Акт 2. Глава 5. Золотая клетка и Железный трон

Солнце в Верхнем городе всегда светило иначе. Оно не грело, как внизу, пробиваясь сквозь смог редкими благословенными лучами. Здесь, среди шпилей из белого мрамора и золота, солнце было надзирателем. Ослепительно ярким, безжалостным прожектором, от которого невозможно было спрятаться. Оно выжигало тени, в которых привыкли выживать дети Нижнего города, оставляя тебя на виду - голым и уязвимым. Юки стоял в центре тренировочной арены Академии Магии, щурясь от этого света. Белый песок под его ногами, привезенный из далеких пустынь, скрипел, словно перемалываемые кости. Он стал старше, но в его осанке не было ничего от ребенка. Он стоял расслабленно, опустив руки вдоль тела, но каждая мышца была готова взорваться движением. Напротив него, в десяти шагах, стоял Валериус фон Краусс. Потомственный маг огня, сын советника, чья родословная была длиннее, чем история всего Нижнего города. Валериус тяжело дышал. Его дорогая мантия из огнеупорного шелка, расшитая золотыми нитями, дымилась на плече, а лицо, обычно искаженное маской высокомерия, сейчас покраснело от натуги и унижения. - Ты... грязная крыса, - выплюнул Валериус, утирая тыльной стороной ладони копоть со щеки. - Ты смеешь играть со мной? Вокруг арены на высоких каменных трибунах сидели студенты других курсов. Разноцветные мантии - алые, синие, зеленые - создавали пестрый ковер. Обычно во время дуэлей здесь стоял гул голосов, ставки и смех. Но сегодня царила тишина. Тяжелая, липкая тишина, в которой слышалось только свистящее дыхание аристократа. Юки медленно покачал головой. - Я не играю, Валериус, - ответил он. Его голос, все еще по-детски звонкий и тонкий, разрезал тишину арены. В нем не было страха, лишь пугающее для ребенка спокойствие. - Я экономлю силы. Ты сделал уже двенадцать выпадов. Потратил треть своего резерва маны, чтобы просто напугать меня. В Нижнем городе за такую расточительность тебя бы уже убили. - Не смей упоминать свою помойку в моем присутствии! - взревел Валериус. Гордость аристократа была уязвлена сильнее, чем его тело. Проиграть равному - не позор. Но проиграть "приемышу", безродному сироте, которого Король по непонятной прихоти зачислил в элитную Академию три года назад - это клеймо. Валериус вскинул свой посох - изящное творение из красного дерева с навершием в виде рубина. Воздух вокруг него пошел рябью от жара. - Ignis Serpentum! - прокричал он формулу. Это было заклинание четвертого круга. Слишком мощное для тренировочного боя. Слишком опасное. Из навершия посоха вырвался не просто шар огня, а хлесткая живая плеть пламени, принявшая форму змеи. Она с ревом устремилась к Юки, выжигая песок на своем пути. Жар ударил в лицо даже зрителям на первых рядах. Юки не шелохнулся. В его памяти всплыл голос Ди: "Не беги от удара, мелкий. Если не можешь увернуться - заставь их силу работать на тебя". И голос Мэда: "Бей тогда, когда они думают, что победили". Он закрыл глаза на долю секунды. Внутри него, в самом центре груди, жило тепло. Не то обжигающее пламя, которым кидался Валериус, а мягкий, ровный свет. Три года назад он был просто вспышкой. Сейчас это был океан, который Юки научился запирать в плотине своей воли. "Концентрация. Форма. Отражение". Юки резко открыл глаза. В глубине его зрачков вспыхнули золотые искры. Он не стал выставлять щит, как учили на лекциях. Щит бы треснул под таким напором. Вместо этого он сделал шаг навстречу огню и выставил вперед открытую ладонь, словно приветствуя смерть. - Speculum Lucis, - прошептал он. Это не было стандартным заклинанием из учебника. Это было то, что он изобрел сам, ночами тренируясь в пустом зале. С его ладони сорвалась не стена света, а идеально гладкая зеркальная плоскость из спрессованной энергии. Она возникла под углом всего на мгновение. Огненная змея Валериуса врезалась в зеркало света. Но вместо того чтобы поглотить удар, зеркало скользнуло, перенаправляя инерцию пламени. Огонь, повинуясь законам физики и магии, изогнулся дугой, обогнул Юки, не причинив ему вреда, и ударил бумерангом обратно. Раздался грохот. Валериуса отбросило ударной волной его же собственного заклинания. Он пролетел несколько метров, кувыркаясь в воздухе, и с глухим звуком рухнул в песок. Его посох отлетел в сторону, рубин треснул. Юки опустил руку. Зеркало рассыпалось на тысячи тающих в воздухе золотых снежинок. Он остался стоять невредимым, если не считать копоти на ботинках. На трибунах кто-то ахнул. Но аплодисментов не последовало. Юки обвел взглядом ряды зрителей. Он видел их лица. Блондин с факультета Ветра скривился, словно съел лимон. Девушка с факультета Воды отвела взгляд, делая вид, что поправляет мантию. Никто не смотрел ему в глаза. Для них он был опасной аномалией. Диким зверем, которого научили носить человеческую одежду, но который все равно кусался больнее, чем положено. - Достаточно! Голос прозвучал как удар хлыста. С высокого судейского балкона, опираясь на трость с серебряным набалдашником, спускался Магистр Эладор. Его мантия цвета полуночи шелестела по ступеням. Эладор был куратором боевой магии. Человеком, который никогда не улыбался. Он прошел мимо стонущего Валериуса, даже не взглянув на него. Слабость в Академии не прощалась. Он остановился перед Юки, возвышаясь над ним черной скалой. - Ты победил, кадет, - сухо произнес Магистр. - Спасибо, Магистр. - Юки склонил голову, следуя уставу. Его сердце все еще колотилось от адреналина, но лицо оставалось маской покорности. - Но твоя техника... - Эладор брезгливо поморщился, концом трости указав на место, где только что было зеркало. - Она варварская. Ты искажаешь благородную природу Света. Свет должен изгонять Тьму, исцелять или карать праведно. А ты используешь его, как уличный трюкач. Перенаправление? Уловки? В этом нет чести. Юки сжал кулаки так, что побелели костяшки. Три года. Три года он был лучшим на курсе. Три года он зубрил теорию, пока у него не шла кровь из носа. И все равно - "варвар". - Валериус использовал заклинание, способное убить, - тихо возразил Юки, не поднимая головы. - Я лишь защитил себя так, чтобы не потратить лишней силы. Разве эффективность - не цель магии? - Эффективность - удел наемных убийц, - холодно отрезал Эладор, наклоняясь ближе. Его глаза были холодными, как лед. - А мы - элита Короля. Мы - символ порядка. Твой стиль боя выдает твое происхождение, мальчик. Ты дерешься так, будто все еще грызешься за кусок хлеба в сточной канаве. Магистр выпрямился и, громко, чтобы слышали все на трибунах, объявил: - Победа засчитана. Но оценка снижена за отсутствие дисциплины и стиля. Валериус - в лазарет. Юки - свободен. И приведи себя в порядок. Твой вид оскорбляет эстетику Академии. Юки медленно выдохнул. Гнев, горячий и острый, поднялся в горле, но он проглотил его. Сейчас нельзя. Не здесь. - Слушаюсь, Магистр. Он развернулся на каблуках и пошел к выходу с арены. Спину жгли десятки взглядов. Он чувствовал их ненависть, их зависть и их страх. Они боялись его, потому что не понимали. Они родились с серебряными ложками во рту, а он выковал себя сам из грязи и боли. Проходя через темный туннель, ведущий в раздевалки, Юки позволил маске спокойствия треснуть. Он ударил кулаком по каменной стене. Камень слегка оплавился под его пальцами, оставив светящийся отпечаток. - Эстетика... - прошипел он в темноту своим тонким голосом. - Плевать мне на вашу эстетику. Я выживу. И я вернусь за ними. Где-то глубоко внутри, под слоями магии Света, шевельнулось темное предчувствие. Но Юки отмахнулся от него, принимая за обычную усталость. Он не знал, что этот бой был последним честным боем в его жизни. Комната в общежитии была просторной, светлой и совершенно неживой. Здесь пахло пчелиным воском, которым натирали дубовый паркет, и старым пергаментом. Стены были увешаны картами звездного неба и схемами циркуляции маны - обязательный декор для любого студента факультета Света. Но здесь не было ничего личного. Ни разбросанной одежды, ни пустых кружек из-под чая, ни сувениров с ярмарок. Комната выглядела так, словно в ней никто не жил, или словно жилец был готов сбежать в любую секунду, не оставив после себя и следа. Юки закрыл за собой тяжелую дверь и прислонился к ней спиной, наконец позволив плечам опуститься. Маска безразличия, которую он носил перед Магистрами и студентами, сползла, обнажив усталость. Он подошел к небольшому умывальнику в углу. Вода в медном тазу была ледяной. Юки зачерпнул горсть и плеснул себе в лицо, смывая пот и копоть арены. Вода щипала ссадину на скуле - прощальный подарок Валериуса. В зеркале над умывальником на него смотрел чужой мальчик. Слишком чистый. Слишком бледный. Волосы, когда-то спутанные и грязные, теперь были вымыты дорогим мылом и аккуратно подстрижены, хоть и отросли за последние месяцы. Одежда - качественная шерсть и хлопок без единой дырки. Но глаза остались прежними. В них все еще жила настороженность загнанного зверька. - Ты справился, - прошептал он своему отражению. Голос в пустой комнате прозвучал глухо. - Еще один день. Юки отошел от зеркала и направился к окну. Это было единственное место в комнате, которое он по-настоящему любил и ненавидел одновременно. Окно выходило на запад. С высоты птичьего полета Верхний город казался игрушкой, вырезанной из слоновой кости. Аккуратные парки, фонтаны, шпили башен, сверкающие в лучах заходящего солнца. Но взгляд Юки скользил поверх этой красоты туда, где горизонт перерезала серая уродливая полоса. Стена. Гигантская каменная перегородка, отделяющая мир избранных от мира обреченных. За ней клубился вечный бурый смог Нижнего города. Там, внизу, сейчас, наверное, зажигали масляные фонари. Там пахло жареным луком, сыростью и опасностью. Юки прижался лбом к холодному стеклу. Живы ли они? За три года он не получил ни одной весточки. Сначала он думал, что письма просто теряются. Потом понял: их перехватывают. Для Академии он был чистым листом. У него не должно быть прошлого. Не должно быть привязанностей, которые тянут вниз. Он опустился на колени возле кровати и поддел ногтем половицу в самом темном углу под ножкой тумбочки. Дерево скрипнуло и поддалось. Это был его единственный секрет, который не смогли раскрыть даже надзиратели общежития. Тайник. Внутри лежала небольшая деревянная шкатулка, которую он смастерил сам на первом курсе из обломков старой мебели. В ней не было золота или артефактов. В ней лежала бумага. Юки достал стопку писем. Их было много. Десятки листов, исписанных мелким убористым почерком. Бумага первых писем уже пожелтела и стала хрупкой. Он сел на пол, скрестив ноги, и вытащил чистый лист и чернильницу. Перо в его пальцах лежало привычно, но каждый раз, начиная писать, он чувствовал странный укол вины. Три года назад эти чернильные закорючки были для него магией похлеще огненных шаров. В Нижнем городе никто не учил грамоте. Они с Ди и Мэдом не могли прочитать даже вывески на тавернах, ориентируясь по картинкам и запахам. Здесь, в Академии, его заставили выучить алфавит, грамматику, высокий слог. Он стал грамотным. Он стал частью этого мира. А они? Юки макнул перо в чернила. Черная капля сорвалась с кончика и расплылась по бумаге, как клякса тьмы. *"Привет, Ди. Привет, Мэд"*, - вывел он. *"Я пишу это и надеюсь, что ты, Ди, нашел способ научиться читать. Ты всегда был самым умным из нас. Ты находил выход из любой канализации, разгадывал любые замки. Я верю, что и буквы не стали для тебя преградой. А если нет... если эти листы для вас просто испачканная бумага... пусть они хотя бы пахнут мной. Пахнут Верхним городом. Чтобы вы знали, что я жив".* Юки на секунду замер, глядя на строчки. Рука дрогнула. *"Сегодня я снова дрался. Против Валериуса, того напыщенного индюка. Он стал сильнее, но он глуп. Он думает, что магия - это фейерверк. Ди, ты бы посмеялся. Я использовал твой принцип: не бей в лоб, если можно заставить врага ударить самого себя. Я создал зеркало из света. Магистр Эладор назвал это варварством. Но я победил".* Он шмыгнул носом. *"Здесь очень одиноко. Еда вкусная, постель мягкая, но я не спал спокойно уже три года. Мне все время кажется, что я предаю вас каждым съеденным куском хлеба, каждым выученным словом, которого вы не знаете. Я боюсь, что, когда мы встретимся, мы будем говорить на разных языках".* *"Я учусь изо всех сил. Я стал лучшим на потоке. Скоро экзамены в Элитный корпус. Мне сказали, что, если я пройду, то получу статус Королевского мага. А у них есть право свободного выхода в город. Я спущусь за вами. Я обещаю. Мы купим тот дом на холме, про который мечтал Мэд. Я научу вас читать. Я расскажу вам все сказки, которые прочел в библиотеке. Просто дождитесь меня. Пожалуйста, не умирайте".* Юки отложил перо. Он знал, что это письмо, как и все предыдущие, останется в этой коробке. Это был ритуал. Способ не сойти с ума. Способ помнить, кто он такой на самом деле. Не кадет номер 402. Не "тот мальчик из трущоб". А Юки. Брат Ди и Мэда. Он аккуратно подул на чернила, чтобы они высохли, и положил письмо поверх стопки. Закрыл шкатулку. Вернул половицу на место. Комната снова стала идеальной. Стерильной. Чужой. Юки встал, поморщившись от боли в ушибленном боку. Солнце окончательно село, и Верхний город зажегся тысячами магических огней. Красивый, холодный, равнодушный. - Надеюсь, ты смог прочитать хотя бы свое имя, Ди, - прошептал он, глядя на далекую тьму за Стеной. - Я иду. Я уже близко. Он не знал, что тьма тоже смотрит на него. И что в этой тьме его братья уже начали свой путь наверх, прокладывая дорогу не чернилами, а сталью. *** Если Верхний город пах лавандой, озоном и лицемерием, то Нижний пах честно: ржавчиной, дешевым табаком, сточными водами и страхом. Но для Ди этот запах был сладким. Это был запах его королевства. Штаб-квартира группировки "Могильщики" располагалась в подвале бывшей литейной мануфактуры. Когда-то здесь плавили руду для королевских пушек, теперь здесь ковалась новая власть подземелья. Стены, покрытые вековой копотью, глушили любые крики, а лабиринт подземных ходов позволял исчезнуть быстрее, чем стража успевала достать свистки. Ди сидел во главе массивного стола, грубо сбитого из ящиков из-под оружия. В неверном дрожащем свете масляных ламп его лицо казалось высеченным из камня. За три года он изменился. Исчезла детская угловатость, плечи раздались вширь, но он остался таким же жилистым и пугающе быстрым. Он небрежно перебирал монеты на столе. Золотые кроны с профилем Короля, грязные медяки, серебряные жетоны наемников. Они ложились в ровные стопки с тихим ритмичным звоном. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Перед ним, комкая в руках засаленную шапку, переминался с ноги на ногу грузный торговец металлоломом по имени Сарто. Пот катился по его жирному лицу, оставляя дорожки в саже. - Ди, послушай... господин Ди, - заискивающе начал Сарто, бегая глазками по темным углам комнаты, где стояли молчаливые бойцы "Могильщиков". - Налог поднялся. Стража стала злее. Я не могу платить двадцать процентов. Это грабеж! Даже "Железные псы" просили пятнадцать... Ди не поднял головы. Он продолжал строить идеальную башенку из монет. Его пальцы двигались с точностью хирурга. - "Железные псы" не защитили твой склад, когда на него напали наркоманы из Сектора Теней, - тихо произнес Ди. Его голос был похож на шелест сухих листьев, но в гулкой тишине подвала он прозвучал как приговор. - Мы защитили. Твой товар цел, Сарто. Твоя голова цела. Двадцать процентов - это цена за то, что ты спишь спокойно. - Но это слишком много! - взвизгнул торговец, обретая внезапную смелость от отчаяния. - Если вы не снизите ставку, я пойду к Бруту! Он давно хотел подмять этот район! Ди замер. Башенка из монет была закончена. Он медленно поднял взгляд. Его глаза - левый сиял холодным изумрудом, правый тонул в фиолетовой тьме - впились в лицо торговца. - Ты угрожаешь мне, Сарто? - спросил он без тени эмоций. В этот момент тяжелая железная дверь в дальнем конце зала со скрежетом, от который заставил всех скривиться, отворилась. В помещение ворвались клубы пара и тяжелые шаги. В зал вошел Мэд. Если Ди был мозгом этой операции, то Мэд стал ее карающей дланью. За три года он вымахал в настоящего гиганта. Мышцы бугрились под кожаной жилеткой, густо покрытой шрамами и заклепками. Он казался скалой, об которую разбиваются волны. Но главным было не это. Главным было то, что он тащил за собой. Огромный двуручный меч. Это было даже не оружие в привычном смысле - это был грубый, тяжелый кусок черной стали, больше похожий на заточенную рельсу или обломок могильной плиты. Мэд волочил его по бетонному полу одной рукой, высекая снопы искр. Лязг металла о камень заставил всех присутствующих вжать головы в плечи. Мэд остановился за спиной Сарто, нависая над ним как гора. От него пахло железом и старой кровью. - У нас проблемы, брат? - пробасил Мэд. Его голос напоминал рокот камнепада в глубоком ущелье. Торговец побледнел так, что стал похож на мешок с мукой. Он медленно повернул голову и уперся взглядом в грудь гиганта. Потом его взгляд поднялся выше, к лицу, пересеченному шрамом, и наконец упал на чудовищный меч, лежащий на плече Мэда. - Н-нет... - пролепетал Сарто. - Никаких проблем, господин Мэд. Мы просто... обсуждали условия. - И как? - Мэд лениво провел пальцем по лезвию меча, проверяя заточку. - Договорились? Сарто судорожно закивал. Дрожащими руками он вытащил из-за пазухи тяжелый кошель и бросил его на стол перед Ди. - Двадцать процентов. Как и договаривались. И... и еще пять сверху. За беспокойство. Ди даже не улыбнулся. Он смахнул кошель в ящик стола одним движением. - Мудрое решение, Сарто. "Могильщики" ценят друзей. А врагов... - Ди посмотрел на брата. - Врагов Мэд учит плавать. Частями. Торговец попятился, кланяясь на каждом шагу, и пулей вылетел из подвала, едва не споткнувшись о порог. Когда дверь за ним захлопнулась, напряжение в комнате спало. Бойцы расслабились, вернувшись к картам и чистке оружия. Мэд с грохотом опустил меч на пол и подошел к столу. Он взял кувшин с водой и осушил его в несколько глотков. - Очередной идиот? - спросил он, вытирая рот. - Очередной клиент, - поправил Ди, вертя в пальцах золотую монету. - Но они начинают забывать, кто здесь власть. Брут и его "Псы" снова мутят воду на западе. Нам нужно напомнить им, почему этот город принадлежит нам. Мэд хрустнул шеей. - Только скажи слово, Ди. Моя Малышка, - он похлопал по рукояти Крушителя, - проголодалась. Ди встал из-за стола. Рядом с братом он казался подростком, но в его глазах горел тот же холодный расчет, что и три года назад. - Скоро, Мэд. Очень скоро. Но сначала... - он кивнул в сторону заднего двора. - Покажи мне, чему ты научился за эту неделю. Я хочу видеть, готова ли твоя сталь к настоящей войне. Задний двор штаба "Могильщиков" был скорее похож на загон для дикого зверя, чем на тренировочную площадку. Высокие кирпичные стены, опутанные колючей проволокой, скрывали его от любопытных глаз. Земля здесь была утоптана до состояния камня и черна от пролитого масла и крови. Мэд стоял в центре круга, очерченного мелом. По пояс голый, он казался выкованным из бронзы. Пар валил от его разгоряченного тела, смешиваясь с холодным ночным воздухом. В руках он сжимал свой меч - чудовищный кусок черной стали, который любой другой человек не смог бы даже поднять. - Давай! - рявкнул Ди, сидя на груде ящиков у стены. Он вертел в руках яблоко, подбрасывая его в воздух. Мэд не ответил. Он выдохнул, и воздух со свистом вырвался из его легких. Перед ним стояли три толстых дубовых бревна, врытых в землю и укрепленных железными обручами. Обычный меч застрял бы в первом же ударе. Мэд крутанул "Крушитель". Тяжелый гул рассекаемого воздуха заполнил двор. Удар. Это было не фехтование. Это была стихия. Черное лезвие описало широкую дугу. Первый удар пришелся горизонтально. С жутким треском верхняя часть крайнего бревна отлетела в сторону, словно спичка. Мэд не остановился. Используя инерцию огромного клинка, он развернулся на пятках, превращаясь в смертоносный волчок. Второй удар - диагональный - расколол среднее бревно до самого основания. Щепки брызнули во все стороны, как шрапнель. Третий удар был вертикальным. Мэд вложил в него весь вес своего тела, всю свою ярость, накопленную за три года ожидания. Лезвие рухнуло на последнее бревно и прошло сквозь него и железные обручи с пугающей легкостью, врубившись в землю по самую рукоять. Земля дрогнула. Мэд замер, тяжело дыша. Пот ручьями стекал по его спине, заливая татуировку в виде ворона и медведя. - Медленно, - бесстрастно прокомментировал Ди, откусывая яблоко. - Ты открываешься на замахе. Быстрый копейщик проткнет тебя раньше, чем ты опустишь эту рельсу. Мэд выдернул меч из земли. Комья грязи разлетелись в стороны. - Если я попаду, Ди, - прохрипел он, вытирая лоб предплечьем, - копейщику будет нечем меня протыкать. От него останется только мокрое место. - *Если* попадешь, - Ди спрыгнул с ящиков и подошел к разрубленным бревнам. Он провел пальцем по срезу. Дерево было гладким, словно отполированным. - Сила есть, брат. Никто не спорит. Этим можно пробить ворота крепости. Или череп тролля. Мэд подошел к бочке с водой и окунул туда голову. Вынырнув, он отряхнулся, как пес; брызги полетели на Ди, но тот даже не поморщился. - Думаешь, этого хватит? - спросил Мэд, глядя вверх. Над ними нависала Стена. Гигантская черная масса, закрывающая полнеба. На ее вершине горели огни сторожевых башен. Там ходили стражники в сияющих доспехах. Там был Юки. - Броня королевской гвардии зачарована, - сказал Мэд, мрачнея. - Моя сталь может ее не взять. Магия... я ненавижу магию, Ди. Против нее мышцы бесполезны. - Поэтому мы не будем бить в лоб, - тихо ответил Ди. Его разноцветные глаза блеснули в темноте. - Мы будем бить туда, где нет брони. В их самоуверенность. В этот момент дверь, ведущая из подвала, с грохотом распахнулась. В двор вывалился запыхавшийся мальчишка-разведчик по кличке Шустрик. Он был бледен и едва держался на ногах от бега. - Босс! Мэд! - захрипел он, сгибаясь пополам. Ди мгновенно оказался рядом. Его кинжал уже был в руке, хотя никто не заметил, как он его достал. - Говори, - приказал он. - Мы нашли его! - выпалил Шустрик. - Того алхимика... про которого вы говорили! С меткой лаборатории! Воздух во дворе словно стал гуще. Мэд перестал вытираться и медленно поднял свой меч. Усталость исчезла из его глаз, сменившись хищным блеском. - Где? - спросил Ди. Его голос был спокоен, но в нем звенела сталь. - В "Слепой кишке". У контрабандистов. Он ищет ингредиенты. Охраны почти нет, он хочет сохранить все в тайне. Он спускается туда сегодня ночью. Ди медленно кивнул. Он посмотрел на Мэда, потом на Стену, потом на свои руки. Три года. Три года они собирали слухи, подкупали слуг, пытали стражников. И все ради этого имени. Ради человека, который знал, как устроен Верхний город. - Мэд, - сказал Ди, убирая кинжал в ножны. - Одевайся. Точи меч. Сегодня мы не будем бить бревна. Мэд осклабился. В темноте его улыбка выглядела жутко. - Я готов, брат. Давно пора задать пару вопросов этим умникам сверху. Ди повернулся к разведчику. - Собери лучших. Оцепить периметр "Кишки". Никто не входит, никто не выходит. Алхимик нужен мне живым. Пока что. Разведчик кивнул и исчез в темноте. Ди посмотрел на огни Верхнего города. Теперь они казались не далекими звездами, а мишенями. - Мы идем за тобой, Юки, - прошептал он. - Просто держись. "Могильщики" вышли на охоту. И этой ночью Нижний город узнает, почему их так назвали.