Представление

*События описаны от лица Энакина Скайуокера* Сегодня Оби-Ван сказал, что я встречаюсь с Канцлером Палпатином и Совет дал на это своё разрешение. С детства я очень настороженно отношусь к политикам и всяких подобным, облечённым властью. Что понадобилось первому лицу Галактики от простого паренька с окраин? Доведя меня до приёмной канцлера, Оби-Ван сообщил, что канцлер сам завезёт меня обратно в Храм. Попрощался и ушёл. Предатель… Взяв себя в руки, я осторожно постучал и после приглашающего сигнала зашёл. — Здравствуй, Энакин, — радушно улыбаясь, канцлер встал из-за огромного тяжёлого даже на вид стола, всего усеянного датападами и папками с флимпси, и двинулся навстречу юноше. — Проходи! Как твои дела? — Здравствуйте, Ваше Превосходительство, хорошо, — ответил я, голос не дрожал, так что я мог собой гордиться. — Совет разрешил мне прийти сегодня к Вам. — О, да, я знаю, — мягко сказал Палпатин. — Я сам попросил их о возможности время от времени видеться с тобой. И зови меня, пожалуйста, Канцлер. — Хорошо, а Вы меня Энакин, — я улыбнулся, пока что канцлер производил вполне приятное впечатление. — А зачем Вы хотели меня видеть? — Я очень ценю твою помощь в борьбе против Торговой Федерации на Набу, и хотел бы показать тебе Корусант, ведь ты теперь здесь живёшь. — Да, — а вот это интересно, нас редко выпускали из Храма. — Мы были на экскурсии в здании Сената, и в Центральной Библиотеке, и в Опере, и в Квартале Артистов, и немного проехали по Республиканской, так такие гигантские здания! — Отлично, — вклинился в монолог политик. — Сегодня нас с тобой ждёт заседание Сената и прогулка. Хочешь перекусить? — Да, это будет очень кстати, — я поел с утра, но в животе уже наметилось подозрительное бурчание, так что перекусить было бы очень кстати. Пока я был занят, уплетая вкусняшки и запивая их молочным напитком, политик заканчивал просмотр документов к скорому заседанию. Вскоре я закончил со вкусняшками и начал думать, чем бы таким интересным заняться в этом большом красивом кабинете, с кучей мебели и произведений искусства. — Пойдём, Энакин, проведу тебе экскурсию по внутренним помещениям Сената, куда не пускают посторонних, — я не успел даже встать с диванчика, и тем более ничего осмотреть, досадно. Канцлер показал мне Внутренний Сад, несколько выдающейся красоты залов для переговоров, библиотеку, кафе и два коридора с бутиками и дорогими магазинами, расположенными прямо на пути в Зал Собраний. — Ничего себе, — удивлялся я, — целый город в одном здании. — Да, — отвечал канцлер, — всё для того, чтобы слуги народа могли работать спокойно. Я пошире раскрыл глаза, и попросил Силу немножечко помочь канцлеру говорить мне сегодня только правду. Очень уж хотелось знать, как в Сенате всё устроено на самом деле. Фокус этот я проделывал ещё в детстве, охотясь за наименее испорченными деталями у перекупщиков, всегда работало… Похоже, получилось и сейчас, вон как он расплылся в улыбке. Стоило задать какой-нибудь не очень важный, но значимый вопрос, чтобы определиться — точно сработало или нет. — А почему Вы назвали сенаторов слугами народа? — выбрал я продолжение темы. — Они разве не самые богатые и обладающие властью среди своих секторов? — Энакин, — укоризненно произнёс Шив, — откуда такие сплетни о столпах демократии? Они представители своих народов, пользующиеся наибольшим доверием. Вот почему они сидят здесь и решают судьбу Галактики. — Простите, Канцлер, — смущённо потупился я. Да, с вольнодумством надо поаккуратнее, даже если он и думает так — вряд ли как первое лицо государства он может спускать мне подобные фразы, — я не хотел сказать ничего плохого. Просто у нас на Татуине властью обладали самые богатые. Я думал, что во всей Галактике так. — Нет, — ответил Шив. — Демократия тем и хороша, что абсолютно любой разумный может в итоге стать канцлером. — О, буду знать, — робко улыбнулся я, пытаясь скрыть своё замешательство: он реально что ли так думает? Он же политик, а они наивностью не страдают. Может тут камеры везде? — А теперь пойдём скорее, нам пора на заседание, — завершил разговор Палпатин. Заседание продлилось больше трёх часов, зал был полон едва ли наполовину. Решались, в основном вопросы, касающиеся Среднего Кольца и многочисленные претензии к повышению налогов на гиперпространственные пути. Всю эту говорильню я на дух не переносил и ничего интересного они тут не решали — Оби-Ван уже рассказывал мне, что, когда выносят окончательное решение по какому-то вопросу — Совет вызывают в почти полном составе и каждый блок сенаторов голосует в соответствии с программой своего блока, а не как Сила на душу положит. Наконец, заседание закончилось, и мы с канцлером неспешно двинулись прочь. — Сейчас мы дойдём до гардеробной, — инструктировал меня Палпатин. — Нам нужно будет переодеться так, чтобы нас не узнали. — А зачем? — удивился я, потому что политики такого масштаба свою личность не скрывают. — Там, куда мы пойдём, довольно опасно для жителей верхних уровней. Поэтому мы переоденемся в неприметную одежду, чтобы сойти за своих. — Мы пойдём на нижние уровни? — с восторгом взвизгнул я, давно мечтал там побывать, но учитель упорно твердил мне, что там очень опасно. — Да, именно туда, — кивнул канцлер. — Ух ты, ух ты, ух ты! — я в полном восторге, заодно стоит разведать, где именно проводятся гонки на подах. — Я там ещё не бывал. А там страшно? А там есть люди с оружием? А нас не будут охранять? А куда мы там собираемся? А далеко ехать? — Стоп, стоп, стоп, Энакин! — остановил бесконечную очередь вопросов канцлер. — Я всё расскажу тебе по дороге! А теперь — одеваться. Получасом позже, переодетые в простую одежду жителей нижних ярусов, мы с канцлером спустились к личному спидеру канцлера. — Садись, Энакин, нам лететь около часа. Я молча уселся на пассажирское сидение, рядом с водителем, пристегнулся и принялся с восторгом осматривать панель управления. Любопытные машинки у наших политиков, такая, небось, тысяч пятнадцать стоит, если не все двадцать. — Какая интересная модификация! А это М 31 да? А что у него с задними форсунками, они какой-то странной формы? — Энакин! Я не разбираюсь в механике, извини. Это просто аэроспидер. — А он вооружён? — Нет. — А охрана с нам будет? — Нет. — Ну хоть бластер у Вас с собой? — Нет, Энакин! Мы едем на сугубо мирную миссию! Просто посмотрим, как живёт столица. — Ладно, хорошо, я понял, — пробурчал я, что за идиотизм лететь на нижние ярусы с голым задом? Будто Его Превосходительство не знает какое там количество бластеров на квадратный метр. Первые минуты, пока канцлер маневрировал над посадочной платформой и вливался в поток транспорта, мы провели молча. Но после Палпатин сам завёл разговор. — Я очень рад, что ты сегодня со мной, Энакин, — мягким голосом заверил он. — Мне важно показать тебе настоящую жизнь народа. — Да, я тоже рад выбраться из Храма, — с энтузиазмом ответил я. — Тебе там не нравится? — удивленно спросил мужчина. — Нет, почему? — быстро ответил я. Хаять Храм в моём положении было очень опасно, так что я попытался быстро придумать что-то, за что аскетичные порядки можно было похвалить. — Там неплохо. Много зелени в садах и кормят хорошо. — Но довольно скучно, — заметил Шив. — Я прав? — Немножко, — слегка замявшись, ответил я. Умный какой… — Ты уже подружился с кем-нибудь? — Есть пара ребят постарше, мы спаррингуемся. — Я видел тебя недавно в учебном бою… — Правда? — загорелся я, бои на мечах мне очень нравились и было бы хорошо поговорить об этом. — Да, я заходил в Храм по делам на той неделе, хотел заодно тебя проведать, но у тебя как раз был урок, а у меня не так много времени на визит. — О, ну ничего страшного, — ответил я, потому что понятно же, что канцлерам не пристало ожидать каких-то там падаванов после занятий. — И как я Вам со световыми мечами? — Я ничего не понимаю в джедайских приёмах, — улыбаясь ответил Шив. — Но учителя тебя хвалили. Так что, думаю, ты был хорош. Мне было очень приятно слышать такое. Ну и что, что канцлер не джедай и ничего не понимает в бою на мечах. Он же всё равно очень влиятельное лицо, а репутация зарабатывается с самого детства. — Я заметил тебя сразу после победы на Набу, помнишь, мы встретились на Корусанте в тот день, когда вы с мастером прилетели вместе с королевой Амидалой? — Да, да, я помню Вас, Канцлер! — Я уже тогда подумал, что такой выдающийся молодой человек, как ты, многого добьётся в жизни. Я был очень польщён. Не думал, что такой занятой разумный вообще обратит внимание на мелкого бывшего раба в обносках. А вот оно как получилось… — И я следил за тобой все эти годы, — слегка понизив голос, сказал канцлер. — Правда? — с надеждой спросил я, может ему нужен помощник и он решил, что я подойду, когда вырасту? — Честное слово! — серьёзно ответил Шив. — А почему мы тогда не встречались раньше? — уточнил я, ведь помощников надо растить с самого начала. Это я ещё на Татуине слышал. — Я не мог привлекать к тебе внимание моих недоброжелателей, — сведя брови вместе, ответил политик. — Они могли бы использовать мою привязанность к тебе против меня. Сейчас, когда ты стал старше и уже можешь защитить себя, я хочу продолжить наше общение. — Я могу защитить нас обоих! — а, ну всё понятно, логично в общем-то, прибили бы меня конкуренты и не было бы у канцлера помощника в будущем. Но какие перспективы, а? Надо уверить его в моей полезности. — Я уже освоил телекинез, и Силовой выпад, и Удар Силой, и Прыжок. И немного могу увеличивать скорость и ловкость. — Я верю, что ты защитишь нас, — рассмеялся Шив. — С тобой, юный падаван, мне ничего не страшно. Я, похоже, произвёл правильное впечатление. Но, вспомнив, что световых мечей, даже учебных, у меня с собой нет, слегка погрустнел. Палпатин перевёл тему. — Я также не хотел привлекать к тебе излишнее внимание вашего Совета, — с сомнением в голосе произнёс канцлер. — А что с ними не так? — недоумённо поинтересовался я. — Совет Ордена не одобряет личных привязанностей, ты же знаешь, — понизил голос Шив. — А я очень привязался к тебе, мой мальчик. Но они всё же разрешили нам иногда видеться. Ты ведь не будешь игнорировать визиты ко мне, правда, Энакин? — Конечно же нет, Канцлер! — экспрессивно ответил я, надо обязательно уверить его, что все сомнения Совета не стоят и выеденного яйца, иначе как мне и дальше зарабатывать авторитет. — Как Вы могли подумать, что я оставлю Вас одного? — Спасибо, Энакин, — сказал Шив и, кажется, даже слегка прослезился, не перестараться бы с воздействием, он всё же за рулём. — Ты такой добрый мальчик. Иногда я чувствую себя одиноким среди всех этих напыщенных высокомерных сенаторов, и просто хочется поговорить с кем-нибудь простым и понятным. Ты меня понимаешь? — Да, да, конечно, Канцлер! — убеждённо ответил я. — Конечно, я простой и понятный, и мне совсем не сложно скрасить Ваше одиночество. — Я знал, что могу на тебя положиться, Энакин, — вытер глаза политик. Тем временем, аэроспидер съехал с центральной трассы и понёсся вниз, в глубину Корусантских уровней. Ещё четверть часа и одни достигли две тысячи шестьсот восемьдесят пятого уровня. Припарковавшись, канцлер попросил меня накинуть капюшон, чтобы нас не узнал никто из местных, и мы двинулись по уровню вглубь, обходя подозрительные лужи и не приближаясь к тёмным подворотням, из которых раздавались подозрительные звуки. — Мальчик мой, — начал канцлер, — знаешь ли ты, что на Корусанте ценится больше всего? — Деньги? — предположил я, потому что за деньги можно купить практически что угодно. — Небо, — покачал головой Шив. — Здесь, внизу, солнце — миф. Мой предшественник был рад притвориться, будто этих уровней не существует. Но я не могу. Эта тьма, который больше всего нужен свет. А, мы переходим на философские темы… Вот скукота. — Мы поэтому здесь? — спросил я, требовалось поддержать тему, и чтобы говорил только он, потому что в этих их высоких материях я ни хатта не смыслю. — Да, когда у меня появляется свободное время, я посещаю места вроде этого. И после тайно пытаюсь сделать что-то хорошее. — Это просто замечательно, Канцлер! — изобразил восхищение я, разумные любят, когда их хвалят за благотворительность, это мне ещё Падме говорила. — Я помогу Вам в этом. Клуб «Казакар», куда мы держали путь, находился неподалёку от парковки. Огромное, дымное, шумное помещение, полное разноцветных огней и толп разумных. Мы сели за столик в углу и осмотрелись. Я видел сотни и сотни тел, кого здесь только не было! Люди, тви’леки, гаморреанцы, тогруты, забраки, викуэйи, тисспиасцы, ботаны, миралуки, госсамы, зайгерианцы, деваронцы и ещё куча других рас. — Зачем мы здесь? — недоумённо озираясь, спросил я, потому что будем честны: детям в таких местах не были рады. — Просто посмотри на это место, Энакин, — предложил канцлер. — Что ты видишь? — Кучу разумных, которые пьют, танцуют, играют и веселятся. — А знаешь ли ты, что здесь можно купить что угодно? Абсолютно всё. Жизни продаются и покупаются в этом клубе каждый день. И это отвратительно. — Рабы? — в ужасе спросил я. — Здесь продаются рабы? — В том числе, — кивнул канцлер. — Но почему тогда Сенат не закроет его? — Как ты думаешь, кому принадлежит это здание? — Не знаю… Неужели сенаторам? — Можно и так сказать. — Но это же нечестно! — Так и есть, мой мальчик, так и есть. Мы посидели в подавленном молчании, пока за соседний столик для игры в сабакк не сели четыре разумных. Все богато одетые, с охраной и в сопровождении полураздетых танцовщиц. — Вон, Энакин, видишь одного из этих игроков, тарсунтанина? — обратил Канцлер моё внимание на столик с играми. — Да. — Это Коландрус, сенатор от системы Сунтилла. Сенат для него — огромный банк. Он получает свою долю от каждой из планет под своим влиянием. Продаёт своё внимание за кредиты. — Но так ведь нельзя! Надо же что-то делать? — Надо, и, если сегодня он серьёзно проиграет и залезет в долги, следователям удастся доказать его коррумпированность. Сразу после этих слов ставка сенатора не сыграла, и он взвыл от злости, чем вызвал у Палпатина громкий смех. Сенатор со злостью посмотрел в сторону соседнего столика и жестами приказал охране разобраться с невеждой, смеющимся над ним. Трое здоровенных охранников, двое людей и гаморреанец, подошли ближе, на ходу закатывая рукава, я собирался вскочить им навстречу, чтобы защитить канцлера, когда к месту предполагаемой драки подоспела охрана клуба. Аккуратно скрутив смутьянов, их вывели за дверь. — Спасибо, Энакин, что защитил меня, — прочувствованно поблагодарил меня Его Превосходительство. — Ну что Вы, Канцлер, это мой долг, — честно ответил я, потому что будем честны — канцлер не производил впечатление человека, который может за себя постоять. — А теперь давай-ка выбираться отсюда, — предложил мужчина и мы двинулись прочь. Выходя из главного входа, мне показалось что управляющий заведения, который поклонился канцлеру. Наверное, узнал… — Какой всё же гад этот сенатор, — негодовал я. — Приказал напасть на нас, просто потому что услышал смех. Но всё же это было опасно! Не следует Вам посещать такие места без охраны, или хотя бы без бластера! «Надо будет собрать бластер на всякий случай, — подумал я. — Мало ли куда ещё понесёт Его Превосходительство».

***

*События описаны от лица Шива Палпатина* — Здравствуй, Энакин, — радушно улыбаясь, я отложил в сторону документы и двинулся навстречу юноше. — Проходи! Как твои дела? — Здравствуйте, Ваше Превосходительство, хорошо, — несмело ответил падаван Скайуокер, нервничает, это и понятно. — Совет разрешил мне прийти сегодня к Вам. — О, да, я знаю, — мягко сказал я. — Я сам попросил их о возможности время от времени видеться с тобой. И зови меня, пожалуйста, Канцлер. — Хорошо, а Вы меня Энакин, — бесхитростно ответил ребёнок. — А зачем Вы хотели меня видеть? — Я очень ценю твою помощь в борьбе против Торговой Федерации на Набу, и хотел бы показать тебе Корусант, ведь ты теперь здесь живёшь. — Да, — восторженно затараторил Энакин. — Мы были на экскурсии в здании Сената, и в Центральной Библиотеке, и в Опере, и в Квартале Артистов, и немного проехали по Республиканской, так такие гигантские здания! — Отлично, — подождав, пока ребёнок на миг замолчит, чтобы вдохнуть немного воздуха, я вклинился в монолог. — Сегодня нас с тобой ждёт заседание Сената и прогулка. Хочешь перекусить? — Да, это будет очень кстати, — хорошо, что детей так легко отвлечь и заставить хоть ненадолго замолчать. Пока мелкий падаван был занят, уплетая вкусняшки и запивая их молочным напитком, я заканчивал просмотр документов к скорому заседанию. Увидев, что Энакин начал беспокойно ёрзать в кресле и опасаясь за целостность собственной мебели, я решил пожертвовать лишним часом работы, но увести мелкое бедствие куда-нибудь подальше. — Пойдём, Энакин, проведу тебе экскурсию по внутренним помещениям Сената, куда не пускают посторонних. Я показал юному падавану Внутренний Сад, несколько выдающейся красоты залов для переговоров, библиотеку, кафе и два коридора с бутиками и дорогими магазинами, расположенными прямо на пути в Зал Собраний. — Ничего себе, — удивлялся Энакин, — целый город в одном здании. — Да, — отвечал я, — всё для того, чтобы слуги народа могли работать спокойно. Энакин пошире раскрыл глаза, и я почувствовал небольшое давление на разум. Вот же поганец! Решив подыграть, расплылся в слегка дебиловатой улыбке и продолжил экскурсию. — А почему Вы назвали сенаторов слугами народа? Они разве не самые богатые и обладающие властью среди своих секторов? — Энакин, — укоризненно произнёс я, — откуда такие сплетни о столпах демократии? Они представители своих народов, пользующиеся наибольшим доверием. Вот почему они сидят здесь и решают судьбу Галактики. — Простите, Канцлер, — смущённо потупился падаван, — я не хотел сказать ничего плохого. Просто у нас на Татуине властью обладали самые богатые. Я думал, что во всей Галактике так. — Нет, — посмеиваясь про себя над наивностью юноши, ответил я. — Демократия тем и хороша, что абсолютно любой разумный может в итоге стать канцлером. — О, буду знать, — робко улыбнулся мальчик. — А теперь пойдём скорее, нам пора на заседание. Заседание продлилось больше трёх часов, зал был полон едва ли наполовину. Решались, в основном вопросы, касающиеся Среднего Кольца и многочисленные претензии к повышению налогов на гиперпространственные пути. Некоторые миры Региона Экспансии страдали от пиратов, соседей и болезней (и неизвестно что из этого было хуже), Сенаторы зевали, наблюдатель от джедаев медитировал с открытыми глазами, Энакин вертелся в кресле — совершенно невоспитанный и бестолковый ребёнок. Но хоть молчит, и то радость. Наконец, заседание закончилось, и мы с падаваном неспешно двинулись прочь. — Сейчас мы дойдём до гардеробной, — инструктировал я юношу. — Нам нужно будет переодеться так, чтобы нас не узнали. — А зачем? — Там, куда мы пойдём, довольно опасно для жителей верхних уровней, — действительно странно, что мне пришлось объяснять это жителю планеты, принадлежащей хаттам. — Поэтому мы переоденемся в неприметную одежду, чтобы сойти за своих. — Мы пойдём на нижние уровни? — с восторгом взвизгнул Энакин. — Да, именно туда, — кивнул я, про себя усмехаясь. Ох уж эти подростки, всё-то им надо адреналина и приключений, да побольше. — Ух ты, ух ты, ух ты! Я там ещё не бывал. А там страшно? А там есть люди с оружием? А нас не будут охранять? А куда мы там собираемся? А далеко ехать? — Стоп, стоп, стоп, Энакин! — Сила, опять эта тысяча вопросов в секунду. — Я всё расскажу тебе по дороге! А теперь — одеваться. Получасом позже, переодетые в простую одежду жителей нижних ярусов, мы с Энакином спустились к моему личному спидеру. — Садись, Энакин, нам лететь около часа. Энакин молча уселся на пассажирское сидение, рядом с водителем, пристегнулся и принялся с восторгом осматривать панель управления. — Какая интересная модификация! А это М 31, да? А что у него с задними форсунками? Они какой-то странной формы… — Энакин! Я не разбираюсь в механике, извини. Это просто аэроспидер. — А он вооружён? — Нет. — А охрана с нам будет? — Нет. — Ну хоть бластер у Вас с собой? — Нет, Энакин! — до чего же милый ребёнок, а? — Мы едем на сугубо мирную миссию! Просто посмотрим, как живёт столица. — Ладно, хорошо, я понял, — пробурчал Энакин и, наконец, замолчал. Первые минуты, пока я маневрировал над посадочной платформой и вливался в поток транспорта, мы провели молча. Но после мне стоило слегка форсировать события. — Я очень рад, что ты сегодня со мной, Энакин, — мягким голосом заверил я. — Мне важно показать тебе настоящую жизнь народа. — Да, я тоже рад выбраться из Храма, — с энтузиазмом ответил падаван. — Тебе там не нравится? — удивленно спросил я, насколько мне было известно, мелким падаванам в Храме обычно нравилось. — Нет, почему? — поспешил откреститься от своего неудовольствия Энакин. — Там неплохо. Много зелени в садах и кормят хорошо. — Но довольно скучно, — проницательно заметил я. — Я прав? — Немножко, — слегка замявшись, ответил ребёнок. — Ты уже подружился с кем-нибудь? — хорошо бы он нашёл себе компанию, ему нужны были сверстники для будущего Ближнего Круга. — Есть пара ребят постарше, мы спаррингуемся. — Я видел тебя недавно в учебном бою… — Правда? — загорелся падаван. — Да, я заходил в Храм по делам на той неделе, хотел заодно тебя проведать, но у тебя как раз был урок, а у меня не так много времени на визит. — О, ну ничего страшного, — ответил мальчик. — И как я Вам со световыми мечами? — Я ничего не понимаю в джедайских приёмах, — улыбаясь ответил я. — Но учителя тебя хвалили. Так что, думаю, ты был хорош. Энакин раздулся от гордости. Невероятное желание быть замеченным и жажда похвалы. Что ж, буду хвалить, хвалить и хвалить, в конце концов много ли в его жизни радости? — Я заметил тебя сразу после победы на Набу, помнишь, мы встретились на Корусанте в тот день, когда вы с мастером прилетели вместе с королевой Амидалой? — Да, да, я помню Вас, Канцлер! — Я уже тогда подумал, что такой выдающийся молодой человек, как ты, многого добьётся в жизни. Энакин польщённо зарделся. — И я следил за тобой все эти годы, — слегка понизив голос, будто выдаю большую тайну, сказал я. — Правда? — с надеждой спросил Энакин. — Честное слово! — максимально серьёзно ответил я. — А почему мы тогда не встречались раньше? — уточнил юноша. — Я не мог привлекать к тебе внимание моих недоброжелателей, — такое объяснение было ему вполне понятно. — Они могли бы использовать мою привязанность к тебе против меня. Сейчас, когда ты стал старше и уже можешь защитить себя, я хочу продолжить наше общение. — Я могу защитить нас обоих! — уверенно выдал Энакин. — Я уже освоил телекинез, и Силовой выпад, и Удар Силой, и Прыжок. И немного могу увеличивать скорость и ловкость. — Я верю, что ты защитишь нас, — Сила, такой самоуверенный малыш. — С тобой, юный падаван, мне ничего не страшно. Энакин снова раздулся от гордости. Но, видимо вспомнив об отсутствии оружия, снова сдулся. Как же легко манипулировать всеми этими светлыми, желающими мира во всём мире, добра, любви и счастья всем, кто не успеет увернуться… Заметив смену настроения юного протеже, я поднял ещё одну тему. — Я также не хотел привлекать к тебе излишнее внимание вашего Совета, — тема была скользкой, но я уже понял, что вышестоящее начальство вызывало у Энакина идиосинкразию на каком-то почти генетическом уровне, так что мне предстояло стать ему другом, а не начальником. — А что с ними не так? — недоумённо поинтересовался мальчик. — Совет Ордена не одобряет личных привязанностей, ты же знаешь, — играя в таинственность, понизил голос я. — А я очень привязался к тебе, мой мальчик. Но они всё же разрешили нам иногда видеться. Ты ведь не будешь игнорировать визиты ко мне, правда, Энакин? — Конечно же нет, Канцлер! — экспрессивно ответил Энакин, энергично размахивая руками. — Как Вы могли подумать, что я оставлю Вас одного? — Спасибо, Энакин, — отлично, мы встретимся вновь. — Ты такой добрый мальчик. Иногда я чувствую себя одиноким среди всех этих напыщенных высокомерных сенаторов, и просто хочется поговорить с кем-нибудь простым и понятным. Ты меня понимаешь? — Да, да, конечно, Канцлер! — убеждённо ответил падаван. — Конечно, я простой и понятный, и мне совсем не сложно скрасить Ваше одиночество. — Я знал, что могу на тебя положиться, Энакин, — я вытер слегка заслезившиеся глаза. Тем временем, аэроспидер съехал с центральной трассы и понёсся вниз, в глубину Корусантских уровней. Ещё четверть часа, и мы достигли две тысячи шестьсот восемьдесят пятого уровня. Припарковавшись, я повёл его в клуб, предварительно подняв пару тем. — Мальчик мой, — мальцу явно нравилось такое обращение, поэтому я стал использовать его чаще, — знаешь ли ты, что на Корусанте ценится больше всего? — Деньги? — предположил бывший раб. Я про себя фыркнул, ну ещё бы. — Небо. Здесь, внизу, солнце — миф. Мой предшественник был рад притвориться, будто этих уровней не существует. Но я не могу. Эта тьма, которой больше всего нужен свет. — Мы поэтому здесь? — спросил Энакин. — Да, когда у меня появляется свободное время, я посещаю места вроде этого, — не только для этого, конечно, но ему вряд ли будут интересны все эти «политические дела». — И после тайно пытаюсь сделать что-то хорошее. — Это просто замечательно, Канцлер! — восхищённо выдохнул падаван. — Я помогу Вам в этом. Клуб «Казакар», куда мы держали путь, находился неподалёку от парковки. Огромное, дымное, шумное помещение, полное разноцветных огней и толп разумных. Я выбрал столик в углу, подальше от танцпола, пьяных и находящихся под наркотиками разумных — не хватало ещё потерять опекаемого в глупой драке. — Зачем мы здесь? — недоумённо озираясь, спросил мальчик. — Просто посмотри на это место, Энакин, — предложил я. — Что ты видишь? — Кучу разумных, которые пьют, танцуют, играют и веселятся. — А знаешь ли ты, что здесь можно купить что угодно? — надавил на его человечность я. — Абсолютно всё. Жизни продаются и покупаются в этом клубе каждый день. И это отвратительно. — Рабы? — в ужасе спросил Энакин. — Здесь продаются рабы? — В том числе, — конечно, продажа рабов особенно поразила бывшего раба. Он и не ожидал увидеть рабский рынок в самом сердце Демократии. — Но почему тогда Сенат не закроет его? — Как ты думаешь, кому принадлежит это здание? — Не знаю… Неужели сенаторам? — Можно и так сказать. — Но это же нечестно! — Так и есть, мой мальчик, так и есть. Мы посидели в молчании, и тут, к моей радости, наконец подвалил тот, ради кого я сюда и пришёл. Умница Под, клубный управляющий, посадил сенатора максимально близко к нашему столику и сегодня вечером мне предстояло насладиться представлением. — Вон, Энакин, видишь одного из этих игроков, тарсунтанина? — обратил я внимание Энакина на соседний стол с играми. — Да. — Это Коландрус, сенатор от системы Сунтилла. Сенат для него — огромный банк. Он получает свою долю от каждой из планет под своим влиянием. Продаёт своё внимание за кредиты. — Но так ведь нельзя! Надо же что-то делать? — Надо, и, если сегодня он серьёзно проиграет и залезет в долги, следователям удастся доказать его коррумпированность. Сразу после этих слов ставка сенатора не сыграла, и он взвыл от злости, чем вызвал у меня громкий смех. Стоило привлечь к себе внимание — иначе представление получится уж больно скучным. Сенатор со злостью посмотрел в сторону нашего столика и жестами приказал охране разобраться с невеждой, смеющимся над ним. Трое здоровенных охранников, двое людей и гаморреанец, подошли ближе, на ходу закатывая рукава, Энакин собирался вскочить им навстречу, чтобы защитить меня, когда к месту предполагаемой драки подоспела охрана клуба. Аккуратно скрутив смутьянов, их вывели за дверь. — Спасибо, Энакин, что защитил меня, — прочувствованно поблагодарил я мальчика. Хвалить, хвалить и хвалить — хоть пока и не за что. Будем надеяться, что у Оби-Вана хватит педагогического таланта обтесать и этот татуинский валун… — Ну что Вы, Канцлер, это мой долг, — честно ответил Энакин. — А теперь давай-ка выбираться отсюда, — представление было окончено, и пора была возвращаться к работе, я и так потратил на эту вылазку полдня. Выходя из клуба, я поймал глазами управляющего, который поклонился мне. — Какой всё же гад этот сенатор, — до сих пор негодовал Энакин. — Приказал напасть на нас, просто потому что услышал смех. Но всё же это было опасно! Не следует Вам посещать такие места без охраны, или хотя бы без бластера! Опасности, конечно, никакой не было. И не столько потому, что я сам был той ещё машиной для убийств, сколько потому, что этот клуб, имеющий современнейшие охранные системы, принадлежал мне лично и там я был максимально защищён.