Часть 4

Просторная квартира в центре маггловского Лондона стала для Драко настоящим убежищем еще в первые месяцы после окончания войны. Он сбегал в нее каждый раз, когда гнет общественного осуждения заставлял его сгибаться пополам. Когда лицо матери, серое от скорби и бессилия, вызывало приступ тошнотворной тревоги. Люциуса Малфоя поцеловал дементор одновременно с вынесением оправдательного приговора для Драко. Им даже не дали попрощаться. Не то, чтобы он сильно из-за этого страдал — его отец был жестоким и раболепным ублюдком, но… Он все еще был его отцом. Тем, кто купил ему первую метлу. Тем, кто учил его стойкости и мужеству. Тем, кто умолял принять метку во имя спасения их семьи… Драко вздрогнул. Дверь за его спиной громко захлопнулась. Он давно разобрался с тем, как относиться к своему почившему родителю — никак. Он выбрал нейтралитет. Признавал своим отцом, был благодарен за любовь и усилия, вложенные в его воспитание, но отказывался прощать за поломанное детство, навязанную, прогнившую насквозь идеологию и нежелание сделать хоть что-то, чтобы не запятнать их фамилию грязью безносого урода. Драко смирился, что, быть может, прощение придет позже и тогда он наконец-то познает прелесть всеобъемлющего духовного освобождения. Щелкнув по выключателю и сразу же зажмурившись от резко вспыхнувшего яркого света, Драко сбросил свои ботинки из черной драконьей кожи, повесил на крючок в прихожей слегка влажное после дождя пальто и уставился на кремовые обои длинного коридора. Квартира пахла чистотой. Малфой провел по одной из многочисленных настенных полок указательным пальцем и закатил глаза, не обнаружив на его конце толстый слой пыли. Она знает о его возвращении… Желтоватый конверт из плотного пергамента с изумрудной сургучной печатью, лежащий на журнальном столике, и поддерживаемый магией сытный горячий ужин в обеденном зале лишь подтвердили его догадку. Ну, а чего он еще ожидал: Нарцисса Малфой была в курсе всех важных событий, в особенности тех, которые касались ее драгоценного сына. Драко тихо выругался. Видимо, ему придется в самое ближайшее время навестить Мэнор. И столкнуться не с самой законопослушной частью своей прошлой жизни. К этому стоило быть готовым. В конце-концов, Кингсли вызвал его на родину именно по этой причине. Наследник семьи Малфой стал бы для него идеальным агентом в кругу высокопоставленных членов британской мафии — никто из них в здравом уме никогда бы не заподозрил бывшего Пожирателя смерти в преданности правительству. А, учитывая масштабы их с каждым днем разрастающегося влияния, бездействие Министерства не могло длиться вечно. Рано или поздно на них бы обратили внимание и сейчас этот момент настал: война окончена, от приспешников Воландеморта осталась кучка жалких беглецов, которыми уже и так занимался Уизли, а место преемника Кингсли, судя по словам Поттера, давно было отдано одному из его верных заместителей. Магическая Великобритания наконец выплюнула из своих легких последний сгусток кровавой опухоли. И теперь пришло время заняться ее иммунитетом. Драко криво усмехнулся, разворачивая письмо от своей матери с приглашением на торжественный осенний бал по случаю его возвращения. Что ж, он успел соскучиться по своим старым друзьям.

***

Его участие в расследовании скрывалось. По официальной версии, он приехал обучать британских мракоборцев новаторским техникам американского Аврората. А для темной стороны Лондона он все еще следовал своим прошлым идеалам, прикрываясь службой лишь для того, чтобы не гнить в Азкабане, жить на широкую ногу и умело манипулировать Министерством. Драко оттянул свой зеленый галстук, скрепленный серебряным зажимом в форме меча, и жадно вдохнул. Он вновь чувствовал, как цепи обязательств опутывают его шею, перекрывая доступ к кислороду. А он уже и забыл, каково это — позволять кому-то дергать за ниточки над своей головой. Раньше это был его отец, потом Воландеморт, теперь — Кингсли. Время идет, а меняется лишь кукловод… Черт возьми, ему хватило нескольких лет свободной жизни, чтобы снова стать чьей-то пешкой. Ну, в данном случае он пошел на это хотя бы добровольно. Драко передернул плечами, сбрасывая напряжение, и выпрямил спину. Фальшивую слизеринскую ухмылку получилось прилепить на свое лицо довольно легко, будто на уровне мышечной памяти. Мгновение — и он вернулся в тот самый образ высокомерного привилегированного засранца. Мэнор раскинулся перед ним во всем своем праздном великолепии. Кусты алых и белых роз вдоль главной дороги, помпезные фонтаны, юркая прислуга, удерживающая на антикварных подносах разнообразные закуски и бокалы шампанского, гости в шикарных костюмах из самых дорогих тканей и общая атмосфера роскоши… Как будто он вернулся в свое детство. Как будто ничего, из того что будило его по ночам чудовищными кошмарами, не было. Драко смахнул с себя скрывающие чары и сделал шаг вперед, проходя через родовую защитную магию. Та приняла его теплом и легким покалыванием в пальцах. Словно горячая ванна, в которую ты погружаешься после целого дня на морозном свежем воздухе. И его заметили. Удивленные головы поворачивались в его сторону одна за другой, цепная реакция запустила нарастающий в ушах шепот. Журналисты, без которых любое светское мероприятие потеряло бы свою ценность, сначала шокировано замерли, не веря своему счастью, а затем, будучи по-истине мерзотнейшими стервятниками, прямо перед ним схлестнулись в ожесточенной битве за сенсацию, наперебой задавая вопросы, щелкая вспышками колдокамер и преграждая ему путь к главному входу. Драко отмахивался от них и в царской манере шел напролом, высоко задрав подбородок и одаривая фирменной улыбкой знакомые лица. Берки, Гринграссы, Макмилланы, Эйвери и… Его аристократичная маска чуть не раскололась, когда он заметил Денниса Криви. Драко еле удержался от непозволительного всплеска удивления, увидев, как магглорожденный волшебник, брат того, кто трагически погиб в битве за Хогвартс, медленно поднимался по лестнице его родового поместья, чтобы поздороваться с хозяйкой этого вечера. — М-да, Воландеморт сейчас бы расплакался от возмущения… — пробубнил он себе под нос и хихикнул. Его мать никогда не разделяла радикальные взгляды чистокровных. Напротив, она во многом их осуждала. Излишняя жестокость казалась ей антиподом утонченности, а в вопросах сотрудничества, общения и даже дружбы она предпочитала смотреть в первую очередь на статус, деньги и связи, а не на кровь, которая и так у всех была одинаковой. Однако раньше нужными для нее ресурсами зачастую обладали именно чистокровные — так сложилось исторически, и только поэтому она не пускала в свой близкий круг магглорожденных. Но сейчас ход игры был надломлен, ключевые фигуры сменились, прежние устои с крахом пали. И Нарцисса спокойно это приняла. Но отец свихнулся бы к чертовой матери… Покачав головой, Драко ускорил шаг и поднялся по лестнице вслед за Криви. — Ох, мальчик мой! Как я рада тебя видеть! — глаза Нарциссы светились материнской любовью. Она коснулась его щеки, ласково ее погладила и, стрельнув взглядом в камеры подоспевших журналистов, притянула Драко поближе к себе, обнимая его за шею. — Маленький засранец! Почему я узнаю о твоем возвращении от гребаного Поттера, а не от тебя?! — зло прошипела ему в ухо, фальшиво улыбаясь. — Я на задании, ты же в курсе, — улыбнулся он в ответ, поворачиваясь к журналистам спиной. — Мне нельзя было никому говорить. Скрывшись за фигурой своего сына, Нарцисса неодобрительно цокнула. — Не надо было тебе соглашаться на это сумасшествие, — она нервно поправила убранные в высокую прическу волосы. Платиновые пряди по-прежнему красиво выделялись среди черных локонов. — Тебя отправляют в чан, кишащий ядовитыми змеями. — Но я тоже змея, не забывай, — Драко подмигнул ей, перекидывая ее руку через свой локоть. Нарцисса закатила глаза, позволяя увести себя в дом. — Ты безобидный уж, а там… — она нахмурилась и на мгновение замолчала. — Там завелся питон. Драко остановился, с интересом заглядывая в глаза своей матери. — Что ты знаешь? Они замерли в просторной прихожей, отделяющей их от фуршета и гостей одной стеклянной перегородкой. Нарцисса молчала, сосредоточенно о чем-то думая. — Я… — Малфой?! Твою ж мать… Драко в раздражении прикрыл глаза. — Паркинсон, — протянул он с убийственным оскалом. — Потом поговорим, хорошо? — шепнула Нарцисса и, не дав своему сыну ответить, тут же выскользнула из его рук, чтобы раствориться в толпе. Сцепив зубы, он медленно повернул голову в сторону обомлевшей Пэнси. Та стояла в чересчур открытом черном платье и удивленно хлопала ресницами, держа в руках бокал шампанского. Все то же каре, все тот же блядский стиль, все то же умение рушить его планы… Прошло столько лет, а она, кажется, ни капли не изменилась. Только пламенных речей о мерзких грязнокровках не хватало. — Когда Нарцисса сказала мне о тайном госте, которого она объявит в конце вечера, я, если честно, в последнюю очередь ожидала увидеть тебя… Ты что в Англии забыл вообще? — И тебе привет, Пэнс. Я не скучал. Бывшая однокурсница вздернула бровь. О, да, она оскорбилась. Но умело запрятала свои эмоции под слегка раздраженным фырканьем. — Будь добр, проведи со своей старой подругой хоть немного времени, — она подошла к нему ближе и нагло вцепилась в его предплечье. — При всем уважении к твоей матушке, прием выдался невероятно скучным. Ну, с этим он не мог не согласиться. Подобного рода мероприятия никогда и не были предназначены для веселья. В ином случае официанты разносили бы по залу что-нибудь явно покрепче десятиградусного алкоголя. Нет-нет, на таких вечерах люди не отдыхали. Они скорее разыгрывали шахматные партии: договаривались о помолвках своих детей, заключали выгодное сотрудничество, обменивались сплетнями и не давали обществу о себе забыть. И Паркинсон прекрасно об этом знала. Так что в их мире «скучный» означал «бесполезный» — Пэнс не добилась от своего присутствия здесь того, на что изначально рассчитывала. Драко опустил на нее свой взгляд. От нее все еще пахло терпкими цветочными духами с нотами ладана и перца. Аромат, которым она обливалась каждый день, потому что Тео когда-то давно назвал его своим любимым. Глупая, глупая Пэнси… И такой же глупый он. Хоть в чем-то они были похожи. — Ладно, чертовка, — вздохнул Драко, — пойдем покорять это общество самодуров.

***

Он отвык от светской жизни. Это стало понятно еще во время беседы с какой-то пигалицей из Министерства: Драко забыл ее имя сразу после того, как его услышал, а через пару секунд потерял и нить разговора, медленно цедя игристое и обмениваясь с Пэнси многозначительными взглядами. — Поэтому мне кажется, что сближение с американским Авроратом пойдет нам на пользу! — девица в розовом твидовом костюме воодушевленно размахивала руками и чем-то напоминала ему Амбридж. Видимо, Пэнси тоже провела эту параллель, иначе он не мог объяснить, почему она безуспешно пыталась сдержать хохот вот уже несколько минут, скрывая его за постоянным покашливанием. — Божечки, мисс Паркинсон, вы не простудились случаем? — она, прищурившись, показательно обвела взглядом ее платье, которое на любой другой девушке смотрелось бы вульгарно. Но Паркинсон… Эта удивительная ведьма еще со времен Хогвартса умудрялась отлично балансировать на грани смелости и откровенного блядства. Драко был уверен, что она и в одном белье могла бы выглядеть вполне благочестивой дамой, если бы захотела. — Нет, что вы, — Пэнси быстро замотала головой, — просто шампанским поперхнулась. Пойду, наверное, водой запью. Она собралась бросить его на растерзание розового монстра — Драко это понял по ее фирменной сучьей ухмылке. Ну уж нет… — А я, пожалуй, помогу мисс Паркинсон эту воду найти. Боюсь, без меня она может заплутать, — он вежливо поклонился. — Спасибо за чудную беседу. Приобняв Пэнси за плечо, Драко развернулся и потащил их обоих подальше от двойника гриффиндорского кошмара. Его учтивость вмиг рассыпалась, сменяясь облегчением. — Вообще-то, за последние несколько лет я была в Мэноре так часто, что теперь ориентируюсь в нем получше тебя, — ехидно заметила Паркинсон. — Метишь на роль моей женушки? Пэнси театрально ахнула и состроила гримасу брезгливости. — Не дай бог! Они подошли к длинному фуршетному столу, поглядывая на многоярусную композицию с левитирующими над ледяной скульптурой змеи тарталетками. Драко снисходительно покачал головой, узнавая в чрезмерной помпезности свою любимую матушку — та была падка на демонстрацию богатства их рода, когда речь шла о репутации ее сына. Стоило сказать ей спасибо за то, что в этот раз она отказалась от драгоценных украшений в качестве приветственных подарков для всех гостей вечера, отдав предпочтение обычным велком-дринкам. — Ну, Пэнси, рассказывай, — Драко кое-как поймал уплывающую от его взора тарталетку с черной икрой и одним ловким движением запихнул ее к себе в рот, плюясь хлебными крошками — Лос-Анджелес дурно влиял на его манеры. — Что рассказывать? — Ой, не строй дурочку. Как там дела у сильных мира сего? Лицо Пэнси неожиданно омрачилось подозрением. Сощурив свои хитрые глаза, она пристально всматривалась в каждую эмоцию Драко, будто пытаясь пролезть ему прямо в голо… Ах ты ж! Он вмиг воздвиг стены окклюменции и Пэнси досадливо выдохнула, поджимая губы. — Это было невежливо, — кинул упрек Драко, состроив обиженную гримасу. — Прошу прощения, — буркнула она, — просто показалось странным, что ты подобным интересуешься, учитывая положения твоей семьи. Драко нахмурился и развернулся всем корпусом к Пэнси, угрожающе над ней нависнув. — А какое положение у моей семьи? — напряженно протянул он. — Ты не знаешь? Она была искренне удивлена. Искренне. Что в целом было редкостью для такой особы. Мерлин, сколько же Драко пропустил, отсиживаясь на другом конце планеты? — О чем ты, черт возьми? — он начинал закипать. Его до дрожи бесило, если важная информация ускользала из его цепких пальцев. Пэнси на секунду задумалась. Явно размышляла над тем, стоит ли ей и дальше открывать свой рот. — Нарцисса… Она… — Паркинсон знала, что ему не понравится то, что он сейчас услышит. — Она отреклась от Кадуцея. Полгода назад передала бразды правления другому, устав ждать твоего возвращения. Драко прикрыл глаза с тихим выдохом. Ебаный пиздец.