Часть 20

«Перегорели» Неделя. Потом ещё одна. И как-то незаметно всё стало… ровным. Слишком ровным. Не было ссор. Не было обид. Не было «почему ты не отвечаешь». Ничего такого. Просто: min_pd: поела? lena_law: да ты? min_pd: работаю И тишина. Или: lena_law: спи хоть немного min_pd: постараюсь Как будто переписываются коллеги. Или старые знакомые. Но не люди, которые целовались в прихожей перед вылетом. Не те, кто засыпал на видеозвонке. Самое страшное — даже не больно. Просто… пусто. Утро — метро. Пары. Кофе из автомата. Библиотека. Она зарывается в учёбу почти с облегчением. Сессия. Курсовая. Баллы. Мозг забит так, что думать о нём нет сил. И это даже удобно. Иногда она ловит себя: о, я сегодня почти не вспоминала. И сразу неприятный укол. Как предательство. Подруги смеются, спорят, обсуждают каких-то парней. Жизнь идёт. Обычная. Земная. Настоящая. И на фоне этого их история вдруг кажется… слишком нереальной. Как поездка. Как сон. Как будто: ну не может же айдол из Кореи реально быть частью моей жизни. Она сидит в общаге. На столе — конспекты. Ноутбук. Лампочка жёлтая. Усталость такая, что глаза слезятся. Телефон загорается. min_pd: жива? Она автоматически улыбается. Это его старое «жив?». Когда-то от этого теплее становилось. lena_law: жива ты? Ответ через полчаса. min_pd в студии И всё. Она кладёт телефон экраном вниз. Без ожиданий. Без «а вдруг ещё напишет». И впервые думает спокойно, почти сухо: Может, так и лучше. Может, это просто было красивое совпадение. Три дня. Сеул. Караоке. Поцелуй. Просто момент. Не судьба. Не отношения. Просто… тепло. Рационально. Логично. По-взрослому. Она не плачет. Не драматизирует. Просто принимает. Как факт. Несколько дней подряд она спит по четыре часа. Доклады. Презентация. Защита курсовой. Препод по коррупции опять: — Ваш покорный слуга напоминает… Аудитория смеётся. Она тоже. Жизнь реально идёт. Иногда даже слишком быстро. Однажды вечером она понимает: они не созванивались… сколько? Неделю? Больше? И вместо паники — только усталое: ну и ладно. Вот это и есть выгорание. Когда даже скучать нет сил. Ночь 02:48. Она сидит на кухне с чаем. Полутемно. Все спят. Тишина такая, что слышно холодильник. Телефон вибрирует. Не звук — просто короткое «жж». Она даже не сразу смотрит. Думает: реклама, спам. Экран загорается. Видеозвонок — min_pd Сердце срывается вниз. Буквально. Руки холодеют. Она отвечает почти автоматически. Экран включается. Юнги. Свет холодный. Похоже, студия. За спиной аппаратура. Провода. Монитор. Он выглядит… плохо. Худой. Щёки впали. Круги под глазами. Кепка натянута низко. Толстовка. Как будто не спал несколько суток. Но глаза. Глаза совсем другие. Живые. Тёплые. И такие… голодные. Как будто он смотрит и не может насмотреться. — Привет, — тихо. Голос хриплый. Уставший. Родной. И у неё в груди что-то ломается. Потому что она только что почти смирилась. А он вот. Живой. Настоящий. — Привет… — тоже шёпотом. — Разбудил? — Нет. Я училась. Короткая пауза. Они просто смотрят друг на друга. Молча. Как раньше. И в этой тишине больше, чем во всех сообщениях за месяц. — Ты похудел, — вырывается у неё. Он фыркает. — Альбом. — Ты вообще спишь? — Иногда. — Юнги… — Всё нормально. Но это «нормально» звучит совсем не нормально. Пауза. Он будто хочет что-то сказать. Открывает рот. Закрывает. Смотрит в сторону. Возвращается взглядом. И вдруг: — Ты завтра дома? Она моргает. — Да… а что? Тишина. Он просто смотрит. Слишком серьёзно. Слишком решительно. — Будь. — В смысле?.. — Просто… будь дома. И сбрасывает. Экран темнеет. Связь оборвалась. Она сидит с телефоном в руках. Секунд десять. Двадцать. Минута. Как будто сейчас вырвется истеричный смех. С такой колющей болью. — Это что сейчас было… Сердце колотится как перед прыжком. Ни объяснений. Ни «почему». Ничего. Просто: будь. И почему-то именно это пугает и греет сильнее всего. Она почти не спала. После звонка. После этого странного «будь». Всю ночь мозг прокручивал варианты: может, просто хотел созвониться может, что-то случилось может, я надумываю Самый логичный вариант — ничего. Просто устал. Просто написал. Просто совпадение. Она упрямо держалась за рациональность. Как всегда. Утро серое. Мокрый снег. Каша под ногами. Май какой-то бесцветный. Она варит кофе. Открывает ноутбук. Пытается читать статью. Каждые две минуты смотрит на телефон. Тишина. — Ну и дура, — бормочет себе под нос. — Конечно, он не приедет. Ты чего вообще… Домофон. Резкий. Громкий. Неожиданный. Она вздрагивает так, что кружка звякает о стол. Сердце сразу куда-то в горло. Курьер? Соседи? Мама ключи забыла? — Да? — в трубку. Пауза. Шуршание. Знакомое дыхание. И тихо: — Это я. Мир будто выключается. — …кто? Глупый вопрос. Она уже знает. — Открой. Руки трясутся. Она нажимает кнопку. Даже не надевает нормально свитер. Выбегает в подъезд. Холодный. Бетонный. Пахнет сыростью. Окно запотевшее. Кто-то оставил велосипед. Обычный российский подъезд. Никакой эстетики. И посреди всего этого — он. Куртка. Чёрная. Кепка низко. Маска. Капюшон. Маленький чемодан у ноги. Немного сгорбленный. Как будто просто студент, который не выспался. Никакой «звезды». Никакого пафоса. Просто человек. Она замирает на лестнице. Смотрит. Мозг не успевает догнать. — Ты… Он поднимает взгляд. Уставший. С кругами под глазами. Но живой. Тёплый. Слишком настоящий. — Привет, — говорит тихо. Как будто они вчера виделись. — Ты… ты что… как… ты же… Слова вообще не складываются. Он пожимает плечами. Просто. — Я устал разговаривать через экран. И всё. Ни «скучал». Ни «не могу без тебя». Ничего. Но у неё в груди всё сжимается сильнее, чем от любых признаний. — Ты… прилетел? — Мм. — Просто… прилетел? — Угу. Пауза. — Бесит. — Что? — Что ты там. А я тут. Тишина. И это самое честное «я скучал», которое только можно представить. Она вдруг понимает, что всё это время сдерживалась. Рационализировала. Убеждала себя. А сейчас просто подходит. И обнимает. Сильно. Лицом в куртку. Он холодный. С улицы. Пахнет воздухом и чем-то его. Он замирает на секунду. А потом обнимает в ответ. Крепко. Так, будто реально боялся, что она исчезнет. — Ты сумасшедший, — глухо. — Знаю. Кухня. Маленькая. Тёплый свет. Чайник шумит. Старый стол. Скатерть. Совсем не Сеул. Совсем не его мир. И он здесь выглядит странно органично. Сидит на табуретке. Кепку снял. Волосы растрёпаны. Смотрит, как она наливает чай. Как будто запоминает каждое движение. Сначала молчат. Просто пьют. Как будто оба не знают, с чего начать. — Ты похудел, — снова говорит она. — Ты тоже. — Сессия. — Альбом. Кивают. Понимают. Тишина не неловкая. Тяжёлая. Серьёзная. Как перед важным разговором. Она первая. Тихо: — Мне было тяжело. Он поднимает глаза. — Когда ты пропадал… я понимала, что ты работаешь. Правда. Но… пауза — я всё время чувствовала, будто мешаю. Смешок нервный. — Типа… кто я вообще такая, чтобы требовать твоего времени. Он хмурится. — Не говори так. — Но я так чувствовала. Честно. — Поэтому молчала. Он долго смотрит в кружку. Потом: — Я просто… когда работаю… я всех вырубаю. — Я заметила. — Не потому что не важно. пауза — А потому что иначе не вывезу. Он говорит это спокойно. Без оправданий. Просто факт. — Я не умею быть… в отношениях, — тихо добавляет. — У меня их толком не было. Она усмехается. — Я тоже. Смотрят друг на друга. Слишком одинаковые. — Я боялась давить, — говорит она. — Боялась, что ты пожалеешь, что вообще пригласил меня тогда себе. — Ты серьёзно сейчас? Он даже звучит почти оскорблённо. — Я прилетел через полмира. Тишина. — Думаешь, я бы так делал, если бы жалел? У неё перехватывает дыхание. Долгая пауза. Очень взрослая. Без истерик. Без «почему ты». Просто два уставших человека, которые честно признаются, что им страшно. Он тихо: — Давай… не будем это называть. — В смысле? — Не «отношения». Не ярлыки. Не вот это всё. Пожимает плечами. — Просто… будем вместе. Смотрит прямо. — По-настоящему. — Без обещаний, что всегда сможем? — Угу. — Но не убегать? — Угу. — И говорить, если плохо? — Обязательно. Она кивает. Медленно. Спокойно. Как взрослое решение. Не романтический взрыв. А выбор. — Хорошо, — говорит тихо. — Тогда… просто будь рядом. Он тянется через стол. Берёт её за руку. Сжимает. — Я для этого и прилетел. И в этом жесте больше, чем в любых признаниях.