Часть 16

Ночь. Его квартира. После караоке Они возвращаются поздно. Город за окном уже тёмный. Лифт едет медленно. Слишком медленно. И в этой тишине они оба чувствуют одно и то же: мы уже не те, что утром. Дверь щёлкает. Квартира встречает теплом и тишиной. Он снимает куртку. Она — шарф. Пальцы всё ещё помнят его губы. Кажется, если подумать — покраснеет снова. — Чай? — спрашивает он. Слишком буднично. Как будто не было ничего. Она понимает — он тоже смущён. — Давай… Он возится на кухне. Ставит чайник. Шуршит пакетиками. А она стоит у стола и смотрит на его спину. И вдруг мысль: как так получилось, что я просто стою на кухне у Мин Юнги ночью… как будто это нормально? Они садятся рядом. Не напротив. Рядом. Колени почти касаются. Кружки горячие. Пальцы греются. Молчание. Но уже не неловкое. А тяжёлое. Словно оба что-то держат внутри. Она первая. Тихо. — Юнги… — Мм? — Можно глупый вопрос? — У тебя других не бывает. — Эй. Он улыбается. Слабо. Поддерживающе. — Спрашивай. Она крутит кружку. Смотрит на чай. Только не на него. — А мы… вообще… кто? Тишина. Чайник щёлкает, остывая. Где-то за окном проезжает машина. Он не отвечает сразу. Она уже жалеет. Зачем я это сказала. Давлю. Опять давлю. — Забей, это тупо, я просто— — Нет. Он тихо перебивает. Она поднимает глаза. Он смотрит в стол. Долго. Собирается. Как будто каждое слово тяжёлое. — Я… — выдыхает. — Я не очень хорош в таких разговорах. — Я тоже. — Угу. Вижу. Маленькая улыбка. Становится легче. Он продолжает: — Когда мы только познакомились… ты была просто девочкой из университета. — Спасибо… — Молчи. Он чуть толкает её плечом. — А потом… — он медленно подбирает слова, — ты стала человеком, которому я пишу первым утром. Пауза. — И последним вечером. Сердце у неё сжимается. — Если ты пропадаешь — мне тревожно. — Если ты смеёшься — день нормальный. — Если ты устала — я злюсь. Он хмурится. — Это… раздражает. — Что? — Что я так реагирую. Честно. Без защиты. — Потому что… — он тихо усмехается, — я вообще-то не такой. — Какой? — Мне обычно никто не нужен. И смотрит прямо на неё. — А ты почему-то нужна. Тишина. Густая. Тёплая. Почти болезненная. У неё щиплет в глазах. — Юнги… — Мм. — Я всё время боюсь, что мешаю тебе. Что давлю. Что ты пожалеешь, что добавил меня тогда. Он резко поворачивается. — Никогда. Слишком быстро. Слишком резко. Даже сам удивился. Тише: — Если бы пожалел… ты бы не сидела сейчас здесь. Она смеётся сквозь нос. — Логично. — Я не умею говорить красиво. — И не надо. Пауза. Она очень тихо: — Мне просто важно… понимать… что я для тебя не случайный человек. Он долго смотрит. Потом делает самое юнги-вское: не речь не признание не пафос Он просто тянется и переплетает их пальцы. Крепко. Тёпло. Уверенно. — Останься со мной, — тихо. Не «давай встречаться». Не «я люблю тебя». Просто. — Останься. И это звучит сильнее всего. Она кивает. Сжимает его руку. — Останусь. Потом добавляет, шепотом: — Юнни. Он закрывает глаза на секунду. Как будто его окончательно добили. — Ты невозможная… Но не отпускает. Даже когда они идут спать. Даже когда свет выключен. Даже когда уже почти засыпают — их пальцы всё ещё переплетены. Следующий день Утро после их разговора странно спокойное. Без неловкости. Без лишних слов. Будто что-то внутри наконец встало на место. Они завтракают почти молча. Иногда касаются коленями. Иногда он автоматически поправляет ей волосы с лица. Слишком естественно. Слишком… по-домашнему. — Какие планы? — спрашивает она. — Хотел показать тебе район у реки. Там тихо. — Свидание? — улыбается. — Мм. Типа того. Он отворачивается к кружке. Уши чуть красные. И именно в этот момент звонит телефон. Менеджер. Юнги даже не смотрит на экран — сразу хмурится. — Чёрт. Он отвечает. Коротко: — Да… — Сейчас? — Сколько? — …понял. Пауза. — Хорошо. Буду. Он сбрасывает. Тишина. — Съёмка, да? — она сразу понимает. — Угу. — Надолго? — Сказали «час». Значит три. Он криво усмехается. Ей на секунду неприятно. Но не злость. А… реальность. Вот оно. Он не просто парень. Он — работа 24/7. — Прости, — тихо. — Ты чего? — она искренне удивляется. — Это же работа. — Всё равно. Он смотрит так, будто правда виноват. И это почему-то больнее. Он быстро надевает чёрную худи, кепку, маску. Становится… другим. Закрытым. Айдол-режим. Она замечает это сразу. И впервые чувствует дистанцию. Будто между ними стекло. — Поедешь со мной? — вдруг спрашивает он. — Можно? — Там скучно. Но… не хочу оставлять тебя одну. Слишком честно. Она кивает. — Поеду. Небольшая студия. Много техники. Кабели. Свет. Люди. Все заняты. Все быстрые. Никто не смеётся. Менеджер кланяется ей вежливо, но взгляд оценивающий. — Здравствуйте. И очень мягко, почти шёпотом: — Пожалуйста, сегодня без фото и соцсетей. Она сразу: — Конечно. Становится немного холодно внутри. Будто ей напомнили: ты тут лишняя. Юнги уводят гримёры. Её оставляют на диване с бутылкой воды. — Подождите тут. И всё. Она сидит. Смотрит, как вокруг все бегают. Как его переодевают. Как поправляют свет. Как говорят с ним сухо, по делу. Никакого «Юнни». Только: — Юнги-ши, сюда — Юнги-ши, ещё раз — руку выше Он становится профессиональным. Собранным. Чужим. И ей вдруг… одиноко. Концепт простой. Камера сверху. Только руки. Техника. Клавиатура. Планшет. Наушники. Лица не видно. Она смотрит монитор. Узнаёт его руки. Длинные пальцы. Тот самый жест, как он крутит ручку громкости. Мелочь. Но щемит. Вдруг продюсер: — Нам не хватает «домашности». — В смысле? — менеджер. — Слишком стерильно. Нужно ощущение семьи. Кто-то рядом. Девушка, жена, что-то такое. Он оглядывается. Взгляд падает на неё. — Вот. Она подойдёт. Елена замирает. — Я?.. — Да-да, лицо не покажем. Просто посидите рядом. Типа вместе пользуетесь техникой. Как будто это табурет передвинуть. Не человек. Она автоматически смотрит на Юнги. Он уже напрягся. Челюсть сжата. — Это обязательно? — спокойно, но холодно. — Ну, так живее кадр будет. Лица всё равно нет. Никто не узнает. Продюсер машет рукой. — Пять минут. Пауза. Короткая. Но тяжёлая. Юнги тихо подходит к ней. — Если не хочешь — скажи. Я отменю. — Нет… всё нормально. Она улыбается. Маленько. — Я же актриса теперь. Он смотрит слишком внимательно. Проверяет, не врёт ли. — Если что — просто уходи. Поняла? — Угу. Ей дают простую серую кофту. Сажают рядом. Инструкция: — Смотрите в экран — иногда передавайте наушники — можно смеяться — типа «домашняя пара» Домашняя пара. Слова бьют странно. Камера сверху. Лиц не видно. Только плечи. Руки. Близость. Юнги кладёт ладонь рядом с её рукой. Случайно касается. Тёпло. Настояще. И вдруг весь этот фальшивый «семейный концепт» становится слишком реальным. — Ближе друг к другу, — говорит оператор. Они двигаются. Колени соприкасаются. Её сердце стучит как сумасшедшее. — Отлично, вот так, будто вы давно вместе. Юнги тихо фыркает. Почти смешок. Шепчет еле слышно: — Им бы знать… Она кусает губу, чтобы не улыбнуться. — Супер, снято! И всё. Магия кончилась. Снова кабели. Люди. Шум. Она отходит. Сердце тяжёлое. Странное чувство. Будто их что-то личное только что использовали как реквизит. Он подходит. — Всё ок? — Угу. Пауза. — Странно. — Знаю. Она тихо: — Мы типа «семья», но… мы даже за руки на улице держаться не можем. Он смотрит. Долго. Виновато. — Прости. — Не извиняйся, — мягко. — Я просто… теперь понимаю твою жизнь чуть лучше. Пауза. — Она сложная. Он усмехается: — Ты ещё половины не видела. Она вдруг берёт его за мизинец. Маленько. Незаметно для всех. — Тогда держи так. Он смотрит на их сцепленные пальцы. И тихо сжимает в ответ. Очень маленький жест. Но в этом шумном мире — самый интимный.