Часть 17

Она просыпается раньше него. Свет серый. Утренний. Сеул ещё сонный. Несколько секунд она просто лежит и смотрит в потолок. И потом — как удар: сегодня я улетаю. Рядом — он. Спит на боку. Волосы растрёпаны. Лицо расслабленное. Без этой его вечной собранности. Такой… обычный. Тёплый. Домашний. Только её. Она осторожно тянется и пальцем убирает прядь с его лба. Едва касается. Он почти сразу: — Мм… сколько времени… — Рано. Спи. — Не хочу. Голос хриплый. Сонный. Он открывает глаза. Смотрит прямо на неё. Долго. Слишком осознанно для человека, который только проснулся. — Сегодня вечером, да? — тихо. Она кивает. — В восемь. Пауза. Он просто: — Угу. И это «угу» тяжелее любого «жаль». Никакой суеты. Никаких «надо успеть всё». Будто они молча решили: просто быть рядом. Они готовят завтрак вместе. Он режет фрукты. Она варит кофе. Иногда сталкиваются плечами. Никто не отходит. Наоборот. Как будто специально ближе. Он вдруг тянется и целует её в висок. Очень быстро. Буднично. Как будто так делает всегда. — Горячо, аккуратно, — бормочет, забирая у неё кружку. Она замирает. Сердце предательски тает. Такие поцелуи хуже любых страстных. Слишком… домашние. Днем они почти не выходят. Слишком рискованно. Поэтому просто: — фильм — еда на доставке — валяются на диване — болтают ни о чём Она закидывает ноги ему на бедро. Он машинально накрывает её пледом. Поправляет. Как привычку. Иногда он целует её куда попало: в макушку в щёку пальцы, когда забирает кружку Очень коротко. Почти незаметно. Но каждый раз будто говорит: запоминаю. Позже она начинает собирать чемодан. Вот тут становится тяжело. Звук молнии — как нож. Он сидит на полу рядом. Молча подаёт вещи. Складывает аккуратнее, чем она. — Ты слишком много берёшь. — Я на три дня летела, а не на войну. — Всё равно. Он перекладывает её кофту. Слишком тщательно. Как будто тянет время. — Юнги… — Мм? — Ты такой серьёзный. — Я всегда такой. — Нет. Она улыбается. — Сегодня особенно. Он ничего не отвечает. Просто тянется и целует тыльную сторону её ладони. Медленно. Тёпло. И остаётся губами на секунду дольше. Сердце у неё буквально сжимается. Перед выходом Такси через двадцать минут. Квартира вдруг кажется слишком тихой. Слишком пустой. Она надевает пальто. Он помогает поправить воротник. Пальцы задерживаются на шее. Очень близко. Слишком близко. — Напиши, когда сядешь в самолёт, — говорит он. — Напишу. — И когда прилетишь. — Угу. — И вообще… пиши. Она смеётся сквозь ком в горле. — Хорошо, дедушка. Пауза. Они стоят напротив. В прихожей. Чемодан между ними. Как граница. Он делает шаг. Убирает чемодан в сторону ногой. Будто он мешает. Смотрит на неё. Долго. Внимательно. Как будто запоминает лицо. Каждую деталь. И целует. Сначала в щёку. Тихо. Потом в висок. Потом за ухом. Медленно. Осторожно. Будто спрашивает разрешение. Она шепчет: — Юнги… И он наконец целует в губы. Не резко. Не жадно. А глубоко. Тёпло. Долго. Так, будто времени больше нет. Руки у него на её талии. Крепко. Словно боится, что исчезнет. Когда отстраняется — лоб к лбу. Дыхание смешивается. — Возвращайся, — тихо. Не «пока». Не «удачи». Именно: — Возвращайся. Она кивает. Почти шёпотом: — Ты же знаешь… я уже не смогу просто жить как раньше. Он усмехается. Грустно. — Я тоже. Звонок водителя. Реальность. Он берёт её чемодан. Провожает до машины. Не может обнять на улице. Камеры. Люди. Слишком открыто. Поэтому просто: мизинец к мизинцу. Как тогда на съёмке. Незаметно. И тихо: — Напиши. — Угу, Юнни. Он закатывает глаза. Но улыбается. Машина трогается. Он остаётся на тротуаре. Руки в карманах. Смотрит вслед. Пока она не исчезает за поворотом. И только тогда достаёт телефон. Экран. Чат. Печатает первым. min_pd: уже скучаю Стирает. Слишком откровенно. Пишет: доехала — напиши Но между строк всё равно читается то же самое. Машина едет плавно. Сеул за окном скользит огнями. Кафе. Вывески. Люди. Перекрёстки. Всё живёт. Только у неё внутри — странная тишина. На коленях — телефон. Чат с ним открыт. Последнее: min_pd: доехала — напиши Так по-юнги. Сухо. Но она почти слышит: пожалуйста. Она печатает: еду ты поел? Ответ почти сразу. Он явно смотрит в экран. нет поешь в аэропорту Пауза. И следом: обязательно Она улыбается. Ворчливый. Машина останавливается. Водитель помогает с чемоданом. Кланяется. — Хорошего полёта. — Спасибо… Двери аэропорта разъезжаются. Холодный воздух. Шум. Люди. Объявления. И тут её накрывает по-настоящему. Я правда уезжаю. Регистрация. Контроль. Всё как во сне. Автоматически. Она садится у окна. Самолёты медленно ползут по взлётке. Телефон в руках. Она открывает галерею. И зависает. Фото: он у плиты утром его кружка диван караоке размытый кадр его плеча его руки на столе Мелочи. Никому не понятные. Но для неё — целая жизнь. Горло сжимается. Звонок. Видеозвонок. Юнги. Она отвечает сразу. Он в студии. Кепка. Худи. Наушники на шее. Фон — аппаратура. Снова рабочий режим. Но глаза… мягкие. — Доехала? — тихо. — Угу. Уже жду посадку. — Поела? — Юнги. — Что. — Ты реально как дед. — Замолчи. Но уголок губ дёргается. Пауза. Они просто смотрят друг на друга. И это больнее всего. Раньше экран был нормой. А теперь — снова барьер. — Пусто как-то, — вырывается у неё. Он молчит. Потом: — У меня тоже. Честно. Без шуток. Она смотрит на него. — Странно… три дня всего. А ощущение будто… — Будто ты тут жила. — Да. Он кивает. — Так и было. Объявление о посадке. Этот противный механический голос. Как приговор. — Мне надо… — Угу. Никто не отключается. — Юнги. — Мм? Она колеблется. Потом тихо: — Спасибо… что позвал. Он смотрит очень серьёзно. — Спасибо, что прилетела. Пауза. И вдруг, почти шёпотом: — В следующий раз не на три дня. Сердце делает сальто. — В следующий раз? — Мм. — Это приглашение? — Это приказ. Она смеётся сквозь слёзы. — Есть, капитан. Тишина. И потом он очень тихо: — Лена… — Мм? — Напиши, как приземлишься. Сразу. — Хорошо. — И… Он запинается. Смотрит в сторону. Возвращается взглядом. — Не пропадай. Те же слова, что тогда. В начале. Круг замкнулся. Она кивает. — Не пропаду, Юнни. Он закатывает глаза. — Ужасное имя. — Твоё. — Всё, иди уже. Но голос мягкий. Она отключается. И сразу чувствует — будто кто-то выключил свет. Самолёт Место у окна. Ночь. Крыло мигает огоньком. Когда самолёт взлетает, в груди странно ноет. Как будто что-то оставила там, внизу. Не вещь. Часть себя. Она открывает чат. Пишет: взлетели Через секунду: молодец спи Потом ещё: я буду работать И спустя пару секунд: напиши когда проснёшься Она улыбается. Даже сейчас. Заботится. Она надевает его худи. Сворачивается в кресле. Пахнет им. Глаза закрываются. И перед сном приходит мысль: теперь это не “поездка к айдолу”. Это “я улетаю от своего человека”. И от этого одновременно страшно и тепло.