Акт 3. Глава 16. Синее пламя

Мэд завис в высшей точке прыжка, под самым сводом подземного ангара. Гравитация, казалось, на мгновение забыла о его существовании, давая ему секунду - одну бесконечно долгую секунду - чтобы увидеть свою цель. Внизу, в круге бледного магического света, застыла Химера. Три её головы - волчья, варанья и изуродованная человеческая - медленно поднимались вверх, следя за его полетом. В их глазах, разных по форме, но одинаковых по выражению, читалось торжество. Они видели перед собой кусок мяса, который сам прыгнул в пасть. Они уже чувствовали вкус его крови. Но они ошибались. Внутри Мэда, там, где раньше жили только страх за брата, усталость и глухая, тяжелая решимость выжить любой ценой, теперь разверзлась плотина. Слова Рин стали тем самым кремнем, который высек искру над бочкой с порохом. "Если ты умрешь, Ди останется со мной... Я буду играть с ним... Я сделаю из него свою куклу..." Эти слова эхом бились в черепе, заглушая даже грохот собственного сердца. Картинка того, как эта безумная девчонка, эта ведьма с изумрудными глазами, превращает Ди в свою игрушку, заставила кровь Мэда вскипеть. Не метафорически. Реально. - НИКОГДА! - беззвучно прокричал он в застывшем, спертом воздухе подземелья. Темно-синий шторм в глубине его серых глаз перестал быть просто отблеском. Он расширился, поглощая радужку, заливая белки, превращаясь в два окна, выходящих в открытый космос, где горят холодные звезды. Мэд почувствовал, как вены на его руках вздулись, превращаясь в тугие канаты. По ним больше не текла кровь. По ним тек жидкий, концентрированный огонь. Это была кинетическая энергия в чистом виде, сила движения и удара, которую Юки оставил ему в наследство. Жар был нестерпимым. Мэду казалось, что его кожа сейчас лопнет, выпуская наружу этот свет. Его кости скрипели, мышцы выли от перенапряжения, но эта боль была сладкой. Она давала власть. Синее пламя сорвалось с кончиков его пальцев. Оно не было похоже на обычный огонь. Оно было густым, тягучим, почти жидким. Оно с жадным шипением охватило рукоять "Крушителя", впиваясь в старую, потертую кожу обмотки. Пламя побежало по лезвию, как вода по сухому руслу реки. Тяжелая, грубая сталь, привыкшая только дробить кости и сминать доспехи, вдруг отозвалась. Меч завибрировал, издавая низкий, утробный гул. Он раскалился не до красного, а до ослепительно-синего цвета, цвета грозового разряда. В этот момент Мэд и меч стали единым целым. Живым снарядом возмездия. Мэд перевернулся в воздухе. Он сгруппировался, направив острие пылающего клинка вниз, точно в то место, где срастались три уродливые шеи чудовища. Он не стал ждать, пока гравитация сделает свое дело. Он ударил ногами по воздуху, используя его как твердую опору. Воздух взорвался хлопком, ломая звуковой барьер. Мэд рухнул вниз. Он превратился в размытую синюю полосу, в метеорит, падающий с небес, чтобы покарать грешную землю. УДАР. Это был не звук разрезаемой плоти. И даже не звук удара металла о кость. Это был звук тектонического сдвига. Когда острие "Крушителя" вонзилось в спину Химеры, реальность в лаборатории дрогнула. Пол под чудовищем - армированный бетон толщиной в метр - пошел трещинами, расходящимися паутиной на десятки метров во все стороны. Ударная волна смела ближайшие клетки, скрутив толстые железные прутья в спирали, словно они были сделаны из мягкой проволоки. Магические лампы под потолком лопнули дождем из стекла и искр, погружая зал во тьму, которую тут же разогнал новый источник света. Синий. Ослепительный. Всепоглощающий. В момент контакта высвободилась вся энергия, которую Мэд копил и сдерживал. Из раны чудовища ударил вертикальный столб темно-синего пламени. Он ревел, как турбина взлетающего самолета. Это пламя было холодным и горячим одновременно - парадокс магии Юки, искаженный яростью Мэда. Оно не просто сжигало. Оно аннигилировало. Оно разрывало молекулярные связи, превращая материю в ничто. Химера даже не успела закричать. Человеческая голова, самая разумная и самая безумная из трех, только успела распахнуть рот в немом вопле ужаса. Через мгновение синее сияние хлынуло ей в глотку, выжигая внутренности, испаряя глаза, превращая череп в пыль. Волчья голова дернулась в конвульсии и обмякла. Голова варана попыталась плюнуть кислотой, но жидкость испарилась, не долетев до Мэда. Мэд стоял на коленях прямо на спине бьющегося в агонии монстра. Его руки, охваченные синим огнем, сжимали рукоять меча, ушедшего в тушу по самую гарду. Он чувствовал, как под лезвием сопротивляется плоть. Это была не просто жизнь. Это была алхимия. Фиолетовые нити магии, которыми был сшит этот монстр, отчаянно пытались спасти носителя. Они пульсировали, пытаясь затянуть рану, вырастить новые ткани, вытолкнуть инородный предмет. Это была битва двух стихий: бесконечная регенерация против абсолютного разрушения. - СДОХНИ! - взревел Мэд. Его голос сорвался на хрип, но в нем было больше силы, чем в любом заклинании. Он надавил на рукоять всем весом, вливая в меч последние остатки своего резерва. Он отдал всё. Всю боль от потери Юки. Всю ненависть к сырости канализации. Весь ужас от мысли, что Ди может не проснуться. Весь гнев на Рин и её жестокие игры. Меч вспыхнул с новой силой, став почти белым. Синий огонь победил. Он прожег фиолетовую заразу, добрался до ядра - пульсирующего сердца Химеры - и взорвал его изнутри. Туша под Мэдом содрогнулась в последний раз. Раздался влажный, отвратительный звук, словно лопнул гигантский гнойник. Синее пламя охватило всё тело монстра, пожирая шерсть, чешую и кожу за секунды. Огромная гора мышц осела, распадаясь на куски обугленного мяса и черный, жирный пепел. Мэд рухнул вперед, упираясь лбом в гарду меча. Пламя погасло так же внезапно, как и появилось. В зале воцарилась тишина. Звенящая, оглушительная тишина, нарушаемая только треском остывающего камня и тяжелым, сиплым дыханием Мэда. Он чувствовал себя выжатым. Пустым. Словно кто-то вычерпал его душу ложкой. Руки дрожали так сильно, что он не мог разжать пальцы на рукояти. Кожа горела, как после солнечного ожога. Но он был жив. И тварь была мертва. В темноте раздался звук. Одинокий, медленный хлопок ладоней. За ним второй. Третий. Мэд с трудом поднял голову. Перед глазами плыли черные круги. Рин стояла там же, у колонны, где он её оставил. Она выглядела возмутительно невредимой. Ни пылинки на черном плаще, ни волоска, выбившегося из идеальной прически. Она стояла, лениво хлопая в ладоши, и на её губах играла та самая, невыносимая усмешка. - Браво, Медвежонок, - её голос, звонкий и насмешливый, резал тишину, как скальпель. - Впечатляет. Честно. Я ставлю восемь из десяти. Два балла сняла за излишний драматизм и крики. Но визуальные эффекты - мое почтение. Я думала, ты его просто нашинкуешь, а ты устроил нам инфернальное барбекю. Она отлипла от колонны и, грациозно перешагивая через дымящиеся останки лапы варана, направилась к нему. На её лице появилась гримаса наигранного, театрального разочарования. Она прижала ладони к щекам. - Ну вот. Ты выжил. Какая жалость. Она покачала головой, глядя на него сверху вниз, как на нашкодившего щенка. - Ты хоть представляешь, как ты меня расстроил? Я ведь уже всё распланировала! Я уже мысленно подбирала кружева для Ди. Я думала, как мило он будет смотреться в чепчике, подавая мне утренний кофе. Она вздохнула. - Я так хотела проверить его на прочность. Знаешь, потыкать палочкой в Бездну, посмотреть, что оттуда вылезет. А теперь? - она развела руками. - Теперь мне придется терпеть твое занудное присутствие. Ты разрушил мои мечты, Мэд. Тебе должно быть стыдно. Мэд смотрел на нее снизу вверх. Его серо-синие глаза, теперь потускневшие, налились кровью. Ему хотелось встать и ударить её. Стереть эту улыбку с её лица. Вбить ей в глотку её язвительность. Но он не мог даже пошевелиться. И, что самое страшное, где-то на задворках затуманенного сознания он понимал: она сделала это специально. Она знала, на какие кнопки нажимать. Она знала, что страх за Ди - единственное топливо, которое заставит его сжечь себя ради победы. Она дрессировала его. И он, как послушный пес, выполнил команду "Фас". - Заткнись, Рин, - прохрипел он. Голос звучал как скрежет камней. Горло саднило от дыма и крика. - Просто... заткнись. И открой этот чертов сейф. Рин мгновенно перестала ломать комедию. Улыбка исчезла, словно её стерли тряпкой. Лицо стало холодным, собранным, деловым. Взгляд изумрудных глаз стал острым. - Как скажешь, герой. Как скажешь. Она прошла мимо него, даже не предложив руку помощи. Её каблуки застучали по бетону, направляясь к черному металлическому шкафу, который возвышался посреди разрухи, как монолит - единственный предмет в зале, на котором не было ни царапины. - Отдыхай, Мэд, - бросила она через плечо. - Ты заслужил свои пять минут в грязи. Дальше работаю я. Пока Мэд пытался восстановить дыхание, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом отката, Рин уже порхала вокруг сейфа. Вблизи он выглядел еще более внушительно. Черный куб из метеоритной стали, без петель, без замочной скважины. Его поверхность поглощала свет, словно это была дыра в пространстве. Рин провела рукой в черной перчатке по холодному металлу. Она двигалась с грацией пианиста, готовящегося взять сложный аккорд. - М-да, - протянула она, и её голос эхом отразился от высокого потолка. - Проблема. Она постучала костяшкой пальца по сейфу. Звук был глухим, мертвым. - Это сплав «Звездная Слеза». Его не берет ни кислота, ни магия, ни грубая сила. А замок... - она наклонилась, вглядываясь в гладкую поверхность. - Замок считывает ауру крови. Причем королевской крови. Она обернулась к Мэду, сделав скорбное лицо. - Похоже, мы зря пришли, Медвежонок. Я не могу его открыть. У меня, знаешь ли, нет с собой карманного принца. Может, пойдем домой? Мэд, опираясь на "Крушитель" как на костыль, сплюнул кровь на пол. - Хватит, - прохрипел он. - Ты знала, куда мы идем. Ты знала, что там внутри. Не держи меня за идиота. Открывай. - Какой ты грубый, - Рин надула губы. - А где вера в меня? Где поддержка? Она отошла в сторону и сделала приглашающий жест рукой. - Если ты такой умный, попробуй сам. У тебя же есть твоя чудо-зубочистка. Она кивнула на дымящийся меч. - Давай, Мэд. Разруби его. Ты же только что аннигилировал Химеру. Что тебе стоит вскрыть какую-то консервную банку? Покажи класс. Мэд сжал зубы. Он посмотрел на сейф, потом на меч. Его руки дрожали. Резерв был пуст. Если он сейчас попытается снова вызвать синее пламя, оно сожжет его самого изнутри. Он не мог поднять меч даже для простого удара, не говоря уже о магическом. Он был пуст. - Я... не могу, - выдавил он, ненавидя себя за эту слабость. - У меня нет сил. Рин закатила глаза. - О боги. "Я не могу", "у меня лапки". Ты абсолютно бесполезен, когда не находишься в режиме берсерка, ты в курсе? Она фыркнула и повернулась к сейфу спиной к Мэду. - Ладно. Смотри и учись. Мастер-класс от "хрупкой девушки". Она не стала доставать отмычки. Она не стала читать заклинания. Она просто положила обе ладони на центр двери. Её пальцы начали двигаться в странном, ломаном ритме. Она нажимала на невидимые точки на гладком металле. Раз. Два. Три-четыре. Пауза. Два. Это было похоже на ввод сложнейшего пароля на сенсорной панели, которой там не было. Мэд смотрел, прищурившись. Откуда она знает комбинацию? Это не просто "навык вора". Это знание внутренней механики. Словно она сама проектировала этот замок. Или видела, как его открывают тысячу раз. ЩЕЛК. Звук был тихим, но в тишине подземелья он прозвучал как выстрел. По поверхности черного металла пробежала фиолетовая волна. Защитные руны вспыхнули и погасли. Массивная дверь, весившая тонны, бесшумно отъехала в сторону, открывая черное нутро сейфа. Мэд ожидал увидеть меч. Но меча не было. Внутри, в абсолютной темноте, парили осколки. Их было семь. Крупные, зазубренные куски черного металла, пульсирующие зловещим фиолетовым светом. Они висели в воздухе, удерживаемые стазис-полем, медленно вращаясь вокруг невидимой оси. Осколки Рассекателя Душ. Мэд почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. От этих кусков веяло холодом Бездны. Тем самым холодом, который он чувствовал от Ди. Рин шагнула внутрь. И тут произошло странное. Стоило ей приблизиться, как осколки замерли. Они перестали хаотично вращаться. Они повернулись остриями к ней. Раздался низкий, вибрирующий гул. Как будто металл пел. Или приветствовал. Фиолетовое свечение стало ярче, потянувшись к Рин тонкими щупальцами света. Мэд напрягся, перехватив меч поудобнее. - Рин, осторожно... - начал он. Но она не боялась. Она смотрела на осколки с нежностью, с какой мать смотрит на ребенка. Или убийца на любимое орудие. - Тише, тише, - прошептала она. Мэд едва расслышал её слова. - Я здесь. Я вернулась. Она протянула руку - ту самую, в черной перчатке - прямо в центр вихря осколков. Мэд ожидал, что магическое поле оторвет ей руку. Вместо этого осколки дрогнули и... поплыли к ней. Они не атаковали. Они ластились. - Что за черт... - прошептал Мэд. Артефакт, которым владел Король, проклятое оружие, убившее Юки... оно узнавало её? Оно подчинялось ей? Почему оружие Региса реагирует на уличную воровку? Рин что-то прошептала на языке, похожем на скрежет камней. Осколки вспыхнули. С резким металлическим лязгом они устремились к её ладони. КЛАЦ. КЛАЦ. КЛАЦ. Они соединялись прямо в воздухе над её рукой. Без клея, без кузни. Магия сшивала их обратно. Секунда - и над ладонью Рин парил цельный клинок. Изогнутый, хищный, черный как ночь, с горящими фиолетовыми рунами вдоль лезвия. Рассекатель Душ. Восстановленный. Рин медленно сжала пальцы на рукояти. По залу прошла волна давления, от которой у Мэда заложило уши. Она подняла меч на уровень глаз, любуясь игрой света на смертоносной грани. В её изумрудных глазах отражалось фиолетовое пламя, делая её похожей на древнюю богиню войны. - Великолепно, - выдохнула она. Мэд смотрел на нее, и холодный ужас сжимал его сердце. Сейчас она выглядела опаснее любой Химеры. Опаснее Гадюки. Она выглядела так, словно этот меч был продолжением её руки. - Как... - голос Мэда дрогнул. - Как ты это сделала? Почему он... слушается тебя? Рин медленно опустила меч. Она повернулась к Мэду, и на её губах играла загадочная, почти печальная улыбка. - У вещей есть память, Мэд. Иногда даже лучшая, чем у людей. Она провела пальцем по лезвию, не боясь порезаться. - Судьба - забавная штука. Короли меняются, империи рушатся, а клинок... клинок всегда находит путь к той руке, которая готова выполнить грязную работу. Она крутанула меч в руке, проверяя баланс, и ловким движением убрала его в ножны, висевшие у неё на поясе (ножны, которые она, кажется, приготовила заранее). - Он всегда выполняет свою предначертанную роль. Как и мы. Она хлопнула в ладоши, разрушая магию момента. - Ну всё! Сувенир у нас. Теперь валим отсюда, пока сюда не набежала вся королевская рать. Ты идти можешь, или тебя на ручках понести? *** Подъем наверх казался бесконечным. Винтовая лестница, по которой они спускались всего полчаса назад, теперь ощущалась как путь на Эверест. Каждый шаг отдавался в теле Мэда тупой болью. Адреналин, бурливший в крови во время боя с Химерой, выгорел, оставив после себя лишь пепел усталости и ноющую пустоту в резерве. Его мышцы были забиты, колени дрожали, а легкие горели, словно он надышался битым стеклом. Но он шел. Он заставлял себя переставлять ноги, цепляясь рукой за холодные перила. Впереди, легкая как тень, поднималась Рин. Она не выглядела уставшей. Наоборот, она, казалось, напиталась энергией этого места. Её шаг был пружинистым, почти танцующим. На бедре, в специально заготовленных ножнах, висел Рассекатель Душ. Тот самый меч, который должен был быть проклятием, но в её руках вел себя как преданный пес. Этот факт не давал Мэду покоя. Он сверлил его мозг сильнее, чем боль в ребрах. - Рин, - хрипло позвал он, когда они миновали второй уровень с все еще лежащими без сознания лаборантами. - М-м-м? - отозвалась она, не оборачиваясь. - Клинок, - Мэд сглотнул вязкую слюну. - Почему он так отреагировал? Ты сказала про "память вещей". Но это бред. Это оружие Короля. Оно должно подчиняться крови Региса. Или, на худой конец, магии Света. Рин тихо рассмеялась. Её смех эхом отразился от металлических стен колодца. - Ты мыслишь слишком узко, Медвежонок. "Кровь", "Свет", "Тьма"... Это всё ярлыки для детей. У оружия нет политических предпочтений. У него есть только предназначение. Она на секунду остановилась и положила руку на рукоять Рассекателя. Фиолетовые руны на ножнах тут же вспыхнули, приветствуя хозяйку. - Рассекатель был создан для того, чтобы разделять сущности. Чтобы резать саму ткань души. Ему плевать, чья кровь течет в венах того, кто его держит. Ему важно лишь одно: способна ли рука направить его туда, куда он хочет вонзиться. Моя рука - способна. - Ты говоришь загадками, - прорычал Мэд, нагоняя её. - Ты всегда говоришь загадками, когда я задаю прямые вопросы. - А ты всегда задаешь скучные вопросы, - парировала она, возобновляя подъём. - Может, стоит просто радоваться? Мы сделали невозможное. Мы ограбили Короля, убили его зверушку и уходим с главным призом. Разве это не повод для улыбки? Мэд покачал головой. - Нет. Это повод для страха. Я не знаю, кто ты, Рин. Я не знаю, откуда у тебя эти навыки. Ты вскрыла этот сейф так, словно сама его закрывала. Ты управляешь этим мечом так, словно он часть твоего тела. Он остановился, заставляя её обернуться. - Слушай меня внимательно. Мы вернемся в Гавань. Ты поможешь мне использовать этот меч, чтобы отделить душу Ди от Бездны. Мы вылечим его. Он сделал тяжелый вдох, глядя ей прямо в глаза. - И на этом всё. Наши пути разойдутся. Я заберу брата и мы уйдем. Как можно дальше от тебя, от Региса и от твоих игр. Я благодарен тебе за помощь, но я не позволю тебе втянуть нас в твою войну, чем бы она ни была. Рин смотрела на него сверху вниз, стоя на пару ступеней выше. В полумраке лестницы её глаза светились, как у кошки. На её губах появилась та самая улыбка - не язвительная, а какая-то... снисходительная. Словно она смотрела на ребенка, который обещает убежать из дома, не зная, что за порогом зима. - "Пути разойдутся"? - переспросила она. - О, Мэд... Какой же ты наивный. Она наклонилась к нему, и он почувствовал запах озона и холодной стали, исходящий от неё. - Ты думаешь, можно просто коснуться Бездны, взять в руки оружие богов, убить химеру и вернуться к обычной жизни? Думаешь, ты сможешь снова стать никем? Она покачала головой. - Нет, мой сладкий. С того момента, как я нашла вас в той луже, ваша судьба больше вам не принадлежит. Она связана со мной. Мы теперь повязаны одной цепью, Мэд. И я не отстану от вас до самого конца. До финального аккорда. Нравится тебе это или нет. - Я сам творю свою судьбу, - огрызнулся Мэд, но в глубине души холодок страха стал сильнее. - Конечно-конечно, - легко согласилась она, разворачиваясь. - Твори на здоровье. Только не споткнись на выходе. Они преодолели последний пролет. Рин осторожно приоткрыла дверь, ведущую обратно в скучный канцелярский архив первого этажа. - Чисто, - шепнула она. Они выскользнули в коридор. И в этот момент мир взорвался звуком. Пронзительный, воющий вой сирены ударил по ушам. Магические лампы, которые секунду назад были выключены, вспыхнули тревожным красным светом, заливая всё вокруг цветом крови. Где-то вдали послышался топот тяжелых сапог и лязг металла - королевская гвардия проснулась. Лаборанты, видимо, пришли в себя, или система безопасности наконец-то осознала, что её главного монстра превратили в шашлык. - Ой, - притворно испугалась Рин. - Кажется, мы немного нашумели. Бежим? Мэду не нужно было повторять дважды. Несмотря на усталость, тело среагировало мгновенно. Они рванули к выходу. Мэд выбил служебную дверь плечом, вылетая в ночную прохладу. - На крыши! - крикнула Рин. Они взлетели по пожарной лестнице соседнего здания ровно в тот момент, когда во двор лаборатории ворвался отряд боевых магов. Вспышки заклинаний осветили ночь, но беглецов уже не было. Тьма приняла их. Мэд и Рин растворились в лабиринте труб и черепицы, оставляя переполох позади. *** Обратный путь занял больше времени. Мэд уже не мог поддерживать ту безумную скорость, с которой они неслись сюда. Он двигался на морально-волевых, заставляя себя перепрыгивать с крыши на крышу. Но, несмотря на физическую пытку, его сердце пело. "Мы сделали это. Мы достали его". Он косился на Рин, бегущую рядом. У неё на поясе висело спасение Ди. Всё это - риск, боль, унижения, страх, убийство - всё это было не зря. Кошмар, длившийся полгода, подходил к концу. Мэд представлял, как они войдут в архив. Как Рин проведет ритуал. Как Ди откроет глаза - не пустые, черные колодцы, а свои, родные, разноцветные глаза. Как он узнает брата. Как улыбнется. Эта картина была настолько яркой, что Мэд почти не замечал холода ночи. Ему было плевать на странности Рин. Плевать на Рассекатель. Плевать на Региса. Главное - Ди вернется. Завтра они проснутся, и всё будет как раньше. Ну, или почти как раньше. Они спустились в Нижний город. Знакомый запах сырости и плесени показался Мэду почти родным. Это был запах дома. Запах безопасности. Они скользнули в неприметный переулок, где был спрятан вход в их убежище. - Почти пришли, - выдохнул Мэд, останавливаясь у замаскированного люка. Рин молчала. Мэд посмотрел на нее. Она стояла неподвижно, её голова была слегка наклонена, словно она прислушивалась к чему-то, чего он не мог слышать. - Рин? - Открывай, - коротко бросила она. В её голосе не было привычной игривости. Мэд сдвинул тяжелую плиту. Из темноты туннеля пахнуло. Это не был запах старых книг и пыли, к которому он привык за эти месяцы. Это был запах гари. Запах чужой магии. И, что самое страшное, запах свежего воздуха. Словно сквозняк гулял там, где должно быть замкнутое пространство. Сердце Мэда пропустило удар. - Нет... - прошептал он. Он спрыгнул вниз, забыв об усталости. Он бежал по туннелю, спотыкаясь о камни, молясь всем богам, в которых не верил, чтобы это была ошибка. Чтобы это просто ему показалось. Он ворвался в главный зал архива "Тихая Гавань". И застыл. Убежища больше не было. Это было поле битвы. Или, скорее, место погрома. Стеллажи с книгами были опрокинуты, словно великан прошелся по залу, сметая всё на своем пути. Древние фолианты валялись на полу, разорванные в клочья, их страницы кружились в воздухе, как снег. Мебель была превращена в щепки. Кто-то не просто искал здесь что-то. Кто-то методично, с наслаждением уничтожал это место. Но Мэду было плевать на книги. Его взгляд метался по залу, ища только одно. - Ди! - закричал он. - ДИ!!! Он бросился к дальнему углу. Туда, где Рин устроила "гнездо". Туда, где они оставили его брата, укрытого одеялами, запертого "надежнее сейфа". Угол был пуст. Одеяла были разодраны в лоскуты и валялись в грязи. Миска с фруктами была раздавлена, превратившись в грязное месиво. Стена за лежанкой была проломлена. Грубая, рваная дыра вела куда-то в темноту старых катакомб, откуда тянуло холодом. Ди не было. Мэд упал на колени перед пустой лежанкой. Он схватил обрывок одеяла, прижимая его к лицу. Оно еще хранило слабый запах брата. - Нет... нет, нет, нет... - шептал он, раскачиваясь. - Мы же... мы же закрыли... Рин сказала, что это безопасно... Мир рухнул. Победа над Химерой, добыча меча, надежда - всё это рассыпалось в прах за одну секунду. Его брата не было. Его украли. Или убили. Пока он играл в героя наверху, самое дорогое, что у него было, забрали. - Рин! - взревел Мэд, вскакивая на ноги. Ярость и отчаяние смешались в горячий ком в горле. Он развернулся к выходу, ожидая увидеть её такой же шокированной, такой же испуганной. Ведь она заботилась о Ди. Она кормила его. Она говорила, что это её проект. Рин стояла посреди разгромленного зала. Она перешагнула через разорванную книгу и остановилась в луче света, падающего через дыру в потолке. Она не выглядела удивленной. Она не выглядела расстроенной. Она оглядывала разрушения с видом критика, оценивающего декорации к пьесе. - Рин... - голос Мэда дрогнул. - Они забрали его. Они нашли нас. Ты говорила... ты обещала, что здесь безопасно! Где он?! Мэд сделал шаг к ней, его руки тряслись, в глазах снова начинал разгораться синий огонь безумия. - Что случилось?! Почему ты молчишь?! Рин медленно перевела взгляд на него. И тогда Мэд увидел это. На её губах не было сочувствия. Не было страха. Там цвела улыбка. Не та игривая, дразнящая ухмылка, к которой он привык. Это была холодная, острая, как бритва, и абсолютно ядовитая улыбка человека, у которого только что сошелся пасьянс. - Упс, - тихо сказала она, и в тишине мертвого архива это слово прозвучало страшнее любого проклятия. - Кажется, мышка покинула норку. Она провела рукой по рукояти Рассекателя, висящего у неё на поясе, и её улыбка стала еще шире, обнажая зубы. - Игра переходит на следующий уровень, Медвежонок. Ты готов? Мэд смотрел на нее, и ужасное, леденящее душу осознание начало просачиваться в его мозг. Она не была удивлена. Она знала. Или, что еще хуже... она этого ждала.