Акт 5. Глава 32. Истина Пламени

**День 1.** Пустоши за пределами Этернума встречали ледяным ветром и мертвой тишиной. Здесь не было ни смога Нижнего города, ни стерильного блеска Верхнего. Только голые скалы, растрескавшаяся земля и редкие остовы давно забытых руин. Идеальное место, чтобы выпустить пар и не сжечь при этом случайных прохожих. Ди остановился посреди каменистого плато, тяжело дыша после долгого перехода. Он пришел сюда за силой. Но как именно ее обрести? Ворон опустил взгляд на свои ладони. Он сосредоточился, позволяя знакомому жару разлиться по венам. Воздух вокруг него пошел рябью. Вспышка - и Алое пламя окутало его тело, мгновенно преобразуясь в привычное боевое одеяние. Ткань соткалась из огня, тяжелый алый плащ упал на плечи, развеваясь на ветру. Ди сжал кулаки, и в его руках вспыхнули два длинных пламенных кинжала. Он сделал несколько пробных взмахов. Оружие слушалось идеально, разрезая воздух с тихим гудением. Его контроль над Алым пламенем был безупречен. Но достаточно ли этого? Хватит ли этого идеального контроля, чтобы сокрушить Региса? Чтобы не быть просто "сосудом" для Темного Короля? Чтобы перестать чувствовать себя жалким героем второго плана в чужом, извращенном сценарии? Злость, копившаяся в нем последние недели, внезапно вырвалась наружу. С глухим рыком Ди размахнулся и швырнул один из кинжалов в массивную каменную глыбу неподалеку. Алое лезвие вошло в твердую породу, как горячий нож в масло. Камень утробно зашипел, раскаляясь добела, и через секунду взорвался изнутри облаком каменной крошки и раплавленного шлака. Разрушительно. Но не так, как Черное пламя. Не так, как та первобытная мощь, стирающая материю. Ди в ярости ударил себя кулаком в грудь, прямо туда, где, как ему казалось, спал его "квартирант". - Как?! - крикнул он в пустоту, обращаясь к Темному Ди. - Как ты достиг такой силы?! Ответь мне! Ветер подхватил его крик и унес вдаль. Ответа из глубин сознания не последовало. Темный Король спал, равнодушный к терзаниям своей оболочки. Но ответ пришел снаружи. - О, поверь мне, мальчик, тебе бы очень не понравился метод, которым он эту силу заполучил. Ди резко обернулся. На одном из валунов, изящно закинув ногу на ногу, сидела Рин. Темный подол её платья сливался с тенями скал. Она улыбалась своей фирменной, слегка снисходительной улыбкой, словно наблюдала за расстроенным ребенком в песочнице. - Этот путь потребовал таких жертв, от которых твой хрупкий рассудок просто треснет, - продолжила ведьма, лениво рассматривая свои ногти. — Так что тебе, Ворон, придется придумать что-нибудь другое. Ди стиснул зубы. Алое пламя вокруг него угрожающе вспыхнуло, реагируя на эмоции хозяина. - Уйди, - процедил он, отворачиваясь. - Как грубо. Я ведь просто мимо проходила. - Я сказал, уходи, Рин. Ты будешь только отвлекать меня. Ди опустил голову, глядя на тлеющие остатки камня. - Твое присутствие... оно лишь напоминает мне о моей собственной слабости. О том, что я для тебя лишь скучный черновик. Оставь меня в покое. Рин перестала улыбаться. В её изумрудных глазах мелькнуло что-то странное - то ли удивление его честностью, то ли новый, более глубокий интерес. Она грациозно спрыгнула с валуна. - Хорошо, - её голос прозвучал на удивление мягко. - Я могу уйти. Прямо сейчас. Она повернулась спиной и сделала несколько плавных шагов в сторону, собираясь раствориться в воздухе, как делала это сотни раз. Но в последний момент Рин остановилась. Она повернула голову вполоборота, глядя на Ди через плечо. Ветер растрепал её темные волосы. - Я могу уйти, Ворон, и оставить тебя бить камни до скончания времен, - произнесла она, и в её голосе зазвучал металл. - Или... я могу остаться. И помочь тебе стать сильнее. Вытащить из тебя тот потенциал, о котором ты даже не подозреваешь. Рин полностью повернулась к нему, сложив руки на груди. - Выбор за тобой. Решай сам. **День 7.** Быть лидером оказалось паршивой работой. Мэд понял это в первый же день, когда на него свалилась гора отчетов от шпионов, жалобы на нехватку провизии и споры о контроле над северными секторами Нижнего города. Он сидел за столом Ди, тупо глядя на разложенные карты, и чувствовал, как закипает мозг. Он не был стратегом. Он не умел планировать на пять шагов вперед, искать лазейки в обороне противника или плести интриги. Если перед Мэдом стояла стена, он не искал дверь - он просто пробивал её насквозь. Бить, ломать, уничтожать. В этом было его призвание. К счастью, большинство «Жнецов» приняли временную смену власти без лишних вопросов. Они знали Мэда. Они уважали его пудовые кулаки и его абсолютную, нерушимую верность Ворону. Раз уж Ди оставил Медведя за старшего, значит, так было нужно. Но Нижний город не был бы Нижним городом, если бы в нем не нашлось тех, кто захотел проверить нового вожака на прочность. В рядах группировки зрело недовольство. Нашлись ветераны, которые привыкли к хладнокровному расчету Ворона. Им не нравилась идея идти на штурм Цитадели под предводительством "обычного громилы", который, по их мнению, не знал ничего, кроме грубой силы и слепой жестокости. Они высказали это ему в лицо на седьмой день, прямо посреди тренировочного зала штаба. Пятеро крепких, покрытых шрамами бойцов заявили, что не согласны с решением Ди и не собираются выполнять приказы тупоголового медведя. Мэд даже не разозлился. Он ожидал чего-то подобного. Громила тяжело, искренне устало вздохнул, потирая массивную шею. - Значит так, - его бас эхом разнесся по притихшему залу. - Любой, кто считает, что я не достоин этого места, может прямо сейчас выйти и забрать его. Можете выходить по одному. Можете навалиться все разом, мне плевать. Но если вы проиграете... вы закроете свои пасти и будете выполнять приказы так, словно я сам Великий Создатель. Смельчаки нашлись. Все пятеро шагнули вперед, доставая дубинки и кастеты. Они думали, что возьмут его числом и маневренностью. Это было их фатальной ошибкой. Мэд даже не потянулся к "Крушителю". Ему не нужно было Синее пламя, чтобы показать, кто здесь босс. Он был Мэдом. Человеком, чье тело было выковано из боли и уличных драк. Бой продлился меньше минуты. Первый улетел в стену от хлесткого хука слева. Второго и третьего Мэд просто столкнул лбами с таким звуком, от которого у зрителей заныли зубы. Четвертый попытался зайти со спины, но получил удар локтем под дых и рухнул на колени, хватая ртом воздух. Пятый, увидев судьбу товарищей, бросил кастет сам и попятился. Мэд отряхнул кулаки, тяжело дыша. На его костяшках даже не было крови. - Еще вопросы к моему руководству есть? - мрачно спросил он, обводя взглядом толпу Жнецов. Вопросов не было. Несогласие улетучилось вместе со стонами поверженных бунтарей. Авторитет Медведя был утвержден окончательно и бесповоротно. Под вечер Мэд сидел один в своей тесной комнате. На столе перед ним стоял небольшой бочонок дешевого темного эля. Громила устало откинулся на спинку скрипящего стула и сделал большой глоток прямо из горлышка. Алкоголь обжег горло, принося временное облегчение ноющим мышцам. Мэд уставился в потолок. В голове крутились мысли о брате. "Как ты там, Ди? Всё ли у тебя в порядке? Не сжег ли ты себя своими же тренировками?" Тишина комнаты вдруг вскрыла старые, давно затянувшиеся раны. В полумраке перед глазами Мэда начали всплывать обрывки воспоминаний из той жизни, когда он еще не знал ни Ди, ни Юки. Он вспомнил старый, покосившийся дом с протекающей крышей. Вспомнил лица родителей - изможденные, серые. А потом - их кашель, кровь на тряпках и тот день, когда болезнь и уличная хворь забрали их обоих, оставив его одного. Мэд закрыл глаза. Он помнил, как выживал после их кончины. Сопливый, голодный пацан, слоняющийся по грязным переулкам Нижнего города. Он выгрызал свое право на новый день, влезая в драки за корку заплесневелого хлеба, ночуя в подвалах в обнимку с крысами. В том мире была только одна религия - суровая, грубая физическая сила. Если ты слаб - ты мертв. Мэд усвоил этот урок быстро. Он тренировался с самого детства. Бил кулаками по кирпичным стенам, пока не стирал кожу до костей. Таскал тяжести, закалял тело, выжигал из себя слабость, превращая свой дух в непробиваемую сталь. Только так он выжил. Только так он стал Медведем. Долгие годы он делал это только для себя. Одиночка, которому нечего терять и некого защищать. А потом он встретил их. Ди и Юки. Мэд слабо усмехнулся, вспоминая их первую встречу. Он увидел в маленьком, оборванном Ди самого себя. Но Ди был другим. Он был слабее физически, но его ум был острым, как бритва. А главное - несмотря на свою слабость, этот тощий пацан с безумной яростью защищал Юки, который был еще меньше и беззащитнее. Эта крепкая, почти звериная связь между братьями поразила Мэда. В его жизни никогда не было людей, ради которых хотелось бы умереть. Не было никого, на кого можно было бы положиться. И тогда Мэд принял решение. Он захотел стать их щитом. Стать горой, за которой этот хитрый ум и этот маленький ребенок смогут спрятаться от жестокости Нижнего города. Он захотел создать настоящую связь. Семью. И у него получилось. Даже после страшной потери Юки, их связь с Ди не оборвалась. Она покрылась копотью, стала жестче, но осталась нерушимой. Брат за брата. Конечно, иногда случались "помехи". Мэд нахмурился, вспомнив недавнюю выходку Рин, её внезапный поцелуй, который едва не вбил клин между ними. Но это был лишь короткий, дурацкий эпизод. Наваждение, которое быстро рассеялось, не сумев сломать то, что строилось годами. Мэд тяжело вздохнул, прогоняя призраков прошлого. Он поднял бочонок и сделал еще один долгий глоток. До штурма оставалось чуть больше трех недель. Ему нужно было удержать «Жнецов» в узде и подготовить армию. - Возвращайся скорее, брат, - прошептал Мэд в пустоту комнаты. - И лучше бы тебе вернуться полностью готовым. **День 12.** Воздух над пустошами дрожал от жара и магического напряжения. Прошло одиннадцать дней с того момента, как Ди переступил через свою гордость и принял ультиматум Рин. И она действительно помогала ему стать сильнее. Вот только методы Бездны не имели ничего общего с обычными тренировками. Это была непрерывная, садистская пытка на грани выживания. - Медленно! Слишком предсказуемо! - звонкий голос Рин перекрыл грохот осыпающихся камней. - Твоя темная половина уже превратила бы меня в пепел, а ты даже поцарапать меня не можешь, Черновик! Ди с хриплым криком перекатился по острым камням, уходя от очередной атаки. Там, где он только что стоял, в землю с пулеметным свистом вонзился десяток длинных, сотканных из темной энергии игл. Он тяжело дышал. Его одежда превратилась в лохмотья, на щеке кровоточила свежая ссадина, а мышцы горели от молочной кислоты и обезвоживания. Рин не жалела его. Она обрушивала на него камнепады, заставляла биться против нее в ближнем бою до полного изнеможения, атаковала со спины, когда он пытался перевести дух. И постоянно, непрерывно била по больному: сравнивала его с Темным Королем. Высмеивала его слабость. Называла второстепенным персонажем. И, как ни парадоксально, этот яд работал лучше любого эликсира. Злость стала идеальным катализатором. Каждая насмешка Рин разжигала Алое пламя внутри Ди. Его стремление вырваться за пределы, доказать ей - и, в первую очередь, самому себе - что он не просто сосуд, заставляло его подниматься раз за разом. Рин изящно взмахнула рукой, и огромный валун, вырванный из земли невидимой силой, полетел прямо в Ди. Бежать было некуда. Сил на уклонение не осталось. Ди стиснул зубы. В его голове промелькнули лица. Мэд, отбивающийся от гвардейцев. Юки. Жители Нижнего города, которых Регис давил сапогом. Он не хотел уничтожать мир, как это делал Темный Король. Ему не нужна была абсолютная пустота. Ему нужно было защитить то, что у него осталось. "Если Черное пламя - это пламя Уничтожения..." - мысль яркой вспышкой пронзила его воспаленный мозг. - "То мое Алое..." Ди с яростным ревом вскинул обе руки навстречу летящей многотонной глыбе. Он не стал формировать клинки. Он не стал бить пламенем наотмашь. Он приказал своей энергии уплотниться. Алое пламя, бурлящее вокруг него, резко изменило свою структуру. Из хаотично пляшущих языков оно сжалось в плотный, почти осязаемый полусферический барьер - Щит. Камень врезался в Алую преграду с оглушительным грохотом. Барьер пошел рябью, земля под ногами Ди просела, его сапоги оставили глубокие борозды в породе, но Щит выдержал. Глыба с треском раскололась на две половины, которые рухнули по обе стороны от тяжело дышащего Ворона. Алое свечение мигнуло и погасло. Силы окончательно покинули Ди. Чрезмерный расход энергии и колоссальное обезвоживание взяли свое. Его глаза закатились, и он рухнул на колени, а затем повалился на бок, потеряв сознание еще до того, как его лицо коснулось пыльной земли. Над пустошью повисла тишина, прерываемая лишь стуком мелких камешков, осыпающихся с расколотой глыбы. Рин плавно опустилась на землю в нескольких шагах от бессознательного Ди. Она не стала будить его ударом или окатывать ледяной водой, как делала это в первые дни. Она просто подошла ближе, сложила руки на груди и стала молча разглядывать его изможденное лицо. Внутри неё что-то происходило. Что-то неправильное. Она видела разницу. С каждым днем, с каждым его новым превозмоганием эта разница становилась всё очевиднее. Рин помнила Темного Короля. Тот, другой Ди, столкнувшись со своей слабостью, просто отказался от своего Алого пламени. Он отбросил его, как бесполезную игрушку, и шагнул в Бездну, выбрав путь абсолютного, разрушительного Черного огня. И это привело его к невообразимому могуществу, но и к величайшей трагедии. А этот Ди... Этот глупый, упрямый, слабый мальчишка продолжал двигаться вперед, не отказываясь от своей сути. Он держался за свое Алое пламя. Он превращал его из символа ярости в символ защиты. Он превозмогал невозможное, цепляясь за свою человечность кровоточащими пальцами. Мнение Рин о нём изменилось. Она больше не видела перед собой "черновик". Вне тренировок, когда Ди не мог её слышать, она перестала называть его недостойным. Она просто наблюдала. Сидела на камнях и смотрела, как он тяжело дышит во сне, как морщится от боли в стертых мышцах. Рин медленно опустилась на корточки рядом с ним. Она протянула руку в черной перчатке и аккуратно, почти неуверенно, убрала грязную, слипшуюся от пота прядь волос с его лица. Бездна не должна уметь чувствовать. Это противоречило самим законам её существования. Бездна - это пустота, пожирающая всё на своем пути. Но сейчас, глядя на вздымающуюся грудь Ворона, Рин с легким, пугающим удивлением осознала, что в этой пустоте появилось эхо. Она не знала, как называется это чувство. Уважение? Привязанность? Трепет? Рин тихо вздохнула, убирая руку. - Спи, - едва слышно прошептала она, и в её голосе не было ни капли насмешки. - Тебе понадобятся силы на завтра. Щит должен стать крепче. **День 17.** В Верхнем городе, скрытая за толстыми стенами изолированного сектора, вовсю кипела работа. Тамаши не вылезал из своей лаборатории уже больше двух недель. Он умудрялся делать то, что гарантированно сломало бы психику и тело целой бригаде королевских инженеров: он выполнял сразу два монументальных проекта одновременно. На одной половине комплекса непрерывно искрили аппараты и лязгали поршни - там Психей перекалибровывал и вооружал свою механическую армию для грядущего штурма. Но всё его истинное внимание было приковано ко второй задаче. Тамаши пришлось выделить под устройство из чертежа Темного Ди целый ангар с самым высоким потолком. Потому что, как выяснилось при расчетах пропорций, это был вовсе не тот "ключ", который можно положить в карман плаща. Это было нечто колоссальное. Здоровенный, подавляющий своими размерами каркас, вытянутый вверх на десятки метров. Чтобы создать оболочку, способную вместить в себя поистине ужасающую мощь Темного Короля, Тамаши пришлось изобретать новые методы ковки прямо на ходу. Он сплавлял редчайшие металлы, параллельно зачаровывая их защитной магией, наслаивая контуры так плотно, чтобы ни одна капля энергии не смогла просочиться наружу и уничтожить Этернум раньше времени. И Тамаши пребывал в состоянии абсолютного, наркотического восторга. То, что ему поручили такую практически невыполнимую работу, было для него лучше любого ордена. На его памяти во всем Верхнем городе не было ни одного живого существа, кто мог бы посоревноваться с ним в гениальности. За исключением, пожалуй, самого Короля Региса. Но Регис, при всем его изощренном уме, был лишь дряхлым стариком, параноиком, цепляющимся за чужие тела и уходящую жизнь. А Тамаши был молод. Он был горяч. И он был воистину гениален. Да и вообще он был офигенным. Его потенциал только набирал обороты, разгоняясь, как сверхмощная эфирная турбина. И тот факт, что многомерная сущность вроде Темного Ди пришла за помощью именно к нему, служил железобетонным доказательством его превосходства. Тамаши упер руки в бока, запрокинул голову и злорадно рассмеялся. Его безумный, надтреснутый смех эхом отразился от металлических сводов ангара, потонув в гудении генераторов. Он смотрел на результаты своего труда. Массивное сооружение, напоминающее ключ от врат самого мироздания, мерцало в полумраке. Каркас был готов ровно наполовину. Он должен уложиться в срок. Обязан. Под глазами ученого залегли глубокие, почти черные круги от постоянного недосыпа. Кожа приобрела нездоровый пепельный оттенок, а руки мелко дрожали от передозировки кофеина и химических стимуляторов. Но сам Психей не обращал на эти мелочи ровным счетом никакого внимания. Сон - это удел слабаков и скучных обывателей. Его же время - творить. С новым приливом маниакального воодушевления Тамаши завязал длинные волосы в хвост, натянул на лицо защитные сварочные очки, сбросил с себя грязный халат, оставшись в одной майке, и с головой нырнул обратно в работу, высекая из металла снопы ослепительных искр. **День 23.** Штаб «Жнецов» гудел, как растревоженный улей, но теперь в этом гуле ощущался четкий, безжалостный ритм. Подготовка к штурму Верхнего города шла полным ходом. Лязг затачиваемой стали, скрип кожаных доспехов, глухие удары по тренировочным манекенам и хриплые команды эхом разносились по сырым подземным коридорам. Мэд был признан абсолютным вожаком. После того памятного спарринга в седьмой день никто больше не смел бросать ему вызов. Никто не шептался за его спиной. Жнецы - суровые, ожесточенные дети Нижнего города - привыкли уважать только силу. И Медведь предоставил им её в избытке. Теперь они слушались его беспрекословно. Он не пытался строить из себя гениального тактика. Он учил их тому, что умел сам - выживать. Мэд ходил между рядами потеющих бойцов, лично поправляя стойки и демонстрируя основы. - Гвардейцы Региса бьются по учебнику! - рычал он, показывая жесткий болевой захват на одном из крепких десятников. - Они носят тяжелую броню и ждут от вас соблюдения правил! Забудьте об этом! Он отпустил десятника и обвел толпу тяжелым взглядом. - Мы из Нижнего города. Здесь нет чести, есть только жизнь и смерть. Если вас прижали - бейте по суставам. Швыряйте грязь в глаза. Кусайтесь, используйте их вес против них самих, бейте в спину! Выживает не тот, кто красиво машет мечом, а тот, кто готов перегрызть врагу глотку ради победы! Поняли меня?! - Да, босс! - рявкнула в ответ сотня глоток. Но раздавая приказы, Мэд не забывал о главном. В свободные, тихие часы, когда штаб погружался в короткий сон, он запирался в самом просторном зале и тренировался сам. Его тело должно было быть готово лучше, чем у любого другого бойца. Когда придет время, именно он будет стоять плечом к плечу с Ди. Именно он примет на себя основной удар гвардии, прорубая брату путь к Королю Регису. С утробным, ревущим гулом густое Синее пламя охватывало его фигуру, превращая Мэда в живой таран. Он сжимал рукоять "Крушителя", заставляя тяжелую сталь со свистом рассекать воздух. Он бил до изнеможения, до кровавых мозолей на ладонях, пока могучие мышцы не начинало сводить судорогой. Времени оставалось ничтожно мало. Иногда, тяжело дыша после очередного изнурительного боя с тенью, он подходил к узкому, заляпанному сажей окну. Опираясь горячим лбом о холодное стекло, Мэд вглядывался в бесконечный, ядовитый смог Нижнего города, надеясь увидеть там знакомый силуэт в сером плаще. Он знал, что брат вернется. Ворон никогда их не бросит. Мысль о том, что где-то там, в мертвых пустошах, рядом с Ди находится Рин, заставляла громилу скрипеть зубами от глухой злости. Эта ведьма была хаотичной переменной, бомбой, которая могла взорваться в любой момент. Но, остывая, Мэд вынужден был признать горькую правду. Он, со всей своей преданностью и силой, мог быть для Ди лишь щитом. И только Рин - эта невыносимая, пугающая, древняя сущность - знала, как сломать клетку Ворона. Только она была способна провести его через ад и заставить выйти за собственные пределы. Мэд тяжело выдохнул, отходя от окна. Он подошел к ржавой раковине в углу тренировочного зала и с силой крутнул вентиль. Ледяная вода ударила в лицо, мгновенно смывая пот и прогоняя тревожные мысли. Громила шумно отфыркался, встряхнулся, как огромный пес, и стер воду с лица тыльной стороной ладони. Брат вернется. А до тех пор у него есть своя работа. Мэд развернулся и решительным шагом направился к двери, возвращаясь к своим обязанностям лидера. **День 29.** Тишина в главном тронном зале Цитадели была тяжелой, склеповой. Сквозняки не смели гулять под высокими сводами, а свет из огромных витражных окон казался тусклым, словно сам воздух здесь был отравлен. Король Регис восседал на своем золотом троне. Его кожа приобрела мертвенно-бледный, почти прозрачный оттенок пергамента, сквозь который просвечивала паутина черных, воспаленных вен. Он тяжело опирался на подлокотники, напоминая не всесильного монарха, а иссохшую мумию, которую забыли предать земле. Массивные дубовые двери бесшумно отворились, впуская в зал магистра Эладора. Верховный маг Верхнего города сильно сдал за последний месяц. После событий в Часовне, после того столкновения, где сгорело всё, во что он верил, Эладор изменился. В его глазах больше не было высокомерия наставника. Там поселилась глухая, застарелая ненависть. Он ненавидел Региса за то, что тот погубил Юки - самого одаренного, самого чистого ученика, которого Эладор когда-либо знал. Но еще больше магистр ненавидел самого себя, ведь именно он своими руками привел мальчика на алтарь тщеславия Короля. Эладор остановился в нескольких шагах от трона и сухо поклонился, не поднимая глаз. - Когда... - голос Региса был похож на шелест сухих листьев по камню. Он поднял на мага полупустые, ввалившиеся глаза. - Когда будет готов следующий "ученик"? Мой резерв иссякает, Эладор. Магистр скрипнул зубами, продолжая смотреть в пол. - В последнее время у нас возникли... непредвиденные трудности, Ваше Величество, - процедил он, тщательно подбирая слова. - Вы стали поглощать их слишком часто. Опустошать слишком быстро. Регис слабо, раздраженно дернул рукой. - Это мусор. Расходный материал. Их жизни ничто по сравнению с вечностью Короля. - Этот "мусор" замечают жители Верхнего города, - холодно парировал Эладор, наконец подняв взгляд, полный скрытой ярости. - Пускай Гвардия избавляется от родственников поглощенных детей, скрывая правду, но истина всё равно просачивается, как вода сквозь пальцы. Элита начинает беспокоиться. Родители забирают своих детей из Академии, ссылаясь на болезни и отъезды. Они боятся, что их отпрыски тоже "бесследно пропадут во время опасных экспериментов". У нас больше нет способных учеников, которых можно было бы использовать незаметно. Регис замер. Его иссохшие пальцы впились в золото трона с такой силой, что побелели костяшки. Внутри старого Короля начала подниматься первобытная, слепая ярость. Он ждал. Он так долго ждал. Он ждал, когда эта мерзкая девчонка с изумрудными глазами, эта дрянь, олицетворяющая саму Бездну, явится к нему в тронный зал и скажет, что время пришло. Что "сценарий" готов, и он наконец может обрушить свою армию на Нижний город, чтобы вырвать из грязи тех двух мальчишек. Ворона и Медведя. Два идеальных, переполненных невероятной силой сосуда. Регис жаждал заполучить их в свои руки. Опустошить. Поглотить до последней капли, чтобы выжечь старость из своих костей, вернуть молодость и стать истинно бессмертным богом Этернума. Но его время стремительно утекало, как песок сквозь разбитые часы. Если Академия опустела, если у него не осталось резервных "батареек" для поддержания жизни... значит, счет пошел на часы. Черная, отравленная магия кровь бурлила в его венах, причиняя адскую боль, сжирая его изнутри от невыносимого голода по свежей энергии. Плевать на Бездну. Плевать на её игры и её "сценарии". Если он не начнет вторжение прямо сейчас, он просто сдохнет на этом троне, превратившись в кучку зловонного праха. - Довольно, - прохрипел Регис, и в этом звуке прорезались металлические, властные ноты прежнего Короля. Он тяжело поднялся с трона. Черная мантия скрыла его ссохшееся тело. - Эладор. Вызови ко мне Капитана Гвардии. Немедленно. Спустя пять минут тяжелые двери распахнулись вновь, впуская закованного в сияющую сталь Капитана рыцарей Верхнего города. Воин опустился на одно колено, склонив голову в шлеме с плюмажем. Регис спустился на две ступени вниз, нависая над командиром своей армии. Его глаза горели лихорадочным, безумным огнем. - Отдаю прямой и безоговорочный приказ, - произнес Король, и каждое его слово падало в тишину зала, как удар погребального колокола. - Собирайте всех. Всю тяжелую пехоту, магов-разрушителей, всех. Капитан вскинул голову, не веря своим ушам. - Ваше Величество?.. - Начать полномасштабную атаку на Нижний город! - взревел Регис, брызгая слюной, его голос сорвался на визг. - Сровнять их трущобы с землей! Сжечь каждый подвал! Найти предводителей группировки «Жнецы». Найти этих двух ублюдков - Ворона и Медведя. И привести их ко мне. Живыми. Любой ценой! Капитан ударил кулаком в стальной нагрудник. - Будет исполнено, Ваше Величество! Рыцарь резко развернулся и чеканным шагом покинул зал. Регис остался стоять на ступенях. Он тяжело дышал, чувствуя, как черная кровь пульсирует в висках. Месяц ожидания закончился на день раньше. Король сделал свой ход. **День 29.** Ангар, где последние несколько недель не смолкал лязг металла и гудение сварочных аппаратов, внезапно погрузился в тишину. И эту тишину разорвал оглушительный, почти истеричный смех. Тамаши стоял посреди огромного зала, запрокинув голову, и смеялся так, что у него на глазах выступили слезы. Он сделал это. Перед ним, уходя под самый потолок, возвышался завершенный каркас. Тот самый колоссальный "ключ", чертеж которого Темный Король из другой вселенной выжег в его памяти. Сложнейшая фрактальная архитектура, идеальные швы, редчайшие сплавы, зачарованные на удержание запредельных температур - всё было выполнено безукоризненно. И самое главное: Тамаши справился за двадцать девять дней. На сутки раньше намеченного, невозможного срока! Эта мысль приводила ученого в дичайший, первобытный восторг. Он доказал всем, доказал самому мирозданию, что его гений абсолютен и не имеет границ. В этот момент к его ногам бесшумно подобрался один из механических зверей - тяжелый стальной волк. Тамаши, утирая слезы радости грязным рукавом, вопросительно посмотрел на питомца. Красные линзы в глазницах волка тревожно замигали, проецируя прямо на сетчатку ученого закодированный пакет данных с внешних камер наблюдения, разбросанных по сектору. В Верхнем городе началось какое-то аномальное движение. Восторг Тамаши мгновенно испарился, уступив место холодной тревоге. Он бросил гаечный ключ на пол и подбежал к узкому панорамному окну, выходящему на центральные магистрали. То, что он увидел, заставило его нервно сглотнуть. Улицы Верхнего города, обычно сияющие ледяной аристократичной пустотой, сейчас были залиты сталью. Огромное количество королевских рыцарей, закованных в тяжелую броню, строились в ровные, бесконечные колонны. Рядом с ними, окутанные зловещими боевыми аурами, собирались сотни магов-разрушителей из Академии. Вся эта колоссальная, смертоносная армада с лязгом и грохотом начинала свое шествие к границе - к тем самым вратам и подъемникам, что разделяли сияющий Верхний и гниющий Нижний город. - Проклятье... - прошептал Тамаши, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Всё шло не по плану. Таймер был сломан. Регис не стал дожидаться, пока «Жнецы» соберут силы и нанесут удар. Безумный, умирающий Король решил действовать на опережение и ударить первым, всей мощью своей армии. Их идеальный месяц подготовки сократился на один, но самый важный день. Тамаши резко развернулся и метнулся к рабочему столу. - Марк-7! Ко мне! - рявкнул он. С потолочной балки сорвалась и приземлилась перед ним механическая птица с острыми, как бритва, лапами и крыльями. Тамаши вырвал из блокнота лист бумаги, нацарапал на нем несколько слов, плотно свернул в трубку и засунул в специальный цилиндр на груди птицы. - Прямо в штаб «Жнецов». Лично в руки Медведю! - скомандовал Психей, с силой распахивая небольшую створку в окне. - Лети! Жми на полную! Механическая птица издала резкий электронный свист и стрелой вылетела наружу, стремительно пикируя вниз, в ядовитый смог Нижнего города. Внутри неё лежало короткое, но самое важное послание в истории Этернума: "Регис атакует Нижний город. Готовьтесь к битве".