Акт 6. Глава 37. Лабиринт Искажений

Глухой, утробный грохот сомкнувшихся за спинами исполинских створок отрезал их от внешнего мира. Звук падающих тяжелых засовов прозвучал в наступившей тишине как удар могильного колокола, возвещающий о том, что пути назад больше нет. Жертва верховного магистра Эладора осталась там, снаружи, на залитом кровью и магией холодном мраморе площади. Теперь они были внутри. В самом сердце змеиного гнезда. В брюхе чудовища, которое столетиями пожирало этот мир. Ди и Мэд замерли на пороге, инстинктивно встав спина к спине и выставив перед собой оружие. Их грудные клетки тяжело вздымались, легкие жадно хватали воздух, но этот воздух был совершенно иным. Контраст между внешним двором и внутренними залами Цитадели оказался настолько разительным и противоестественным, что у обоих братьев по спине пробежал первобытный холодок. Снаружи Верхний город ослеплял своей стерильной, пугающей белизной, сверкающим золотом и архитектурным совершенством. Но здесь, за парадными дверями Королевской Башни, от этого величия не осталось и следа. Цитадель, бывшая когда-то неприступным символом абсолютной власти и роскоши, теперь напоминала разлагающийся изнутри, брошенный в подземелье труп. Пространство огромного вестибюля тонуло в густом, болезненном фиолетово-черном полумраке. Свет не проникал сюда через высокие витражные окна - они были затянуты плотной, пульсирующей паутиной из чистой темной энергии. Воздух был настолько тяжелым, спертым и густым, что казался почти осязаемым. Он пах не благовониями, присущими дворцам, а многовековой пылью, озоном, ржавым железом и чем-то еще. Чем-то невыносимо приторным. Это был сладковатый, тошнотворный запах застарелого гниения. - Что за чертовщина... - хрипло выдохнул Мэд, и его густой бас отразился от высоких сводов искаженным, дребезжащим эхом. Здоровяк покрепче перехватил рукоять "Крушителя". Густое Синее пламя, мягко струящееся по лезвию гигантского меча, выхватывало из мрака фрагменты изуродованного интерьера. Ди молчал, его глаза, привыкшие к непроглядной тьме трущоб, быстро адаптировались к этому неестественному освещению. Алые кинжалы в его руках издавали низкое, сердитое гудение, словно живые звери, почуявшие присутствие абсолютного хищника. Юноша сделал осторожный шаг вперед. Белоснежный мрамор под их ногами был осквернен. Повсюду, словно корни гигантского, ядовитого дерева, расползались вздутые, пульсирующие черные вены. Они оплетали некогда прекрасные статуи королей-основателей, вгрызались в золотую лепнину на стенах, уходили вглубь каменных плит. Эти вены ритмично сжимались и разжимались, выкачивая ману из самих стен дворца и отправляя её наверх. Туда, где над их головами, за тысячами тонн камня, ревел активированный Шпиль. Регис не просто черпал энергию из воздуха. Ради своего противоестественного бессмертия безумный монарх принес в жертву собственную Цитадель, превратив величайшее строение Этернума в гигантский, паразитический насос. - Идем, - коротко бросил Ворон, его голос прозвучал сухо и холодно. - Мы не можем позволить себе стоять на месте. Тамаши уже наверняка добрался до лаборатории, а Эладор отдал жизнь не для того, чтобы мы любовались здешним ремонтом. Мэд глухо зарычал в знак согласия. Братья двинулись вперед, ступая по оскверненному мрамору. С каждым их шагом Алое и Синее пламя отгоняло клубящийся мрак, но тьма за их спинами тут же смыкалась вновь, словно живое, дышащее существо. Однако очень скоро они поняли, что изуродованный интерьер был не самой страшной проблемой этого места. Чем глубже они продвигались в недра первого этажа, направляясь к центральным лестницам, тем сильнее становилось эфирное искажение. Шпиль тянул в себя так много магии, что сама ткань пространства внутри башни начала трещать по швам и деформироваться. Архитектура сошла с ума. Идеально прямые коридоры внезапно изгибались под невозможными углами, заставляя вестибулярный аппарат кричать от дезориентации. Роскошные дубовые двери, которые они открывали, вели в глухие кирпичные стены, с которых сочилась черная слизь. Массивные лестничные пролеты закручивались в бесконечные спирали или обрывались в бездонную пустоту. Законы физики и перспективы здесь больше не работали. Это был лабиринт, сотканный из искаженного эфира и больного разума хозяина башни. - Ди... - здоровяк тяжело сглотнул, останавливаясь посреди очередного бесконечного коридора. Стены вокруг них еле заметно пульсировали, словно они находились внутри гигантской гортани. - Мы идем по этой кишке уже минут двадцать. Но я готов поклясться своей головой, мы прошли мимо этой статуи с отколотым лицом уже в третий раз. Мы ходим кругами. Младший брат остановился, прищурившись. Он прикоснулся свободной ладонью к холодной стене. Камень дрожал. - Это не просто искажение, Мэд, - процедил мечник, чувствуя, как внутри закипает Алое пламя. - Это защита. Регис знает, что мы здесь. Он не хочет тратить на нас свои силы в открытом бою. Он хочет, чтобы мы заблудились в этой петле. Хочет сломить нас еще до того, как мы доберемся до тронного зала. Едва он произнес эти слова, как температура в коридоре стремительно упала. Изо рта братьев вырвались облачка белого пара. Пульсирующий звук Шпиля внезапно отдалился, заглушенный чем-то другим. Сначала это был просто легкий, едва уловимый шелест, похожий на шорох сухих осенних листьев. Но затем шелест превратился в шепот. Сотни невидимых голосов зазвучали со всех сторон, отражаясь от искаженных стен, проникая прямо под череп. "Бесполезно..." "Вы не успеете..." "Вы всегда опаздываете..." - Заткнись! - рявкнул Мэд, резко разворачиваясь и рассекая пустоту "Крушителем". Синяя дуга пламени осветила коридор, но голоса лишь стали громче. Внезапно здоровяк покачнулся. Воздух вокруг него пошел рябью. Идеально ровный, пусть и грязный мрамор под его тяжелыми сапогами начал чавкать. Мэд опустил взгляд и с ужасом увидел, что стоит по щиколотку в вязкой, воняющей нечистотами грязи. Точно такой же, какая покрывала узкие переулки их родной "Ямы". Стены Цитадели исчезли, растворившись в густом едком смоге. В нос ударил до боли знакомый, удушливый запах горящего дерева, дешевого пороха и паленой плоти. Сквозь рев несуществующего пламени Мэд услышал крики. Это были голоса его людей. Жнецов. Тех самых мальчишек и девчонок, которых он поклялся защищать, и которых он оставил умирать на площади, пока сам летел в Верхний город. "Мэд! Помоги нам! Мэд, мы горим!" Гигант схватился за голову, роняя огромный меч в несуществующую грязь. Его разум, истощенный бесконечной битвой, начал трещать под натиском этой чудовищной, гиперреалистичной иллюзии. - Мэд! - Ди бросился к брату, но расстояние между ними внезапно растянулось, словно кто-то дернул за края пространства. Один шаг, второй - но фигура оседающего на колени здоровяка стремительно удалялась, пока полностью не растворилась в фиолетовой дымке. Ворон остался один. Окружающий его коридор тоже начал меняться. Гниющие стены Цитадели растворились, уступая место высоким, уходящим во тьму каменным колоннам. Воздух стал обжигающе-холодным, наполнившись запахом озона, жженого камня и пролитой крови. Густой, удушливый фиолетовый сумрак опустился на плечи, словно тяжелый саван. Ди узнал это место. Его сердце пропустило болезненный, судорожный удар. Это была Часовня. То самое проклятое место, где всё рухнуло. Прямо перед ним, из фиолетового тумана, начал медленно проступать силуэт черного, отполированного алтаря. Юноша сжал рукояти пламенных кинжалов так сильно, что побелели костяшки. Он знал, что это иллюзия. Он понимал, что Регис копается в его самых страшных, кровоточащих кошмарах, пытаясь выпотрошить его душу. Но знание не спасало от парализующего ужаса. Сквозь звонкую, мертвую тишину иллюзорной Часовни раздался тихий, неуверенный детский голос. - Ди?.. Ворон замер, перестав дышать. Каждая мышца в его теле окаменела. На черном алтаре, облаченный в белоснежную, залитую кровью церемониальную мантию, сидел Юки. Мальчик медленно повернул голову к старшему брату. Его обычно яркие глаза были тусклыми, пустыми, полными слез и невыразимой, всепоглощающей обиды. - Почему ты опоздал, Ди? - прошептал призрак младшего брата, и по его бледному подбородку скользнула густая алая капля. - Ты же обещал, что защитишь меня... Почему ты позволил мне умереть? Голос Юки, тихий, надломленный и пропитанный слезами, эхом отскакивал от высоких каменных сводов иллюзорной Часовни. Каждое слово вонзалось в грудь Ди глубже и больнее, чем любой физический клинок. Фиолетовый сумрак вокруг казался густым, как кисель. Холод мертвых камней пробирался под кожу, замораживая кровь в венах, сковывая мышцы парализующим ужасом. Юноша стоял на коленях перед черным алтарем, не в силах оторвать взгляд от фигуры в белоснежной, залитой кровью мантии. Призрак младшего брата медленно соскользнул с жертвенного камня. Его босые ноги коснулись холодного пола, оставляя на идеальном мраморе влажные, багровые отпечатки. Он сделал шаг навстречу Ди. - Мне было так страшно, - прошептал фантом, и его искаженное болью лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Ворона. От мальчика пахло озоном, медью и смертью. - Когда этот кристаллический нож опускался... я звал тебя. Я кричал твое имя. Мэд обещал, что мы будем вместе. Ты обещал, что станешь моим щитом. Но когда я нуждался в тебе больше всего... где ты был? Ди судорожно выдохнул. Его горло перехватило спазмом. По щекам, оставляя чистые дорожки на перепачканном сажей лице, покатились горячие слезы. Рукояти пламенных кинжалов в его руках начали стремительно остывать. Алое свечение, пульсирующее в такт его сердцу, дрогнуло, потускнело и начало сменяться чем-то иным. Из самых темных, незаживших глубин его души поднималась знакомая, пожирающая всё живое Пустота. Та самая ледяная Бездна, которая однажды уже превратила его в монстра, в Черное Солнце, готовое стереть этот мир в порошок ради мести. Тьма нашептывала ему сдаться. Признать свое поражение. Раствориться в этой вине, позволить черному пламени поглотить его разум, ведь он действительно заслужил эту муку. Он действительно опоздал. Маленькая, мертвенно-бледная рука призрака потянулась к груди юноши, туда, где за ребрами билось сердце. - Отпусти всё, Ди, - мягко, почти ласково пропел искаженный голос. - Сдайся. Останься здесь, со мной. Во тьме. Пальцы фантома коснулись его груди. И этот неестественный, обжигающий могильный холод внезапно сработал как удар хлыста. Разум Ди, находившийся на самом краю пропасти, вдруг зацепился за одну-единственную искру. За воспоминание, которое было еще совсем свежим. Он вспомнил уставшие, полные слез глаза верховного магистра Эладора, стоящего на площади всего полчаса назад. "Юки никогда не сдавался. Он стирал кровь с разбитых губ и возвращался. Он был настоящим Светом". Ди резко вскинул голову. Его расширенные зрачки сузились, фокусируясь на лице призрака. Юки был Светом. Маленьким, упрямым, несгибаемым Светом, который дрался с крысами за хлеб и терпел унижения аристократов в Академии, но никогда не опускал руки. Юки ненавидел, когда Ди и Мэд страдали из-за него. Юки никогда бы не попросил брата сдаться. Юки никогда бы не захотел утянуть его за собой во тьму. - Нет, - хрипло, но твердо произнес Ворон. Призрак удивленно моргнул, его рука замерла на груди юноши. - Что? Ты смеешь отказывать мне? После того, что ты сделал? - Ты не он, - Ди медленно, преодолевая чудовищное давление иллюзорного пространства, поднялся с колен. Его голос крепчал с каждым произнесенным словом, разрезая мертвую тишину Часовни. - Да, я опоздал. Моя вина будет гореть на моей душе до самого последнего моего вдоха. Я буду нести этот крест вечно. Но ты - не мой брат. Аура вокруг юноши внезапно взорвалась. Черная Пустота, пытавшаяся пустить корни в его сердце, была безжалостно выжжена. На её место хлынуло первобытное, ревущее, ослепительно-яркое Алое Пламя. Это был не огонь разрушения и отчаяния. Это был цвет жизни. Цвет заката, который они когда-то смотрели втроем на крыше склада. Цвет чистой, несгибаемой человеческой воли, выкованной в грязи Нижнего города. - Мой брат был сильнее тебя, жалкая подделка! - проревел Ди, сжимая кулаки. Из его ладоней вырвались два исполинских клинка из чистого алого огня, осветивших Часовню так ярко, что фиолетовый сумрак начал с шипением испаряться. - Мой брат смотрел в лицо смерти и не плакал! Он бы никогда не позволил мне сломаться! Призрак на алтаре исказился, его черты потекли, как расплавленный воск, обнажая под собой безликую, склизкую тень. Иллюзия закричала, но этот крик потонул в реве Алого шторма. Ди скрестил клинки над головой и с неистовой силой обрушил их на черный алтарь. Пространство вокруг него треснуло. Иллюзорная Часовня разлетелась на миллионы осколков, словно разбитое зеркало, осыпаясь сверкающим стеклянным дождем. Холод мгновенно отступил. Ворон тяжело выдохнул, опуская клинки. Он снова стоял в реальном мире. В длинном, искаженном коридоре Королевской Башни. Черные пульсирующие вены на стенах вокруг него обуглились и превратились в пепел от жара его ауры. В десяти шагах от него, прямо на оскверненном мраморе, стоял на коленях Мэд. Здоровяк отчаянно сжимал голову руками, рыча и мотая головой, словно пытался стряхнуть невидимых насекомых. Его гигантский меч валялся рядом. - Нет... простите... я не могу... вода, нужна вода! - в бреду бормотал лидер Жнецов, всё еще находясь в ловушке своего собственного кошмара, где его люди заживо сгорали в трущобах. Ди в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние. Он не стал тратить время на слова. Юноша упал на колени рядом с братом и крепко, обеими руками схватил его за широкие плечи. Алое пламя, струящееся по телу Ворона, мягкой, согревающей волной перекинулось на Мэда. Оно не обжигало. Оно сработало как антидот, выжигая ментальный яд Региса, прочищая затуманенный разум и возвращая чувство реальности. Громила судорожно, со свистом втянул воздух, словно вынырнул из-под толщи ледяной воды. Его глаза безумно заметались по сторонам, пока не сфокусировались на лице Ди. - Ди... - хрипло выдохнул Мэд, по его подбородку стекала густая слюна вперемешку с потом. Он вцепился дрожащими руками в плащ брата. - Они горели... Все наши... Я не мог их вытащить... - Это была ложь, Мэд. Морок. Смотри на меня, - жестко, но с непоколебимой уверенностью приказал Ди, не разжимая хватки. - Мы не в трущобах. Мы в Цитадели. Никто не горит. Это старик лезет нам в головы. Мэд часто заморгал. До него начал доходить смысл происходящего. Вонь грязной иллюзорной жижи сменилась запахом гнили и озона реальной башни. Огромный воин медленно перевел взгляд на свои дрожащие руки, затем на лежащий рядом "Крушитель". Смесь пережитого ужаса и осознания того, что его разумом попытались сыграть в такую грязную игру, мгновенно трансформировалась в нечто иное. В первобытную, клокочущую ярость. Синее пламя с оглушительным гулом вырвалось из-под его брони, возвращаясь к своему хозяину. Здоровяк поднялся на ноги, одним рывком подхватывая свой гигантский клинок. Теперь его аура горела так ярко, что казалась почти белой. - Он пожалеет об этом, - процедил Мэд. В его голосе больше не было ни капли страха. Только холодное обещание скорой и жестокой расправы. - Я вырву его гнилое сердце через глотку. Ди встал рядом с ним, и два пламени - Алое и Синее - сплелись воедино, освещая мрачный коридор непобедимым светом. - Он боится нас, Мэд, - тихо произнес Ворон, глядя в темноту прохода, ведущего к парадным лестницам. - Если бы он был уверен в своей силе, он бы не стал прятаться за иллюзиями. Его магия ломается об нас. Братья переглянулись. Больше не было нужды в словах. Иллюзии не смогли сломить их - они лишь выковали их волю до абсолютной, монолитной твердости. Ступая в унисон, оставляя на гниющем мраморе выжженные следы, они двинулись дальше. К тронному залу. К финалу. Осколки иллюзорной Часовни окончательно растаяли в душном воздухе, унося с собой призраки прошлого и отравляющий шепот чужих голосов. Лабиринт безумия, выстроенный Регисом из искаженного эфира, дрогнул и начал стремительно разрушаться под напором двух сплетенных воедино аур. Стены, пульсирующие гнилостными черными венами, с тошнотворным хрустом выпрямлялись. Искривленные под невозможными углами коридоры обретали правильную геометрическую форму, а спертый воздух сменялся ледяным сквозняком, тянущимся откуда-то сверху. Цитадель сдавалась, обнажая свой истинный скелет. Братья стояли у подножия исполинской, уходящей в бесконечную вертикальную тьму винтовой лестницы. Ее ступени, высеченные из черного мрамора, обвивали колоссальную центральную колонну, которая пронзала все этажи башни насквозь, устремляясь прямо к Шпилю. Оттуда, с недосягаемой высоты, доносился низкий, вибрирующий гул - звук работы гигантского магического насоса, высасывающего жизнь из целого мира. - Иллюзии кончились, - хрипло произнес Мэд, стряхивая с лезвия "Крушителя" остатки несуществующей грязи. Густое Синее пламя с ревом окутало гигантский клинок, освещая первые пролеты лестницы. - Значит, теперь старик попытается убить нас по-настоящему. Ди лишь молча кивнул. Его Алые кинжалы пульсировали ровным, согревающим светом, больше не обжигая руки, а сливаясь с ними в единое целое. Ворон чувствовал себя невероятно легким. Сбросив тяжесть вины, он ощущал малейшие колебания эфира вокруг. И то, что он сейчас чувствовал наверху, не сулило им легкой прогулки. Сверху спускалась смерть. Сначала это был лишь едва уловимый шелест, словно кто-то волочил по камню тяжелый шелк. Затем из мрака верхних ярусов начали отделяться сгустки абсолютной тьмы. Они двигались с пугающей, противоестественной грацией, стекая по ступеням и стенам, словно капли черной ртути. Это была последняя линия обороны Короля Региса. Его Личные Тени. Элита из элит. Слуги, лишенные языков, имен и собственных душ. Когда-то они были лучшими мечниками и ассасинами Верхнего города, но монарх щедро "наградил" их, выпотрошив их человечность и до краев накачав тела темной, мантийной магией. Их суставы были вывернуты под неестественными углами, позволяя им ползать по отвесным стенам. Их лица скрывали гладкие железные маски без прорезей для глаз, а в руках они сжимали длинные, изогнутые клинки, сотканные из затвердевшего мрака. Десятки Теней беззвучно облепили лестничные пролеты, преграждая путь наверх. Никаких боевых кличей. Никакого лязга доспехов. Только мертвая, сосущая тишина и концентрированная жажда убийства. - Только ты и я, брат, - Мэд хищно осклабился, перехватывая свой чудовищный меч двумя руками. Синее пламя взвилось над его головой, разгоняя мрак на десятки метров вокруг. - Как в старые добрые времена, - эхом отозвался Ди, слегка сгибая колени. Алое пламя закружилось вокруг него смертоносным вихрем. - Ни шагу назад. Они сорвались с места одновременно. Это больше не была отчаянная драка в грязи Нижнего города. Это не было слепое, хаотичное рубилово. То, что началось на ступенях черной лестницы, было абсолютным, совершенным Танцем Пламени. Два брата, прошедшие через ад и преодолевшие собственных демонов, достигли пика своей мощи и идеальной синхронизации. Им не нужно было переговариваться или подавать сигналы - они чувствовали движения друг друга на уровне инстинктов. Первая волна Теней рухнула на них сверху, словно лавина из клинков и тьмы. Мэд шагнул вперед, принимая удар на себя. Он стал наковальней. Здоровяк с ревом крутнул "Крушитель" вокруг своей оси. Широкая дуга Синего пламени с оглушительным треском рассекла пространство, буквально испаряя первые пять Теней, попытавшихся пробить его броню. Осколки их черных клинков разлетелись в стороны, со звоном отскакивая от каменных стен. Но мутанты Региса не знали страха. Трое убийц скользнули по стене в обход Мэда, метя ему в слепую зону, целясь в сочленения доспехов. Но там их уже ждал скальпель. Ди материализовался из воздуха, словно сотканный из багрового света. Его движения были настолько быстрыми, что оставляли за собой лишь смазанный алый след. Одно текучее, неуловимое движение - и первый ассасин лишается головы, а его тело вспыхивает ярким огнем. Ворон отталкивается от падающего трупа, делает сальто в воздухе и скрестным ударом Алых кинжалов рассекает двух оставшихся Теней крест-накрест. Темная магия с шипением выгорала при малейшем контакте с его очищающим пламенем. Они продвигались вверх, ступень за ступенью, прорубая просеку в бесконечном потоке врагов. Когда узкий пролет лестницы не позволил Мэду размахнуться, он просто опустил плечо и рванул вперед, как осадный таран, сминая тела Теней своим колоссальным весом и впечатывая их в стены. В это время Ди использовал плечи и спину брата как трамплин. Он взмывал в воздух, перелетая через головы врагов, и обрушивался в центр их строя, превращаясь в крутящуюся мясорубку из Алого света. Их пламя - Синее и Алое - сливалось воедино, образуя невероятно красивый и ужасающий шторм. В этом шторме сгорала многовековая тьма Цитадели. Тени Региса, созданные для того, чтобы внушать абсолютный ужас, сейчас сами оказались в роли жертв. Их черные клинки ломались о Синее пламя Мэда, а их искаженные тела обращались в пепел от одного касания Алых кинжалов Ди. Последняя линия обороны Короля оказалась бессильна против двух людей, которым было за что сражаться. Спустя несколько минут непрерывной, бешеной бойни всё было кончено. Последняя Тень, лишившись обеих рук, попыталась вцепиться Ди в горло зубами, но Ворон не глядя вонзил кинжал ей прямо в железную маску. Ослепительная вспышка - и тело врага осыпалось на ступени горсткой серого праха. Братья тяжело дышали. Их доспехи и плащи были покрыты слоем копоти, но на них самих не было ни единой царапины. Они прорвались. Лестница закончилась. Они стояли на широкой круглой площадке самого верхнего, поднебесного яруса Королевской Башни. Прямо перед ними возвышались исполинские Врата Шпиля - вход в Тронный зал. Двери были выкованы из цельного черного металла и украшены барельефами умирающих драконов. Но рассмотреть детали было почти невозможно. Врата закрывала сплошная, пульсирующая стена из ослепительно-фиолетовой энергии. Это был не просто щит. Это был водопад чистой, концентрированной маны, стекающий прямо от работающего над их головами Шпиля. Барьер гудел с такой невыносимой частотой, что у братьев заложило уши, а воздух вокруг преграды искажался, как над раскаленной пустыней. Мэд, не раздумывая ни секунды, издал боевой клич. Здоровяк вложил в удар всю свою чудовищную силу, всё свое Синее пламя, и с размаху обрушил "Крушитель" прямо в центр барьера. Раздался оглушительный взрыв. Но металл меча даже не коснулся дверей. Барьер не просто поглотил удар - он сработал как идеальная пружина. Встречная ударная волна отбросила гиганта назад. Мэд проскользил сапогами по мрамору почти десять метров, оставляя глубокие борозды, прежде чем смог удержать равновесие. Его массивный клинок угрожающе задрожал, сбрасывая излишки поглощенной энергии. - Проклятье! - прорычал воин, сплевывая на пол. Он перехватил меч, готовясь ко второй попытке. - Эта дрянь плотнее, чем Стена! Я разрублю её, даже если мне придется бить до самого утра! - Стой, Мэд, - Ди быстро выбросил руку в сторону, останавливая брата. Ворон прищурился, глядя на пульсирующую преграду. Алые кинжалы в его руках тихо угасли. - Не трать силы. Эладор говорил правду. Пока Шпиль питает эту комнату напрямую, мы не пробьем Абсолютную защиту. Это чистая магия. Мы просто истощим себя, а Регис именно этого и ждет. Мэд с раздражением опустил меч острием в пол, тяжело дыша. - И что теперь? Будем стоять здесь и стучать в дверь, пока старик не соизволит нам открыть? Ди поднял взгляд к высокому, теряющемуся во тьме сводчатому потолку, сквозь который проникал гул колоссального механизма. На его лице появилась слабая, но абсолютно уверенная полуулыбка. - Нет, - спокойно ответил младший брат. Он шагнул к стене, прислонившись спиной к холодному камню рядом с Вратами, и скрестил руки на груди. - Теперь мы будем ждать. - Ждать чего? - здоровяк непонимающе нахмурился, втыкая "Крушитель" в мраморную плиту и облокачиваясь на его гарду. - Нашего сумасшедшего гения, - произнес Ди, закрывая глаза и восстанавливая дыхание. - Ты же слышал его на площади. Он ушел запускать какой-то "Ключ", который попросило создать мое темное альтер-эго. Я понятия не имею, что это за штука, как она выглядит и как работает. Но Психей сказал, что если он её не применит - нам конец. Значит... мы просто верим ему на слово и ждем. Оба лидера Жнецов застыли у запечатанного входа в Тронный зал, погрузившись в напряженную тишину. Они сделали всё, что было в их силах. Лабиринт был пройден, демоны побеждены, стража уничтожена. Теперь судьба этого мира, исход их многолетней мести и жизни всех, кто остался в Нижнем городе, находились в руках безумного инженера, в чью лабораторию сейчас ломились лучшие убийцы Верхнего города.