Акт 6. Глава 38. Взгляд из Бездны

Когда на мраморной площади перед Цитаделью разверзся гравитационный ад, а верховный магистр Эладор приготовился принять свой последний, смертельный удар, Рин сделала то, что умела лучше всего. Она просто сделала шаг назад. Ее стройная фигура скользнула в густую тень, отбрасываемую остывающим остовом механической птицы Тамаши, и реальный мир с его оглушительными взрывами, криками и запахом озона мгновенно перестал существовать. Для девушки с изумрудными глазами реальность всегда была лишь тонкой, хрупкой пленкой, натянутой поверх истинного, бескрайнего океана Бездны. Оказавшись на Теневой Изнанке, Рин с легким, почти кошачьим удовольствием потянулась. Здесь не было ни звуков, ни цветов, ни гравитации в привычном понимании этого слова. Окружающий мир выглядел как выцветший, монохромный негатив. Стены Королевской Башни казались полупрозрачными, сотканными из грязного, мутного стекла, сквозь которое медленно пульсировали уродливые потоки чужой магии. Рин неспешно поплыла вверх, скользя сквозь перекрытия и этажи, словно капля чернил, поднимающаяся со дна стакана с водой. Она подняла взгляд туда, где в реальном мире неистово ревел Шпиль. Даже отсюда, с Теневой Изнанки, было видно колоссальное эфирное искажение. Пространство закручивалось в тугую, вибрирующую воронку, готовую разорвать на атомы любого смертного, который осмелился бы использовать пространственную магию. Рин тонко, иронично улыбнулась, вспоминая недавний разговор на площади. "Тайные тропы закрыты. Нас просто размажет нестабильным эфиром еще на полпути". Конечно же, это была абсолютная, бессовестная ложь. Для существа, сотканного из первозданной Бездны, жалкие потуги человеческих механизмов по искривлению маны были сродни легкому сквозняку. Она могла бы без малейших усилий обернуть Ди и Мэда в свой плащ и перенести их прямо в тронный зал, минуя и армию Эладора, и искаженные коридоры, и легион Личных Теней Короля. Но зачем? Рин искренне считала, что у любой хорошей истории должен быть свой темп. Выдернуть главных героев из повествования и перебросить их сразу к финалу - это безвкусица. Это испортило бы всю пьесу. Ди нужно было посмотреть в глаза Эладору, чтобы простить себя. Ему нужно было столкнуться с иллюзией Юки в Часовне, чтобы очистить свое Алое пламя от скверны Черного Солнца. Если бы она поторопила сюжет, Ди вошел бы к Регису надломленным, полным вины мальчишкой, и безумный Король раздавил бы его в первые же секунды боя. Нет, Бездна умела ждать. Рин не собиралась портить столь восхитительное представление ради банальной экономии времени. Проплывая сквозь перекрытия пятого этажа, ведьма на мгновение задержалась. Сквозь полупрозрачный пол Теневой Изнанки она видела, как внизу, на винтовой лестнице, бушует ослепительный шторм. Алое и Синее пламя сплетались в идеальном, смертоносном танце, сжигая элитных убийц Региса. Рин одобрительно кивнула. Мальчики наконец-то научились играть в полную силу. Оставив их развлекаться с охраной, Рин продолжила свой подъем к самой вершине башни. Чем ближе она подбиралась к тронному залу, тем отчетливее видела энергетическую кровеносную систему Цитадели. То, что она наблюдала, вызывало у нее смесь презрения и брезгливости. Регис, этот старый, цепляющийся за власть труп, действительно построил нечто грандиозное, но абсолютно абсурдное по своей сути. Шпиль непрерывно высасывал чистую мантийную магию из недр Этернума. Но впитывал ли ее Король? Рин присмотрелась к гигантским магическим фильтрам, скрытым в стенах башни. Нет. Он не мог ее впитать. Жалкое, гниющее тело монарха давно исчерпало свой лимит. Если бы Регис попытался напрямую поглотить ту сырую, чудовищную массу энергии, которую сейчас собирал Шпиль, его сосуды бы просто взорвались, а плоть обратилась бы в пепел за долю секунды. Магия, чтобы стать топливом для продления жизни, должна была пройти через идеальный, живой фильтр. Ей нужен был сосуд. Такой, каким когда-то был Юки с его чистым Светом. Но Юки был мертв. А нового подходящего сосуда у Короля не было. Поэтому Шпиль не кормил Региса. На глазах у Рин сложная система магических линз и конвертеров перерабатывала поглощенную ману во что-то совершенно иное. Светлая, созидательная энергия Этернума сжималась, преломлялась и искажалась, превращаясь в тяжелую, нестабильную субстанцию пульсирующего фиолетового цвета. Это было Оружие. Чистая, концентрированная аннигиляция. Заряд массового поражения, который медленно, но верно накапливался в кристаллах на самом острие Шпиля, прямо над тронным залом. И направлен этот заряд был точно вниз, в самое сердце трущоб Нижнего города. Рин скользнула сквозь толстую каменную кладку потолка и оказалась прямо под полом тронного зала. Теперь пазл в ее голове сложился окончательно. Старик на троне был в отчаянии. Его время истекало, плоть гнила, а бессмертие ускользало сквозь пальцы. Единственным спасением для него сейчас были два источника бесконечной, самовозобновляющейся, привязанной к душе энергии. Алое и Синее пламя. Ди и Мэд. Регису нужны были их тела. Ему нужно было поглотить их уникальные искры, чтобы перестроить свой организм и обмануть смерть еще на пару столетий. Шпиль был лишь гигантским, чудовищным планом «Б». Ультиматумом. Если Жнецы окажутся слишком сильны, если они откажутся стать его топливом, или если Регис поймет, что проигрывает бой... он просто сбросит накопленный заряд. Он сотрет Нижний город - дом Ди и Мэда, ради которого они сражались - в радиоактивную пыль. Убьет сотни тысяч невинных душ просто из мелочной, старческой злобы. "Если я не буду жить вечно, то вам тоже некуда будет возвращаться" - такова была логика умирающего тирана. - Как же вы, люди, предсказуемы в своем страхе перед неизбежным, - мелодично прошептала Рин в абсолютной пустоте Теневой Изнанки. Она подняла голову. Прямо над ней находилась Тронная комната. От реального мира ее отделял лишь Абсолютный барьер, тот самый, о который только что безуспешно разбился удар Мэда. В мире теней барьер выглядел как плотная, ревущая стена фиолетовых помех. Рин изящно поправила складки своего темного платья. Затем она просто вытянула вперед бледную руку с аккуратным черным маникюром. Ее пальцы коснулись барьера, и фиолетовая энергия, словно испугавшись присутствия истинной, первозданной Тьмы, послушно расступилась в стороны, пропуская ведьму внутрь. Шагнув сквозь преграду, Рин покинула Изнанку и беззвучно материализовалась в глубокой тени за одной из массивных колонн Тронного зала. Представление подходило к своей кульминации, и у нее были лучшие места в первом ряду. Тронный зал Цитадели, который в древних летописях воспевался как величайшая обитель света, золота и божественной власти, на деле оказался гигантским, богато украшенным склепом. Рин бесшумно вынырнула из Теневой Изнанки, материализовавшись на широком каменном карнизе прямо под сводчатым потолком. Густые тени скрыли ее присутствие надежнее любого заклинания невидимости. Девушка изящно уселась на холодный мрамор, свесила стройные ноги вниз и с неподдельным, почти исследовательским интересом уставилась на раскинувшуюся под ней картину. Здесь не было придворных. Не было музыкантов, роскошных ковров или света кристальных люстр. Просторный зал тонул в болезненном, пульсирующем фиолетовом полумраке. Воздух был настолько пропитан концентрированной магией, что на губах оседал горький металлический привкус, а от удушливого запаха застарелой крови, алхимических консервантов и гниющей плоти обычного человека вырвало бы в первые же секунды. В самом центре зала возвышался Железный трон, но он пустовал. Тот, кто на протяжении столетий называл себя Богом Этернума, не мог усидеть на месте. Король Регис XIII нервно, как загнанный в угол хищник, мерил шагами пространство перед возвышением. Глядя на него сверху вниз, Рин почувствовала лишь брезгливую скуку. То, что сейчас вышагивало по черному базальту, уже с трудом можно было назвать человеком. Это был иссушенный, цепляющийся за остатки своего существования ходячий труп. Кожа монарха напоминала старый, растрескавшийся пергамент, туго обтягивающий выпирающие кости. Под этой тонкой, шелушащейся оболочкой не было здоровой синей или красной сетки сосудов - вместо них по всему телу Региса змеились черные, узловатые, вздутые вены. Они пульсировали при каждом его резком движении, разнося по телу густую, отравленную темной магией жижу, заменявшую Королю кровь. Он двигался с неестественной, дерганой грацией марионетки, чьи нити натянуты до предела. Иссушенное тело давно должно было рассыпаться в прах, но нечеловеческая воля и темная магия заставляли эти гниющие кости шагать вперед. Внезапно Король остановился и содрогнулся. Его грудная клетка судорожно ввалилась, и тишину зала разорвал жуткий, лающий кашель. Регис схватился костлявой рукой за спинку трона, чтобы не упасть, а другой судорожно прижал к губам расшитый золотом шелковый платок. Когда он отнял ткань от лица, на белом шелке осталось густое, маслянисто-черное пятно. - Еще немного... - прохрипел он голосом, похожим на скрежет двух могильных плит. Старик отбросил испорченный платок в сторону и выпрямился, тяжело опираясь на свой посох. - Осталось совсем немного... Регис поднял мутный, налитый кровью взгляд. Прямо перед ним, паря в воздухе, висело огромное магическое зеркало. В его глади отражалось то, что происходило за массивными дверями зала - Абсолютный барьер и двое юношей, объятых Алым и Синим пламенем, которые терпеливо ждали своего часа. В запавших глазах старика вспыхнула абсолютно безумная, маниакальная жадность. Он шагнул к зеркалу, едва не касаясь его поверхности своим изуродованным лицом. Он смотрел на Ди и Мэда не как на угрозу. Он смотрел на них так, как умирающий от жажды смотрит на ледяной оазис. - Вы пришли... Сами пришли ко мне в руки, - задыхаясь от возбуждения, пробормотал Регис, и его черные вены на висках вздулись еще сильнее. - Мое новое дыхание. Моя идеальная, бесконечная молодость. Вы будете служить мне гораздо лучше, чем ваш слабый братец. Рин, сидящая на карнизе, снисходительно покачала головой. Своим потусторонним зрением она видела не только физическое уродство Короля, но и его душу. И эта душа представляла собой жалкое зрелище. Она напоминала съеденное червями яблоко - гнилое, сморщенное ядро, вокруг которого вращались обрывки чужих, поглощенных жизней. Регис так панически боялся перешагнуть за грань Бездны, что предпочел превратить себя в монстра, лишь бы продлить свою агонию еще на один день. Для существа из Бездны это было нелепо. Люди готовы были уничтожать целые города, приносить в жертву детей и захлебываться в собственной черной крови, только бы отсрочить неизбежное. И ради чего? Ради того, чтобы гнить заживо в пустом, воняющем склепе? - Мой повелитель, - из густой тени у массивных колонн беззвучно выскользнула сгорбленная фигура. Это был один из последних оставшихся в живых верховных советников. В отличие от молчаливых Теней-убийц, у него остался язык, но голос его дрожал от нескрываемого, липкого животного ужаса. Он упал на колени, не смея поднять глаза на своего разлагающегося на ходу монарха. - Барьер... барьер за вратами подвергается чудовищному давлению. Мальчишки не смогут его пробить, но они полны сил... - Я знаю, что не смогут! - рявкнул Регис, резко оборачиваясь. От этого звука советник съежился, вжавшись лицом в мрамор. - Пусть стоят! Пусть бьются в него, как глупые мотыльки в стекло лампы! Пусть их пламя выжжет их собственную выносливость! Когда они войдут сюда, они должны быть измотаны. Иначе их воля будет сопротивляться поглощению! Король вскинул свободную руку и сделал резкий, рубящий пас костлявыми пальцами. Пол тронного зала между гигантскими дверьми и Железным троном внезапно вспыхнул. Рин с интересом наклонилась вперед, наблюдая. Огромная, сложнейшая магическая печать, высеченная прямо в камне, засветилась пульсирующим кроваво-красным светом. Это был контур извлечения душ - тот самый ритуал, который когда-то оборвал жизнь Юки, но теперь он был многократно усилен и масштабирован для двух невероятно мощных носителей пламени. - Они думают, что пришли вершить правосудие, - Регис издал булькающий смешок и медленно пошел вдоль светящихся линий печати. - Но они лишь сами принесли мне ключи от моего бессмертия. Их Алое и Синее пламя - это чистая, автономная энергия. Как только барьер истощит их, и они переступят порог... эта печать парализует их. И я вырву эту силу из их груди вместе с сердцами. И тогда мне больше не понадобится этот жалкий насос. Старик подошел к небольшому черному постаменту, стоящему рядом с троном. На нем покоился отшлифованный хрустальный шар, внутри которого клубилась фиолетовая энергия. Этот артефакт напрямую связывал монарха с механизмом Шпиля, возвышающегося над Цитаделью. Регис положил иссохшую ладонь на прохладный хрусталь. Его лицо исказила маска абсолютной, нечеловеческой жестокости. - А если... если они окажутся слишком упрямыми, - прошептал Король, не отрывая маниакального взгляда от зеркала, где отражались братья. - Если их воля окажется сильнее моих цепей и они откажутся стать моим топливом... Я просто поверну этот шар. И вся та энергия, что сейчас нависла над миром, обрушится на их драгоценную "Яму". Нижний город испарится за долю секунды, не оставив даже пепла. У них не будет выбора. Они сами отдадут мне свои жизни, чтобы спасти свой мусорный дом и тех крыс, которых они называют семьей. Советник, стоящий на коленях, задрожал еще сильнее. Он понимал, что если Король сбросит заряд Шпиля, ударная волна может уничтожить не только трущобы, но и нижние ярусы самого Верхнего города. Но спорить с безумцем было равносильно самоубийству. А Рин, скрытая во мраке под потолком, лишь тихо, мелодично рассмеялась. Звук ее смеха не покинул пределов Теневой Изнанки, но в нем не было ни капли веселья. Регис считал себя гениальным кукловодом. Шагая вокруг своей ловушки, он был уверен, что держит в руках все нити, что всё идеально просчитал, что поставил Ди и Мэду беспроигрышный ультиматум. Но с высоты своего карниза ведьма ясно видела то, чего не замечал обезумевший от страха смерти старик. Он не учел лишь одного маленького, грязного, гениального элемента, который прямо сейчас находился в своей разрушенной лаборатории где-то на задворках Верхнего города. Король не знал, что Абсолютный барьер падет не тогда, когда он этого захочет, и братья войдут внутрь отнюдь не истощенными. Барьер падет тогда, когда Тамаши дернет свой рубильник. И в этот момент вся безупречная стратегия Региса рассыплется в прах. Рин удобнее устроилась на холодном камне, подперев подбородок рукой и болтая ногами в воздухе. Сцена была готова. Смертоносная ловушка активирована. Оставалось лишь дождаться, когда погаснет свет, и главные актеры выбьют двери. Рин, свесив ноги с высокого карниза, продолжала с ледяным спокойствием наблюдать за приготовлениями обезумевшего монарха. Светящийся кроваво-красным контур печати на полу пульсировал в такт искаженному сердцебиению Тронного зала. Однако внимание ведьмы вдруг привлекло нечто иное. Деталь, которую она поначалу упустила из виду в этом нагромождении мрака и гниения. Регис медленно, шаркая иссохшими ногами по мрамору, подошел к небольшой нефритовой стойке, скрытой за Железным троном. Дрожащими, покрытыми черными венами пальцами он благоговейно откинул тяжелую бархатную ткань. На стойке, окруженный защитными стазис-полями, покоился кинжал. Рин заинтересованно склонила голову набок. От оружия исходила тяжелая, тошнотворная аура, от которой даже пространство вокруг лезвия шло мелкой рябью. Клинок не был выкован из стали. Он был выточен из цельного куска мутно-фиолетового, почти черного кристалла, внутри которого клубился густой, маслянистый туман. Это был Рассекатель Душ. Точнее, его рукотворная копия. Улыбка Рин стала еще шире, обнажая белоснежные зубы в хищном оскале. О, какая же великолепная, многослойная комедия разворачивалась прямо сейчас перед ее изумрудными глазами! - Идеальная работа... - прохрипел Король, нежно, почти любовно поглаживая рукоять нового кристаллического кинжала. Он медленно поднял голову, и его мутный взгляд скользнул по темным сводам Тронного зала. Старик не видел Рин, но его параноидальное чутье подсказывало ему, что она где-то рядом. Бездна всегда смотрит. - Ты видишь это, тварь? Ты бросила свои записи в руинах Старого Города. Твой жалкий, неполный черновик... Ты думала, что эти формулы неразрешимы. Думала, что Ритуал невозможно довести до конца без фатального сбоя. Регис издал булькающий смешок, от которого на его подбородок снова капнула черная кровь. - Но ты недооценила человеческий гений. Я потратил сорок лет, чтобы исправить твои ошибки! Я выварил кровь сотен магов и пропустил её через эфир Шпиля, чтобы стабилизировать кристалл. То, что ты не смогла закончить в своей Бездне, я, Король Этернума, довел до абсолютного совершенства! Этот Рассекатель лучше, острее и стабильнее твоего разбитого оригинала! Советник, распластанный на полу, мелко закивал, боясь даже вздохнуть. - Да, мой повелитель... Вы превзошли самих Основателей... Вы превзошли саму Тьму... Этим клинком вы вскроете их души, как спелые плоды... Рин беззвучно фыркнула, изящно прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Самоуверенность этого гниющего куска плоти была поистине уморительной. Регис знал, чей черновик он использует. И именно эта гордыня - желание утереть нос бессмертному существу - ослепила его окончательно. Он слепил грязную стеклянную фальшивку из чужих страданий, искренне веря, что "исправил" её магию. Он не понимал главного: Рин оставила тот Фолиант не потому, что не смогла его закончить. Она бросила его, потому что ей стало скучно. Истинный Рассекатель Душ, тот самый первозданный артефакт, разлетевшийся на куски в Часовне, никогда не был ошибкой. Он разбился не из-за изъяна в формуле, а потому, что не выдержал столкновения с чистым Светом Юки. И уж тем более Король Этернума не знал, что случилось с осколками оригинала. Он приказал запереть их в Секторе "Зеро", не подозревая, что Мэд и Рин вырежут охрану и выкрадут их. Что она силой своей магии заставит эти осколки срастись вновь. Но самое смешное произошло позже. Регис понятия не имел, *где* сейчас находится этот артефакт. Рин с удовольствием вспомнила тот хаос в старом Крематории Нижнего города. Узурпатор Гадюка держал нож у горла Ди, чья душа тогда тонула в Бездне, превратив юношу в пустую, безвольную оболочку. Мэд стоял в ужасе, боясь пошевелиться. А Рин просто подошла к пленнику и, проигнорировав отчаянный, полный боли крик Мэда: «НЕТ!!!», с хрустом вонзила восстановленный Рассекатель Душ прямо в грудь Ди. По самую рукоять. Клинок не убил его. Он растворился в нем. Магия Рассекателя хирургически точно отделила остатки разума юноши от поглощающего хаоса Бездны, слилась с его сущностью и вернула Черное Пламя. Вернула Темного Ди. Истинный Рассекатель Душ больше не был просто оружием. Он стал частью живого человека. Того самого Ворона, который сейчас стоял за исполинскими дверями Тронного зала. А старик на троне, задыхаясь от собственной гениальности, держал в руках подделку и всерьез надеялся вскрыть ею сущность того, кто уже являлся воплощением оригинального артефакта. Девушка позволила своему сознанию погрузиться в самые глубокие слои Теневой Изнанки. Она настроилась на ту специфическую, ледяную частоту Бездны, которая связывала ее с Ди. "Ты видишь это?" - мысленно позвала Рин, передавая сквозь стены визуальный образ Короля с фальшивым кинжалом и кровавой печатью на полу. Она обращалась не к Светлому Ди, который ждал снаружи, а стучала в темный подвал его души. "Он приготовил для вас красную ковровую дорожку. Собирается выпить вас своей новой игрушкой. Что скажешь на это, мой темный..." Она не успела договорить. Ответ пришел не в виде слов, а в виде тяжелого, удушающего ментального удара, от которого у Рин на секунду зазвенело в ушах. Из мрака подсознания Ди поднялось Оно. Но Темный Ди не был настроен на диалог. В его присутствии больше не было ни хищного предвкушения их прошлых бесед, ни желания подыгрывать ее интригам. Там было только глухое, бесконечное раздражение древнего хищника, к которому в клетку снова залезла надоедливая муха. "Убирайся из моей головы," - пророкотал вибрирующий, ледяной голос, обдавая разум Рин могильным холодом. "Какой ты стал грубый," - мысленно надула губки ведьма, пытаясь скрыть свое удивление. "Я лишь показываю тебе расстановку сил. Старик думает..." "Мне плевать, что думает этот гниющий кусок мяса," - жестко оборвал ее Темный Ди. Его ментальная хватка стала почти болезненной, выдавливая присутствие Рин из своего разума. "И мне плевать на твои спектакли, ведьма. Я устал от твоего шепота. Я устал от твоего контроля. Ты мне больше не нужна." Связь грубо, жестоко оборвалась, словно перед самым носом Рин с грохотом захлопнули свинцовую дверь. Ведьма открыла глаза и удивленно моргнула. В Тронном зале по-прежнему гудел Абсолютный барьер, а Регис всё так же любовался своей стекляшкой. Рин медленно провела кончиком языка по губам. Ее идеальное, послушное творение только что огрызнулось и указало ей на дверь. Темный Ди больше не нуждался в ее направляющей руке. Он стал абсолютно самостоятельным, неконтролируемым стихийным бедствием. И, по правде говоря, Рин находила это просто восхитительным. Она перевела взгляд на гигантские входные двери. Парадокс ситуации заключался в том, что все главные фигуры на этой доске застыли в патовом ожидании. Регис ждал, когда братья истощат себя об барьер. Ди и Мэд ждали, когда барьер упадет. Рин ждала развязки. Точка кипения была достигнута, но для взрыва не хватало искры. Девушка подняла голову, глядя сквозь сводчатый потолок Цитадели, в сторону затянутого копотью неба Верхнего города. Где-то там, скрытый в разрушенных кварталах индустриальной зоны, находился этот элемент. - Ну же, Психей, - едва слышно прошептала Рин в холодный фиолетовый сумрак. - Твой выход. Покажи этому гниющему богу, на что способен Гений Верхнего Города.