I том - «За сценой», Глава 4 - «Официальная причуда, 8 лет до UA»

_________________________________

На следующий день Пасмурное небо за панорамным окном гостиной казалось Изуку тяжёлым свинцовым одеялом. Мелкие капли дождя лениво чертили дорожки по стеклу, разбивая огни ночного города в серое марево. В воздухе витала влажная прохлада, а приглушённые отблески уличных фонарей скользили по полу, рисуя на нём причудливые узоры. Особняк, в котором они жили, был величественным — трёхэтажным, с высокими потолками и широкими лестницами, украшенными резными перилами. В гостиной, где сейчас находились Изуку и Рэйко, стоял массивный камин, сейчас не зажжённый, и длинный антикварный диван, обитый тёмно‑зелёным бархатом. Девочка прижала ладони к холодному стеклу. Она была одета в мягкий светло‑голубой свитер с высоким горлом и длинную юбку в складку цвета лаванды. На ногах — тёплые шерстяные носки с узором в виде звёзд. Её новые белые волосы, теперь лишь слегка волнистые, щекотали щёки. Правый изумрудный глаз с тоской всматривался в улицу, пока левый — мертвенно‑белый — безучастно отражал пустоту комнаты. Изуку чувствовала, как внутри неё нарастает странное противоречие: с одной стороны — тоска по свободе, по простым радостям вроде прогулки в парке, с другой — страх перед тем, что может случиться, если она выйдет за пределы безопасного пространства. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а потом снова расслабились, оставляя на стекле едва заметные отпечатки. — Там так тихо, — не оборачиваясь, прошептала Изуку. Её дыхание оставляло на стекле крошечные облачка пара. — Хочется просто выйти. Прогуляться до того парка с качелями… Но я не могу, да, Рэйко? Рэйко Сайто оторвалась от планшета. Она сидела в кресле у окна, облачённая в строгий, но элегантный костюм: тёмно‑синий пиджак с золотыми пуговицами и юбку‑карандаш до колен. Под пиджаком виднелась белоснежная блузка с высоким воротником, а на шее — тонкая серебряная цепочка с подвеской в форме полумесяца. Её чёрные волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, несколько прядей свободно обрамляли лицо. Экран планшета мерцал тусклым голубым светом, высвечивая строки какого‑то документа — вероятно, очередного расписания или плана тренировок. Она вздохнула, отложила устройство на столик и медленно подошла к девочке. Мягко положила руку ей на плечо, слегка сжала пальцы — не для давления, а для поддержки. — Пока нельзя, Изуку, — голос Рэйко звучал твёрдо, но не жёстко. — Это ради твоей же безопасности. Герои сейчас особенно активно рыщют по всей Японии. К тому же, ты всё ещё не до конца освоилась со своей причудой, а также всё ещё не привыкла к перчаткам. На этих словах Изуку взглянула на свои руки. На них были чёрные перчатки из плотной и легкодышащей ткани, по виду напоминающие перчатки, что носят художники. Они с Рэйко быстро поняли: если ладонь хоть немного прикрыта, причуда уже не работает. Но так как им нужно скрывать чёрные дыры, перчатки должны были полностью закрывать ладонную сторону её руки. Для того чтобы ей легче было в будущем, она уже сейчас стала их носить. Ткань была приятной на ощупь, но Изуку всё равно чувствовала себя неловко — как будто прятала что‑то постыдное. Она слегка пошевелила пальцами внутри перчаток, ощущая, как ткань плотно облегает кожу. Внутри неё закипала смесь обиды и понимания: она знала, что Рэйко права, но от этого не становилось легче. Ей хотелось закричать, топнуть ногой, потребовать свободы — но вместо этого она лишь сильнее прижалась лбом к холодному стеклу, будто надеясь, что прохлада утихомирит бурю в её душе. — Но это не единственная причина, — продолжила Рэйко, внимательно наблюдая за реакцией девочки. — Тебе также нужно морально восстановиться. То, что произошло, оставило на тебе след, причём сильный. — Она сделала паузу, заметив, как Изуку едва заметно напряглась. — Можешь не отнекиваться. Изуку ещё сильнее нахмурилась и скрестила руки на груди, упрямо глядя в пол. Её плечи слегка подрагивали — то ли от холода, то ли от сдерживаемых эмоций. В горле стоял ком, а в глазах щипало от непролитых слёз. Она не хотела показывать слабость, но внутри неё бушевала целая буря эмоций, главная из которых негодование. — Именно поэтому ты будешь ходить к психотерапевту. — Разве это безопасно? — с недоверием спросила она, наконец повернувшись к Рэйко. Её голос дрогнул. — Как я могу что‑то ему рассказать без страха, что кто‑то об этом узнает? Рэйко слегка улыбнулась — не насмешливо, а скорее понимающе. — Твои опасения уместны, звёздочка. Именно поэтому я нашла тебе врача за границей. — За границей? — удивление на её лице было очень сильным. Брови взметнулись вверх, а глаза расширились. — Но… как же язык? — Не волнуйся насчёт языка — он свободно говорит на нашем, — Рэйко слегка наклонилась к ней, понизив голос. — Каждый день ты будешь вечером с ним общаться онлайн. Можешь не переживать, он заслуживает доверия. Я сама к нему когда‑то обращалась. Так что всё будет хорошо. Изуку закусила губу, обдумывая услышанное. В её голове роились вопросы: «А если он всё‑таки кому‑нибудь расскажет? А если кто‑то взломает наши звонки? А если…» Она нервно теребила край свитера, её пальцы дрожали. — Если ты так говоришь… — она на мгновение замолчала, но после тихо спросила, — До скольки лет мне нужно будет сидеть на онлайн‑обучении? Рэйко выпрямилась, её лицо снова стало серьёзным. — Минимум до 8 лет, — отрезала она. — К тому же, Изуку, тебе нужно быть готовой к очень плотному графику. Ты сама сказала, что хочешь попробовать добиться успеха в шоу‑бизнесе, поэтому тебе нужно много стараться. Также ты хочешь быть героем. Для этого тебе нужны обязательно уроки по боевым искусствам. Также тебе, конечно, нужно развить свои аналитические навыки. Нужно также попросту обучиться, чтобы сдать письменный экзамен. Изуку обречённо вздохнула. Да, ей нравилось всё, чем она сейчас занималась, но у неё почти не оставалось свободного времени! Такими темпами у неё каждая минута будет расписана! Она представила себе расписание на ближайшие месяцы: утро — математика и языки, полдень — хореография и актёрское мастерство, вечер — боевые искусства и теория причуд. И между этим — тренировки с перчатками, попытки контролировать «Колыбель Пандоры», упражнения на дыхание… «А когда же просто жить?» — пронеслось у неё в голове. Она почувствовала, как к горлу подступает горечь, а в груди — тупая, ноющая боль. Ей хотелось убежать, спрятаться, заплакать… но вместо этого она только сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла. Рэйко усмехнулась. Вид Изуку, осознающей, что её ждёт, приносил ей чувство веселья. Видимо, она была слишком испорчена, если страдания детей приносили ей удовольствие. Но это была не жестокость — это была стратегия. Она знала: только через дисциплину и нагрузку можно вырастить настоящую силу. — Кстати, Рэйко, — Изуку слегка наклонила голову, её белые волосы скользнули по плечу. — Ты говорила, что в этом доме нам будут помогать несколько людей — те, что будут следить за чистотой дома, готовкой и так далее. Когда они придут и кто они? Рэйко задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла. — Это мои люди, Изуку. Они уже работали в этом доме, и поэтому именно они подготовили его к нашему приходу. Я ведь, уже, говорила, тебе нужно привыкнуть к особняку, а потом, уже, знакомиться с ними. — Значит, они работают, пока я их не вижу? — уточнила Изуку, нахмурившись. — Верно, — Рэйко наклонилась к ней, её голос стал тише, почти заговорщицким. — Ты хочешь с ними встретиться? Изуку задумалась. С одной стороны, ей было любопытно. С другой — она не любила неожиданностей. Но потом она вспомнила, как одиноко бывает в этом огромном доме, где даже эхо шагов звучит чуждо. Она представила, как кто‑то готовит еду на кухне, напевая себе под нос, или расставляет цветы в вазах… и вдруг поняла, что ей хочется этого — человеческого присутствия, тепла, даже если это всего лишь слуги. — Я не против, — кивнула она. — Что ж, хорошо. Тогда скоро ты с ними встретишься. Рэйко улыбнулась. Но в её глазах быстро появилось небольшое злорадство — как будто она уже представляла, какой хаос может устроить Изуку в компании новых людей. — Сегодня, кстати, у тебя начнутся занятия по хореографии и актёрскому мастерству, — продолжила Рэйко, доставая из кармана планшет и открывая расписание. — Завтра — по моделингу, послезавтра — боевые искусства. А потом… — она запнулась, глядя на экран, и рассмеялась. — Потом у нас запланирован интенсив по тактике и анализу ситуаций. И, конечно, ежедневные тренировки с причудой. Изуку почувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги. Её пальцы непроизвольно вцепились в край юбки — лавандовая ткань слегка помялась под натиском маленьких кулачков. В горле пересохло, а в голове застучало: «Опять расписание… Опять график… Когда же будет передышка?» — Но… — начала она дрожащим голосом, — разве нельзя хотя бы раз в неделю отдыхать? Хотя бы полдня? Просто… просто посидеть в саду, почитать книгу, ничего не делать… Рэйко мягко покачала головой. В её взгляде читалась твёрдая решимость, но не жестокость. — Отдых — это роскошь, которую мы можем себе позволить позже, — мягко, но твёрдо ответила она. — Сейчас ты должна заложить фундамент. Представь, что твоё тело и разум — это здание. Если заложить слабый фундамент, оно рухнет при первом же шторме. А ты хочешь быть героем, верно? Изуку закусила губу. В её глазах мелькнули слёзы, но она быстро сморгнула их, не желая показывать слабость. — Хочу. Но… разве герои не могут отдыхать? — Могут, — кивнула Рэйко. — Но только после того, как докажут, что достойны этого отдыха. А пока… — она подняла планшет, — у нас график. И он не ждёт. В этот момент в дверь тихо постучали. — Войдите, — сказала Рэйко. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул мужчина в строгом костюме — высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженными седыми волосами. Его лицо выражало вежливую сдержанность, а взгляд был внимательным, но не навязчивым. Изуку с любопытством на него посмотрела. Его она ещё не видела. «Видимо он один из тех людей, про которых говорила Рэйко». — Госпожа Сайто, хореограф прибыл. Он ждёт в зале, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Отлично, — Рэйко повернулась к Изуку. — Твой первый урок уже начался. Изуку вздохнула так тяжело, что даже шторы на окне чуть колыхнулись. Она опустила взгляд на свои перчатки — чёрные, плотные, скрывающие её причуду. «Почему всё так сложно?» — пронеслось у неё в голове. Но потом она вспомнила, зачем всё это делает. Вспомнила, как мечтала стать героем. Как хотела помогать людям, а не прятаться. И как однажды, возможно, сможет выйти в парк без страха. Как она сама захотела попробовать научиться всему этому. Она расправила плечи, выпрямилась и посмотрела на Рэйко. В её изумрудно‑белом взгляде мелькнуло что‑то новое — не покорность, а решимость. — Ладно… — пробормотала она, вставая. — Пойдём.

_______________

Тренировочный зал для хореографии Зал располагался на первом этаже особняка — просторный, с высокими потолками и большими окнами, занавешенными полупрозрачными шторами. Пол был выложен блестящим паркетом, а вдоль одной стены тянулись зеркала в резных рамах. В воздухе витал лёгкий аромат полированного дерева и едва уловимый запах лаванды — кто‑то из слуг недавно проветривал помещение. Хореограф, мужчина лет пятидесяти на вид с пронзительным взглядом и безупречной осанкой, уже ждал. Его звали Виктор Арсеньевич — в элитных кругах его знали как одного из лучших наставников по пластике в стране. Он был одет в чёрную водолазку и узкие брюки, его движения были точными, почти механическими, словно он сам был частью какого‑то сложного, идеально отлаженного механизма. — Итак, юная леди, — начал он, окинув Изуку оценивающим взглядом. Изуку с удивлением услышыла, непривычный для неё акцент. Хотя нет, удивляться нет смысла, его имя же определенно иностранное! Изуку, мысленно хлопнула себя по лицу ладонью. — Вы, я полагаю, не просто так сюда пришли. Хореография — это не только движения. Это язык тела. Вы должны уметь говорить без слов. Изуку нервно сглотнула. Ей вдруг показалось, что Виктор Арсеньевич видит её насквозь — каждую неуверенность, каждый страх, каждую мысль, которую она пыталась спрятать глубоко внутри. — Я… постараюсь. — «Постараюсь» — это не ответ, — отрезал хореограф. — Вы либо делаете, либо нет. Начнём с осанки. Выпрямите спину. Подбородок выше. Представьте, что к макушке привязана нить, и вас тянут вверх. Изуку попыталась, но её плечи тут же опустились. Она чувствовала, как мышцы будто сопротивляются, отказываются подчиняться. — Не так! — Виктор Арсеньевич подошёл и резко выпрямил ей спину рукой. Его прикосновение было твёрдым, но не грубым. — Держите! Теперь шаг. Плавно, уверенно. Он включил музыку — медленную, ритмичную. Мелодия напоминала шелест листвы на ветру, то затихая, то вновь набирая силу. — Двигайтесь. Нужно же мне увидеть, как вы чувствуете музыку? Изуку сделала шаг, потом второй. Её движения были скованными, неуверенными. Она чувствовала себя неуклюжей, будто её ноги не слушались. В зеркалах отражалась её фигура — маленькая, напряжённая, сгорбленная, несмотря на все попытки выпрямиться. — Нет, нет, нет! — хореограф хлопнул в ладоши. Звук получился резким, как щелчок хлыста. — Вы словно робот! Где эмоции? Где душа? — Я… не знаю, как… — призналась Изуку, её голос дрогнул. Ей хотелось заплакать от досады, но она сжала зубы, запрещая себе слабость. — Тогда представьте что‑нибудь, — предложил Виктор Арсеньевич, и в его голосе вдруг промелькнуло что‑то похожее на сочувствие. — Представьте, что идёте по цветущему саду. Или что танцуете для кого‑то важного. Девочка закрыла глаза. Перед глазами всплыл образ парка с качелями — того самого, куда ей нельзя было ходить. Она представила, как бежит по траве, как ветер треплет её волосы, как солнце греет лицо… как она смеётся, потому что ей весело, потому что она свободна. И вдруг её шаги стали легче. Она подняла руки, плавно повела ими, как крыльями. Музыка вела её, а тело, казалось, наконец‑то подчинилось. Она больше не думала о том, как поставить ногу или куда повернуть голову — она просто двигалась. — Вот! — воскликнул Виктор Арсеньевич. В его голосе прозвучало искреннее одобрение. — Теперь вижу! Продолжайте. Музыка звучала, а Изуку двигалась всё увереннее. В какой‑то момент она даже улыбнулась — широко, искренне, забыв, что за ней наблюдают. Её тело словно вспомнило что‑то давно забытое: радость движения, лёгкость, свободу. Она кружилась, поднимала руки, делала плавные переходы — и всё это без усилий, без страха ошибиться. В голове больше не было мыслей о расписании, перчатках, причуде. Только музыка, только движение, только ощущение полёта. Когда мелодия затихла, Изуку остановилась, тяжело дыша. Она открыла глаза и увидела в зеркале своё отражение — но теперь оно выглядело иначе. Не испуганный ребёнок, а кто‑то… другой. Кто‑то, кто умеет танцевать. Виктор Арсеньевич медленно похлопал в ладоши. — Неплохо, — сказал он. — Для первого раза очень неплохо. Но работать ещё есть над чем. А теперь перейдем к полноценным тренировкам. Изуку кивнула, чувствуя, как внутри неё разгорается странное, новое чувство — не только усталость, но и гордость. «Может, у меня и правда получится», — подумала она.

_______________

После урока Когда занятие закончилось, Изуку едва держалась на ногах. Мышцы горели так, будто она целый день таскала тяжёлые ящики, а в голове пульсировала мысль: «Ещё столько же всего…». Каждый шаг давался с трудом — ноги подкашивались, спина ныла от непривычной нагрузки, а плечи будто налились свинцом. Но при этом где‑то глубоко внутри неё теплилось странное, непривычное чувство — не только усталость, но и… удовлетворение. Она медленно поднялась по широкой лестнице особняка, касаясь ладонью резных перил. Дерево было гладким, прохладным на ощупь — его текстура отвлекала, давала точку опоры в этом вихре ощущений. В голове всё ещё звучала музыка из зала, а тело машинально повторяло какие‑то движения — то рука сама собой тянулась вверх, то ступня поворачивалась в выворотном положении. Изуку остановилась у большого зеркала в холле. В отражении она увидела себя — взъерошенную, раскрасневшуюся, с прилипшими ко лбу прядями белых волос. Чёрные перчатки казались сейчас особенно чужеродными — как будто часть какого‑то другого, не её мира. Она стянула их, наконец, и сжала ладони в кулаки, разминая пальцы. «Я смогла», — подумала она. Не идеально, не блестяще, но она двигалась. И в какой‑то момент даже танцевала, а не просто выполняла указания хореографа. Она глубоко вздохнула, расправила плечи — и пошла дальше, уже чуть увереннее. В гостиной пахло чаем с бергамотом и чем‑то сладким — видимо, на кухне пекли печенье. Рэйко сидела в кресле у окна, укутавшись в лёгкий кашемировый плед. В руках у неё был планшет, но взгляд был направлен в окно, где капли дождя стекали по стеклу, рисуя на нём причудливые узоры. Рэйко подняла глаза, когда Изуку вошла. — Ну как? — спросила она, не отрываясь от планшета. Её голос звучал спокойно, почти буднично, но Изуку уловила в нём едва заметный интерес. — Тяжело, — призналась Изуку, падая в кресло напротив. Она вытянула ноги, чувствуя, как мышцы протестуют даже от этого простого движения. — Но… интересно. Рэйко кивнула, наконец отложив планшет на столик. — Вот и отлично. Значит, завтра будет моделинг. И не вздумай жаловаться — это часть твоего пути. Изуку вздохнула, но на этот раз в её глазах мелькнуло что‑то новое. Не только усталость, но и… решимость. Она вспомнила, как в какой‑то миг во время танца забыла обо всём — о перчатках, о причуде, о том, что ей нельзя выходить из дома. Был только ритм, только движение, только ощущение лёгкости. Так похоже на то что она испытывала, во время уроках музыки. — А можно… — она запнулась, подбирая слова, — можно после моделинга немного погулять? Хотя бы полчаса? В саду… Рэйко приподняла бровь. — Ты же знаешь правила. Пока не освоишь контроль над причудой, никаких прогулок без сопровождения. — Но сад же внутри территории! — возразила Изуку. — И там никого нет, кроме охраны… — Дело не в людях, — мягко, но твёрдо перебила Рэйко. — Дело в тебе. Ты всё ещё не до конца контролируешь свои силы. А стресс от новых нагрузок может спровоцировать… нежелательную реакцию. Изуку закусила губу. Она знала, что Рэйко права, но от этого не становилось легче. Ей хотелось воздуха, хотелось травы под ногами, а не паркета, хотелось ветра в волосах, а не кондиционированного воздуха особняка. — Ладно, — пробормотала она. — Тогда… когда я смогу? Рэйко задумалась. — Когда научишься отключать причуду без перчаток. Или хотя бы предсказывать её вспышки. Сейчас ты реагируешь на эмоции слишком остро. Изуку опустила взгляд. Это было правдой. Иногда причуда просыпалась от малейшего всплеска чувств — от радости, от страха, даже от удивления. И каждый раз это было как удар током, как падение в ледяную воду. — Я буду стараться, — сказала она тихо, но твёрдо. Рэйко улыбнулась — впервые за весь разговор по‑настоящему, без тени формальности. — Знаю, что будешь. И знаешь что? Если завтра на моделинге покажешь хороший результат, разрешу тебе выбрать любой день, когда ты сможешь выйти за пределы особняка. Конечно, это будут закрытые мероприятия. Глаза Изуку загорелись. — Правда? — уточнила она, не веря своему счастью. — Правда, — кивнула Рэйко. — Но только если будешь работать на полную. Никаких «постараюсь». Только «сделаю». Изуку выпрямилась в кресле, чувствуя, как усталость отступает перед новым стимулом. — Сделаю, — повторила она. — Обещаю. Рэйко удовлетворённо кивнула и снова взяла планшет. — Тогда отдыхай. Через час ужин, а потом — сеанс с психотерапевтом. Изуку кивнула, теперь она была не так уж и против. Она встала, потянулась, разминая затекшие мышцы, и направилась к выходу. Уже у двери обернулась. — Рэйко? — Да? — Спасибо. Рэйко на секунду замерла, потом мягко улыбнулась. — Не за что, Изуку. Работай — и всё получится. Девочка вышла, а Рэйко ещё долго смотрела ей вслед. В её взгляде читалась гордость — и лёгкая тревога. Она знала: впереди у Изуку ещё много испытаний. А за окном всё шёл дождь, но теперь он казался не грустным, а каким‑то… обнадёживающим. Как будто смывал старое и готовил почву для чего‑то нового. «Может, это и правда того стоит», — подумала Изуку, поднимаясь к себе.

____________________________________

Три дня спустя В тренировочном зале, тускло освещённом холодным голубоватым светом, стояли двое мужчин. Их запястья сковывали тяжёлые наручники‑подавители — массивные, с тускло мерцающими индикаторами, явно технологического происхождения. Металл плотно облегал кожу, оставляя красные следы. Мужчины дрожали — не только от холода, но и от страха. Их глаза были широко раскрыты, зрачки расширены, а дыхание прерывистым. — Милая, подойди, — позвала Рэйко. Её фигура в полумраке выглядела почти призрачной. На лице — маска, полностью закрывающая его черты, лишь прорези для глаз оставались тёмными пустотами. Волосы скрыты капюшоном, а на шее закреплён прибор, изменяющий голос — небольшой, с мерцающими диодами. Она была одета в брюки‑клёш тёмного цвета, клубничного оттенка водолазку и свободную кофту с глубоким капюшоном. Движения её были плавными, почти хищными, но в то же время расчётливыми. Изуку стояла рядом с ней — так же в маске и с прибором, изменяющим голос. Её волосы были спрятаны под капюшоном, а одежда — мешковатые чёрные штаны и чёрная толстовка — делала её фигуру менее узнаваемой. На ногах — чёрные носки, без обуви. Она выглядела хрупкой, почти детской, но в её позе чувствовалась новая уверенность, приобретённая за последние дни. Девочка с сожалением смотрела на их жертв. Ей было жаль их, но она знала — это необходимо. Для неё, для её будущего, для того, чтобы однажды стать героем, а не монстром. — Это те, кого ты просила, милая, — сказала Рэйко, мягко ведя Изуку вперёд. Наклонившись к её уху, она начала шептать ей информацию об их причудах. — Справа — человек с причудой «Зеркальное отражение». Это наиболее близкая причуда к твоему описанию. Она позволяет ему навсегда копировать любую причуду, кроме мутаций, но за раз он может сделать одну копию. Чтобы создать другую, ему нужно развеять прошлую. Так же он должен прикоснуться всей ладонью — так же, как и тебе нужно коснуться всей ладонью, чтобы забрать причуду либо отдать её. Прикосновение также должно быть кожей к коже. Проблемой могла бы стать одна копия, но я предполагаю, что для тебя это не должно быть проблемой. Твоё тело создано, чтобы выдерживать много причуд разом, а его — нет, так что, думаю, ты сможешь делать больше копий. Но нам ещё нужно это проверить. Если что, я постараюсь найти кого‑то другого для тебя. Взгляд Изуку сместился с первого мужчины на левого. — Слева — обладатель «Энергетического потока». Он может контролировать энергию, что образуется из его эмоций — как положительных, так и отрицательных — и придавать им разную форму. К примеру, меч, щит. Но энергии его эмоций недостаточно для долгого использования, так как он может контролировать только ту энергию, что вырабатывает именно в момент использования причуды. — Почему ты выбрала именно его? — с любопытством спросила Изуку. — У одного из злодеев, что я приводила тебе в тот раз, была причуда, связанная с накоплением энергии эмоциями. Когда я искала причуды, подходящие под твоё описание, я увидела эту причуду и вспомнила о причуде накопления энергии из эмоций. Я предположила, что ты решила связать манипуляцию энергии с этой причудой, поэтому я выбрала его. Если тебе это не устроит, поищу другие причуды. — Нет, всё в порядке, ты правильно меня поняла. Я не знала, как правильно тогда выразиться, поэтому просто сказала про манипуляцию энергии, — Изуку схватила Рэйко за руку и тихо поблагодарила. — Спасибо, что сделала всё так быстро! Изуку обернулась к их жертвам. Мужчины, стоявшие перед ними, уже не могли сдерживать страх. Тот, что обладал причудой «Зеркального отражения», с трудом сглатывал, его горло дёргалось в судорожных попытках удержать крик. — Прошу, пожалуйста, пощади нас! — его голос дрожал, срывался на хрип. — Я… я никому не причинял вреда! Я просто хочу жить! Второй, обладатель «Энергетического потока», смотрел на них с ужасом. Его глаза метались между Изуку и Рэйко, ища хоть каплю милосердия, но находил лишь холод. — Прошу! — его слова были едва слышны. — У меня семья… дети! Их отчаяние было осязаемым. Оно висело в воздухе, смешиваясь с запахом пота и металла наручников. Они не понимали, где оказались, не помнили, как сюда попали. Только знали, что их похитили, лишили свободы, и хотят с ними, что-то сделать. Изуку медленно подошла к мужчинам. Её движения уже стали более плавными — в них сквозила грация, которой её учили на уроках моделинга. Она остановилась перед первым мужчиной, глубоко вдохнула и сняла перчатки. Мужчины увидели две маленькие ухоженные руки. На них не было ни ссадин, ни мозолей. К тому же они выглядели очень мягкими, но внутри ладоней были чёрные дыры, что заставили их покрыться мурашками. — Простите, — прошептала она, глядя в глаза первому мужчине. Она коснулась его лица всей ладонью. Мужчина вздрогнул, его тело пронзила волна боли — резкой, колющей, будто по нервам пустили разряд тока. Он закричал, но звук тут же оборвался, когда его причуда отпустила его. На мгновение он почувствовал себя пустым, выпотрошенным, как будто из него вырвали что‑то жизненно важное. Но затем… затем что‑то изменилось. Пустота исчезла. Сила вернулась. Он замер, не понимая, что произошло. — Получилось… — выдохнула Изуку, её глаза заблестели от облегчения. Теперь она могла копировать любые силы, не калеча людей. Оставалось проверить на практике. Затем она подошла ко второму. Снова прикоснулась всей ладонью, но теперь она воспользовалась «Зеркальным отражением». Она почувствовала, как в ней появилась новая причуда — «Энергетический поток». Изуку активировала её. В её руке возник белый меч. Его форма была очень простой, но светилась ровным, чистым светом. Изуку улыбнулась. — Работает? Девочка обернулась. Она подошла к Рэйко и взяла её за руку. На ней не было перчаток, поэтому произошёл контакт кожи к коже. Она попыталась скопировать её причуду. Рэйко сказала, что мужчина не может копировать за раз больше одной причуды и не может держать больше одной копии. Нужно проверить, может ли она использовать больше одной причуды. Изуку рассмеялась. — Сработала! «Информационный вакуум» у неё! — Значит, моя теория верна? — Да, верна! — Изуку обернулась к мужчинам. Движением руки она попросила Рэйко наклониться. Та это сделала. Изуку тихо прошептала: — Их можно увести. Мне нужно кое‑что опробовать. Когда мужчин увели, их тела дрожали, а глаза были пусты. Они не кричали, не сопротивлялись — просто шли, как марионетки, чьи нити перерезали. Тот, что обладал «Зеркальным отражением», всё ещё чувствовал эхо боли. Его причуда вернулась, но ощущение пустоты не покидало его. Он знал: что‑то изменилось. Что‑то, чего он не мог объяснить. Второй мужчина, «Энергетический поток», сжимал кулаки, пытаясь восстановить контроль над собой. Его эмоции были в хаосе — страх, отчаяние. Он не понимал, что просходит. Они не знали, что с ними сделали. Не знали, что сегодня почти лишились своей сути. И это незнание пугало их больше всего. Изуку сняла маску и прибор и передала его Рэйко. Та тоже не стала долго носить их и сняла. — Так что ты хочешь попробовать? — спросила Рэйко, её голос теперь звучал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. Изуку неловко скрестила руки. — Я хочу попробовать скрестить причуду «Энергетического потока» с другими причудами из моей коллекции. А если быть точнее, то с такими причудами, как: «Солнечный аккумулятор», «Фотовспышка», «Световой зайчик», «Эмоциональный сосуд». — Сразу четыре? — удивлённо спросила Рэйко. — К сожалению, я не запомнила, что делают остальные причуды, кроме «Эмоционального сосуда». Можешь напомнить? — Конечно, — кивнула Изуку и начала перечислять. — «Солнечный аккумулятор» — накапливает свет от ламп или солнца, чтобы позже выпустить его в виде ослепительной вспышки. «Фотовспышка» — кратковременный яркий выброс света из ладоней, ослепляет на 2–3 секунды. «Световой зайчик» — позволяет создавать маленькие парящие сферы света, интенсивность — как у фонарика. «Эмоциональный сосуд» — накапливает чужие сильные эмоции в радиусе около 10 метров и преобразует их энергию. Эта причуда может придавать энергии лишь самые простые формы — луч и всё в таком роде, — Изуку на мгновение улыбнулась. В её глазах блеснули белые звёзды, что быстро сменились змеиными зрачками — отголосок какой‑то из украденных способностей. «Причуда одного из злодеев, вроде. Название не помню только. Что‑то с линзой. Но выглядит необычно», — удивлённо подумала Рэйко, увидев звёзды. — В теории это должно неплохо сочетаться с «Энергетическим потоком», особенно «Эмоциональный сосуд», но на практике я ещё не знаю, поэтому надо пробовать. Если получится, я смогу зарегистрировать эту комбинацию как свою причуду. Но сначала надо опробовать! Изуку глубоко вдохнула, сосредотачиваясь. Её ладони слегка дрожали от волнения — не страха, а предвкушения. Она закрыла глаза, мысленно выстраивая связи между причудами, словно соединяя нити в единый узор. Сначала она активировала «Энергетический поток» и «Эмоциональный сосуд». В воздухе вокруг неё затрепетало едва заметное мерцание — это энергия чужих эмоций, собранная в радиусе десяти метров, начала перетекать к ней. Изуку почувствовала, как внутри неё нарастает тёплый, пульсирующий поток. Она подняла руку и попыталась материализовать с помощью «Энергетического потока» щит, используя энергию, накопленную «Эмоциональным сосудом». Через две секунды перед ней возник полупрозрачный белый щит, переливающийся оттенками розового и голубого — цвета эмоций, что его питали. — Как я понимаю, это сработало, Изуку? — спросила Рэйко, внимательно наблюдая за процессом. — Сработало! Всё работает! — Изуку радостно рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по залу. Она рассеяла щит и попыталась создать крылья. На этот раз процесс занял чуть больше времени — энергия эмоций была нестабильной, требуя точного контроля. Но через несколько секунд за её спиной возникли два сияющих крыла, сотканных из света и энергии. Они переливались всеми цветами радуги, пульсируя в такт её дыханию. На её лице появилась широкая, почти детская улыбка. — Получилось! — воскликнула она. — Я могу формировать не только простые объекты, но и сложные структуры! Затем она перешла к следующей комбинации — соединила «Энергетический поток» с «Солнечным аккумулятором». В ладони вспыхнул яркий шар света, который она сжала в кулак, а затем выпустила в виде ослепительной вспышки. Зал на мгновение озарился, как в полдень, а Рэйко невольно прикрыла глаза. — Впечатляет, — кивнула она. — А если добавить «Фотовспышку»? Изуку кивнула, сосредоточиваясь. Она активировала все три причуды одновременно: «Энергетический поток», «Солнечный аккумулятор» и «Фотовспышку». В её ладонях зародился ослепительный свет, который затем взорвался десятком мелких вспышек, разлетающихся по залу, как фейерверк. Каждая вспышка на миг ослепляла, создавая эффект хаотичных взрывов света. — Великолепно! — воскликнула Изуку. — А теперь… попробуем добавить «Световой зайчик». Она расслабила хватку, позволяя энергии течь свободнее. Из её ладоней вырвались десятки маленьких светящихся сфер — они парили в воздухе, двигаясь в такт её мысленным командам. Изуку заставила их кружиться вокруг себя, создавая иллюзию звёздного неба внутри тренировочного зала. Рэйко медленно захлопала в ладоши. — Прекрасно, как назовём её, Изуку? Девочка задумалась на мгновение, глядя на парящие сферы. — «Золотой резонанс», — мягко прошептала она. — Потому что это… как будто все энергии звучат в унисон. — Чудесное название, — согласилась Рэйко. Изуку улыбнулась, но резко улыбка пропала, и она снова обратила взгляд на дверь. — У нас ведь не будет проблем из‑за них? Ты ведь говорила, что герои сейчас везде рыскают! Разве это не опасно? Рэйко вздохнула, её лицо стало серьёзным. — Можешь не переживать на счёт этого. Они слишком запуганы, чтобы обращаться к кому‑то. — Не думаю, что их страха передо мной достаточно. — Ох, не переживай! — с немного зловещей улыбкой сказала Рэйко. — Не только ты их запугиваешь. У нас есть… дополнительные меры. — Будь с ними помягче, Рэйко, — попросила Изуку, её голос звучал искренне. — Они ведь не злодеи. Просто… оказались не в то время и не в том месте. Рэйко помолчала, затем кивнула. — Хорошо. С ними все равно, все будет хорошо. Но ты должна понимать, Изуку: мир не чёрно‑белый. Иногда приходится делать сложные выборы ради собственного блага. Я ведь рассказывала тебе свою историю, помнишь? Изуку опустила взгляд. Она знала, что Рэйко права, но от этого не становилось легче. И историю она помнила, но легче не становиться. — Я понимаю, — тихо сказала она. — Но всё равно… я хочу, чтобы они были в порядке. Это ведь произошло из-за меня. Рэйко положила руку ей на плечо. — Ты добрее, чем думаешь. И это хорошо. Но, Изуку, это ведь я их привела, так что не нужно навешивать на себе лишний груз вины. Изуку кивнула. В её голове всё ещё звучал крик тех мужчин, их мольбы о пощаде. Но теперь к этому звуку примешивался и другой — гул энергии, текущей по её венам, шёпот причуд, сливающихся в единую мелодию. Позже, когда зал опустел, а приборы были убраны, Изуку стояла у окна, глядя на дождь, который снова начался за стеклом. Капли стекали по стеклу, размывая очертания мира за пределами особняка. Она сжала ладонь в кулак, и в её пальцах вспыхнул крошечный огонёк — отголосок «Золотого резонанса». Он светился мягко, почти нежно, как обещание. «Я буду сильной, — подумала она. — И я воплощу все свои мечты!»

_________________

А где‑то далеко, в глубине особняка, двое мужчин приходили в себя после пережитого ужаса. Они не знали, что с ними сделали, но в их памяти навсегда остался образ девочки с глазами, полными звёзд, и руками, с черными дырами. И они больше никогда не расскажут об этом никому.

_________________

Вечер Рэйко решила отвезти Изуку в закрытый театр — тот самый, что пускал в зал людей только при условии, что на их лицах были маскарадные маски, а одежда — парадная. Это место славилось не только изысканными постановками, но и строжайшей конфиденциальностью: никто не мог узнать соседа по ложе, а любые попытки раскрыть личности посетителей пресекались мгновенно. Рэйко выбрала для вечера элегантное платье глубокого красного оттенка — струящееся, с лёгким блеском, подчёркивающее её осанку и стать. На ногах — чёрные каблуки, строгие и изящные одновременно. Маска, выполненная в стиле птицы, с удлинёнными «перьями», обрамляющими лицо, скрывала половину её черт, придавая облику загадочность. Изуку тоже была в платье — лилового цвета, длинное, с мягкими складками, которые струились при каждом шаге. На ногах — белые туфли с очень маленьким каблучком, удобные, но нарядные. Её волосы были распущены и свободно падали на плечи, а маска в стиле змеи с изящными изгибами и мерцающими деталями придавала её облику что‑то одновременно утончённое и таинственное. Девочка нервно смотрела на массивные резные двери театра, украшенные позолотой и узорами в виде виноградных лоз. Её пальцы слегка подрагивали, а взгляд то и дело скользил по лицам других посетителей — все они были в масках, все выглядели торжественно, и от этого Изуку чувствовала себя ещё более уязвимой. — Разве ты не говорила, что мне никуда нельзя? — тихо спросила она, сжимая край платья. — Тебе нельзя выходить, не скрывая своей личности, — спокойно ответила Рэйко, поправляя перчатку. — Здесь мы скрываем свои личности, а также находимся под безупречной охраной. Неужели я бы позволила нам прийти в место, что плохо охраняется? — Нет, но я слегка волнуюсь, — призналась Изуку. — Ты, кстати, так и не ответила, почему мы пошли сюда. Я день своего выходного ещё не выбрала! Рэйко мягко покачала головой, в её глазах за маской мелькнуло что‑то тёплое, почти материнское. — Звёздочка, у тебя несколько дней назад было день рожденье. Изуку широко раскрыла глаза. — Что?.. — Да, — кивнула Рэйко. — Неужели ты забыла? Мы не могли раньше его отпраздновать из‑за наших обстоятельств. Но теперь всё немного успокоилось, и теперь можно. Изуку удивлённо замерла. Она и правда забыла. В череде тренировок, экспериментов, попыток освоить причуды и бесконечных расписаний день её рождения просто… выпал из памяти. Но теперь, услышав это, она почувствовала, как внутри разливается странное, непривычное тепло. — …Спасибо, Рэйко, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала искренняя благодарность. Теперь, семилетняя девочка резко взяла Рэйко за руку и потянула к залу. — Пойдём тогда в зал, не терпится увидеть постановку!

_________________

В полумраке зала Изуку сидела, затаив дыхание. На сцене разворачивалась драма о любви и преданности — история двух душ, разделённых войной, но связанных невидимой нитью надежды. Музыка обволакивала её, проникая в самое сердце, декорации казались реальными — то ли из‑за искусной работы художников, то ли из‑за магии полумрака и света, то ли из‑за того, что Изуку отчаянно хотела поверить в происходящее. Игра актёров заставляла верить в каждое слово. Когда героиня, рыдая, прощалась с возлюбленным, уходящим на войну, Изуку почувствовала, как к горлу подступает ком. Когда тот, стоя на краю обрыва, шептал клятву вернуться, её пальцы судорожно сжали подлокотники. Когда спустя долгие годы они всё же встретились — постаревшие, израненные, но живые — по щекам Изуку беззвучно текли слёзы. На два часа Изуку забыла о трагедии. Забыла о кратере в центре города — зияющей ране, оставшейся после битвы, которую она не могла вспомнить до конца, но которая снилась ей в кошмарах. Забыла о крови на остатках одежды отца — той самой, что она сжимала в руках, пока её уводили прочь. Забыла о холодном теле матери, неподвижно лежащем под белой простынёй. Забыла о своей причуде — о чёрных дырах в ладонях, о страхе причинить боль, о перчатках, ставших второй кожей. Обо всём. Она просто смотрела, как девушка на сцене находит своё счастье — не вопреки испытаниям, а сквозь них. И в этом было что‑то настолько чистое, настолько живое, что внутри Изуку будто что‑то оттаяло. Когда занавес опустился и зал взорвался аплодисментами, она вздрогнула, возвращаясь в реальность. Свет резанул по глазам, и она поспешно вытерла слёзы, смущаясь своей реакции. Но вокруг все плакали, смеялись, аплодировали — кто‑то даже встал, выкрикивая «Браво!». Когда они вышли из театра, ночь накрыла город мягким покрывалом тишины. Воздух был прохладным, пах дождём и далёкими цветами из чьих‑то садов. Изуку глубоко вдохнула, пытаясь удержать внутри то хрупкое, светлое чувство, что подарила ей постановка. Они сели в машину. Рэйко молча завела двигатель, давая девочке время прийти в себя. Изуку прислонилась головой к её плечу — осторожно, несмело, как будто проверяя, можно ли сейчас быть такой уязвимой. — Спасибо, — прошептала она. — Мне очень понравился этот день. Я… я почти забыла, как это — когда не больно. Рэйко не ответила сразу. Её рука мягко легла на белые волосы Изуку, пальцы осторожно погладили их, как в детстве, когда та боялась темноты. — Музыка и сцена лечат иногда лучше врачей, Изуку, — сказала она тихо, но твёрдо. — Помни это чувство. Когда‑нибудь, возможно, и ты сможешь его дарить другим. Изуку закрыла глаза. В её сознании уже начинала звучать мелодия — та самая, что сопровождала финальную сцену спектакля. Она складывалась в ритм, в слова, в образы: девушка с венком из полевых цветов, мост над рекой, рассвет, обещающий новый день. И впервые за долгое время ей не снились кошмары. Вместо них — смутные, тёплые сны, где она стояла на сцене, а перед ней был зал, полный лиц в масках. И когда она протягивала руки, из её ладоней лился не тёмный вихрь причуды, а свет — мягкий, золотистый, как луч солнца сквозь витраж. Утром она проснулась с этой мелодией в голове. И, несмотря на тяжесть прошлого, на страх перед будущим, на шрамы, что не заживали ни снаружи, ни внутри, — впервые за много месяцев она улыбнулась. Потому что поняла: даже в мире, полном боли, есть место для красоты. И если однажды она сможет подарить это чувство другим — значит, всё не зря.