I том - «За сценой». Глава 2 - «Новая жизнь, 9 лет до UA»

_____________________________________

Пепел. Он был повсюду, плотной, вездесущей завесой, которая душила цвета, заглушала звуки и неумолимо стирала воспоминания. Каждый шаг Изуку по земле, больше напоминавшей податливую, влажную массу, чем привычный асфальт, таил в себе страх быть поглощенной, стертой из бытия. Серый саван, укрывший город, казалось, стал её личным одеянием, отражением её внутреннего состояния, а оглушающая тишина — единственным, неизменным спутником. Она перестала слышать даже стук собственного сердца, но зато отчётливо ощущала призрачный, чужеродный пульс силы, что теперь, подобно ядовитой лозе, обвивала её изнутри, проникая в каждую клетку. Причуда, «Искажение восприятия», теперь работала с пугающей, хищной безупречностью. Спасатели, чьи силуэты мелькали в серой дымке, спешили по своим неотложным делам, но не замечали её, подобно тому, как человек не замечает едва уловимую трещинку на стене или крошечную пылинку, танцующую в солнечном луче. Это было неистовство стихии, её безжалостное спасение и одновременно же — самое изощренное проклятие. Изуку, с четырех лет, мечтала стать незаметной, раствориться в толпе, но теперь, в этом мире, где каждый стремился выделиться, где каждая человеческая жизнь ценилась превыше всего, её абсолютная невидимость казалась горькой, злой насмешкой судьбы. Она была лишь тенью, невесомой, скользящей по лабиринтам руин, безмолвной свидетельницей конца, которую никто не видел, никто не слышал, никто не мог постичь. Руки. Они были самым острым, самым навязчивым напоминанием о том, кем она стала. Чужая сила, пульсирующая в них, казалась не просто живой — она была алчной, ненасытной, требовательной, жаждущей чего-то неуловимого, но неизбежного. Изуку увидела своё искаженное отражение в одной из луж, образовавшихся от тающего, зловещего пепла. Глаза, прежде наполненные детским, незамутненным любопытством и неугасимой надеждой, теперь горели странным, потусторонним, неземным светом. Это был не её свет. Это был отблеск того, кого она поглотила, кого безжалостно лишила драгоценнейшего дара их мира — причуды. Изуку с отвращением смотрела на свои руки. Они были чудовищно грязными, покрытыми запекшейся кровью и едкой строительной пылью, но внутри них, подобно раскаленному ядру, пульсировала неведомая, чудовищная сила. Она не понимала её природы, не постигала её таинственной механики, но остро чувствовала: это не её дар, не её благословение. Это была чужая, хищная сила, которую она поглотила, как последнюю, отчаянную меру, чтобы выжить в этом кошмаре, чтобы не остаться самой собой перед лицом стирающей реальности. «Искажение восприятия», теперь служила ей лишь тонким, хрупким щитом, едва заметной завесой, скрывающей её от равнодушного мира, но ни в коей мере не от самой себя, от её терзающей сути. Каждый шаг по этой вязкой, удушающей пепельной массе был как болезненное напоминание о том, что пути назад больше нет. Единственным, неумолимым ориентиром в этой бескрайней серой пустоте, где исчезли все прежние ориентиры, становились её собственные руки, покрытые той же липкой, податливой массой, что и весь безжизненный город. Они были чужими, как и та необоримая сила, что бурлила в них, но при этом, как ни парадоксально, — её единственной, последней опорой в этом безмолвном аду. Она осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие мира, ощупала трещину на стене полуразрушенного, стонущего здания. Невидимость, дарованная ей причудой, дарила ей неслыханную свободу передвижения, но вместе с тем вызывала гнетущее, всепоглощающее ощущение полной, абсолютной изоляции. Среди обломков и пепла, там, где когда-то кипела бурная, яркая жизнь, теперь царила почти полная, гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая отдалённым, зловещим скрипом или предсмертным треском рушащихся конструкций. Изуку замирала, напрягая слух, пытаясь уловить хотя бы один знакомый звук, но слышала лишь безмолвный, отчаянный крик умирающего мира, разрывающего её изнутри. На мгновение перед её мысленным взором возник спор с Каччаном. Его яростный гнев, его непоколебимая уверенность в себе, его яркая, пламенная причуда — всё это теперь казалось таким далёким, призрачным, почти нереальным. Слова Каччана, его презрительные насмешки о том, что она никогда не сможет стать героем, что её мечта — наивная, глупая фантазия, теперь звучали совсем иначе, ведь разве можно стать героем с такой ужасающей силой? С силой, что может забирать другие? Город умирал, медленно и мучительно, и вместе с ним тихо, незаметно умирала прежняя Изуку, её прежнее «я». Оставалась лишь эта жуткая тень, несущая в себе чужую, неукротимую жизнь, и вечный пепел, падающий бесконечным, холодным дождем, стирая последнюю грань между прошлым и будущим, между реальным и кошмаром. Изуку знала, что должна идти дальше, должна искать ответы, должна понять, как жить с этой чудовищной силой, которая теперь стала неотъемлемой частью её самой. Но куда идти, когда весь мир вокруг, без единого исключения, превратился в холодный, безжизненный прах?

__________________

В то время как город ревел в агонии, Рэйко Кавагути, словно призрак, пробивалась сквозь хаос. Полицейские кордоны и героические стены оказались лишь преградами, которые она, неуловимая тень, разорвала без колебаний. Не причисляя себя ни к свету, ни к тьме, она была агентом в полумраке, движимой внезапным, неотложным зовом. Трагедия, постигшая одного из её близких, вынудила её покинуть город, но она даже помыслить не могла, что произойдет, что-то подобное. Хотя, что мелочиться, никто не мог предвидеть, что этот день обернется таким апокалипсисом. Бросив машину в пробке, она неслась вперед, пока каждый вдох не стал жгучей мукой. Первой целью была их квартира. Дверь, сорванная с петель взрывной волной, открыла вид на зловещую тишину. Воздух, пропитанный озоном, хранил призрачный запах утра. На столе, словно застывшее воспоминание, стояли чашки с недопитым чаем Инко, время остановилось в тот роковой момент. — Изуку… — прошептала Рэйко, её взгляд остановился на фотографии, упавшей на пол. Трещина на стекле исказила лицо Хисаши Мидории, чью истинную сущность она не знала, видя лишь в нем лишь ничем не примечательного бизнесмена. Она знала, что Инко никогда бы не подвергла дочь опасности. Если Изуку и Инко исчезли, значит, они оказались в самом сердце бури. Сердце Рэйко забилось пойманной птицей, когда она бросилась к окну. Снаружи разверзся ад. Сирены выли, словно скорбящие фантомы, крики людей сливались с грохотом взрывов. Город превратился в арену чудовищной битвы, где герои, сверкая ослепительными вспышками, сражались с неведомыми врагами. Но среди всеобщего разрушения, её единственной целью были Изуку и Инко. Оказавшись на улице, Рэйко погрузилась в эпицентр хаоса. Толпы в панике метались, ища укрытия. Герои, отважные, но явно превосходимые силой противника, тщетно пытались сдержать натиск. Рэйко понимала: в этом хаосе ей придется рассчитывать лишь на себя. Она знала, что Инко, несмотря на свою эмоциональность, обладает острым умом. Если им удалось выбраться, они искали бы безопасное убежище. Пробираясь сквозь толпу, Рэйко сканировала взглядом каждый уголок. Любой знакомый силуэт, любой след. Вдруг её внимание привлек узкий переулок, уходящий вглубь квартала. Казалось, там было меньше людей, и, возможно, скрывалось безопасное место. Не задумываясь, Рэйко свернула в переулок. Напряжение росло, но решимость найти Изуку и Инко придавала ей сил.

___________________

Изуку замерла, её взгляд был прикован к разбитой витрине магазина игрушек. Сквозь завалы обломков проглядывала тонкая, пластмассовая ручка куклы — безжизненная, неподвижная, будто отражение её собственного медвежонка, которого она, в спешке, выронила по дороге. Силы оставили её. Поддержка причуды «Искажения» истощила её до предела — шестилетней малышке, казалось, совершенно не осталось энергии. Изуку, словно подкошенная, рухнула на колени, утопая в сером, мёртвом пепле. Он скрипел под пальцами, осыпался с рукавов, забивался в складки одежды. Воздух был пропитан гарью и чем‑то ещё — металлическим, едким, будто сама земля кровоточила. Сознание стало вязким, ускользающим. Она пыталась вспомнить, как оказалась здесь. Последнее, что отпечаталось в памяти, — вспышка света, грохот, крики. Потом — страх, холод, и её будто внутренний голос прошептал: «Используй причуду. Беги». Она послушалась. И теперь, видимо, расплачивается. — Всё… хватит… — выдохнула она едва слышно. Эффект «размытия», её единственное спасение, начал таять. Мираж, окутывавший её, рассеялся, обнажая хрупкую, изнурённую фигурку посреди выжженной, молчаливой улицы. В контрасте с гигантскими, зияющими руинами, она казалась лишь жалким, дрожащим мазком на фоне вселенского полотна бедствия. Дома вокруг напоминали скелеты: стены обрушились, окна зияли чёрными провалами, провода свисали, как щупальца неведомого чудовища. Где‑то вдали глухо гудело — то ли догорали остатки зданий, то ли работали механизмы спасателей. Но здесь, в этом квартале, царила тишина — тяжёлая, давящая, будто сама реальность устала сопротивляться разрушению. Рэйко заметила её издали. Среди серого, безжизненного хаоса выделялось одно яркое пятно — неповторимые, изумрудные волосы, которые ни с чем нельзя было спутать. — Изуку! — её крик, полный отчаяния и надежды, прорезал удушающую тишину опустевшего квартала. Женщина рванула вперёд, не обращая внимания на острые осколки арматуры, что торчали из земли. Ботинки скользили по обломкам, плащ цеплялся за ржавые прутья, но она не останавливалась. Подбежав, она увидела, что девочка даже не шелохнулась. Изуку сидела, уставившись в никуда, её пальцы мелко, едва заметно подрагивали. Рэйко опустилась рядом на колени, её пальцы вцепились в тонкие плечи ребёнка. — Изуку, посмотри на меня! Это Рэйко. Подруга твоей мамы! Я пришла, как можно быстрей… Рэйчел неожиданно замолчала, удидев состояние девочки. Оно было ужасным. Девочка, словно повинуясь неодолимой силе, медленно повернула голову. Глаза её были сухими, пустыми, отражая лишь бездонную пустоту — Рэйко на миг отшатнулась, столкнувшись с этой ледяной отрешённостью, но тут же взяла себя в руки. — Папы нет, — прошептала Изуку, её голос был тонким, почти невесомым. — Мамы тоже. Символ мира… он их забрал. У Рэйко сдавило горло. Она догадывалась о судьбе Инко, увидев всеобщее опустошение в их районе, но услышать это из уст ребёнка было невыносимо, но последнее слова распахнули её глаза в удивление. Всемогущий? Как же так?.. Перед глазами всплыли образы: Инко с улыбкой вручает ей чашку чая, Изуку смеётся рядом с ней, размахивая новой книжкой… Теперь этого больше нет. Теперь она этого никогда больше не увидит. Прижав девочку к груди, испачкав тем самым свой дорогой костюм в саже и грязи, она начала говорить, пытаясь придать голосу твёрдость. — Я с тобой, моя маленькая звёздочка. Я здесь. Он тебя не тронет. Никогда. Изуку не ответила объятием. Её руки безвольно обвисли. — Рэйко… — прошелестела она, словно шёпот ветра. — Во мне что‑то холодное. Оно… оно хочет большего. Рэйко окаменела. Что за…? — Что? — Это моя причуда, в-верно?.. Тот мужчина, он ко мне прикоснулся и его сила стала моей. — опустошена шептала Изуку. Рэйко на мгновенье замолчала, но услышав в далеки крики полиции, мигом выпрямилась. — Уходим, — твёрдо сказала она, подхватывая Изуку на руки. — Скоро здесь появятся герои, ты потом мне все объяснишь, хорошо, звездочка? Изуку дёрнулась. Слово «герои» прозвучало как удар током. Она вцепилась мёртвой хваткой в отвороты пиджака Рэйко, и глаза её на миг вспыхнули зловещим, неземным изумрудным блеском. — Нет, не к ним! В этом коротком «нет» было столько отчаяния и страха, что Рэйко почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Я тебя никому не отдам, — заверила Рэйко, её голос звучал твёрдо, как сталь. — не переживай. Она укрыла девочку плотным плащом, скрывая её от посторонних глаз, и поспешила к краю оцепления, там должен быть её автомобиль. По дороге Рэйко чувствовала, как Изуку дрожит у неё на руках.

__________________

Машина тронулась. За окном мелькали руины, силуэты спасателей, флаги официальных служб. Но для Рэйко и Изуку этот мир уже перестал существовать. Они ехали в одну из квартир Рэйко. Но впервые за этот день Изуку чуть расслабилась. Она прижалась к Рэйко, и её дыхание стало ровнее. Возможно, она даже уснула. А Рэйко смотрела вперёд, сжимая руль одной рукой, а другой — осторожно поглаживая изумрудные волосы девочки. «Я защиту тебя, — поклялась она про себя, — во что бы то не стало». Город остался позади.

________________

Квартира Рэйко Кавагути, утопавшая в стерильной роскоши элитного жилого комплекса на окраине города, казалась иной реальностью, куда отголоски битвы долетали лишь как хриплые вести по радио. Здесь властвовала безупречность: стены сияли глянцевой белизной, воздух благоухал дорогим парфюмом, а пылинка не смела нарушить идеальный порядок. Полированный мрамор пола отражал свет хрустальной люстры, на полках стояли изящные статуэтки, каждая — произведение искусства, а панорамные окна открывали вид на ухоженный парк, где ни один лист не лежал не на своём месте. Для Изуку, чья кожа всё ещё хранила пепельный отпечаток погибшего города, этот сияющий уют казался неестественным, почти враждебным. Она стояла у порога, сжимая край своей грязной кофты, и чувствовала себя чужаком в этом безупречном мире. Её ботинки, покрытые слоем сажи и пыли, оставляли тёмные следы на белоснежном ковре — немые свидетели того, что произошло там, за пределами этого безопасного убежища. — Иди в душ, Изуку. Я приготовлю одежду и всё, что нужно, чтобы обработать твои раны, — голос Рэйко, ровный, но подспудно дрожащий от сдерживаемого напряжения, прозвучал как приговор. Изуку кивнула и медленно пошла по коридору. Каждый шаг давался с трудом — не только из-за физической усталости, но и из-за тяжести в душе. В ванной она остановилась перед зеркалом. Отражение испугало её: осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, волосы, спутанные и покрытые пеплом. Она провела рукой по щеке — на ладони остались серые разводы. Вода смывала пепел, но не могла рассеять ледяную пелену, сковавшую душу. Струи лились по телу, унося грязь, но не воспоминания. Изуку закрыла глаза, и перед ней снова возникла картина: руины, крики, вспышка света… Она вздрогнула и открыла глаза, пытаясь отогнать наваждение. Выйдя из ванной, закутанная в слишком большой, обволакивающий мягкостью халат, Изуку была немедленно усажена Рэйко на диван. Женщина принялась обрабатывать её многочисленные ушибы и ссадины. Серьёзных ранений не было, поэтому визит к врачу не требовался. Она могла справиться с подобными травмами самостоятельно. Не успев ничего спросить, Изуку оказалась за столом на кухне, где дымились горячий рис и мисо-суп. Она села, взяла палочки, но есть не хотелось. Приходилось есть механически, вкусы были стёрты, будто кто-то выключил все ощущения. Рэйко сидела напротив, не прикасаясь к своей порции, и гипнотизировала каждый её жест. Взгляд женщины был острым, изучающим, словно она пыталась прочесть в движениях девочки ответы на свои вопросы. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Рэйко. Изуку подняла глаза. В них читалась пустота. — Не знаю, — прошептала она. — Ничего не чувствую. Рэйко вздохнула и на мгновение опустила взгляд. — Это шок, — сказала она. — Он пройдёт. Нужно время.

____________________

В ту ночь Изуку впервые заснула на шёлковых простынях, но сон не принёс забвения. Ей снилось Золотое Сияние. Оно окутало мир, Всемогущий вознёсся над ним, и его улыбка исказилась в оскале смерти. Она видела, как его кулак, объятый слепящим светом, обрушивается на её отца, превращая тело в кровавую кашу. Слышала хруст костей и видела, как из-под обломков тянется рука матери, рассыпаясь прахом под каждым «героическим» выкриком Символа Мира. — НЕТ! — Изуку вскочила, задыхаясь. Влажные пряди волос прилипли ко лбу, грудная клетка вздымалась, словно она снова неслась по щебню разрушенного города. Она огляделась, пытаясь понять, где находится. Комната, мебель, запах — всё было чужим. Изуку не знала как ей это могло присниться. Она ведь даже не видела этого, неужели её разум, придумал этого? Или это было на самом деле? Из её глазах потекли слезы. В этот момент дверь спальни бесшумно отворилась. Рэйко застыла в проёме, освещённая лишь призрачным лунным светом. Она подошла и тихо опустилась на край кровати. — Ты кричала, Изуку, — прошептала женщина. Изуку подняла голову. В темноте её зелёные глаза казались фосфоресцирующими. — Он убил их, Рэйко, — её голос был лишён слёз. — Он улыбался, когда рушилась моя жизнь. Из-за него мама умерла. Разве таким должен быть герой? Он ведь идеал героев, разве он не должен подавать пример остальным? Рэйко долго молчала, прежде чем задать ответный вопрос, сейчас она не могла дать правильный ответ на вопрос девочки. — Изуку, как ты выбралась? Тебе ведь пришлось бы проходить через спасатель, что бы оказаться там. Как ты это сделала? Изуку медленно протянула руку вперёд. Воздух вокруг её ладони внезапно пошёл маслянистой рябью. Контуры пальцев расплылись, стали нечёткими, словно помехи на старом экране. Рэйко инстинктивно подалась вперёд, глаза её расширились. — Я… я забрала это у плохого человека, — прошептала Изуку. — Он хотел меня схватить. Я испугалась, и что-то открылось внутри. Словно чёрная дыра. Я просто потянулась к нему, и его сила… она теперь моя. Рэйко затаила дыхание. Она никогда не слышала о подобной причуде. — Ты пробудила её во время битвы? — Рэйко опустилась на пол перед Изуку, взяв её руки в свои. На её ладонях красовались тёмные дыры, неизвестного происхождения. — Да, в самом начале, — тихо произнесла Изуку. Она взглянула на свои руки, в которых всё ещё мерцало украденное «Искажение». В глубине души что-то шевельнулось — не страх, а решимость. — Рэйко… я хочу отомстить ему. Рэйко мягко погладила девочку по щеке, услышав её слова. — Хорошо, милая, я поддержу тебя во всём, но обещай мне, что не будешь исключительно зацикливаться на отмщении Всемогущему. Изуку кивнула, и со странной смесью эмоций смотрела на Рэйко. — Конечно. Рэйко улыбнулась. Поднявшись, она уложила Изуку обратно спать. — Спокойной ночи, звездочка, — произнеся это, она покинула комнату. В спальне Изуку откинулась на подушки. Мысли крутились в голове, но впервые за этот долгий день она чувствовала не отчаяние, а цель. Она закрыла глаза и наконец позволила себе уснуть — на этот раз без кошмаров. Завтра у них начнётся новая жизнь. И она будет другой.

_____________________________________

На следующей день Рэйко Кавагути тихонько приоткрыла дверь в детскую. Комната, залитая предрассветным сумраком, хранила безмятежность сна, но в объятиях колыбели покоилось сердце, измученное бурями. Изуку, едва успевшая отметить свой шестой день рождения, казалась хрупкой фарфоровой куклой, под чьими глазками залегли тени, свидетели ночных кошмаров, терзавших её ещё не окрепший дух. Ласковая улыбка тронула губы Рэйко, когда она приблизилась к девочке. Наклонившись поближе к девочке, она тихим голосом стала её будить. — Изуку, просыпайся. Нам ещё многое нужно обсудить, помнишь? Веки девочки медленно распахнулись, словно створки старинной шкатулки, открывая миру затуманенный, растерянный взгляд. Моргание за морганием, она пыталась собрать воедино осколки яви, привыкая к еле заметному свету. Вздрогнув, Изуку села, её маленькое тело всё ещё не обрело полную связь с реальностью. — Пойдём в гостиную. Там будет удобнее, — предложила Рэйко, её голос был подобен ласковому прикосновению. Девочка, не произнеся ни звука, кивнула, взяла Рэйко за протянутую руку и, словно послушный цветок, тянущийся к солнцу, последовала за ней. В уютной гостиной, утопающей в мягкости дивана, украшенного искусной вышивкой цветов, они устроились бок о бок. Рэйко внимательно вгляделась в лицо Изуку. — Я желаю тебе помочь, но для этого ты должна раскрыть мне свою душу, поделиться тем, что гложет тебя изнутри. Молчание — это стена, за которой я не смогу найти путь к твоему сердцу. Глубокий вдох, слог, рвущийся из груди, сжатые в кулачки пальчики — Изуку начала, и её голос, дрожащий, как осенний лист на ветру, вырывал слова лишь с неимоверным усилием. — Я… я сама не совсем понимаю, что чувствую. Я злюсь на Всемогущего. Он разрушил мою жизнь, убил моих родителей… Её голос оборвался, захлебнувшись в горечи, и лишь на мгновение тишина окутала их, пауза, наполненная отчаянием. Рэйко слушала, её присутствие было якорем в океане скорби, её молчание — выражением глубокого сочувствия. — Он убил мою маму, — продолжила Изуку, и россыпь слёз затуманила её взгляд. — Когда он сражался с моим отцом… он не сдерживал свою силу. Его атака пришлась на здание, и оно обрушилось на нас. Мама спасла меня — оттолкнула в сторону, а сама… Слово застряло в горле, и девочку захлестнул неудержимый плач. Рэйко, подобно материнской ласке, мгновенно притянула её к себе, заключила в объятия и тихо, словно колыбельную, прошептала слова утешения. — Тише, тише, всё наладится. Я рядом, я с тобой. Когда буря в душе Изуку немного утихла, она, вытирая слезы, продолжила. — Я злюсь, потому что, скорее всего, Всемогущий не понесет никакого наказания. И я злюсь, что он убил моего отца. Да, он, видимо, был злодеем, но ведь можно было поймать его и посадить в тюрьму, а не убивать! Она замолчала, её дыхание было тяжёлым, словно после долгого забега. Рэйко кивнула, подтверждая, что услышала и поняла её боль, и осторожно обратилась к девочке. — А что насчёт твоей причуды? Ты говорила, что она пробудилась в день той битвы. Изуку вздрогнула, её взгляд опустился, словно она стыдилась того, что скрывалось внутри. — Я не понимаю её. Не понимаю, как она работает, и это меня пугает. В моей ладони появилась какая‑то чёрная дыра… Она пульсирует и будто хочет поглотить чужую силу. Я не знаю, что с этим делать. Не в силах сдержаться, она снова разрыдалась, и Рэйко крепко обняла её, словно защищая от всех невзгод мира. — Всё будет хорошо. Мы со всем разберёмся, — прошептала женщина. Когда последние отголоски рыданий умолкли, Рэйко мягко отстранилась и, взгляд её стал серьёзным. Изуку, увидев это продолжила говорить, но уже менее эмоционально. Она продолжила говорить об битве и упомянула имя, что услышала от Всемогущего. «Все за одного» Рэйко нахмурилась. — Имя «Все за одного» я впервые слышу, и это при том, что у меня есть связи в преступном мире. — Рэйко мягко начала гладить по волосам Изуку, — Я познакомилась с Инко лет десять назад в кафе, и с тех пор наши отношения становились всё более тесными. Но я никогда и не думала, что муж моей подруги — злодей. — она замолчала, собираясь с мыслями, а затем, с новой решимостью в голосе, добавила. — Я обещаю тебе, что узнаю всё, что смогу, об этом злодеи, и расскажу тебе всё, что выясню. Притянув Изуку ближе, Рэйко начала рассказывать ей свой план. — Мы понятия не имеем, насколько велико зло, которое сотворил твой отец, поэтому для нас же будет лучше, если мы сменим внешность и имя. Вступим на путь новой жизни. Изуку слушала, её глаза, расширившиеся от удивления, отражали зарождающийся интерес. Новая жизнь? — Лет пять назад я создала личность Рэйко Сайто. Рэйко Сайто — музыкальный менеджер для айдолов и певцов. У неё был двоюродный «брат», который недавно погиб в аварии вместе с женой. У них была дочь — моя «племянница». — Двоюродный брат? — На самом деле он мой хороший знакомый, а не брат. Именно благодаря ему я смогла приобрести хорошие связи в шоу-бизнесе. Создавать новую личность понадобилась, для того, чтобы помочь ему с одним делом, в которое, настоящая я, не могла вмешаться по определённым причинам, поэтому пришлось создавать новую личность, что смогла бы помочь ему, так и появилась Рэйко Сайто. Конечно, последние года два, Рэйко Сайто не очень активна из-за болезни, по официальной версии, но этого, как ты можешь понять, можно исправить в любой момент. — Рэйко на мгновенье замолчала, вспоминая на чем остановилась в тот момент. — На данный момент власти не нашли мою «племянницу» и считают пропавшей, но мои знакомые уже обнаружили её мёртвое тело — Рэйко сделала паузу, позволяя Изуку осмыслить услышанное, а затем продолжила, — Я предлагаю тебе стать Изуку Сайто, племянницей Рэйко Сайто. По нашей легенде, ты потеряла память из‑за аварии и не помнишь своего имени, но тебе понравилось имя Изуку, поэтому мы решили сменить имя Рин на Изуку. — Рин? Это её имя? — спросила с любопытством Изуку. — Верно. — ответила на вопрос Изуку, женщина. — Твоя внешность, по легенде, изменилась из‑за пробуждения причуды. Моей почившей «племяннице» было шесть лет, и у неё на тот момент причуда ещё не пробудилась, так что обставить всё так будет очень просто. Изуку на мгновение задумалась, а затем, словно обретая крылья, кивнула. — Мне нравится этот план. Но как мы будем менять внешность? Рэйко улыбнулась, в её глазах зажёгся лукавый огонёк. — У меня есть старый знакомый. С помощью своей причуды он может навсегда менять внешность других. Изуку, словно ребёнок, которому обещали волшебную игрушку, загорелась. — Расскажи больше! Но Рэйко, покачав головой, ответила девочке. — Я не особо хорошо разбираюсь в его причуде, поэтому описать её не могу. Но эффект и безопасность я гарантирую. Они обнялись, и в этот момент Изуку почувствовала, что, возможно, её маленькое сердце, измученное страданиями, обретёт второй шанс на новую, полную надежд жизнь.

_____________________________________

Три дня спустя Рэйко вела машину по сумрачным улицам, минуя кварталы, куда порядочные граждане предпочитали не заглядывать. Изуку сидела рядом, судорожно вцепившись в край кожаного сиденья. Ладонь девочки тихонько пульсировала, напоминая о чёрной дыре, что поселилась внутри. — Почти на месте, — прошептала Рэйко, сворачивая в узкий, заманчивый своей тёмностью переулок. Перед ними безмолвно возвышалось здание с окнами-провалами и дверью, словно высеченной из гранита. Рэйко остановила машину и обернулась к Изуку, её взгляд был спокоен, как гладь замерзшего озера. — Помни: всё будет хорошо. Просто следуй моим указаниям. Они вышли из машины, и тень окутала их, когда они направились к двери. Рэйко коснулась её особым, почти музыкальным ритмом, и дверь бесшумно отворилась, распахивая перед ними мир незнакомцев. Их встретил высокий мужчина с лицом, словно вылепленным из лунного света, и глазами, пронзающими насквозь. Он низко поклонился, в его движениях сквозила отточенная грация. — Рэйко Кавагути. Как давно мы не виделись. — Здравствуй, Хирург, — улыбнулась Рэйко, окинув взглядом стол, уставленный стопками контрактов. — Вижу, поток клиентов не иссякает? Мужчина криво усмехнулся, и в уголках его глаз метнулись тени. — Разве он когда-то иссякал, Кавагути? — Разумеется, нет, — парировала Рэйко с нежной насмешкой. — Но разве не имею я права порадоваться за твои успехи? — Когда ты говоришь так, то всегда оказываешься в какой-то переделке. Что на этот раз? — Небольшая загвоздка. Но она уже почти разрешена. Хирург слегка наклонил голову, его ясный взор остановился на Рэйко. — Что ж, тогда могу тебя поздравить. В прошлый раз ты определённо была менее спокойна, так что, полагаю, мне не о чем беспокоиться, — он на мгновение замолчал, а затем перевёл взгляд на Изуку, словно изучая редкий артефакт. — Предполагаю, она — часть твоей маленькой проблемы? Рэйко усмехнулась, мягко обхватила Изуку за плечи и, притянув ближе, посмотрела на Хирурга. — Не совсем так. Теперь она моя племянница. Нам лишь нужно изменить наш, скажем так, не совсем удобный облик. А с этим ты, как никто другой, сможешь нам помочь, не так ли? Изуку неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как чёрная дыра в её ладони сжимается сильнее, источая необузданное желание поглотить силу этого странного человека. — Изуку, — представилась девочка, твёрдо сжав кулаки, подавляя импульс, жаждущий чужой мощи. Хирург улыбнулся. — Приятно познакомиться, юная леди. Я — Хирург. Изуку кивнула, всё ещё жмётся к Рэйко, словно прикрываясь от надвигающейся бури. — Как я понимаю, вы обе согласны? — Конечно, — ответила Рэйко, встретив его взгляд. — Разве мы бы стали идти сюда, если бы это было иначе? Изуку просто кивнула в знак согласия. — Что ж, тогда добро пожаловать! Хирург открыл дверь, скрытую за его спиной. Внутри простирался лабиринт, освещённый мягким светом медицинских ламп. Несколько кушеток, усеянных загадочными сверкающими приборами, заставляли Изуку чувствовать себя потерянной в чужом мире. Слегка нахмурившись, она, взяв Рэйко за руку, шагнула внутрь. Та мягко ей улыбнулась, но, переступив порог, отпустила её ладонь. Рэйко подошла к Хирургу первой. Её шальные чёрные глаза сверкнули, а волнистые, словно языки пламени, волосы переливались в мерцающем свете. Она спокойно опустилась на кушетку, словно проделывала это сотни раз, и тихим, ровным голосом произнесла: — Начинай. Хирург поднял руку, и кончики его пальцев окутались мягким голубым сиянием. Он коснулся лица Рэйко, и та слегка вздрогнула. Преображение было стремительным, но болезненным. Рэйко стиснула зубы, но ни звука не вырвалось из её уст. Её волосы, ещё минуту назад пламенные, начали менять свой оттенок, превращаясь в клубнично-рыжие пряди, спадающие до лопаток. Чёлка элегантно легла на левую сторону, придавая облику утончённость. Глаза стали глубокими, выразительными красно-рыжими, а черты лица смягчились, потеряв былую остроту. Когда метаморфоза завершилась, Рэйко приподнялась и подошла к зеркалу, внимательно изучая своё новое отражение. Теперь она выглядела как модель с глянцевой обложки — идеальный топ-менеджер, виртуозный музыкальный продюсер или блистательная светская львица. Её рост в 170 см добавлял властности, столь нетипичной для японской миниатюрности. — Как всегда, впечатляюще, Хирург, — прошептала Рэйко, её взгляд, полный теплоты, устремился к Изуку. — Теперь твоя очередь, моя звёздочка. Изуку нерешительно подошла к Хирургу, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Рэйко уже встала и спокойно наблюдала за происходящим. Изуку бросила на неё прощальный взгляд и опустилась на ту же кушетку, что и её уже тётя. Хирург медленно приблизился, его рука зависла над лицом девочки. Его пронзительный взгляд заставил её нервничать ещё сильнее. — Готова? Девочка кивнула. Рука опустилась, окутанная мягким голубым светом. Трансформация для Изуку оказалась менее мучительной, чем она ожидала. Её зелёные волосы начали терять пигмент, становясь белоснежными, как свежевыпавший снег. Локоны слегка выпрямились, придавая причёске новый, более утончённый облик. Правый глаз остался прежним, но левый стал абсолютно белым — именно этого Изуку так жаждала. Гортань слегка изменилась, и голос стал мягче и звонче. Когда всё закончилось, Изуку приподнялась и взглянула в зеркало. Она не узнала себя. Перед ней стояла совершенно другая девочка — Изуку Сайто. — Теперь ты моя племянница, — тихо сказала Рэйко, подходя поближе и мягко поглаживая Изуку по макушке, словно подтверждая её новое рождение.

____________________________________

Два дня спустя Автомобиль беззвучно замер перед исполинскими коваными воротами. Изуку, прильнув к окну, затаила дыхание: перед ней возвышался трехэтажный особняк — воплощение современной японской архитектуры, где мозаика традиций и новаторства сплеталась в единое целое. Рэйко мягко коснулась её плеча. — Нравится? Изуку лишь молча кивнула, слова застряли в горле. За прошедшие несколько дней она полностью выздоровела, по крайней мере физически. Жажда мести, подобно затаившемуся зверю, всё ещё таилась в глубине души, но теперь Изуку была здоровее, сильнее телом, чем в тот день, когда Рэйко встретила её. Ворота медленно распахнулись, приглашая машину на длинную аллею, обрамлённую изумрудными кустарниками и нежными лепестками цветущих сакур. Дом поражал своим величием и тонкой элегантностью. Фасад, облицованный светлым камнем с вкраплениями темного дерева, игриво ловил солнечный свет через огромные панорамные окна. Над парадным входом изысканно висела кованая лампа, плещущаяся в форме цветущей сакуры. — Пойдём, — Рэйко распахнула дверцу автомобиля. — Теперь это наш дом. Они взошли по широким ступеням к массивной входной двери из тёмного дуба, украшенной резным узором волн. Щелчок замка — и они оказались внутри. Просторная прихожая встретила их мягким светом хрустальной люстры и зеркальной стеной, раздвигающей границы пространства. У стены изящно расположился резной деревянный консольный столик, венчая который, стояла ваза с живыми цветами. Слева манила гардеробная с зеркальными дверцами, справа — широкая лестница с витиеватыми перилами, обещающая дальнейшие открытия. — Раздевайся, — улыбнулась Рэйко. — А потом отправимся в полное исследование нашего нового дома! Изуку сняла обувь, аккуратно поставила её на предназначенную полку и сделала первый, робкий шаг в новую жизнь. Из прихожей они прошли в сердце дома — просторную гостиную. Высокие потолки с массивными деревянными балками, камин, облицованный мрамором, мягкие кресла и диваны кремового цвета, утопающие в разноцветных подушках. Пушистый ковёр с длинным ворсом так и звал пройтись по нему босиком. В одном углу сверкал антикварный рояль, рядом — низкий журнальный столик, увенчанный коллекцией книг по искусству и музыке. Огромные окна от пола до потолка открывали вид на сад, где царило буйство цветущих деревьев и зелень ухоженного газона. Далее располагалась объединённая кухня-столовая. Массивный кухонный остров с гранитной столешницей служил одновременно рабочей зоной и барной стойкой с высокими стульями. Встроенная техника последнего поколения и бесчисленные шкафчики для посуды и продуктов свидетельствовали о недавнем обновлении. Рядом — столовая зона с вместительным деревянным столом на восемь персон и резными стульями. Над столом парила стильная люстра, струящаяся каскадом стеклянных капель. Огромные окна открывали вид на задний двор, где плескался небольшой пруд. На первом этаже также располагался тренировочный зал — просторное помещение с высокими потолками и специальным амортизирующим покрытием. Стены, укреплённые неизвестным материалом, гармонировали с присутствием здесь всего необходимого для оттачивания физической формы и тренировки причуд. Зеркала в полный рост вдоль одной стены и мягкие маты для акробатических упражнений дополняли картину. Примыкающая студия вокала — звукоизолированное помещение, оборудованное по последнему слову техники, с микрофонами, микшерным пультом, акустической системой и наушниками. Акустические панели на стенах и коллекция музыкальных инструментов — синтезатор, гитара, ударная установка — создавали атмосферу творчества. Через коридор находилась комната для танцев — просторное помещение с зеркалами на трёх стенах, балетными станками вдоль одной из них. Пол, специально разработанный для танцевальных нагрузок, был гладким, но не скользким. В углу — аудиосистема с обширной коллекцией музыкальных треков. Неподалёку от входа располагалась приёмная — небольшая, но элегантно обставленная комната для встреч. Стол из тёмного дерева, удобные кресла, шкаф с документами и папками. На стене — живописные пейзажи, на столе — ваза со свежими фруктами и чайник для гостей. Также на первом этаже находились прачечная, кладовая и уборная. Второй этаж был отдан под гостевые спальни — три уютных комнаты с собственными ванными и уборными, оформленные в классическом стиле. Здесь же располагались библиотека с высокими книжными стеллажами, мягкими креслами и торшерами для чтения, медиакомната с огромным экраном, проектором и звуковой системой объёмного звучания, а также ещё одна приёмная. Третий этаж включал три спальни с ванными и уборными, кабинет и гардеробную. Здесь же располагалась небольшая гостиная с балконом, предназначенная исключительно для членов семьи. Изуку выбрала светлую и просторную комнату с большим окном и выходом на балкон. Стены, окрашенные в нежные лавандовые тона, сочетались с мебелью из светлого дерева. Кровать с высоким изголовьем и мягким матрасом, книжные полки вдоль одной стены. В комнате, помимо входа, существовало ещё несколько дверей: одна вела в уборную и ванную, вторая — в гардеробную, третья — в личный кабинет. Рядом находилась спальня Рэйко — более строгая по дизайну, в серо-бежевых тонах, но с почти идентичной планировкой. Особняк окружал ухоженный сад: аккуратно подстриженные газоны, цветущие клумбы, декоративные деревья. В центре — небольшой пруд. От дома к воротам вилась извилистая дорожка, освещённая фонариками в виде японских колокольчиков. Периметр участка огораживал высокий забор с системой видеонаблюдения, датчиками движения и множеством самых современных устройств защиты. У ворот дежурила охрана — несколько крепких мужчин в униформе. Они вежливо кивнули Рэйко и Изуку, когда те проходили мимо. Изуку неловко взглянула на Рэйко. Её белые волосы мягко развевались на ветру. — Неужели тебя, тогда обязательно нужно было выбирать такой большой дом? — Звездочка, если можешь себе позволить, то почему нет? Да и к тому же, — со смешком добавила Рэйко, — разве ты не знала насколько он будет большим? Ты ведь была не против, милая. — Я не думала, что он будет таким громадным! — слегка надулась Изуку. — Тогда, звёздочка, привыкай! Изуку вздохнула. — Кстати, Рэйко, ты говорила, что в этом доме будут так же те, кто будет выполнять работу по типу: готовка, уборка и так далее. — Изуку мягко помахала рукой, оглядываясь на Рэйко. — Но я их так и не увидела. Где они? — Тебе нужно привыкнуть к этому дому, поэтому я решила, что будет лучше если ты в первые дни будешь видеть их минимально. — Вот как? Хорошо, ...спасибо.

__________________

Поздним вечером, когда последние коробки были разорены, а вещи расставлены по местам, Изуку, облачённая в новую пижаму с изображением звёзд, подошла к окну своей спальни. Луна, величественно повисшая в зените, заливала сад серебристым светом. Девочка прижалась лбом к прохладному стеклу, её дыхание оставляло лёгкий туман на поверхности. В отражении она видела своё новое лицо: белые волосы, один глаз обычный, другой — абсолютно белый. Изуку Сайто. Не Мидория. Не дочь злодея и погибшей гражданской. Новая личность. Но внутри всё осталось прежним. Боль, гнев, горечь — они никуда не делись. Она вспомнила лицо матери в последний момент — как та оттолкнула её, спасая ценой своей жизни. Вспомнила силу, пробудившуюся в ней в тот же миг, чёрную дыру в ладони, жаждущую поглотить чужую мощь. «Мама, — мысленно обратилась она к луне, словно та могла передать её слова. — Я обещаю тебе, что буду жить счастливо. Но для этого я должна отомстить. Или просто, что-то сделать, чтобы справедливость, хоть немного восторжествовала! — вздохнув, Изуку, немного сонно потянула себя за локоны волос, — Всемогущий ответит за твою смерть. И если мой отец действительно был злодеем, я узнаю правду о нём. Я разберусь со своей причуде, стану сильнее и добьюсь справедливости». Она сжала кулак, чувствуя, как чёрная дыра внутри слегка пульсирует в ответ на её решимость. Рэйко говорила, что теперь у них новая жизнь, но Изуку знала: прошлое не отпустит её, пока она не поставит в нём точку. Девочка ещё немного постояла у окна, вглядываясь в лунный свет, затем отошла, надела тапочки и направилась к кровати. Завтра начнётся новый день — первый день её новой жизни под именем Изуку Сайто. И она будет готова к нему. Лёгкая улыбка тронула её губы. Она справится. Ради мамы. Ради себя. Ради будущего, которое она построит сама.