Часть 15

Утро Елена просыпается не сразу. Сначала — запах. Кофе. Свежий. Тёплый. Потом — звук. Посуда. Тихие шаги. Шорох воды. Не общага. Не дом. Не Россия. Он. И память возвращается резко. Сеул. Квартира. Юнги. Диван. Она резко открывает глаза. Секунда паники. Потом потолок. Незнакомый. И его плед. Она садится. Футболка сползла с плеча. Рукава почти до колен. На ткани — его запах. Спокойный. Домашний. И это бьёт сильнее всего. С кухни: — Ты проснулась? Голос хриплый. Сонный. Настоящий. Не через динамик. — …да! Голос слишком высокий. Она прочищает горло. — Да. — Угу. Иди есть. Буднично. Как будто так каждое утро. Он стоит спиной. В серых домашних штанах. Чёрная футболка. Волосы растрёпаны. Без укладки. Без макияжа. Без «айдола». Просто парень. Домашний. Тёплый. Настоящий. У неё внутри что-то мягко сжимается. Это только для меня. На столе: яичница тосты кофе йогурт — Ты… всё это сделал? — Мм. — Когда? — Ты храпела. — Я НЕ ХРАПЛЮ! Он кидает на неё короткий взгляд. — Храпела. — Предатель. Она садится. Берёт кружку. Руки дрожат. Почему-то сейчас неловкость сильнее, чем ночью. Днём всё реальнее. Он пододвигает ей тарелку ближе. — Ешь. — Ты всегда так командуешь. — Потому что ты забываешь. — Я не… — Лена. Она замирает. Он смотрит серьёзно. — Ты когда нервничаешь — не ешь. Я заметил. Тихо. Без обвинения. Просто факт. С заботой. И у неё в груди что-то переворачивается. Он замечает такие вещи?.. — Спасибо… Юнни. Он отворачивается к раковине. Слишком быстро. Уши краснеют. Мурашки по коже от этого ее «Юнни» — Не называй меня так утром. — Почему? — Странно звучит. — Тебе нравится. — Замолчи. Они едят молча. Но это не неловкая тишина. А… спокойная. Домашняя. Как будто так уже сотни раз. Она листает телефон. Подруги уже засыпали чат: «ТЫ ЖИВА??» «ОН НАСТОЯЩИЙ??» «ФОТО ДАВАЙ» Она смеётся. — Что? — Девчонки с ума сходят. — Мм. — Спрашивают, настоящий ли ты. — Скажи, голограмма. — Точно. Она встаёт, чтобы убрать тарелку. Слишком быстро. Поскальзывается на носке. — Ай— Он ловит её за талию. Мгновенно. Рефлекторно. Она оказывается слишком близко. Ладонь на её талии. Тёплая. Тяжёлая. Настоящая. И они замирают. Слишком близко. Слишком тихо. Слышно дыхание. Он смотрит вниз. Она — вверх. Глаза в глаза. Без шуток. Без защитных фраз. Он тихо, почти шёпотом: — Ты даже ходить нормально не можешь… Но голос мягкий. Слишком. Не насмешка. А… нежность. Она улыбается. — Зато долетела. — Мм. Пауза. Его пальцы чуть сильнее сжимают её талию. Будто боится отпустить. Он открывает рот. Будто хочет что-то сказать. Что-то важное. Серьёзное. Она видит. Прямо видит. — Я… И замолкает. Смотрит в сторону. Отпускает. — Чай будешь ещё? Она тихо выдыхает. Понимает. Он почти сказал. Но испугался. И почему-то это даже трогательнее, чем признание. Потому что значит — настоящие чувства. Она мягко: — Буду. И добавляет, чуть улыбаясь: — Только если ты рядом посидишь. Он кивает. — Угу. Будто это самое естественное решение. Они садятся рядом. Колени касаются. Солнце через окно. Тёплый свет. Кофе. Тишина. И Елена вдруг ловит себя на мысли: если бы сейчас время остановилось — я бы не возражала. Ближе к вечеру Юнги предложил караоке. Елена понимает, что выйти просто так невозможно. — Камеры… фанаты… — Угу, — отвечает Юнги. — Поэтому я забронировал всё здание. — Всё здание?! — Да. Никого не будет. Только мы. Она на секунду замерла. Что… что он сделал? — Это безопасно, — тихо сказал он. — Можно расслабиться. Елена кивнула, но внутри всё ещё было неловко. Они входят. Пустое здание. Тишина. Стены с экранами и микрофонами. — Ну… вот мы и дома, — шепчет она. — Да, — отвечает он. — Почувствуй себя как дома. Она улыбается. — Не знаю, с чего начать… — Начинай с чего хочешь. И тут наступает неудобная пауза. Они стоят рядом, не зная, куда поставить руки. — Юнги… — она пытается пошутить. — Я чувствую себя как… как будто пришла к чужому в гости. — Да… почти. — Он улыбается, нервно. — Но ты дома. Он ставит ей микрофон. Она смотрит на экран с текстом. — Я не могу выбрать песню… — Давай твою любимую. И тут начинается ностальгия: песни 2000-х. — О, точно! — кричит она, радостно подскакивая. — Моё детство! Юнги смеётся. Он почти не понимает слов, но наблюдает, как она поёт. Как она двигается. Как глаза светятся. — Ты супер, — тихо говорит он после первой песни. — Юнги… я же пою ужасно! — Нет. Отлично. И она улыбается. Расслабляется. Следующие песни идут одна за другой. Он иногда пытается подпевать, но его произношение вызывает у неё смех. — Ну что, старший брат, ты так никогда не поймаешь ритм! — Стараюсь! — отвечает он и улыбается. Сцена становится лёгкой, домашней, почти игривой. Он ставит её любимую мелодию, и они поют дуэтом. Смеются. Подпрыгивают. Слушают свои голоса через микрофон, которые звучат слишком громко в пустом зале. После пары песен тишина на экране. Она садится на диван, слегка задыхаясь. — Юнги… спасибо. Это… это было… здорово. Он садится рядом. Медленно. Близко. — Рад, что тебе понравилось. Она смотрит на него. На улыбку. На глаза. На то, как он слегка наклонился, будто не может отвести взгляд. — Ты всё время улыбаешься, когда я пою, — шепчет она. — Потому что ты… — он замолкает, будто сам боится произнести слово. — Ты счастлива. И в этот момент тишина. Всё вокруг пусто. Музыка выключена. Свет мягкий. Сердце бьётся слишком быстро. Он наклоняется чуть ближе. Она замерла. — Юнги… Он уже не думает. Просто прижимает губы к её губам. Нежно. Осторожно. Первый поцелуй. Долгий, тихий, полный тепла. Она закрывает глаза. Он слегка прижимает руку к её талии, осторожно, как будто боится спугнуть. — Ммм… — шепчет она после. — Ммм, — повторяет он, почти улыбаясь в темноте. И на секунду они просто сидят так, обнявшись. Без слов. Без торопливости. Просто они вдвоём, впервые по-настоящему близко.