Акт 6. Глава 36. Цена искупления

Холодный ветер Верхнего города разгонял остатки дыма от разбитых механизмов, обнажая идеально ровные, сверкающие ряды боевых магов. Но всё внимание прибывших было приковано лишь к одной фигуре, возвышающейся впереди строя. Эладор. Верховный магистр стоял неподвижно, тяжело опираясь на свой резной посох. Его взгляд, лишенный слепого фанатизма королевских гвардейцев, был прикован к двум братьям. Конечно же, старый волшебник сразу узнал их, несмотря на копоть, шрамы и пролитую кровь. Перед его уставшими глазами на мгновение вспыхнуло болезненное воспоминание: двое отчаянных, израненных парней, прорвавшихся в самое сердце Цитадели, чтобы спасти своего младшего брата. Тогда они были лишь дерзкими, отчаянными бунтарями Нижнего города, пытающимися голыми руками остановить шестерни безжалостной машины и вырвать Юки из лап смерти. Но время и боль перековали их. Теперь на белоснежном мраморе перед ним стояли не испуганные юнцы. Это были два могущественных, закаленных в боях лидера, чьи ауры заставляли сам воздух вибрировать от скрытой угрозы. И они смотрели прямо на того человека, который своими собственными руками помог Регису принести их брата в жертву на том проклятом алтаре. Ди замер, чуть опустив плечи. Его Алые пламенные кинжалы издавали низкое, пульсирующее гудение, словно живые существа, предвкушающие расплату. Лицо Ворона превратилось в бесстрастную, непроницаемую маску, но в глубине его глаз разгорался настоящий пожар. Рядом с ним, подобно нависшей грозовой туче, стоял Мэд. Здоровяк сжимал рукоять "Крушителя" так сильно, что зачарованный металл скрипел в его хватке. По массивной броне воина уже начали пробегать искры закипающего Синего пламени, готового в любую секунду вырваться наружу и испепелить всё на своем пути. Оба лидера Жнецов слишком хорошо помнили магистра. В ту ночь, в зале ритуалов, когда всё пошло прахом, у Ди был выбор. Он разбил посох Эладора и мог оборвать его жизнь одним движением, позволив ярости взять верх. Но тогда мечник опустил клинок. Он пощадил старого волшебника, предпочтя потратить драгоценные секунды на безнадежную попытку спасти Юки. Тогда его милосердие не уберегло брата. И вот теперь, спустя столько времени, старый маг снова преграждал им путь. За спиной магистра зловеще гудел активированный Шпиль, отсчитывая последние минуты до полного уничтожения Нижнего города. Часы Судного дня неумолимо тикали, и лимита на милосердие у Жнецов больше не осталось. Тишина над мраморной площадью казалась неестественной, глухой. Шпиль над их головами продолжал с ревом закручивать небеса в эфирную воронку, высасывая каждую каплю свободной маны из пространства. Из-за этого колоссального искажения тонко настроенная технология Тамаши окончательно вышла из строя - резервуар его Бесцветного пламени бесполезно потух, превратив клинок в обычный кусок металла. Однако армия боевых магов Верхнего города по-прежнему представляла смертельную угрозу. Их тяжелые, светящиеся посохи были напрямую синхронизированы с частотой самого Шпиля, позволяя им черпать силу прямо из его бесконечного потока, минуя пустой воздух. Что же до Ди и Мэда, то Шпиль был над ними не властен. Их Пламя - Алое и Синее - имело совершенно иную, глубинную природу. Оно питалось не внешним эфиром, а их собственной душой, волей и обжигающими эмоциями. И именно по этим эмоциям Эладор нанес свой первый удар. Верховный магистр наконец прервал затянувшееся молчание. Его голос был сухим, надтреснутым, но разнесся над площадью с поразительной четкостью. - Вы выросли, - медленно произнес старик, вглядываясь в их напряженные лица. - Стали настоящими лидерами. Закаленными, сильными... Вы стали теми, кем Юки бы точно гордился. Эти слова подействовали как искра, брошенная в пороховой погреб. Упоминание имени младшего брата из уст человека, который стоял у алтаря в ночь его гибели, вызвало внутри Жнецов настоящую бурю. Первобытную, неконтролируемую ярость. Площадь мгновенно озарилась двумя ослепительными вспышками. Густое, ревущее Синее пламя вырвалось из-под брони Мэда, плавя мрамор под его тяжелыми сапогами. В ту же секунду Ди вспыхнул пульсирующим Алым светом - его плащ закружился в потоках раскаленного воздуха, а кинжалы в руках зазвенели от переполняющей их смертоносной мощи. Жар был настолько сильным, что первые ряды магов невольно отшатнулись назад. Тамаши, единственный из троицы лишенный сейчас магической защиты, прикрыл лицо рукавом от волны жара и быстро наклонился к братьям. - Мои игрушки здесь бесполезны, - торопливо прошептал ученый. - Мне нужно срочно пробраться в свою лабораторию. Проверить Ключ, который попросил построить мой Темный друг. Если мы не применим его сейчас, нам всем конец. Ди, не отрывая пылающего взгляда от Эладора, коротко кивнул. - Иди, - глухо процедил сквозь зубы Мэд, перехватывая "Крушитель" поудобнее. - Мы выиграем тебе время. Тамаши не нужно было повторять дважды. Безумный гений начал медленно пятиться назад, в сторону обходных галерей. Заметив движение, несколько десятков боевых магов тут же вскинули свои посохи, готовясь испепелить отступающего инженера. Но Эладор властно поднял свободную руку. - Оставьте его, - приказал магистр. Посохи нехотя опустились. Старик перевел тяжелый взгляд обратно на братьев. - Он не представляет для нас угрозы. Наша истинная цель прямо перед нами. Магистр оторвался от строя своих солдат. Он сделал медленный, неуверенный шаг вперед, тяжело опираясь на резной посох. Увидев это, Ди и Мэд одновременно двинулись ему навстречу. Их шаги были твердыми, хищными, как у волков, загоняющих старую, но всё еще опасную добычу. Позади них Рин даже не шелохнулась. Ведьма лениво прислонилась к боку остывающей механической птицы, скрестила руки на груди и со скучающим видом приготовилась наблюдать за развязкой этой человеческой драмы. Сотни боевых магов замерли, готовые обрушить на братьев шквал заклинаний по одному лишь взмаху руки своего командира. Они встретились ровно на середине площади. С одной стороны - Ди и Мэд, два воплощения слепящего пламени, чьи сердца сгорали от многолетней ненависти и боли. С другой - уставший, изможденный Эладор, чьи плечи, казалось, были придавлены к земле грузом собственных непростительных грехов. Они стояли друг напротив друга, разделенные лишь парой метров идеально отполированного мрамора. Эладор смотрел в глаза братьев и ясно видел бушующее в них пламя. Это была чистая, незамутненная ненависть. Справедливая жажда мести за младшего брата, чью кровь старый волшебник навсегда оставил на своих руках. Но магистр не отвел взгляда и не отступил ни на шаг. На его изрезанном морщинами лице не было страха. Лишь бесконечная, гнетущая усталость. Старик медленно поднял свой резной посох и едва слышно стукнул его нижним краем о каменную плиту. Воздух вокруг троицы неуловимо дрогнул. Оглушительный рев Шпиля, завывания ледяного ветра и звон доспехов армии за спиной магистра мгновенно исчезли, сменившись абсолютной, вакуумной тишиной. Эладор воздвиг невидимый глазу купол, поглощающий любой звук. Теперь их никто не мог подслушать. - Регис находится в самом сердце Цитадели, - произнес верховный маг. В этой искусственной тишине его надтреснутый голос прозвучал неестественно громко. - В своем тронном зале. Он ждет вас. Слова повисли в воздухе. Синее пламя, готовое сорваться с лезвия огромного меча, неуверенно мигнуло. Ди и Мэд замерли, обменявшись быстрыми, сбитыми с толку взглядами. Они ожидали чего угодно: приказа к атаке, высокомерной речи, попытки оправдаться. Но только не прямого указания местоположения врага. Не обращая внимания на их замешательство, Эладор продолжил: - Цитадель сейчас накрыта Абсолютным барьером. Но как только этот звуковой купол рассеется, я создам для вас крошечную брешь в защите Врат. Она продержится всего несколько секунд. Вы должны будете ударить в нее всей своей силой и проникнуть внутрь. Лицо здоровяка исказила гримаса неподдельной ярости. Он угрожающе шагнул вперед, нависая над стариком. - Ты думаешь, мы поверим хоть единому твоему слову? - глухо, срываясь на рык, процедил Мэд. Металл "Крушителя" заскрежетал в его побелевших пальцах. - Ты стоял там, у алтаря! Из-за тебя Юки погиб! А теперь ты вдруг решил стать нашим проводником?! Да я лучше снесу тебе голову прямо сейчас! Эладор не шелохнулся, принимая эту вспышку гнева как заслуженный приговор. Ди хранил молчание. Его Алые кинжалы всё еще гудели, готовые в любой момент нанести смертельный удар, но сам юноша застыл, словно изваяние. Он буравил старика тяжелым, пронизывающим взглядом, пытаясь прочитать каждое движение его глаз, каждую морщинку, каждую эмоцию. Искал фальшь, скрытый мотив или ловушку. Но видел лишь надломленного человека, который подошел к краю пропасти. - Ты прав, - тихо ответил магистр, глядя прямо в разъяренные глаза Мэда. - Я помог принести вашего брата в жертву. И этот грех я заберу с собой в Бездну. Но... я устал. Голос старика дрогнул, утратив былую твердость. Он ссутулился, словно посох был единственной вещью, которая еще удерживала его на ногах. - Я так устал поддерживать игру Региса в бессмертие. Боги, сколько талантливых, светлых магов было убито... Сколько жизней он выпил на моих глазах, чтобы продлить свою собственную. А я стоял рядом. Наблюдал. И помогал ему. Потому что боялся. Боялся его силы, боялся потерять свое положение, боялся стать следующим на алтаре. Эладор поднял голову. В его потускневших глазах блеснули слезы, которые он больше не пытался скрыть. - Но страх выжег меня изнутри. У меня больше не осталось сил подчиняться этому безумцу, пока он превращает наш мир в склеп. Вы - аномалия, которую он не смог просчитать. И если есть хоть малейший, ничтожный шанс, что вы двое сможете оборвать его проклятую жизнь... я поставлю всё на этот шанс. И помогу вам. Эладор тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, вытянул из него остатки жизненных сил. Под невидимым звуковым куполом его голос звучал надтреснуто, но каждое слово падало между ними тяжелым камнем. - Ваш брат был настоящим Светом, - тихо произнес магистр, глядя куда-то сквозь Ди и Мэда, в прошлое, которое уже нельзя было изменить. - Когда он только пришел в Академию из Нижнего города, его не приняли. Высший светсток Этернума жесток к чужакам. Дети аристократов видели в нем лишь оборванца из трущоб, считали жалким изгоем, смеялись над ним. Но Юки... он никогда не сдавался. Старик слабо улыбнулся, и в этой улыбке было столько горечи, что даже Мэд на мгновение перестал сжимать рукоять меча. - Я видел, как он стирал кровь с разбитых губ и снова возвращался к книгам. Я видел его феноменальный, пугающий потенциал. Он всем сердцем стремился стать Архимагом, хотел доказать, что достоин. И я готов был вести его. Я хотел стать для него щитом в этом змеином гнезде и поддерживать на каждом шагу его пути к вершине. Лицо верховного мага внезапно исказила гримаса неподдельной боли и отвращения. - Но этому было не предначертано произойти. Король Регис не видел в нем талантливого ученика. Для владыки Юки был лишь куском мяса. Идеальным сосудом. Регис видел в его чистом Свете лишь новую, мощную подпитку для своего гниющего, противоестественного бессмертия. И он хладнокровно уничтожил это невинное дитя... А я позволил этому случиться. Этого предательства я не прощу себе до самого конца времен. Ди слушал исповедь старика, и ревущее в его груди пламя начало медленно, неумолимо утихать. Ворон смотрел в эти потускневшие, полные непролитых слез глаза и с искренним удивлением осознавал одну простую вещь. Магистр не пытался разжалобить их. Он не пытался спасти свою шкуру. Каждое произнесенное им слово о таланте Юки, о его упорстве и о том, каким хорошим, светлым мальчиком он был - всё это было абсолютной, обнаженной правдой. Старик действительно любил этого ребенка из трущоб. Воздух вокруг Ди перестал дрожать от жара. Пальцы юноши медленно разжались. Два Алых пламенных кинжала с тихим шипением растворились в пространстве, оставив после себя лишь легкий запах озона. Лидер Жнецов опустил пустые руки вдоль тела. Мэд, увидев этот жест, недоверчиво покосился на брата, но свой гигантский клинок тоже опустил острием в мрамор. Ди смотрел на старика с новым, совершенно иным пониманием. Перед ним больше не стоял ненавистный враг в расшитой золотом мантии. Перед ним сейчас стоял раздавленный горем наставник, который не смог уберечь своего самого любимого ученика, и теперь искал лишь одного - искупления. Эладор замолчал. Его последняя исповедь была окончена, и вместе с произнесенными словами с его согбенных плеч, казалось, упала невидимая, но бесконечно тяжелая ноша. Внезапно в выцветших глазах старика полыхнул ослепительный, первозданный магический огонь. Это была не заемная сила Шпиля, а его собственная, та самая мощь, которая когда-то сделала его Верховным Архимагом Этернума. - Готовьтесь, - жестко, властно бросил он. - Я дам вам всего несколько секунд, чтобы пробиться через барьер. Большего не смогу. Братьям не нужно было повторять дважды. Ди и Мэд мгновенно уловили суть. Алое и Синее пламя взревели с новой, сокрушительной силой, окутывая их фигуры сияющей броней, готовой к рывку. Тем временем по рядам боевых магов, стоящих за звуковым куполом, уже прокатилась волна тревоги. Солдаты Верхнего города явно заподозрили неладное. Эладор стоял слишком спокойно, слишком долго разговаривал с врагами короны, вместо того чтобы отдать приказ об уничтожении. Офицеры начали нервно переглядываться и перешептываться, их руки крепче сжали древки боевых посохов, а на их наконечниках начала скапливаться убийственная энергия. Эладор бросил короткий взгляд на свою армию, затем снова перевел глаза на Жнецов. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. - И еще одно, - добавил старик, и в его голосе промелькнула искра того самого человека, которым он был до служения безумному монарху. - Надерите старому Регису его костлявую задницу. Невидимый купол, поглощающий звуки, со звоном рассыпался. В ту же секунду Эладор резко вскинул свой резной посох высоко над головой, выкрикивая слова древнего заклинания. Воздух содрогнулся. Прямо над мраморной площадью, перекрывая небосвод, вспыхнула исполинская магическая печать. Сотни боевых магов даже не успели поднять оружие. Они моментально ощутили, как их тела стали весить в десятки раз больше. Чудовищная гравитационная волна обрушилась на площадь, с хрустом вминая закованных в броню солдат прямо в мрамор. Никто не мог пошевелить и пальцем, придавленный к земле магией своего же командира. Пользуясь этим мгновением, Эладор развернулся и направил сияющий посох прямо на Абсолютный барьер, закрывающий Врата Цитадели. С его губ сорвалось второе заклинание, и сконцентрированный луч чистой энергии врезался в невидимый щит. Пространство жалобно заскрипело, и в непроницаемой стене барьера образовалась рваная, пульсирующая искрами брешь. - Пора! - рявкнул магистр, срывая голос. Жнецы среагировали моментально. Площадь, только что погруженная в серый сумрак, вновь озарилась ослепительным Алым и Синим светом. Ди и Мэд сорвались с места, превратившись в два стремительных метеора. С оружием наперевес они ворвались прямо в пульсирующую брешь, пробиваясь сквозь сопротивление искаженного эфира, выдавая свою силу на абсолютный максимум. Магия требовала своей цены. Заклинание Эладора, сдерживающее сотни магов и пробивающее щит Региса одновременно, начало стремительно высасывать из старика жизнь. Архимаг тяжело опустился на одно колено, из его носа хлынула кровь, но он продолжал мертвой хваткой сжимать посох, удерживая проход открытым. С оглушительным треском братья прорвались сквозь сопротивление барьера, оказавшись у парадных дверей Цитадели. Уже стоя на пороге дворца, Ди в последний раз обернулся. Он посмотрел на стоящего на коленях Эладора. Старик поднял голову и слабо, но уверенно кивнул юноше, одними губами прошептав: "Удачи". Ворон коротко моргнул, принимая эту жертву. Он быстро повернул голову, скользнув взглядом по площади в поисках Рин, но девушки с изумрудными глазами нигде не было видно. Ведьма снова исчезла в своих тенях. Что ж, ладно. Сейчас не время её искать. Ди и Мэд одновременно навалились на исполинские створки входных дверей, открывая их, и шагнули в сумрак Королевской Башни. Как только двери за ними захлопнулись, силы окончательно покинули Эладора. Исполинская гравитационная печать в небе с тихим звоном разбилась вдребезги. Магия прекратила свое действие. Давление исчезло. Боевые маги, кашляя и ругаясь, начали спешно подниматься на ноги. В их глазах читалось непонимание, сменившееся жгучей яростью предательства. Сотни посохов одновременно взмыли вверх. Зазвучали короткие, смертоносные заклинания. Эладор, всё так же стоя на одном колене, медленно обернулся к своей армии. К тем, кого он когда-то учил, с кем плечом к плечу стоял на защите Верхнего города. На его лице больше не было ни боли, ни страха. Только умиротворенная, светлая улыбка. Сотня заклинаний и огненных снарядов сорвалась с наконечников посохов, сливаясь в единый, ревущий каскад неизбежной Смерти, устремившийся прямо на него. Верховный магистр Эладор закрыл глаза.