I том - «За сценой». Глава 5 - «Школьная жизнь, 7 лет до UA»

___________________________________

21 месяц спустя

Изуку стояла перед величественными воротами школы «Сейкагакуэн», и её сердце билось чуть чаще обычного. В груди словно порхали сотни крошечных бабочек — то ли от волнения, то ли от предвкушения чего‑то нового. Она сжала и разжала кулаки в чёрных перчатках, стараясь унять дрожь в пальцах. Восьмой день рождения остался позади, а вместе с ним — почти два года дистанционного обучения, который навсегда изменил её взгляд на мир. За этот год она научилась многому: не только школьным предметам, но и тому, как анализировать информацию, находить закономерности, делать выводы. Но при этом она остро ощущала, чего лишилась: живого общения, дружбы, простых детских радостей вроде совместных игр на перемене. Хотя она сама никогда подобного не испытывала, но видела у других, поэтому она сама бы хотела подобного. Ворота школы возвышались перед ней. Массивные, из кованого железа, они были украшены изящным орнаментом в виде переплетающихся ветвей сакуры. Изуку засмотрелась на тонкие линии узора — каждая веточка была прорисована с удивительной точностью, будто мастер вложил в работу частицу своей души. В верхней части ворот красовался герб школы — раскрытая книга, над которой парила птица с расправленными крыльями. Книга символизировала знания, а птица — свободу мысли, стремление к высотам. Металл ворот отливал благородной патиной, свидетельствуя о долгой истории учебного заведения. Изуку представила, сколько поколений учеников прошли через эти ворота — кто‑то с радостью, кто‑то со страхом, а кто‑то, как она сейчас, с бурей противоречивых чувств. Она осторожно коснулась кончиками пальцев холодного металла. Поверхность была шершавой, испещрённой мелкими царапинами — следами времени и прикосновений тысяч рук. «Интересно, — подумала Изуку, — а через сто лет эти ворота всё ещё будут стоять здесь? И будет ли кто‑нибудь так же трепетно касаться их, как я сейчас?» Изуку медленно огляделась. Территория школы за воротами манила ухоженными дорожками, выложенными розовой плиткой, и аккуратными клумбами с яркими цветами. Дорожки расходились от ворот, как лучи солнца, и вели к разным корпусам. Каждая была окаймлена низкими живыми изгородями, подстриженными в форме идеальных прямоугольников. Клумбы поражали разнообразием: здесь были и алые тюльпаны, и нежные розовые пионы, и высокие лилии с пьянящим ароматом. Между цветами порхали бабочки — оранжевые, голубые, с чёрными крапинками на крыльях. Изуку заметила, как одна из них опустилась на лепесток пиона, и на мгновение замерла, любуясь этой маленькой красотой. Вдалеке виднелось главное здание — трёхэтажное строение в традиционном японском стиле с черепичной крышей и широкими окнами. Черепица была тёмно‑коричневой, местами покрытой мхом, что придавало зданию благородный, слегка винтажный вид. Широкие окна отражали утреннее солнце, вспыхивая золотыми бликами. Между корпусами тянулись крытые галереи, увитые плющом. Зелёные листья создавали ажурный узор, сквозь который пробивались солнечные лучи, рисуя на полу галереи причудливые тени. В воздухе витал аромат цветущих вишен и свежести недавнего дождя. Изуку глубоко вздохнула, вбирая в лёгкие этот пьянящий коктейль запахов. Ей казалось, что она может стоять здесь вечно, впитывая каждую деталь этого нового, незнакомого мира. Её пальцы непроизвольно сжали лямки белого рюкзака, где аккуратно лежали учебники, тетради и пенал с набором цветных ручек — всё, что нужно для первого дня в школе. Рюкзак был лёгким, но для Изуку он казался почти непосильной ношей — символом ответственности, которая теперь лежала на её плечах. Её внешний вид был продуман до мелочей. Волосы, белоснежные как первый снег, были заплетены в два высоких хвоста, перевязанных атласными лентами цвета лаванды. Ленты мягко переливались на солнце, добавляя образу нежности. Основные пряди плавно переходили в пышные, слегка закрученные «облака» волос, которые мягко колыхались при каждом движении головы. Несколько непослушных прядей обрамляли лицо, придавая облику непринуждённую миловидность. Школьная форма сидела безупречно — тёмно‑синий блейзер с белым кантом по воротнику, белая блузка с аккуратным галстуком в полоску, тёмно‑синяя плиссированная юбка до колен и гольфы до середины бедра. На ногах — чёрные лакированные туфли, начищенные до зеркального блеска. И неизменные чёрные перчатки, плотно облегающие руки от запястий, оголяющие средний и указательный палец. Они резко контрастировали с остальной одеждой, создавая загадочный и немного отстранённый образ. Обычно в начальной школе можно не носить определённую форму, но в этой школе она была обязательна. Изуку помнила, как долго выбирала каждую деталь своего наряда, представляя, как будет выглядеть среди других учеников. Она хотела произвести хорошее впечатление, но при этом не выделяться слишком сильно. Изуку опустила взгляд на свои руки в перчатках. Под тканью скрывались чёрные дыры в ладонях — проявление её причуды «Колыбель Пандоры». Изуку вздохнула. Вокруг кипела жизнь. Другие ученики, одетые в такую же форму, входили в ворота, смеялись, болтали, делились впечатлениями о летних каникулах. Кто‑то катил за собой маленький чемоданчик с учебными принадлежностями, кто‑то нёс букет цветов для учительницы, а кто‑то оживлённо обсуждал новую видеоигру. Изуку наблюдала за ними со стороны, анализируя каждое движение, каждую интонацию. Она замечала, как одни дети держатся уверенно, громко смеясь и размахивая руками, а другие — робко жмутся к стенам, боясь привлечь внимание. У некоторых на форме были значки с символами причуд — крошечные молнии, капли воды, языки пламени. «Интересно, — думала Изуку, — а какой значок дадут мне?» Она видела, как две девочки, держась за руки, кружились на дорожке, их юбки развевались, как лепестки цветов. Мальчишки запускали бумажные самолётики, соревнуясь, чей улетит дальше. Одна девочка с рыжими косичками пыталась научить своего друга делать оригами, но у того ничего не получалось, и они оба хохотали до слёз. Но Изуку чувствовала себя здесь чужой. Год обучения онлайн создал невидимую стену между ней и остальными детьми. Она наблюдала за ними, как учёный за редкими насекомыми, пытаясь понять их логику, их мотивы. Изуку резко покачала головой. Изуку вздохнула и мягко улыбнулась. Глаза стали мягче, её вид стал выглядеть милее и на первый взгляд наивнее. Это была её маска — та самая, которую она надевала каждый раз, когда нужно было скрыть свои истинные чувства. Под этой маской таилась целая вселенная: мечты, страхи, вопросы без ответов. Изуку верила, что когда станет достаточно сильной, то сможет изменить этот мир. Чтобы сделать его лучше. Чтобы никто больше не терял родителей из‑за бездумного героизма или слепого злодейства. Эта мысль согревала её, как тёплый плед в холодный вечер. Она представляла себе будущее, где причуды используются только во благо, где нет места страху и боли. Сейчас ей легче, чем было год назад. Тогда, после проявления причуды, она чувствовала себя одинокой и потерянной. Но теперь у неё есть цель, и это придавало ей сил. «Всё будет хорошо, — повторяла она про себя. — Я справлюсь». — Сайто‑сан, вы чего застыли? Вам пора идти, скоро уроки, — прозвучал рядом голос. Изуку обратила взгляд вправо. Перед ней стоял Кайто Фож — её смотритель от Рэйко. Он был высоким мужчиной лет сорока, но выглядел не старше тридцати. Его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а бледная кожа контрастировала с ярко‑красными глазами, которые всегда казались Изуку загадочными. Кайто Фож был для неё кем‑то средним между нянькой и наставником. Он помогал ей во всём: следил, чтобы она ходила на занятия, напоминал о важных делах, а иногда даже готовил ей чай, когда она засиживалась за уроками допоздна. Рэйко, её опекун, доверяла ему полностью, и Изуку знала, что может положиться на него в любой ситуации. — Я помню, Фож‑сан! — Изуку упёрлась руками в бока и надула губы, стараясь выглядеть обиженной. Но уголки её губ предательски подрагивали, выдавая едва сдерживаемую улыбку. — Я не настолько рассеянная! — Конечно, Сайто‑сан, — на лице Кайто появилась спокойная улыбка. Но Изуку, несмотря на свои восемь лет, уже научилась читать многих людей как открытую книгу — и быстро раскусила смех в его глазах. В них плясали озорные искорки, словно он знал какой‑то секрет, о котором она пока не догадывалась. — Просто… — она запнулась, подбирая слова, — просто тут так красиво. И шумно. И много людей. Я немного растерялась, вот и всё. Кайто мягко кивнул, опустив взгляд на её сжатые кулаки в перчатках. Он знал о её причуде и прошлом. — Понимаю, — его голос звучал тихо, но уверенно. — Первый день всегда самый сложный. Но ты справишься. Изуку вспыхнула от гордости, но тут же смутилась и опустила глаза. Волнение было слишком сильным. — Но я очень волнуюсь! — И что с того? — Кайто слегка наклонил голову. — Ты умная, внимательная, умеешь анализировать. Используй это. Наблюдай, слушай, запоминай. А когда почувствуешь себя увереннее — заговори. Изуку кивнула, но внутри у неё всё ещё дрожало от волнения. Она знала, что Кайто прав, но одно дело — понимать это головой, и совсем другое — заставить сердце биться ровнее. — А если они… не захотят со мной дружить? — спросила она почти шёпотом, сама удивляясь своей откровенности. Обычно она не позволяла себе показывать слабость. Кайто присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и мягко положил ладонь на её плечо. — Знаешь, в чём разница между тобой и большинством детей твоего возраста? — спросил он. Изуку пожала плечами. — В том, что ты не ждёшь, пока что‑то произойдёт само собой. Ты действуешь. Если хочешь подружиться с кем‑то — подойди и заговори. Если видишь, что кому‑то нужна помощь — помоги. Люди тянутся к тем, кто искренен и добр. А ты именно такая, даже если иногда прячешь это за маской наивной девочки. Изуку удивлённо моргнула. — Ты… заметил? — Конечно. Я же не просто твой смотритель, я ещё и в какой-то степени твой учитель. И я вижу, как ты анализируешь каждого, кто оказывается рядом. Как просчитываешь возможные реакции, прежде чем что‑то сказать. Это не плохо, Сайто-сан. Это делает тебя сильной. Но помни: иногда можно просто быть ребёнком. Смешно смеяться, глупо шутить, даже ошибаться. Это нормально. Она глубоко вздохнула, пытаясь уложить в голове его слова. — Ладно, — сказала она, расправляя плечи. — Я попробую. — Вот и отлично, — Кайто поднялся и отступил на шаг. — Удачи тебе, Сайто‑сан. И помни: если что‑то пойдёт не так — ты всегда можешь позвонить. — Я позвоню после уроков, — пообещала Изуку, махнув ему рукой. — Удачного дня! И, больше не колеблясь, она быстрым шагом направилась в школу, почти переходя на лёгкий бег. Её белые волосы, собранные в два красивых хвостика, мягко развивались на ветру, а лавандовые ленты переливались в лучах утреннего солнца.

_______________

Кайто улыбнулся и сел обратно в машину. Сев за руль, он включил телефон и набрал номер Рэйко‑сан, после чего начал неспешно выруливать с обочины на проезжую часть и поехал обратно в особняк. — Кайто‑сан, как доехали? — прозвучал в динамике спокойный, чуть приглушённый голос Рэйко. Кайто, не отрывая взгляда от дороги — поток машин на утренних улицах был плотным, — усмехнулся. Он аккуратно перестроился, пропуская вперёд спешащий автобус, и только потом ответил. — Рэйко‑сан, не кажется ли вам, что вы слишком её опекаете? Всё с ней хорошо. Она выглядела и вправду радостной, несмотря на ту маску улыбчивой наивной девочки, что она надела. Изуку и правда рада снова оказаться в окружении других детей. — Не смеши меня, Кайто‑сан, — в голосе Рэйко послышалась едва уловимая усмешка. — Вы же сами не лучше. Вы тоже её оберегаете. И даже сейчас, наверное, ещё не отъехали далеко от школы и поглядываете в зеркало заднего вида. Кайто невольно рассмеялся — и действительно, в этот самый момент его взгляд устремился в сторону школы. Силуэт величественных ворот с гербом и орнаментом из ветвей сакуры ещё виднелся вдали, обрамлённый кронами цветущих вишен. — Возможно, вы правы, — признал он, слегка смягчив тон. — Но это не меняет сути. Она справляется. И, что важнее, она хочет справляться. Это уже половина успеха. — Да, — согласилась Рэйко. — В ней есть стержень. Но не забывайте, что ей всего восемь. И за этот год она пережила больше, чем многие за десятилетия. Кайто кивнул, хотя собеседница не могла этого видеть. Он прекрасно знал, о чём говорит Рэйко. Проявление причуды, внезапная изоляция, необходимость скрывать свою сущность — всё это легло на хрупкие плечи ребёнка. И при этом Изуку не сломалась. Наоборот — стала ещё более собранной, внимательной, расчётливой. — Я буду следить, чтобы она не перегружала себя, — пообещал он. — Но и мешать ей не стану. Она должна научиться балансировать между осторожностью и открытостью. — Именно, — подтвердила Рэйко. — И помните: если заметите что‑то тревожное — сразу сообщайте. Я не хочу, чтобы она загоняла себя в угол из‑за страха или чувства вины. — Разумеется, — Кайто слегка сжал руль. — Я буду держать вас в курсе. — Хорошо. Тогда до вечера, Кайто‑сан. — До вечера, Рэйко‑сан. Он завершил звонок и на мгновение прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Утренний город шумел вокруг: гудели клаксоны, шуршали шины по асфальту, где‑то вдалеке звенел трамвай. Но мысли Кайто всё ещё крутились вокруг Изуку. «Она сильная, — думал он. — Гораздо сильнее, чем можно ожидать от восьмилетнего ребёнка. Но сила — это не только умение держать удар. Это ещё и умение доверять. И сейчас ей нужно именно это — научиться доверять миру вокруг, даже если он кажется опасным». Машина плавно вписалась в поворот, унося его прочь от школы, но образ маленькой беловолосой девочки в строгой форме и чёрных перчатках ещё долго стоял перед глазами. «Главное, чтобы она не забыла, что может быть не только умной и собранной, — размышлял Кайто. — Что иногда можно просто смеяться, ошибаться, бояться. Что она всё ещё ребёнок. И это нормально». Он взглянул в зеркало заднего вида — школа уже скрылась из виду за поворотом, но в душе осталось тёплое чувство: сегодня Изуку сделала шаг вперёд. А значит, всё не зря.

______________

В этот самый момент ворота «Сейкагакуэн» медленно распахнулись перед Изуку, приглашая войти в новый мир. Петли едва слышно скрипнули — будто древний хранитель знаний вздохнул, впуская очередного ученика в свои владения. Где‑то вдалеке прозвенел звонок на первый урок — чистый, мелодичный звук, разносящийся по всей территории школы. Он напоминал перезвон ветряных колокольчиков, который Изуку однажды слышала в саду у Рэйко. Этот звук эхом отражался от стен корпусов, смешивался с шелестом листвы и приглушёнными голосами учеников, спешащих на занятия. Её туфли тихо застучали по розовой плитке дорожки, ведущей к главному зданию. Каждый шаг отдавался лёгким эхом — словно ритм её собственного сердца, отбивающего такт нового начала. Под подошвами хрустели редкие лепестки сакуры, унесённые ветром с цветущих деревьев. Изуку невольно замедлила шаг, разглядывая их: розовые, почти прозрачные, они напоминали крошечные бумажные кораблики, плывущие по морю розовой плитки. Впереди ждали уроки, новые знакомства, испытания — и, возможно, первые шаги к осуществлению её мечты. Она глубоко вдохнула — воздух был напоен ароматом весны: сладкими нотами цветущих вишен, свежестью недавнего дождя и едва уловимым запахом чернил, будто сама школа пахла знаниями. Солнце пробилось сквозь облака, озарив её фигуру тёплым золотистым светом. Лучи скользнули по белым волосам, превратив их в сияющий ореол, и заиграли бликами на лакированных туфлях. На мгновение Изуку остановилась, подставив лицо солнечным лучам. Тепло мягко коснулось её щёк, как ласковое прикосновение невидимой руки. Она закрыла глаза, впитывая это ощущение. В голове промелькнули воспоминания: год одиночества за экраном компьютера, бесконечные видеоуроки, тишина особняка, уроки актерского мастерства, хореографии, вокала, и… И вот теперь — шум, движение, жизнь. На её губах мелькнула едва заметная улыбка — не наигранная, не рассчитанная на зрителей, а настоящая, робкая, но уверенная. «Новый день. Новая жизнь. Я готова», — подумала она. И с этой мыслью она продолжила свой путь вглубь школьной территории, навстречу неизвестному будущему. Дорожка плавно изгибалась, огибая клумбу с алыми тюльпанами. В тени крытой галереи мелькнули силуэты старшеклассников — они оживлённо обсуждали что‑то, смеялись, размахивали учебниками. Изуку на секунду замерла, наблюдая за ними. «Когда‑нибудь и я, возможно, буду так же легко общаться с людьми», — мелькнуло у неё в голове. Рядом с главным зданием она заметила группу младшеклассников — те с любопытством разглядывали карту школы, нарисованную на большом стенде. Одна девочка в очках пыталась что‑то объяснить остальным, тыча пальцем в схему. Изуку улыбнулась: наверняка та уже придумала самый оптимальный маршрут между уроками. «Может, и мне стоит изучить карту?» — подумала она, но тут же отбросила эту мысль. Сегодня она хотела просто идти, смотреть, чувствовать. Анализировать потом — сейчас главное было не бояться. Ещё один звонок — более настойчивый, предупреждающий, что до начала урока осталось совсем немного. Изуку вздрогнула, но не запаниковала. Вместо этого она расправила плечи, поправила лямки рюкзака и ускорила шаг. Ветер подхватил концы её лавандовых лент, взметнул их, как флажки, сигнализирующие о начале чего‑то важного. Впереди маячили широкие двери главного корпуса — высокие, резные, с витражными вставками, изображающими созвездия. «Вот оно», — подумала Изуку, делая последний шаг к порогу. Она глубоко вздохнула, толкнула дверь — и шагнула внутрь, навстречу новому дню, новым людям и всем тем возможностям, которые только ждали, чтобы их открыли.

______________

Класс 2‑Б в школе «Сейкагакуэн» располагался на втором этаже главного здания. Просторное помещение с большими окнами, выходящими в сад с цветущей сакурой, было наполнено мягким утренним светом. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражные вставки в рамах, рассыпались по полу мерцающими бликами, словно кто‑то рассыпал золотые монеты. Воздух был напоен тонким ароматом вишнёвых лепестков и едва уловимым запахом чернил — будто сама школа дышала знаниями. В открытые форточки влетал лёгкий ветерок, шевеля плакаты на стенах: строгие правила поведения в рамке из резного дерева; схемы по математике — от простых уравнений до сложных трёхмерных графиков; яркие детские рисунки, развешанные вперемешку: кто‑то изобразил себя с крыльями, другой — огромный цветок, третий — причудливого зверя с множеством глаз. Вдоль задней стены тянулся длинный шкаф с учебными пособиями и книгами. За стеклянными дверцами виднелись: толстые энциклопедии с золотым тиснением на корешках; сборники головоломок, выглядевшие изрядно потрёпанными — явно часто использовались; коробки с моделями атомов и магнитных полей для наглядных уроков. Над доской висела интерактивная панель. Её глянцевая поверхность отражала солнечные зайчики, а по краям мерцали индикаторы готовности. Парты из светлого дуба стояли ровными рядами, каждая снабжена встроенным планшетом для интерактивных заданий. На некоторых красовались наклейки с именами или символами причуд: молния, капля воды, спираль ДНК. Эмико Хаяси стояла у окна, наблюдая, как ученики рассаживаются по местам. Ей было около сорока лет, но выглядела она моложе — подтянутая, с прямой осанкой и тёплой улыбкой, которая появлялась не только на губах, но и в глазах. Её короткие каштановые волосы были аккуратно уложены в каре, а на носу сидели стильные очки в тонкой оправе. Она была одета в светло‑серый брючный костюм и бежевую блузку — строгий, но не подавляющий образ. Лёгкий аромат лавандовых духов окутывал её, как невидимое облако. Причуда Хаяси — «Тихий голос» — позволяла ей говорить так, что её слышали все в классе, даже если она шептала. Это было особенно полезно при работе с шумными детьми, но сама учительница редко использовала силу на полную мощность — предпочитала мягкий, доверительный тон. Когда Изуку вошла в класс, все головы повернулись к ней. Девочка замерла на пороге, но лишь на мгновение — затем включила «режим актрисы». — Доброе утро, класс! — Эмико Хаяси улыбнулась. — Это наша новая ученица, Изуку Сайто. Она переехала к нам из другого района. Прошу любить и жаловать! Изуку сделала шаг вперёд, опустила глаза и слегка покраснела — идеально выверенная реакция для образа милой, немного застенчивой девочки. — Здравствуйте, — её голос звучал мягко, почти робко. — Меня зовут Изуку Сайто. Рада познакомиться со всеми вами. — Расскажи немного о себе, — предложила учительница, заметив стеснительность девочки. Изуку кивнула, мысленно отметив, что нужно держаться естественно, но не слишком уверенно. — Я люблю читать, особенно фантастику, приключения, романтику и фентези. Ещё я увлекаюсь вокалом, танцами и игрой на нескольких инструментах. А моя причуда называется «Золотой резонанс». Она позволяет мне накапливать энергию из собственных и чужих эмоций, как положительных, так и отрицательных, и придавать ей различную форму! — Очень интересно! — Эмико Хаяси одобрительно кивнула. — Насколько сложные формы, Сайто‑чан, ты можешь делать? — Довольно сложные, — Изуку скромно улыбнулась. — Например, я могу создать полноценные крылья, с помощью которых можно летать! — Чудесно, Сайто‑чан, это и правда очень сложно, особенно для твоего возраста, — учительница повернулась к классу. — Давайте похлопаем Сайто‑чан и пожелаем ей удачи в нашем коллективе! Дети захлопали, кто‑то даже крикнул: — Добро пожаловать! — Присаживайся на свободное место у окна, за Харукой. Эта девочка с прямыми чёрными волосами, заплетёнными в косу, — указала Эмико, показав на девочку возле окна. Изуку прошла к парте, чувствуя на себе десятки взглядов. Она села, аккуратно положила рюкзак на край стола и достала тетрадь — всё с той же мягкой, немного наивной улыбкой. — Сейчас у нас классный час, в течение этого времени у вас есть возможность познакомиться с новенькой. Как только прозвенит звонок, я начну урок, — произнесла женщина и с улыбкой покинула класс, направившись в учительскую. В этот момент все ребята обернулись к Изуку. Первой представилась девочка, сидящая перед ней. — Меня зовут Харука Танака, моя причуда — «Левитация слов», — прозвучал тихий голос девочки. Она выглядела довольно хрупкой: длинные прямые чёрные волосы заплетены в тугую косу, на носу — очки в круглой оправе, которые она постоянно поправляла, когда волновалась. На ней была стандартная форма, но с дополнительным вязаным жилетом серого цвета, слегка растянутым на локтях. — Я могу поднимать предметы голосом — чем чётче и яснее я произношу слова, тем тяжелее объект может взлететь. Я рада знакомству, — последнее слово она прошептала очень тихо. — Какие чудесные причуды у вас! — с восхищением прошептала Изуку, уже прикидывая, как их можно использовать. — Они столько могут сделать! — О, спасибо, Сайти‑чан! — громко сказала Сакура, сверкая глазами. Изуку удивлённо ахнула. Большинство мягко покачали головами. — Сакура как всегда! — послышалось с разных сторон. Сакура рассмеялась. — Ну милое прозвище? Ты не против? — Нет, я не против. Можете все звать меня так, я не возражаю! — улыбаясь, сказала Изуку. — «Сайти‑чан» звучит довольно мило! — Ну вот видите! Она не против! — с мягким укором сказала Сакура. — Ах да, меня зовут Юки Сакура. Я могу вылечить любое растение за несколько секунд! — с улыбкой завершила девочка. Многие радостно рассмеялись. И продолжили знакомиться. Взгляд обратился на самого незаинтересованного. — Я Акихиро Катаяма, — представился серьёзный парень. — Причуда — «Кибернетический импульс». Изуку обратила взгляд на худощавого мальчика с коротко стриженными тёмно‑русыми волосами и внимательными карими глазами. Он носил на шее несколько электронных браслетов — своих собственных изобретений. Форма всегда была идеально выглажена, а галстук завязан строго по правилам. — Я могу управлять электроникой силой мысли, — произнёс он и снова уткнулся в видеоигру, не обращая больше внимания на происходящее. — О‑он тоже рад с т‑тобой познакомиться, — произнесла милая девочка, но когда взгляд обратился на неё, она засмеялась. — Ну н‑наверно? Моё и‑имя Рина Огава, я занимаюсь р‑рисованием. Изуку улыбнулась. «Значит, застенчивая художница? Мило!» — подумала она, внимательно вглядываясь во внешность девочки. Круглолицая, с пухлыми щёчками и большими голубыми глазами. Её волосы были выкрашены в нежно‑розовый цвет и собраны в два хвостика. На запястье красовался яркий браслет с подвесками в виде кистей и палитр. — М‑моя причуда — «Голографический свет». М‑мне нравятся яркие заколки, и я часто ношу с собой блокнот для набросков. Моя п‑причуда может создавать г‑голограммы из света, но чем сложнее форма, тем быстрее рассеивается иллюзия. — Как интересно! — громко сказала Изуку, стараясь звучать искренне. — А ты можешь сейчас что‑нибудь показать? Рина покраснела, но кивнула. Она вытянула ладонь, и над ней вспыхнул крошечный светящийся цветок — полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги. Он продержался всего несколько секунд, а потом растаял в воздухе, оставив после себя едва заметное мерцание. — Вау! — воскликнула Изуку, хлопая в ладоши. — Это как магия! Рина смущённо улыбнулась и спрятала блокнот под парту. — Теперь моя очередь! Я Сора Ито, — сказал веснушчатый мальчик с ярко‑рыжими волосами и озорным взглядом. — Моя причуда — «Эхо‑память», я могу воспроизвести любой звук, который когда‑либо слышал, с идеальной точностью. Он хлопнул в ладоши, и эхо повторило этот звук трижды — сначала громко, потом тише, потом совсем шёпотом. — Я Мико Накамура, — представилась миниатюрная девочка с огромными карими глазами и длинными ресницами, с красными волосами, аккуратно уложенными в пучок. — Моя причуда — «Стеклянная кожа». С помощью неё моя кожа на несколько секунд может становиться прозрачной. Она подняла руку, и её ладонь на мгновение стала как будто сделанной из хрусталя — сквозь неё можно было разглядеть парту и даже тени от оконной решётки. Представление продолжилось. Такаши Мори — высокий мальчик с вечно растрёпанными волосами — хлопнул себя по бёдрам и широко улыбнулся. — Я Такаши Мори! Моя причуда — «Эхо-отклик». Я могу повторять любые движения, которые увижу, причём с идеальной точностью и даже немного быстрее оригинала! Он подскочил с места, сделал сальто назад и приземлился точно на своё место, не задев ни одной парты. Класс взорвался аплодисментами. — Впечатляет! — кивнула Изуку. — А ты тренируешься где-то специально? — В акробатической секции, конечно! — гордо ответил Такаши. — Тренер говорит, у меня талант! Айя Судзуки, девочка с двумя хвостиками, крутила прядь волос вокруг пальца и жевала жвачку. Её глаза блестели от нетерпения. — А я Айя Судзуки! — выпалила она. — У меня «Сладкий вкус» — я могу придать любой еде вкус, какой захочу! Хочешь конфету со вкусом пиццы? Или мороженое со вкусом бекона? — Ого! — Изуку рассмеялась. — А можно сделать что-нибудь странное? Например, яблоко со вкусом шоколада? — Легко! — Айя достала из кармана яблоко и провела по нему ладонью. Когда она протянула его Изуку, тот почувствовал насыщенный аромат молочного шоколада. Изуку откусила кусочек — и действительно, вкус был как у шоколадного десерта! — Фантастика! — восхитилась она. Кентаро Ямала, серьёзный мальчик в очках, потёр подбородок: — Интересно с научной точки зрения, — пробормотал он, доставая из рюкзака энциклопедию. — Причуда изменяет молекулярную структуру или создаёт иллюзию вкуса? — Не знаю, — пожала плечами Айя. — Просто работает, и всё! Наоко Такахаши, пухлый мальчик, который постоянно что-то ел, вытер губы рукавом и представился. — Я Наоко Такахаши. Моя причуда — «Вечный аппетит». Я могу есть сколько угодно и никогда не наедаюсь. И ещё… — он достал из кармана горсть разноцветных конфет, — я могу есть даже несъедобные вещи, если захочу. — Стой, правда?! — воскликнула Изуку. — А гвозди сможешь съесть? — Теоретически да, — кивнул Наоко, — но зачем? Я предпочитаю сладости. Юмико Сота, тихая девочка с длинными чёрными волосами, едва слышно произнесла: — Я Юмико Сота… Моя причуда — «Шепчущий ветер». Я могу передавать короткие сообщения на расстояние, просто шепча их. Ветер разносит слова. Она наклонилась к парте и прошептала. — Привет, Сайто-чан. И тут же Изуку услышала этот шёпот прямо у своего уха, хотя Юмико сидела в другом конце ряда. — Ух ты! — Изуку обернулась к ней. — Это очень удобно для секретных сообщений! Юмико улыбнулась и дунула на чёлку, смущённо пряча глаза. Дайске Фудзивара, мальчик с вечной улыбкой и яркими голубыми глазами, подмигнул. — Меня зовут Дайске Фудзивара, у меня «Солнечный блик»! — заявил он. — Я могу управлять отражённым светом — создавать яркие вспышки, направлять солнечные зайчики куда угодно, даже слепить ненадолго. Он достал из пенала маленькое зеркальце и направил луч света прямо на доску — тот заплясал, как живой. — Круто! — восхитилась Изуку. — Можно будет использовать для сигналов! Сора Ито хлопнул в ладоши, и эхо повторило звук трижды — сначала громко, потом тише, потом совсем шёпотом. — Кстати, смотри как я могу! — добавил он и вдруг заговорил голосом Эмико‑сенсей, — «Сайто‑чан, будьте добры, откройте учебник на странице 42!» Класс покатился со смеху, а Изуку захлопала в ладоши. — Идеально! Ты мог бы подменять учителя на переменах! Все рассмеялись, и атмосфера в классе стала по-настоящему тёплой. Они продолжили представление. Изуку искренне улыбалась во время этого. Изуку оглядела своих новых одноклассников — таких разных, таких необычных. В голове мелькали различные мысли. «Юки — энергичная и открытая, сразу идёт на контакт. Акихиро — скептик, но умный, наверняка будет полезен в сложных ситуациях. Харука — тихая, но наблюдательная, наверняка знает всё о каждом в классе. Рина — творческая, видит красоту даже в причудах…» Она глубоко вдохнула и улыбнулась. — Спасибо, ребята! Я очень рада, что попала именно в этот класс. Уверена, мы отлично поладим! — Конечно поладим! — выкрикнула Сакура, вскакивая с места. — Мы же команда! В этот момент прозвенел звонок, и в класс вернулась Эмико‑сенсей. — Вижу, вы уже успели познакомиться, — улыбнулась она. — Отлично! А теперь открываем учебники — начинаем урок… Изуку раскрыла книгу, но её мысли всё ещё крутились вокруг новых друзей. «Похоже, этот год и правда будет… удивительным?»

______________

Музыкальная студия школы «Сейкагакуэн» располагалась в отдельном крыле здания — просторное помещение с высокими потолками и большими окнами, выходящими на внутренний сад. Стены были отделаны звукопоглощающими панелями, а вдоль одной из них тянулись стеллажи с музыкальными инструментами: скрипками, флейтами, гитарами и даже небольшим роялем в углу, чьи лакированные бока отражали солнечные блики. Эта школа была известна своими кружками — от классического оркестра до экспериментального ансамбля электронной музыки. Здесь ценили талант, упорство и умение работать в команде. В центре комнаты стояли несколько рядов складных стульев, сейчас отодвинутых к стене, чтобы освободить место для репетиции. Мягкий солнечный свет струился сквозь матовые стёкла, окрашивая пол в тёплые золотистые тона. В воздухе пахло полированным деревом и едва уловимым ароматом лаванды — кто‑то из учителей поставил на подоконник горшок с цветущим растением. Изуку вошла в студию немного раньше назначенного времени, сжимая в руках блокнот для нот. Она огляделась, отмечая детали: на стене висел большой экран для проекций, рядом — доска с расписанием кружков и объявлениями о предстоящих концертах. В углу стоял шкаф с микрофонами и аудиоаппаратурой, а на столе у окна выстроились в ряд нотные папки. Вскоре начали собираться участники кружка. Среди них сразу выделялись две девочки. Изуку с интересом на них посмотрела. — Танака‑чан, ты знаешь их? — спросила она, указывая на девочек. Харука Танака обернулась в сторону новых учениц. Немного помедлив, она ответила. — Сайто‑чан, это Акеми Фудзи и Мизуки Сато. Они из «А» класса. Изуку внимательнее вгляделась в девочек. Акеми Фудзи стояла у окна, слегка прислонившись к подоконнику. Ей было 8 лет, но держалась она с достоинством, будто старше своих лет. Короткие лиловые волосы были аккуратно подстрижены под каре, прямая чёлка обрамляла высокий лоб. Её взгляд всегда казался немного «сонным» или оценивающим — словно она видела гораздо больше, чем показывала. Одета Акеми была минималистично и удобно: чёрная водолазка, тёмно‑синие брюки и лёгкие кеды. Осанка безупречная, руки сложены на груди — поза, выдающая внутреннюю собранность. — Причуда Фудзи‑чан, «Голографический шёпот», позволяет ей материализовать звук своего голоса в виде световых дисков или мелких искр, — пояснила Харука. — У неё не самый приятный характер. К тому же она довольно прямолинейная. Так что не обижайся на её слова, а то в таком случае будешь постоянно грустить. Она часто говорит не думая. Сейчас Фудзи беззвучно шевелила губами, отрабатывая какую‑то мелодию, и в воздухе перед ней мерцали крошечные голубые круги света — они вспыхивали и гасли в такт её мысленным нотам. Изуку с ещё большим интересом наблюдала за этим завораживающим зрелищем. Затем Изуку обратила взгляд на вторую девочку. Мизуки Сато сидела на подоконнике, напевая себе под нос. Её длинные волнистые волосы цвета сахарной ваты, нежно‑розовые с кремовым отливом, струились по спине, а большие выразительные глаза задумчиво смотрели в сад. Когда она заметила Изуку, её лицо озарилось мягкой улыбкой, но в голосе, который она тут же приглушила, слышалась скрытая печаль. Мизуки была одета в лёгкое платье пастельного оттенка и вязаный кардиган — наряд, сильно отличавшийся от строгой школьной формы. — У неё довольно мягкий характер, она легко идёт на компромиссы и всегда носит с собой пластыри или конфеты, — продолжила Харука. — Её причуда, «Эмоциональный резонанс», позволяет ей транслировать своё спокойствие или радость окружающим в радиусе нескольких метров. Изуку замерла. Сейчас от Сато исходило едва уловимое ощущение уюта, будто тёплый плед в холодный вечер. Это было странно и приятно одновременно. После секундного колебания Изуку нерешительно подошла к ним. Несмотря на предупреждения Харуки, она чувствовала, что должна познакомиться поближе. — Привет, — сказала она, стараясь звучать непринуждённо. — Я Изуку Сайто. Тоже записалась в вокальный кружок. Рада знакомству! Акеми повернула голову, окинув её спокойным, чуть отстранённым взглядом. — Акеми Фудзи, — коротко представилась она. — Это Мизуки Сато. — Рада познакомиться! — Мизуки спрыгнула с подоконника и подошла ближе. Её голос звучал тепло, и Изуку невольно почувствовала, как внутри что‑то расслабляется. — Ты хорошо поёшь? — Довольно неплохо, — улыбнулась Изуку. — Я уже год этим занимаюсь! — В таком случае ловлю на слово, — заметила Акеми. — Узнаем сегодня, как ты поёшь. В этот момент в студию вошла руководительница кружка — учительница Саяка Мацумото, молодая женщина лет 25 с короткими рыжими волосами и живыми карими глазами. Она была одета в свободный свитер и джинсы, что придавало ей неформальный, дружелюбный вид. — Всем привет! — бодро сказала она. — Сегодня будем работать над многоголосием. Разделимся на группы и попробуем спеть «Лунную сонату» в новой аранжировке. У нас впереди городской конкурс, так что нужно выкладываться на полную! Дети быстро разбились на группы. Изуку оказалась рядом с Акеми и Мизуки, что её немного обрадовало. Во время репетиции она внимательно наблюдала за девочками. Акеми пела чётко, её голос был холодным и чистым, а когда она брала высокие ноты, в воздухе вспыхивали тонкие световые линии — проявление её причуды. Мизуки же пела мягко, и от её голоса исходило едва заметное сияние, окутывающее всех вокруг ощущением покоя. Изуку же пела то мягко, то холодно, ловко меняя тон — её голос то обволакивал, то пронзал пространство, как острый клинок. Когда занятие закончилось и ученики начали расходиться, Изуку решилась расспросить Харуку Танаку, которая тоже ходила в кружок. — Ты много знаешь о них? — спросила она, делая вид, что просто любопытствует. — О Акеми Фудзи и Мизуки Сато? Харука вздохнула, поправив очки. — Немного. Они довольно замкнутые, — тихо ответила она. — Насколько я знаю, они живут в детдоме. Поэтому держатся особняком. Многие их сторонятся, думают, что раз они сироты, то… ну, сами понимаете. — А что с их родителями? — осторожно уточнила Изуку. — Погибли, — Харука понизила голос. — Говорят, их родители, и у Акеми, и у Мизуки, погибли в один день. Почему — не знаю. Ходят слухи, что это было связано с какой‑то экспериментальной причудой, но подробностей никто не знает. Изуку замерла. Что‑то внутри неё дрогнуло — она слишком хорошо понимала эту боль. Вспоминала собственные бессонные ночи, когда плакала в подушку, скучая по маме. — Понятно, — тихо сказала она. — Спасибо за ответ. Она посмотрела вслед Акеми и Мизуки, которые уже выходили из студии. Теперь их сдержанность, их отстранённость обрели для неё новый смысл. «Может, они не холодные, а просто боятся снова потерять кого‑то?» — подумала Изуку. И в этот момент она решила, что сделает всё, чтобы стать для них подругой, но сначала нужно посоветоваться с Рэйко.

________________

Поздний вечер Ужин проходил в столовой — небольшой, но уютной комнате с большим окном, выходящим на сад. Вечерний свет мягко окрашивал стены в тёплые персиковые тона, а за окном медленно кружились лепестки сакуры, словно кто‑то рассыпал розовые конфетти. Стол был накрыт на двоих: тонкий фарфор с едва заметным узором из бамбука, серебряные приборы, отполированные до зеркального блеска, блюда японской кухни — сашими из свежей рыбы, мисо‑суп с тофу, рис с овощами и маринованные сливы уместились на изящных тарелках. В центре стола стояла ваза с белыми лилиями, наполнявшими воздух тонким, сладковато‑свежим ароматом. Две свечи в бронзовых подсвечниках мерцали мягким светом, создавая интимную атмосферу. Рэйко сидела во главе стола, одетая в элегантное шёлковое платье тёмно‑зелёного цвета с вышитыми золотыми листьями. Ткань струилась при малейшем движении, переливаясь в свете свечей. Её волосы были уложены в сложную причёску, несколько прядей свободно спадали на плечи, обрамляя лицо. Она пила зелёный чай из крошечной фарфоровой чашки, внимательно слушая рассказ Изуку, изредка кивая или слегка приподнимая бровь. Изуку, напротив, чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она сидела прямо, стараясь копировать осанку Рэйко, но пальцы невольно теребили край салфетки. Её школьное платье казалось слишком простым рядом с изысканным нарядом собеседницы, а волосы, собранные в небрежный хвост, — слишком детскими. — Значит, они из детдома, — задумчиво повторила Рэйко, поставив чашку на блюдце с едва слышным звоном. — И причуды у них интересные. Особенно у Акеми — «Голографический шёпот». Редкий тип контроля звука. Я читала о подобных случаях — обычно такие причуды проявляются в раннем возрасте и требуют тщательной тренировки. — Да, — кивнула Изуку. — Но дело не только в причудах. Я… почувствовала в них что‑то знакомое. Как будто они понимают то, чего не понимают другие. Их сдержанность… это не высокомерие, а защита. Рэйко слегка улыбнулась — едва заметно, краешками губ. — Боль сближает быстрее, чем радость. Но будь осторожна. Они привыкли к одиночеству, и любое резкое движение может их отпугнуть. Дети, пережившие потерю, часто строят вокруг себя стены — даже если сами этого не осознают. — Что же делать? — Изуку сжала край салфетки так, что костяшки пальцев побелели. — Я хочу с ними подружиться, но… не знаю, как подступиться. Акеми такая колючая, а Мизуки… она улыбается, но в глазах всегда печаль. — Не дави, — перебила Рэйко. — Дай им время. Сократи дистанцию постепенно. Пригласи на обед, предложи помочь с уроками, найди общие интересы. Искренность — лучший ключ к сердцам тех, кто привык к фальши. Но помни: искренность не означает откровенность. — Но я же… — Изуку запнулась, подбирая слова. — Я же не могу рассказать им всё. О своём прошлом, о том, зачем я здесь на самом деле… — И не нужно, — Рэйко наклонилась вперёд, её взгляд стал пронзительным, словно она видела Изуку насквозь. — Дозированная искренность. Делись тем, чем можешь. Покажи, что ты не просто маска. Но не раскрывай всего. В дружбе, как и в стратегии, важно знать, когда промолчать. Изуку задумалась, глядя, как мерцает пламя свечи, отражаясь в фарфоре. В голове крутились воспоминания: её первый день в школе, настороженные взгляды одноклассников, ледяная вежливость Акеми, мягкая, но отстранённая улыбка Мизуки. — Хорошо, — наконец сказала она, выпрямляя спину. — Я попробую. Начну с малого. Может, предложу вместе заниматься? Или… пригласить их в парк после уроков? Рэйко удовлетворённо кивнула. — Умница. И помни: дружба — это не только выгода. Даже если они не станут частью твоего плана, они всё равно могут стать чем‑то большим для тебя. Например, просто подругами. А настоящие друзья — это дар, который нельзя недооценивать. Изуку промолчала, но в её голове уже складывался план. Пока Рэйко разливала по чашкам ещё чая, Изуку мысленно перебирала возможные варианты. «Пригласить их на репетицию… но Акеми может отказаться — она явно не из тех, кто любит компании. А если предложить что‑то более нейтральное? Например, помочь с домашним заданием? Но по какому предмету? Мы конечно из разных классов, но темы-то одни и те же!» Она вдруг вспомнила, как Мизуки украдкой вытирала глаза, думая, что никто не видит, после кружка. Акеми тогда просто стояла рядом, не говоря ни слова, но её рука на плече подруги была красноречивее любых слов. «Они поддерживают друг друга. Значит, если я найду подход к одной, вторая тоже может открыться. Но с кого начать?» — О чём задумалась? — голос Рэйко вырвал её из размышлений. — Просто… продумываю шаги, — улыбнулась Изуку. — Думаю, начну с Мизуки Сато. Она мягче, с ней проще заговорить первой. А потом, если получится, втяну и Акеми. — Логично, — одобрила Рэйко. — Но не забывай: даже мягкие люди могут иметь свои границы. Не торопи события. За окном окончательно стемнело, и сад за окном превратился в причудливую мозаику из теней и лунных бликов. Свечи догорели почти до основания, отбрасывая длинные танцующие тени на стену. Девочка закончила ужин и вышла из столовой, но вместо того чтобы направиться в свою комнату, свернула к окну в конце коридора. За стеклом всё так же кружились лепестки сакуры, а в голове у неё звучали слова Рэйко. Она глубоко вдохнула вечерний воздух и улыбнулась. «Значит, я найду способ показать им, что мы говорим на одном языке».

_______________________________

На следующий день Изуку подошла к столу, где сидели Акеми и Мизуки. Все были в стандартной школьной форме — тёмно‑синие пиджаки с эмблемой школы, белые рубашки и юбки или брюки в зависимости от пола. В столовой гудел привычный обеденный гомон: звон тарелок, смех, обрывки разговоров о домашних заданиях и предстоящих контрольных. Но за этим столом царила особая атмосфера сосредоточенности. — Привет. Можно сесть? — спросила Изуку, слегка наклонив голову и улыбнувшись. Акеми Фудзи подняла глаза от тетради с нотами — её взгляд был холодным и оценивающим, но после короткой паузы она кивнула. — Садись. Мизуки Сато, сидевшая рядом, тепло улыбнулась и подвинулась, освобождая место. Изуку села, аккуратно положив поднос с обедом на край стола. Её взгляд невольно упал на раскрытую тетрадь Фудзи. Несколько классических произведений, расписанных по нотам, выглядели внушительно — сложные пассажи, частые смены темпа и динамические обозначения. — Насколько ты хороша в работе с нотами? Эти мелодии довольно сложны, — не удержалась от комментария Изуку. Фудзи подняла взгляд, слегка приподняв бровь. — Ты разбираешься в этом? — Конечно! Я занимаюсь музыкой уже как год. И это не только вокал, но и игра на разных инструментах — фортепиано, скрипка, немного флейта. — Ого! — оживилась Сато, её глаза заблестели. — Ты настолько любишь музыку? — Да, — кивнула Изуку. — Мечтаю петь на большой сцене, хочу, чтобы музыка меняла мир. Чтобы люди, слушая её, становились чуточку лучше, добрее… или хотя бы просто забывали о своих проблемах хотя бы на пару минут. Фудзи хмыкнула, переворачивая страницу тетради. — Мечта без плана — просто фантазия. — Но пробовать всё равно надо, — мягко добавила Сато. — Даже маленькие шаги ведут к цели. Главное — не останавливаться. Изуку улыбнулась и кивнула. Разговор плавно перешёл на другие темы — сначала о музыке, потом о школе, потом о мелочах повседневной жизни. — А ты, Фудзи-чан, почему выбрала именно вокал? — осторожно спросила Изуку. — У тебя, конечно, причуда связана со звуком, но можно было бы, например, создавать музыкальные иллюзии… Акеми Фудзи пожала плечами. — Потому что голос — это самое прямое выражение себя. Причуда усиливает, но основа — это я сама. А иллюзии… они слишком эфемерны. Сегодня есть, завтра нет. А песня остаётся. — Красиво сказано, — кивнула Сато. — Мне нравится, как ты это формулируешь. — А ты, Сато-чан? — повернулась к ней Изуку. — Почему вокал? Девочка слегка смутилась, поправила прядь волос. — Мне нравится дарить людям ощущение спокойствия. Когда я пою, я могу делиться этим… ну, как будто окутывать их теплом. Это приятнее, чем просто слушать музыку. — Понимаю, — задумчиво произнесла Изуку. — Значит, для тебя это не просто исполнение, а способ общения? — Да! — обрадовалась Сато. — Именно так! Акеми Фудзи слегка улыбнулась, но ничего не сказала. — Кстати, — вспомнила Сато, — Вы уже выбрали песню? Ну для школьного концерта через полтора месяца? — Я пока раздумываю, — призналась Изуку. — Хочется что‑то сильное, но не слишком сложное… Может, посоветуете что‑нибудь? Фудзи задумалась, постукивая карандашом по столу. — Зависит от того, что ты хочешь донести. Если про силу — «Путь сквозь шторм». Если про надежду — «Лунные дорожки». Обе сложные, но эффектные. — «Лунные дорожки» — это же классика! — восхитилась Изуку. — Но там такие переходы… Смогу ли я? — Сможешь, — уверенно сказала Сато. — Если будешь тренироваться. А мы можем помочь! — Правда? — Изуку удивлённо подняла брови. — Почему нет? — пожала плечами Фудзи, через несколько мгновений тишины. — Хороших вокалистов мало, а командная работа — это полезно. Если хочешь, можем позаниматься вместе после уроков. — Было бы здорово! — обрадовалась Изуку. — Я как раз хотела попросить кого‑нибудь о помощи… — Отлично! — хлопнула в ладоши Сато. — Тогда завтра после занятий — в музыкальной студии? — Договорились, — кивнула Фудзи. Они продолжили разговор. Сато и Изуку мило улыбались, а Фудзи спокойно ела, с некоторым сомнением смотря на Изуку, но ничего не говорила. Так их обед прошел мирно и гладко. Когда тарелки опустели, а чай был допит, Фудзи закрыла свою тетрадь с нотами. — Ладно, пора на следующий урок, — сказала она, вставая. — Да, не будем опаздывать, — подхватила Сато. Изуку собрала свои вещи, чувствуя странное удовлетворение. Разговор прошёл лучше, чем она ожидала. — Тогда до завтра в студии? — уточнила она. — Точно, — кивнула Фудзи. — И принеси ноты, если уже выбрала песню. — Обязательно! — пообещала Изуку. Девочки разошлись по классам, но теперь между ними висело что‑то новое — не просто вежливость, а зачатки настоящего взаимопонимания. «Может, это и есть начало дружбы?» — подумала Изуку, шагая по коридору. И впервые за долгое время ей показалось, что она на правильном пути.

______________

Музыкальная студия наполнилась мягким светом вечернего солнца, пробивавшегося сквозь матовые стёкла. В воздухе витал знакомый Изуку аромат полированного дерева и едва уловимый запах лаванды от горшка с цветами на подоконнике. Акеми сидела у рояля, перелистывая ноты «Лунных дорожек». Её пальцы машинально пробежались по клавишам, извлекая несколько чистых, холодных аккордов. Мизуки расположилась на подоконнике, как обычно, — её пастельно‑розовые волосы переливались в лучах заходящего солнца. Изуку вошла с папкой нот под мышкой, слегка волнуясь. — Я принесла варианты аранжировки, — сказала она, выкладывая листы на стол. — Думаю, можно попробовать начать с медленного вступления, а потом резко перейти в более быстрый темп… Фудзи подняла бровь. — Слишком резко. Это нарушит целостность композиции. Лучше сделать плавный переход через модуляцию. — Но тогда потеряется эффект неожиданности, — возразила Изуку. — А ведь в самой песне речь идёт о внезапном прозрении, о моменте, когда всё становится ясно… Сато задумчиво кивнула. — Мне нравится идея с резким переходом. Но, может, смягчить его? Например, добавить в момент смены темпа мой «Эмоциональный резонанс» — так слушатель почувствует не шок, а скорее… озарение. Фудзи задумалась, постукивая пальцами по крышке рояля. — Хм. Возможно. Но тогда нужно будет точно рассчитать момент. Если резонанс начнётся слишком рано — эффект смажется. — Я могу подать сигнал, — предложила Сато. — Например, слегка изменить высоту ноты перед переходом. Изуку просияла. — Отлично! Давайте попробуем! Они начали репетировать. Фудзи играла вступление — медленное, почти гипнотическое. Изуку запела, её голос плавно плыл над музыкой. Когда они приблизились к спорному моменту, Сато глубоко вдохнула — и в воздухе разлилось едва заметное сияние. В тот же миг Изуку резко изменила тон, перейдя в более быстрый ритм, а Фудзи ударила по клавишам с новой силой. Световые диски причуды Фудзи вспыхнули в такт музыке, создавая причудливую игру света на стенах. Когда песня закончилась, все трое замерли на секунду, а потом рассмеялись. — Получилось! — воскликнула Изуку. — Неплохо, — признала Фудзи, но в её голосе слышалось удовлетворение. — Хотя над синхронизацией ещё работать и работать. Сато улыбнулась. — Зато теперь мы знаем, что идея рабочая.

___________________________________

Две недели спустя В один из дней после занятий, Изуку заметила, что Акеми и Мизуки не спешат уходить. Они сидели на скамейке в школьном саду, и Мизуки что‑то тихо говорила, а Акеми смотрела вдаль, сжимая кулаки. Изуку нерешительно подошла ближе. — Вы в порядке? Обе девочки обернулись. Сато поспешно вытерла глаза, а Фудзи нахмурилась. — Всё нормально, — коротко ответила она. Но Сато вздохнула и призналась. — Сегодня день… годовщина. Изуку замерла, не зная, что сказать. — Простите, я не знала… — Никто не знает, — пожала плечами Фудзи. — И не должен. — Мы просто хотели побыть здесь, — добавила Сато. — В этот день мы всегда приходим в сад. Родители любили цветы… Изуку села рядом, не решаясь нарушить тишину. Ей вдруг стало стыдно за свои бесконечные вопросы, за попытки втиснуться в их жизнь. — Хотите, я что‑нибудь спою? — тихо предложила она. — Не для репетиции, просто… чтобы было не так тяжело. Фудзи скептически приподняла бровь, но Сато кивнула. — Было бы хорошо. Изуку запела — не громкую песню для сцены, а тихую, почти колыбельную. Её голос звучал мягко, без напора, и постепенно даже Фудзи расслабила плечи. Когда она закончила, Сато улыбнулась — на этот раз искренне, без тени печали. — Спасибо. Фудзи молча кивнула, и это было почти комплиментом.

___________________________________

Пять недель спустя За два дня до концерта репетиция шла не так гладко. Акеми раздражённо захлопнула ноты. — Это никуда не годится! Мы теряем синхронность в финале! — Но ты сама предложила добавить эти световые эффекты! — возразила Изуку. — Да, но они должны подчёркивать музыку, а не отвлекать от неё! Сато попыталась сгладить конфликт. — Может, уменьшить интенсивность? Я могу сделать резонанс мягче, чтобы он не перебивал звук. — Тогда пропадёт весь смысл! — не унималась Фудзи. Изуку вздохнула и села на край сцены. — Слушайте. Мы все хотим, чтобы выступление получилось идеальным. Но если будем спорить, ничего не выйдет. Давайте просто попробуем ещё раз, но с небольшими изменениями. Она быстро набросала на листе бумаги новую схему. — Вот. Фудзи-чан, ты даёшь световые вспышки только на сильные доли. Сато-чан, твой резонанс начинается не с первой ноты финала, а со второй фразы — так он будет нарастать вместе с музыкой. А я сделаю акцент на последних словах, чтобы всё сошлось в одной точке. Фудзи прищурилась, изучая схему. — Хм… Возможно, сработает. — Давайте попробуем, — согласилась Сато. Они начали снова. На этот раз всё сложилось идеально: свет вспыхивал в такт музыке, резонанс окутывал зал, а голос Изуку звучал уверенно и чётко. Когда песня закончилась, в студии повисла тишина — а потом раздались аплодисменты. Оказалось, в дверях стояла учительница Саяка Мацумото. — Великолепно! — улыбнулась она. — Именно такой слаженности я и ждала. Вы отлично сработались. Девочки переглянулись и рассмеялись — впервые за всю репетицию. — Значит, завтра покажем всем, на что способны, — сказала Фудзи с довольной улыбкой. — Обязательно! — подхватила Изуку. Сато кивнула, и в её глазах светилась уверенность.

__________________________________

Семь недель спустя После окончания последнего урока Изуку торопливо собрала вещи и обернулась к Акеми и Мизуки. — Девочки, подождите! — окликнула она их, нервно сжимая лямку рюкзака. — Есть кое‑что, о чём я хочу рассказать. Пойдёмте в старый музыкальный класс? Там нас точно никто не потревожит. Фудзи приподняла бровь, но молча кивнула. Сато, всегда более эмоциональная, тут же оживилась. — О, что-то важное? — её глаза заблестели любопытством, но в голосе звучала настороженность. Они прошли по пустынным коридорам школы «Сейкагакуэн». Старые деревянные полы слегка поскрипывали под ногами, а за окнами уже сгущались сумерки. В воздухе витал запах мела и полированного дерева — привычный школьный аромат, который Изуку знала с первого дня учёбы. Старый музыкальный класс находился в дальнем крыле здания. Когда-то здесь проходили уроки фортепиано, но теперь помещение использовали редко — инструменты давно не настраивали, а на подоконниках скопился тонкий слой пыли. Изуку распахнула скрипучую дверь и жестом пригласила подруг войти. Солнечный луч, пробившийся сквозь треснутое стекло, вытянулся по полу золотистой полосой. Девочки уселись на парты — те самые, что когда-то стояли в классах начальной школы и теперь перекочевали сюда за ненадобностью. Акеми скрестила руки на груди, её поза была напряжённой, как у хищника перед прыжком. Мизуки нервно теребила край школьной юбки — нежно-розовой, в отличие от стандартной тёмно‑синей. Изуку глубоко вдохнула. — Есть кое‑что, о чём я хочу рассказать, — начала она, глядя прямо перед собой. — Мои родители погибли, когда мне было 6 лет. Акеми и Мизуки одновременно сжали кулаки. Их лица выразили удивление, но по-разному: Акеми — холодно и сдержанно, Мизуки — с искренним потрясением. — Можно сказать, они оба погибли из‑за героя, — продолжила Изуку, её голос дрогнул, но она заставила себя говорить дальше. — Мой отец оказался злодеем… — Что?! — вырвалось у Сато. Её глаза расширились, а рука непроизвольно потянулась к груди, будто ей не хватало воздуха. Изуку не стала заострять внимание на её реакции. — Мы с матерью не знали об этом. Точнее, не знали до битвы, — её голос стал тише, но чётче. — Когда отец погиб от руки героя, а мать… погибла из‑за падения колонны. Это тоже случилось из‑за героя. После этого меня забрала к себе… моя тётя. В классе повисла гнетущая тишина. Пылинки кружились в солнечном луче, словно застывшие во времени. Где‑то далеко хлопнула дверь, и эхо разнеслось по коридорам. Первой тишину нарушила Акеми. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая горечь. — Мои родители погибли, когда мне было 5 лет, — сказала она, глядя в окно, где за стеклом шелестели листья сакуры. — Они были кем‑то вроде учёных. Работали в одном исследовательском центре. Как оказалось, этот центр принадлежал какой‑то организации злодеев, и герои его накрыли. Не знаю, знали ли об этом мои родители… но в конечном итоге они погибли во время этого процесса. В новостях назвали это «сопутствующим ущербом». Мизуки опустила голову. Её розовые волосы скрыли лицо, но Изуку заметила, как дрожат её плечи. — Мои… погибли в аварии, — тихо произнесла Сато. — В этом тоже, можно сказать, был виноват герой. Я не могу много об этом рассказать — мне тогда было около 4 лет, так что многое уже стёрлось из памяти. Изуку посмотрела на них — на сдержанную, колючую Акеми, на хрупкую, ранимую Мизуки. В этот момент они казались такими похожими, несмотря на все различия. — И, конечно, они не понесли наказания, не так ли? — спросила Изуку, и в её голосе прозвучала сталь. — Разве за подобное герои хоть когда‑нибудь несли наказания? — с печальной усмешкой спросила Акеми. Мизуки не ответила, но её молчание сказало больше, чем любые слова. Изуку выпрямилась. В её глазах загорелся огонёк решимости. — Именно поэтому я хочу, чтобы это изменилось. Девочки вопросительно подняли брови. — Я хочу, чтобы герои несли такие же наказания, как и злодеи, если они совершили что‑то противозаконное, — её голос звучал твёрдо, уверенно. — Почему одни несут одно наказание, а другие — вовсе никакого? Это несправедливо! Она на мгновенье замолчала, собираясь с мыслями. — Давайте создадим вместе айдол‑группу. — Что?! — переспросила Мизуки, её глаза удивлённо расширились. — Почему ты так резко сменила тему?! — Вот именно! Мы же совсем о другом говорили! — отчеканила Акеми, её тон был резким, но в нём не было злости — только недоумение. — Прошу прощения! Я сейчас всё объясню, — Изуку неловко заломила руки, потом резко опустила их, словно отгоняя сомнения. — Я хотела бы всё изменить, но это очень сложно сделать в одиночку. Чтобы что‑то изменилось, люди должны хотеть этих преобразований. Поэтому я хочу стать любимицей публики, настоящей любимицей, которую они будут поддерживать. Я хочу постараться так, чтобы начать раскрывать подобную правду, чтобы люди верили мне, чтобы они поняли это и тоже захотели перемен. Она сделала паузу, переводя дыхание. — Не ждать 15 лет, чтобы стать студентом геройского факультета, а начать раньше. Я изначально не могла решить, кем именно хочу быть, но совсем недавно я всё же решила стать айдолом. — Вот как… — прошептала Акеми, её взгляд стал задумчивым. Она постукивала пальцами по колену, словно взвешивала услышанное. Мизуки внимательно слушала, её губы были слегка приоткрыты, а глаза блестели от невысказанных эмоций. — У нас есть голоса, причуды и история, которую стоит рассказать, — быстро заговорила Изуку, перебивая Акеми, пока та не успела возразить. — Моя… тётя Рэйко владеет компанией в сфере шоу‑бизнеса. Её название — «Honey Glaze Entertainment». Она может помочь нам! Акеми скрестила руки на груди, её лицо приняло скептическое выражение. — Сироты из детдома в айдол‑группе? — произнесла она с лёгкой насмешкой, но в её голосе не было презрения — только осторожность. — Верно, — кивнула Изуку с вызовом. — Звучит интересно, не так ли? Мизуки закусила губу, её пальцы нервно теребили край юбки. — Звучит безумно… и… несколько правильно? — пробормотала она, и на её лице мелькнула робкая улыбка. Акеми Фудзи вздохнула, потом неожиданно рассмеялась — коротко, но искренне. — Ладно. Но предупреждаю: я не люблю пустую трату времени. Если делать — то на полную. — И я помогу! — Мизуки Сато схватила их за руки, её глаза засияли. — Вместе у нас получится! Изуку почувствовала, как внутри разливается тепло. Впервые она по‑настоящему верила в это. Солнечный луч скользнул по их сцепленным рукам, окрашивая их в золотистый цвет. Где‑то за окном зазвенели школьные колокола, напоминая, что пора расходиться по домам. Но сейчас это не имело значения. Потому что впервые за долгое время они чувствовали — они не одни.

___________________________________

Два дня спустя Рэйко сидела в своём кабинете — просторном помещении с высокими окнами и стенами, отделанными тёмным деревом. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тяжёлые бархатные шторы, рисовали на полу золотистые прямоугольники. В воздухе витал лёгкий аромат зелёного чая и старинной бумаги — смесь, которая всегда ассоциировалась у Изуку с чем‑то надёжным и основательным. На столе перед Рэйко лежали папки с документами, их корешки были аккуратно подписаны чёрным шрифтом. Рядом — чашка остывшего зелёного чая, на поверхности которого плавали несколько сухих листочков. Она внимательно изучала бумаги, изредка постукивая пальцами по столешнице — ритмично, почти гипнотически. В дверь постучали. — Войдите, — произнесла Рэйко, не поднимая глаз. Дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошли Изуку, Акеми и Мизуки. Девочки стояли в ряд, сжимая руки перед собой. Мизуки нервно теребила край блузки, её пальцы дрожали, а взгляд метался между Рэйко и полом. Акеми держалась прямо, её спина была идеально ровной, как будто она проглотила линейку, но кончики пальцев слегка подрагивали — единственный признак того, что она тоже волнуется. Изуку стояла между ними, её глаза горели, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. — Присаживайтесь, — Рэйко указала на три кресла напротив стола. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая сила. Девочки медленно расселись. Изуку села первой, её движения были порывистыми, полными нетерпения. Акеми опустилась в кресло с холодной грацией, её поза была безупречной, но взгляд оставался настороженным. Мизуки села последней, аккуратно расправив юбку, и тут же начала теребить манжету блузки. Рэйко перевела взгляд на Изуку. — Полагаю, вы согласны на предложение Изуку, верно? Изуку выпрямилась, её глаза заблестели. — Да, мы согласны, — ответила за всех Акеми. Её голос звучал твёрдо, но Изуку заметила, как она на секунду сжала подлокотники кресла. Рэйко сложила руки на столе, её взгляд стал серьёзным. Она помолчала несколько секунд, словно взвешивая каждое слово, а затем произнесла. — Я хочу вам кое‑что предложить ещё. Я считаю, что для вас единственный способ получить доступ к лучшим ресурсам для обучения и обеспечить вам стабильное будущее — это усыновление. Девочки замерли. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. — Усыновление? — переспросила Акеми, её брови сошлись на переносице. — Вы хотите… взять нас под опеку? — Да, — кивнула Рэйко. — Это позволит создать более защищённую среду для вас. Так же это обеспечит вам безопасность, такую, которую детский дом не сможет вам дать. К тому же это даст вам намного более стабильное будущее, даже когда ваша карьера будет завершена. Мизуки закусила губу, её глаза забегали по кабинету, словно ища выход. Она нервно сглотнула, потом тихо спросила. — Но… мы же совсем чужие люди. Рэйко слегка наклонила голову, её взгляд смягчился. — Не обязательно быть кровными родственниками, чтобы стать семьёй, — мягко возразила она. — Я вижу в вас потенциал. И хочу помочь его реализовать. К тому же это выгодно и для Изуку. Акеми нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — А что, если мы не справимся? Если не станем теми, кем вы нас видите? Рэйко откинулась на спинку кресла, её поза оставалась расслабленной, но в глазах мелькнуло что‑то твёрдое, как сталь. — Тогда мы будем работать дальше, — спокойно ответила она. — Успех не гарантирован никому. Но я готова дать вам шанс. Изуку повернулась к подругам. Её лицо светилось от волнения, а глаза блестели так, будто в них отражались все мечты мира. — Это… это же то, о чём мы мечтали! — воскликнула она. Она не могла позволить себе, чтобы девочки отказались. — Возможность выступать, записывать песни, донести нашу историю до людей… Мы сможем говорить о несправедливости, сможем заставить людей задуматься! Мизуки посмотрела на Рэйко. Её губы дрожали, но она старалась держать себя в руках. — Вы правда думаете, что у нас получится? — спросила она тихо, почти шёпотом. Рэйко улыбнулась — не широко, но искренне. — Я не просто думаю, я знаю это. — твёрдо сказала она. — Но это потребует дисциплины. График будет плотным: уроки вокала, хореографии, актёрского мастерства, плюс обычная школа. Готовы ли вы к этому? Девочки переглянулись. В их взглядах читалось многое: страх, сомнение, но и надежда — яркая, почти осязаемая. — Готовы, — первой кивнула Акеми. Её голос звучал уверенно, но Изуку заметила, как она глубоко вздохнула перед этим. — Да! — подхватила Мизуки, её глаза заблестели. — Мы хотим этого. Мы готовы работать. — Прекрасно, — Рэйко снова выпрямилась, её тон стал деловым. — Тогда начнём подготовку к усыновлению. Это займёт некоторое время — оформление документов, встречи с социальными службами, юридические процедуры. Но я обеспечу вам лучших юристов и наставников. Она достала из ящика стола несколько бланков и положила их перед девочками. — Подпишите здесь, здесь и здесь. Это предварительное согласие на рассмотрение вопроса об опеке. Акеми взяла ручку первой. Её рука дрогнула, когда она поставила подпись, но линия вышла чёткой и уверенной. Мизуки колебалась дольше, её пальцы сжимали ручку так, будто боялись отпустить. Но в конце концов и она подписала. Изуку сделала это последней — её подпись была размашистой, как будто она боялась, что кто‑то отнимет у неё этот шанс. Рэйко собрала бумаги, аккуратно сложила их в папку и убрала в сейф. — Отлично. Теперь давайте обсудим план действий. Усыновление, не самый быстрый процесс. На этого уйдет не меньше 9 месяцев. Сначала, а если быть точнее, то этот месяцев, будет посвящен, подачи заявке, проверки меня, и составление необходимых документов. После если все будет одобренно, будет период временной опеки, он в основном не длиться больше 6 месяцев. — И после этого уже полноценная опека? — осторожно спросила Мизуки. — Верно, Сато-чан, — ответила Мизуки Рэйко. — После этого около месяца будет идти заседание об опеки. Будут собраны все необходимые документы, собраны оценки и все остальные необходимые документы, и уже на этом заседание определиться стану ли я вашим постоянным опекуном или нет. Но я вас уверяю, все будет хорошо. Акеми слегка расслабилась, но её взгляд оставался настороженным. — Хорошо, а что насчёт нашей нагрузки? — уточнила Фудзи. — Как только начнется этап временной опеки, вы так же как и Изуку начнёте жить по определенному графику, — ответила Рэйко без колебаний. — Я не буду требовать от вас невозможного. Но я жду от вас полной отдачи. Это не благотворительность — это инвестиции в ваше будущее. И в будущее моей компании. Изуку кивнула, её глаза сияли. — Мы не подведём! — пообещала Мизуки. Рэйко встала, давая понять, что встреча окончена. — Хорошо. Тогда до завтра. И… — она сделала паузу, её голос стал мягче. — Не переживайте не очень, я все улажу. Девочки поднялись, их движения были немного неуклюжими от волнения. Мизуки робко улыбнулась, Акеми кивнула — сдержанно, но с уважением. Изуку же едва сдерживалась, чтобы не броситься Рэйко на шею. Когда дверь за ними закрылась, Рэйко села обратно в кресло и посмотрела в окно. Её пальцы снова начали постукивать по столу, но на губах играла едва заметная улыбка.

___________________________________

Месяц спустя Приют располагался в старом кирпичном здании с узкими окнами и скрипучими полами. Кирпичи, некогда красные, теперь выцвели до грязно‑розового оттенка, а кое‑где покрылись пятнами мха. Стены хранили следы времени — трещины, сколы краски, едва заметные надписи, сделанные детскими руками десятилетия назад. В воздухе пахло дезинфекцией и чем‑то затхлым — смесью старой мебели, сырости и дешёвого мыла. Коридоры были узкими, с низкими потолками, отчего казалось, будто здание давит на тебя, не давая вздохнуть полной грудью. За столом в приёмной сидела женщина в строгом костюме — директор приюта. Её волосы были туго стянуты в пучок, а очки в тонкой оправе сидели на самом кончике носа. Перед ней выстроились стопки папок, а на краю стола стояла чашка остывшего чая, от которой шёл едва уловимый запах бергамота. Рэйко вошла уверенно, её шаги звучали чётко на выцветшем линолеуме, который когда‑то был ярко‑зелёным, а теперь превратился в блёклую мозаику из пятен и трещин. Она несла с собой аромат дорогих духов — лёгкий, едва уловимый шлейф жасмина и сандала, резко контрастирующий с затхлой атмосферой приюта. — Добрый день, — произнесла она ровным, уверенным голосом. — Я здесь, чтобы начать этап временной опеки над Акеми Фудзи и Мизуки Сато. Моё имя — Рэйко Сайто. Я подала заявку месяц назад. Директор подняла брови, её взгляд скользнул по Рэйко — от безупречной причёски до лакированных туфель. Она молча потянулась за папками, открыла их и начала изучать документы и оценки экспертов. — Значит, это вы, Сайто‑сан? — произнесла она, пробегая глазами по строчкам. — Мы получили вашу заявку. С вашими документами всё в порядке. Оценка министерства также хороша. Обладаете недвижимостью. Под опекой у вас находится ваша племянница. Она перевернула страницу, постучала пальцами по столу, словно взвешивая каждое слово. — Я разрешаю начать этап временной проверки. Он будет длиться 6 месяцев. В течение этого времени к вам будут периодически приходить и проверять состояние и здоровье детей. Лишь после этого вы сможете получить полную опеку, если, конечно, этот этап будет признан пройденным судом. Вы готовы к этому? Рэйко едва заметно приподняла подбородок, её взгляд стал ещё более твёрдым. — Конечно. Разве стала бы я этого делать в ином случае? — перебила она с лёгкой ноткой раздражения в голосе. Директор слегка прищурилась, но кивнула. — Полагаю, вы правы, Сайто‑сан. Хорошо, позвольте, я вас провожу к девочкам. Она встала, поправила пиджак и жестом пригласила Рэйко следовать за ней. Они шли по длинному коридору, стены которого были увешаны детскими рисунками — яркими пятнами цвета на фоне серых обоев. Некоторые картинки были аккуратно приклеены скотчем, другие — приколоты кнопками. На них были изображены солнце, дома, семьи… рисунки, полные надежд, которые, возможно, никогда не сбудутся. Пол под ногами скрипел в такт шагам — то протяжно, то резко, будто здание жаловалось на свою старость. В конце коридора виднелась дверь с табличкой «Игровая комната», из‑за которой доносились приглушённые голоса и смех. Рэйко шла прямо, её спина была идеально ровной, а шаги — размеренными. Она не обращала внимания на обшарпанные стены или запах сырости. Директор остановилась у другой двери, украшенной наклейками с мультяшными персонажами, и постучала. — Девочки, к вам пришли. Дверь приоткрылась, и в щель выглянула маленькая девочка лет шести. Увидев директора, она тут же отпрянула, но через секунду из комнаты вышли Акеми и Мизуки. Акеми стояла прямо, её плечи были расправлены, а взгляд — холодным и отстранённым. В руках она держала скромную сумку, явно старую, с потрёпанными краями. Её школьная форма была безупречно выглажена, но ткань уже начала лосниться на локтях — признак того, что она носила её не первый год. Мизуки, напротив, выглядела растерянной. Её пальцы нервно теребили лямку сумки, а глаза то и дело опускались к полу. Волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, сейчас слегка растрепались, и она машинально заправляла пряди за уши. — Идёмте, — Рэйко открыла дверь, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась властность. Девочки переглянулись. Акеми едва заметно кивнула, словно давая молчаливое согласие, и первой шагнула вперёд. Мизуки последовала за ней, но остановилась на пороге, обернувшись на приют. Её взгляд скользнул по облупившейся краске на стене, по выцветшим занавескам, по старым игрушкам, сложенным в углу. На секунду её губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Чёрный лимузин ждал у ворот приюта — блестящий, огромный, совершенно не вписывающийся в унылый пейзаж. Шофёр в форменной фуражке открыл заднюю дверь, его движения были отточенными, как у заводного механизма. Девочки нерешительно замерли на пороге. Акеми сжала сумку так, что костяшки пальцев побелели, а Мизуки нервно сглотнула, её глаза расширились от удивления. — Теперь мы, наконец, будем жить с вами и Сайто-чан? — тихо спросила Мизуки, её голос дрогнул на последнем слове. Рэйко мягко улыбнулась — не широко, но достаточно тепло, чтобы в её взгляде мелькнуло что‑то человеческое. — Верно. Но, к сожалению, с полной опекой придётся немного подождать. Такие правила, с этим ничего не поделать. Она жестом пригласила их сесть. Акеми первой скользнула внутрь, её движения были осторожными, но уверенными. Она села у окна, выпрямив спину, и уставилась на мелькающие за стеклом здания. Мизуки замешкалась. Её рука дрогнула, когда она взялась за край сиденья, но в конце концов она тоже села, прижимая сумку к груди. Лимузин плавно тронулся, оставляя за спиной серые стены приюта. Машина катила по улицам города, плавно огибая повороты. За окном мелькали витрины магазинов, яркие вывески, спешащие куда‑то люди. Всё это было таким чужим для девочек, привыкших к замкнутому миру приюта. Акеми смотрела в окно, её лицо оставалось бесстрастным, но внутри бушевали противоречивые чувства. Она не позволяла себе надеяться, но где‑то глубоко внутри теплилась мысль: «А вдруг это действительно шанс?» Мизуки же не могла усидеть на месте. Она то теребила край юбки, то нервно сглатывала, то бросала короткие взгляды на Рэйко. — Вы п пошлый раз упоминали про ежедневный график. Он готов? — спросила Фудзи. — Разумеется. — Рэйко достала из сумки несколько папок. — Вот расписание на ближайшие две недели. Уроки вокала, хореографии, актёрского мастерства, боевые искусства, моделлинг, медиа-тренинг и ораторское искусство, теория музыки и сольфеджио, работа с причудой, игра на струнных инструментах, музыка и ритм, усиленная школьная подготовка. Мизуки ахнула, а Акеми нахмурилась. — Это… очень много, — пробормотала Мизуки. — Но зачем нам боевые искусства? — Вам нужно уметь себе защитить в случае чего, и это не обсуждаеться. — отрезала Рэйко, но в её голосе не было злости, только твёрдая уверенность. — У Изуку такое же расписание. К тому же, вы сможете отдыхать, гулять, общаться с друзьями. Я не собираюсь вас этого лишать. Но график будет плотным. К тому же, вы так же будите посещать психолога. И это не обсуждается. Акеми сжала губы, но кивнула. — Хорошо. Мизуки робко улыбнулась. — Да. Мы постараемся. Рэйко откинулась на спинку сиденья, её взгляд смягчился. — Вот и отлично. А теперь смотрите — мы подъезжаем. Лимузин свернул за угол, и перед ними открылся вид на роскошный особняк, окружённый ухоженным садом. Фонтан перед входом искрился на солнце, а стеклянные двери блестели, отражая небо. Акеми замерла, её глаза широко распахнулись. Мизуки прижала ладони к щекам. — Все ещё не верится, что это теперь наш дом. — прошептала она. — Да, — кивнула Рэйко. — Добро пожаловать домой.

______________

Особняк Рэйко, как и в первый раз, поражал размерами и роскошью. Высокие потолки, украшенные лепниной, мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, стены, увешанные старинными гравюрами в золочёных рамах. В воздухе витал аромат полированного дерева и свежих цветов — в вазах по всему дому стояли букеты белых лилий и пионов. Солнечный свет струился сквозь высокие окна, рисуя на полу золотистые прямоугольники. Где‑то вдали слышался тихий шум фонтана, а за открытыми окнами шелестели кроны ухоженных деревьев. — Даже не верится, что мы теперь живём здесь… — выдохнула Мизуки, оглядываясь. Её глаза блестели, а пальцы непроизвольно теребили край юбки. — Хоть мы здесь уже были, он всё равно поражает меня. Она сделала несколько шагов, осторожно касаясь ладонью мраморной колонны. Её отражение мелькнуло в полированной поверхности столика у стены — и она на секунду замерла, разглядывая себя, словно не узнавая. — Тут тихо, — добавила Акеми, её голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. Она стояла у окна, глядя во двор, где садовник аккуратно подстригал кусты. — Ни криков, ни шума из соседних комнат… Её поза была напряжённой — спина прямая, плечи слегка приподняты, как будто она ждала подвоха. Руки она скрестила на груди, пальцы слегка постукивали по предплечью — единственный признак того, что она не так спокойна, как хочет казаться. Их комнаты располагались на третьем этаже — просторные, с большими окнами и современной мебелью. Стены были окрашены в пастельные тона, а мебель — светлая, из натурального дерева. В каждой комнате стоял письменный стол, шкаф для одежды, мягкий диванчик у окна и огромная кровать с балдахином. Оформление комнат напоминало комнату Изуку — те же изящные светильники, те же картины с абстрактными узорами, те же тяжёлые бархатные шторы, которые можно было задёрнуть для полной темноты. — Располагайтесь, — сказала Рэйко, стоя в дверях. Она наблюдала за девочками, слегка склонив голову. — Завтра начинается ваш новый график. Её тон был ровным, но в нём чувствовалась скрытая твёрдость — она не спрашивала, а сообщала. Мизуки кивнула, её глаза всё ещё блуждали по комнате, впитывая каждую деталь. — Спасибо, Рэйко‑сан… — пробормотала она. Акеми лишь коротко кивнула, но её взгляд на секунду потеплел.

______________

Вечером девочки собрались в комнате Изуку. Они сидели на кровати, поджав ноги, и делились впечатлениями. В комнате царил полумрак — только настольная лампа отбрасывала тёплый круг света на покрывало. Мизуки зарылась пальцами в покрывало, её лицо расплылось в блаженной улыбке. — Никогда не лежала на таком мягком матрасе! — воскликнула она. — И подушки… как облака! Она схватила одну из них и прижала к лицу, закрыв глаза. — Сато-чан всегда так реагирует на комфорт, — рассмеялась Изуку, откинувшись назад и опершись на локти. — Когда я впервые переехала сюда, сама была такой же! Она подмигнула, и её глаза заблестели от воспоминаний. Акеми молчала, глядя в окно на ухоженный сад. Её поза была расслабленной, но Изуку заметила, как она периодически сжимала и разжимала пальцы — привычка, выдающая внутреннее беспокойство. — Ты в порядке? — осторожно спросила Изуку, наклоняясь к ней. Акеми вздохнула, её плечи слегка опустились. — Просто… непривычно, — призналась она, наконец. — Всё такое… идеальное. Как будто ненастоящее. Она провела ладонью по покрывалу, словно проверяя его текстуру. — Как будто в музее, — добавила она. — Боишься что‑нибудь сломать. Мизуки села прямо, её глаза загорелись энтузиазмом. — Зато теперь у нас есть шанс сделать что‑то настоящее! — она взяла Акеми за руку, её пальцы слегка дрожали от волнения. — Представь, как мы будем выступать! Сцена, свет, тысячи людей, которые слушают нашу музыку… Она закрыла глаза, словно уже видела этот момент. — Мы будем петь о том, что важно. О несправедливости, о потерях, о надежде… — И, возможно, часть нашей истории, — добавила Изуку, её голос стал тише, но твёрже. Акеми и Мизуки посмотрели на неё с удивлением. — Кто знает, не так ли? — произнесла девочка с улыбкой, её взгляд стал мечтательным. — Может, однажды кто‑то услышит нас и задумается. И тогда… тогда всё это будет не зря. Девочки на мгновенье замолчали. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Изуку глубоко вдохнула, её лицо стало серьёзным. — Кстати, учитывая, что теперь мы семья, или, если быть точнее, скоро станем ею… могу ли я обращаться к вам по имени? — она на мгновенье замолчала, её пальцы нервно сжали край покрывала. — Ах, да… зовите меня Изуку! Мизуки удивлённо вздохнула, её глаза расширились. — Конечно, можешь звать меня Мизуки! — она тут же улыбнулась, её лицо озарилось радостью. — Это… это так здорово! Акеми медленно кивнула, её губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Зови меня Акеми, — произнесла она негромко, но твёрдо. Изуку просияла и схватила их за руки. — Отлично! Теперь мы не просто участницы группы… мы — команда. Семья. Они переглянулись, и в этот момент между ними что‑то изменилось — словно невидимая нить связала их крепче, чем раньше.

__________________________________

Неделя спустя После первой недели Мизуки устало упала на кровать, раскинув руки в стороны. Её волосы растрепались, а форма для тренировок слегка помялась. — Я думала, будет легче… — простонала она, закрывая глаза. — Эти уроки вокала, хореография, актёрское мастерство, и… и ещё школа! Она перевернулась на бок, подтянув колени к груди. — Это цена того, чтобы наш голос услышали, — смеясь, сказала Изуку. Она села рядом, её лицо светилось энергией, несмотря на усталость. — Зато посмотри, чего мы уже добились! Она вскочила и включила запись их первой совместной репетиции. Звук, ещё недавно неровный, теперь звучал чище, слаженнее. Движения, которые поначалу были скованными, стали плавными и точными. Мизуки приподнялась на локтях, её глаза заблестели. — Ого… мы правда стали лучше! — Мы учимся, — кивнула Акеми. Она сидела в кресле у окна, её поза была расслабленной, но в глазах читалась гордость. — И становимся лучше. Она встала и подошла к ним, её шаги были уверенными. — Но главное — мы не сдаёмся, — добавила она, слегка улыбнувшись. — А это уже победа. Мизуки рассмеялась и бросилась обнимать их. — А ещё… — она отстранилась, её лицо стало серьёзным, но в голосе звучала радость. — Мы теперь семья. Девочки засмеялись и обнялись. Усталые, но счастливые, они уснули в обнимку, чувствуя себя в безопасности.