Часть 21

«Будущее» Утром она просыпается от странного звука. Не будильник. Не уведомления. Не шум улицы. Кто-то на кухне тихо гремит посудой. Чайник. Шаги. Шуршание пакета. Она лежит с закрытыми глазами секунд десять. И только потом доходит. Он. Не звонок. Не экран. Не «привет» через динамик. Он просто… дома. На кухне. Это ощущается настолько непривычно нормальным, что сердце почему-то щемит сильнее, чем в день его прилёта. Она выходит сонная, в футболке и носках. Юнги стоит у плиты. В её старой серой толстовке. Рукава длинные. Волосы растрёпаны. Читает что-то на упаковке с максимально серьёзным видом. — Ты чего не спишь… — хрипло. — Уже десять. — Это рано. — Это обед. Он поднимает пакетик чая. Смотрит подозрительно. — Что это? — Чай. — Это не чай. Это пыль. — Эй! — Ты это реально пьёшь? — Я студентка, Юнги. У меня бюджет. Он фыркает. — Ужас. — Принц нашёлся. — Я куплю нормальный. — Не смей. — Уже смел. Она смеётся. И вдруг ловит себя на мысли: боже, как же я скучала по его ворчанию. По этим мелочам. По живому человеку рядом. Они идут в магазин за углом. Самый обычный. С жёлтыми ценниками. С бабушками у входа. Юнги в кепке, маске, капюшоне. Сутулится. Старается быть меньше. Незаметнее. Она сначала переживает, что кто-то узнает. Потом понимает: тут всем вообще всё равно. Все думают только о скидках на гречку. Он серьёзно выбирает овощи. Сравнивает составы. — Почему у вас всё такое сладкое? — Потому что Россия. — Это не ответ. — Это судьба. Берёт дорогой чай. Кладёт в корзину. Она вытаскивает. Он кладёт обратно. Она снова вытаскивает. Он молча смотрит. Поднимает бровь. Кладёт ДВА. — Юнги! — Молчи. И это так глупо. Так по-домашнему. Как пара, которая живёт вместе сто лет. Хотя прошло всего несколько дней. Вечер. Готовят вместе. Она режет лук. Он жарит. Музыка тихо играет с её ноутбука. Какая-то старая русская попса 2000-х. Он морщится. — Что это за страдание? — Не трогай святое. — Это преступление. — Замолчи. Она смеётся, толкает его плечом. Он ловит её за талию. Секунду не отпускает. Смотрит. Близко. Слишком близко. И целует. Коротко. В щёку. Будто между делом. Но пальцы остаются на её талии. Тёплые. Уверенные. Она замирает. До сих пор каждый его поцелуй — как маленький сбой системы. — Подгорит, — шепчет она. — Плевать. Но всё-таки возвращается к сковороде. Сидят на кухне с чаем. Темно. Лампа жёлтая. Окно запотело. Очень тихо. Очень спокойно. И вдруг она говорит, будто просто вспомнила: — Кстати… — Мм? — Я думаю подать документы на магистратуру в Корею. Он сначала даже не реагирует. — Угу. Потом зависает. Поднимает глаза. — Куда? — Ну… несколько вариантов. Адвокатская. Или госслужба. Международное право. Спокойно. Буднично. Он смотрит внимательнее. Слишком внимательно. — Из-за меня? Сразу. Прямо. — Нет. Чётко. Без паузы. — Из-за себя. Тишина. — Это хорошая программа. И для карьеры логично. Пожимает плечами. — Но… если получится… я буду ближе. Смущённо. Не как признание. Как факт. Он не отвечает. Просто смотрит. Долго. И впервые за всё время улыбается по-настоящему спокойно. Не криво. Не иронично. Не устало. А… мягко. Потому что он понимает. Она не жертвует. Не «ради тебя перееду». Не «бросаю всё». Она выбирает себя. Свою жизнь. Свою карьеру. И просто… идёт рядом. И это почему-то цепляет его сильнее любых «я люблю тебя». Он тихо: — Вот поэтому ты мне и нравишься. Она моргает. — Что? — Ты нормальная. — Это самый странный комплимент в моей жизни. — Лучший. Он тянется. Берёт её за подбородок. Целует. Медленно. В губы. Тепло. Без спешки. Не про страсть. Про близость. Как будто говорит: спасибо, что не растворяешься во мне. Она улыбается прямо в поцелуй. — Ворчун. — Замолчи. Целует снова. Чуть дольше. И в этот момент она вдруг очень ясно понимает: будущее не выглядит как сказка. Нет гарантий. Нет «навсегда». Есть: его графики её учёба перелёты расстояние сложности Но есть и другое. Он на её кухне. Ругается на чай. Целует в макушку. И строит планы не вместо неё, а рядом. И этого… достаточно.