо? Почему ни Пэнси, ни работникам СБНИМ было не по силам нейтрализовать заклятие Забвения, и так наложенное откровенно паршиво? Почему же?.. Ах вот оно что… Тот, кто вознамерился подставить Гермиону, не использовал Обливиэйт. Спортсмен запомнил встречу с незнакомцем именно так: мутно, расплывчато и очень плохо. Словно его погрузили в какой-то дурман. Словно специально не подкинули достаточное количество подсказок, потому что… — Ты тоже это заметила? — обеспокоенный голос Пэнси прервал мыслительный процесс, и Гермиона моргнула, возвращаясь в реальность. — Структура его памяти… — Странная… — закончила за нее Грейнджер, размышляя над тем, что ей делать дальше. Отдавать свою правую руку на растерзание Аврората она не планировала, как и закрывать глаза на то, что какой-то ушлепок решил запачкать ее имя гребаной Драконьей Кровью. Просто с ума сойти, в Министерстве о ее бизнесе знали почти год, а ей об этом сказали только сейчас… Блейз же пытался до нее достучаться. Еще в самом начале их сотрудничества пытался организовать подкуп нескольких не особо верных сотрудников Поттера. Говорил, что ничего не может быть ценнее достоверной информации прямиком из кабинета Главного Аврора. Постоянно нашептывал фразу «praemonitus, praemunitus», что в переводе с его обожаемой латыни означало «предупрежден — значит вооружен». А она только и делала, что воротила нос. Кричала на него. Смеялась над излишней осторожностью, веря, что выхода на Кингсли для них будет достаточно. И поплатилась за это безопасностью Теодора Нотта. Блядство… — Собрание в моем кабинете через час, — наконец прохрипела она, устало крутя пальцами уже потухшую сигарету. — Пэнси, вычисти до этого времени ему все воспоминания, — она кивнула в сторону совершенно разбитого маггла. — Сделай так, чтобы он даже запаха моих духов не запомнил.

***

Она больше никому не доверяла. Выстроив в шеренгу своих приближенных, Джи внимательно считывала их эмоции, умело удерживая на своем лице непроницаемое выражение сосредоточенности. Мундштук из слоновой кости в ее руках походил на оружие, которое она запросто могла вонзить в глаз любому, наплевав на какие-либо дружеские связи. Сейчас перед ней стояли не ее друзья или верные товарищи, с которыми она работала уже два года. Сейчас перед ней стояли ее подчиненные, среди которых мог быть предатель. Блейз Забини. Теодор Нотт. Пэнси Паркинсон. Если кто-то из них действительно решил отвернуться от нее… Она сможет это пережить, конечно, но тогда ее сердце закроется навсегда. Доверять она уже разучилась, но вот с корнем вырвать потребность в человеческом тепле до сих пор не могла. — Джи, ради всего святого, ну во мне ты можешь не сомневаться! — начал было Тео, взмахнув руками. — Закрой рот. Но он был прав. В нем она сомневалась меньше всего, потому что Нотт был слишком самовлюбленным придурком для того, чтобы рисковать собственной задницей в попытке ее подставить. — Вы же знаете правила, — Гермиона присела на край дубового стола, кидая взгляд на пляшущие языки пламени в громадном камине. — Я должна вас проверить. Магия врывалась в их сознание хоть и аккуратно, но все же далеко не мягко. Со своими приближенными Джи никогда особо не церемонилась, потому что они давно привыкли к ежедневному копошению в собственных мозгах. Вот и сейчас Гермиона грубо отбрасывала ненужные воспоминания, не задерживаясь ни на пьяных воплях Тео, который в минувшую пятницу решил нажраться до невменоза, ни на остервенелом избиении боксерской груши, висевшей прямо в спальне Блейза, ни на совсем недавних стонах Пэнси в кровати ее очередного парня. Она снова и снова прокручивала в их головах любые подозрительные моменты, педантично изучая каждый диалог, встречу или сделку. Не пропуская ничего, что могла бы посчитать важным. — Мы закончили, — сказала наконец Гермиона, и последний подозреваемый в лице Блейза Забини свалился на пол с подкосившимися коленями. Он глубоко и загнанно дышал, дрожащей рукой хватаясь за бутылек восстанавливающего зелья, которое заранее подготовила Пэнси — ее Джи проверила первой, а потому она успела прийти в себя. — Ты же с самого начала знала, что никто из нас даже в теории не может быть предателем, — недовольно прохрипел Блейз, падая на мягкий диван, оббитый кожей, которая сохраняла приятный холодок даже жарким летом. Гермиона улыбнулась, запихивая в мундштук очередную крепкую сигарету. Подпалив ее кончик беспалочковой магией, она медленно затянулась и прикрыла глаза, устраиваясь в своем кресле поудобнее. — Блейз, ты как всегда не перестаешь удивлять меня своей проницательностью. — Попробуй вырасти с манипулятивной черной вдовой и не обзавестись талантом к считыванию людей, — хоть в его голосе и сквозили нотки осуждения, каждый в этой комнате знал, что он на самом деле любил свою мать. Именно эта любовь и вынудила его сотрудничать с Гермионой. Полтора года назад она спасла миссис Забини от чудовищной для чистокровной леди судьбы — жизни сквиба. Блейз был в ужасе. Его всегда энергичную и пышущую здоровьем мать вдруг сразила неизвестная болезнь, из-за которой она не могла наколдовать даже крошечных огонек, даже чертов Люмос. Он оббивал пороги больниц, носился по всему земному шару в поисках нужного специалиста, переворачивал с ног на голову черные рынки и… В конечном итоге столкнулся с Тео. В самый последний момент, когда колдомедики из Святого Мунго уже не могли ничем помочь, мать смирилась с судьбой, а его отчаяние достигло наивысшей точки, он узнал и о Джи, и о том, кем он, а точнее она на самом деле являлась и о ее эксклюзивной услуге для избранных клиентов — создании особых зелий, амулетов и заклинаний. Тогда он был готов буквально на все: деньги, мольбы на коленях, исполнение самой сумасшедшей прихоти — Блейз жаждал заплатить любую цену, он почти умолял забрать все, что у него было. Однако… Взамен Гермиона попросила лишь его верность. Она до сих пор помнила застывший шок в его мудрых, но измученных глазах. Помнила, как он истерично усмехнулся, подумав, что она намекала на какие-то романтические отношения. Помнила, как он со стыдливой благодарностью согласился на ее условия. Гермиона излечила его мать за полтора месяца бессонных ночей. Это было чертовски тяжело и муторно, но она спасла миссис Забини. Позже выяснилось, что на обольстительную черную вдову наложили проклятие, постепенно выкачивающее из нее магию. И Гермиона сумела создать лекарство, способное его нейтрализовать. Сразу после выздоровления своей матушки, Блейз начал расследование и, спустя несколько месяцев, нашел виновника. Им оказался один из многих народных «мстителей», карающих тех, кто, по их мнению, не понес достаточно справедливого наказания за связь с Воландемортом. Блейз отомстил. Жестоко отомстил. И, пожалуй, это был второй раз, кода Джи не остановила своих подчиненных от применения насилия. Жизнь показала ей, что кровные узы семьи — самое ценное и дорогое, что только может быть. Лишь настоящая семья никогда тебя не предаст. А если кто-то пытается ей навредить… Что ж, возмездие не должно заставить себя долго ждать. — И что теперь? — Пэнси рухнула на диван рядом с Блейзом, сбрасывая с себя маску учтивости и покорности. Она видела, что Гермиона уже остыла, а потому могла себе позволить быть с ней на равных. Грейнджер задумчиво постукивала ногтями по дубовой поверхности своего стола. — Ну, Забини действительно прав, — она ехидно усмехнулась, — я еще на складе поняла, что среди вас нет предателя. Пэнси несколько оскорблено выгнула свою бровь. — На нашего пловца никто не накладывал Обливиэйт, — Гермиона еще шире оскалилась. — Это был обычный дурман. — С чего ты взяла? — Тео в нетерпении поерзал в кожаном кресле, раздражая всех отвратительным скрипучим звуком. — Человек, который вознамерился меня подставить, явно даже не из нашего криминального круга. Он не пытался прикинуться мной, а значит он не знает всей правды и не входит в ограниченное число высокопоставленных мафиозников. Однако, — слизеринцы неосознанно поморщились. В такие моменты Гермиона всегда напоминала свою прошлую версию гриффиндорской заучки, отвечающей на очередной вопрос со звездочкой от Макгонагалл, — он и образ Тео повторил слишком… Расплывчато. Будто восстановил его по чужому описанию. Блейз нахмурился, поглядывая на огонь в камине. — Хочешь сказать, что он и о Тео ничего не знает? Гермиона кивнула. — И именно поэтому он наслал дурман, маскируя его под бездарно наложенный Обливиэйт. У него просто было недостаточно много вводных для того, чтобы провернуть это точнее. — Значит, это все-таки осознанная подстава конкретно Джи, а не Тео, — Блейз со вздохом откинулся на спинку дивана. — Блять, мы в дерьме. За окном начинался дождь. Треск бревен нарушал повисшую тишину и создавал особый, резко контрастирующий с напряженной атмосферой, домашний уют. Гермиона поджала губы. Надо бы проверить родителей… — Тео, ты выходишь из игры на какое-то время, — Грейнджер резко взмахнула рукой, прерывая его еще даже не начавшийся всплеск недовольства, — и это не обсуждается, — она хлопнула по столу. — Представь, что будет, если наш загадочный незнакомец увидит воочию, как ты проворачиваешь сделки. Поработаешь пока в тени, рядом со мной. Или ты по Азкабану соскучился? — Тео мрачно хмыкнул, качая головой. — Пэнси, а ты будь добра сходить на несколько вечерних раутов вашей чистокровной братии, — Гермиона не удержала смешок, заметив, насколько молниеносно глаза слизеринки загорелись восторгом. Эта девица слишком любила светские мероприятия. — Постарайся аккуратно вынюхать, кто сейчас занимается поставкой Драконьей Крови. Но, прошу тебя, аккуратно, — она с нажимом подчеркнула последнее слово, зная сумасбродство Паркинсон. — Возьми оборотное зелье из моих запасов или раскидывайся направо и налево Обливиэйтом — короче, делай что угодно, но никому не позволь заподозрить себя в связи с Джи и тем более с этим чертовым наркотиком. Поняла? — Пэнси отрывисто кивнула и Гермиона второй раз за этот день искренне улыбнулась. Поразительная щедрость ее психики. — Блейз, останься на пару слов. Остальные свободны.