Акт 7. Глава 42. Рассвет Жнецов

Последние хриплые, булькающие отголоски нечеловеческого крика Региса XIII растворились в гулких, теряющихся во мраке сводах исполинского Тронного зала. Алое пламя, пожравшее тирана изнутри, вспыхнуло в последний раз, ослепительно ярко, словно умирающая сверхновая звезда, и мгновенно погасло. На потрескавшемся, залитом черной ядовитой кровью и засыпанном железным крошевом мраморе осталась лишь горстка серого, безжизненного пепла. Эпоха гниения, паранойи и абсолютной диктатуры закончилась не грандиозным монологом или раскаянием, а тихим, сухим шелестом оседающей на холодный камень пыли. Огромный зал погрузился в абсолютную, звенящую тишину. Больше не гудели древние магические механизмы в стенах Цитадели, не ревел гигантский высасывающий контур кровавой печати, не шипели потусторонние теневые гончие. Эта тишина была настолько глубокой и тяжелой, что казалась почти оглушающей. Она давила на уши, заставляя каждую клетку тела осознать колоссальный масштаб того, что только что произошло в этих стенах. Ди стоял прямо над пеплом Короля, безвольно опустив руки вдоль тела. Грудь юноши тяжело, судорожно вздымалась. Он сделал глубокий, жадный вдох, наполняя горящие легкие воздухом, в котором больше не было тошнотворного, затхлого привкуса тысячелетней темной магии. И вместе с этим долгим выдохом из него словно вышел весь тот колоссальный, невыносимый груз, который он тащил на своих израненных плечах все эти бесконечные годы. Его тело расслабилось, напряженные до предела мышцы наконец-то обмякли. Сияющее Алое одеяние, сотканное из чистой, концентрированной энергии Света, дрогнуло и начало медленно распадаться на мириады теплых, гаснущих в воздухе искр. Пламенные кинжалы в его руках растаяли, не оставив после себя даже легкого тепла на обожженных ладонях. Искры осыпались на пол, и под ними снова показалась привычная, пропитанная холодным потом, цементной пылью и чужой кровью темная одежда Ворона из трущоб. Он больше не был аватаром абсолютной мощи или сосудом для Света. Он снова стал просто человеком. До смерти уставшим, израненным, покрытым синяками, но живым. Медленно, словно его шея была вылита из свинца, Ди поднял голову и устремил свой взгляд к высоким, исчерченным древними барельефами сводам потолка. Его правый глаз, полыхавший секунду назад кроваво-красным огнем Бездны, снова стал привычным, теплым изумрудным. А левый, фиолетовый глаз, казалось, впервые за очень долгое время смотрел на этот разрушенный мир без своей ледяной, потусторонней жестокости. В этот момент перед его мысленным взором стоял не поверженный монарх, не сломанный Шпиль и не залитый кровью Тронный зал. Он видел совершенно иное. Он видел светлую, искреннюю улыбку хрупкого мальчишки в белоснежной церемониальной мантии Архимага. Мальчишки, который вопреки всему верил в лучшее в людях, который мечтал о мире и поплатился за свою наивность, сгорев на черном алтаре в подвалах Часовни. - Мы справились, Юки, - голос Ди прозвучал неестественно тихо, едва громче шелеста ледяного ветра, ворвавшегося в разбитые двери зала. В этих словах не было ни грамма торжества, ни упоения властью, ни пафоса победителя. Только безграничная, всепоглощающая усталость и глубокая, звенящая нежность старшего брата. - Мы отомстили за тебя. Спи спокойно. Ему на мгновение показалось, что где-то на самой границе угасающего сознания он услышал тихий, счастливый и беззаботный смех. Призрак прошлого, кровоточащая рана, терзавшая его душу и совесть каждую ночь, наконец-то закрылась, обрела покой и навсегда растворилась в Свете. Справа от него раздался тяжелый, волочащийся звук. Мэд, чьи гигантские штурмовые доспехи после боя превратились в искореженную, покрытую толстым слоем копотью и глубокими проникающими вмятинами груду мертвого металла, медленно двинулся через Тронный зал. Здоровяк тяжело прихрамывал на левую ногу, волоча ее за собой. Каждый шаг давался ему с колоссальным трудом, сопровождаясь глухим лязгом металла о камень и сдавленным, болезненным рычанием. Мэд прошел мимо пустого, уродливого Железного трона, даже не удостоив его мимолетным взглядом. Этот символ власти, ради которого проливались реки крови, не имел для него абсолютно никакой ценности. Его цель была иной. Гигант медленно, стиснув челюсти, доковылял до исполинского, высотой в несколько десятков метров, витражного окна, которое выходило на главный обзорный балкон Королевской Башни. На цветных стеклах были с помпой изображены древние, лживые победы Основателей над силами хаоса, но сейчас эта историческая ложь лишь раздражала уставшие глаза. Гигант не стал тратить время на то, чтобы искать скрытые механизмы или тяжелые засовы. Он просто поднял свой закованный в разбитую, почерневшую сталь кулак и с глухим первобытным ревом впечатал его прямо в центр тысячелетнего витража. Раздался оглушительный, хрустальный треск. Толстое, армированное магией стекло не выдержало кинетической мощи и брызнуло во все стороны роскошным разноцветным дождем, осыпаясь вниз, в бездну затаившегося ночного города. В Тронный зал мгновенно ворвался порывистый, ледяной ночной сквозняк, принеся с собой запах свободы. Ветер растрепал слипшиеся от пота волосы братьев и заставил развеваться темный подол платья Рин. Мэд тяжело, навалившись всем своим немалым весом, оперся здоровой рукой на выщербленный каменный подоконник. Он посмотрел вниз, на раскинувшийся под ними огромный, многоярусный мир Этернума. В его огромной, покрытой свежими шрамами и сажей правой ладони с нарастающим гудением начал формироваться сгусток концентрированного, ревущего Синего пламени. Он сжимал его, концентрируя всю свою оставшуюся нерастраченную ярость, всю свою боль от потерь и весь свой бескомпромиссный триумф в одной ослепительной, пульсирующей сфере. Мэд занес раскаленную руку далеко назад, мышцы на его спине вздулись канатами, а затем с громогласным ревом, разорвавшим ночную тишину над Цитаделью, метнул сгусток пламени высоко в разорванные небеса. Синий метеор с оглушительным свистом пронзил клубящиеся над Башней облака и на немыслимой высоте с грохотом взорвался. Это был не просто триумфальный фейерверк. Магия Мэда, вырвавшись на абсолютную свободу, соткала в ночном небе колоссальный, полыхающий невыносимо ярким Синим огнем символ. Гигантская пламенная коса раскинулась над всем Этернумом от горизонта до горизонта. Знак был настолько огромным и сиял так ослепительно ярко, что черная ночь на мгновение отступила, уступив место искусственному, сапфировому рассвету. Знак их абсолютной, неоспоримой победы. И в этот самый исторический момент миллионы глаз устремились в небеса. Далеко внизу, в вечном мраке и грязи Нижнего города, где люди сейчас прятались в своих сырых подвалах, канализациях и трущобах, с ужасом ожидая, что обезумевший Король вот-вот обрушит на них смертоносный заряд своего Шпиля, произошло немыслимое. Оборванцы, мелкие преступники, торговцы краденым эфиром, уличные банды и обычные, изможденные работяги - все они начали неуверенно выходить на свои грязные, залитые нечистотами улицы. Они поднимали головы и смотрели на полыхающую синию косу Жнецов, которая мягко осветила их жалкие лачуги теплым, невиданным доселе светом надежды. Мертвая тишина страха сменилась робким, недоверчивым шепотом, который, передаваясь от улицы к улице, стремительно перерастал в оглушительный, дикий и безумный рев радости. Бедные, угнетенные, забытые всеми богами люди трущоб обнимали друг друга, падали на колени, плакали навзрыд и кричали в небо, понимая, что парни с их улиц сделали невозможное. Они победили. Их многолетний ночной кошмар наконец-то закончился. А высоко над ними, на парящих зеленых островах и изящных кристальных мостах Верхнего города, царили совершенно иные, полярные эмоции. Богатые аристократы в дорогих шелках, надменные ученые и высокопоставленные генералы Королевской гвардии в абсолютном, парализующем ужасе выходили на свои широкие мраморные балконы. Они смотрели на небосвод, где больше не было непобедимой, всемогущей воронки, защищающей их Шпиля. Вместо него прямо над их сияющими золотыми дворцами довлел пылающий герб безжалостных бандитов из сточной канавы. В жестоком мире Этернума никогда не существовало среднего города. Была лишь непроходимая, смертельная пропасть между бедными и богатыми, между Нижним и Верхним, между грязью и золотом. И в эту самую секунду те, кто веками кичился своей голубой кровью и считал себя неприкосновенными богами Верхнего яруса, с содроганием осознали, что их непобедимый тиран мертв. А те, кого они тысячелетиями считали лишь мусором под своими ногами, только что сломали небеса, снесли Врата Цитадели и забрали весь этот мир себе. Эпоха Короля Региса XIII сгорела дотла. Наступил рассвет Жнецов. *** Далеко от разрушенного Тронного зала, в огромном промышленном ангаре на окраине Верхнего города, сквозь развороченные бронированные створки крыши лился холодный, пульсирующий свет. Тамаши стоял у края гигантского пролома, засунув измазанные технической смазкой и кровью руки в карманы своего потрепанного лабораторного халата. Густой синий свет, исходящий от колоссальной пламенной косы, отражался в толстых линзах его круглых очков, скрывая маниакальный блеск глаз. На бледном, покрытом сажей лице инженера играла широкая, абсолютно счастливая улыбка. Символ Жнецов в небесах означал, что Король мертв, а Ди и Мэд одержали свою великую победу. Но искренняя радость, переполнявшая сейчас Психея, не имела к этому ровно никакого отношения. Судьба Этернума, свобода Нижнего города, падение многолетней диктатуры - всё это для него было лишь забавным, но незначительным политическим фоном. Тамаши улыбался не потому, что тиран пал. Он улыбался потому, что законы прикладной механики оказались сильнее божественной магии. Парень удовлетворенно выдохнул, повернулся спиной к историческому зрелищу за окном и посмотрел на центр своей лаборатории. Туда, где среди застывших в зеленой смоле мертвых чистильщиков возвышался его Магнум Опус. "Ключ" выглядел устрашающе прекрасно. Огромный механизм больше не ревел, всасывая в себя небеса, как это было несколько минут назад. Теперь он тихо, утробно гудел, словно спящий металлический левиафан. Толстые медные трубки всё еще излучали волны обжигающего жара, а внутри сотен бронированных стеклянных резервуаров, выстроенных вдоль стен, лениво перекатывалась концентрированная мантийная энергия. Фиолетовая мана, некогда принадлежавшая Шпилю, теперь была надежно заперта в физической оболочке, которую Тамаши выковал исключительно по памяти. Оболочка выдержала. Идеальная асимметрия чертежа Темного Ди, помноженная на гений Психея, сработала без единого сбоя. Сейчас в этом грубом, ощетинившемся клапанами и линзами устройстве содержалась мощь, бросающая вызов здравому смыслу. Тамаши как никто другой понимал: если хоть один из семидесяти трех микропазов даст трещину, если хоть один изолятор не выдержит давления, высвободившаяся энергия просто сотрет весь Верхний город с лица земли. Превратит его в атомарную пыль за долю секунды, не оставив даже кратера. Но изоляторы держались. Давление было в норме. Конструкция была безупречной. Ученый, слегка прихрамывая, подошел вплотную к главному стволу механизма. Он стянул с правой руки грязную перчатку и с неподдельным упоением, почти нежно провел обнаженной ладонью по раскаленному металлическому корпусу, чувствуя, как под его пальцами вибрирует пойманная божественная сила. - Идеально, - прошептал Тамаши, поглаживая свое творение. - Никаких утечек. Стопроцентное поглощение. Он задрал голову, разглядывая переплетения труб, уходящие к потолку, и его улыбка стала задумчивой. Глаза за линзами очков сузились, превратившись в щелки. - Но вот в чем вопрос... - протянул Психей, обращаясь то ли к самому механизму, то ли к его призрачному соавтору из Бездны. - Для чего же тебе понадобилась "такая" чудовищная мощь, Иной Ди? Инженер медленно обошел пульт управления, вслушиваясь в гудение запертой внутри маны. Энергии Шпиля хватило бы, чтобы питать весь Этернум несколько столетий, или чтобы расколоть планету надвое. Это было слишком много для простой мести. Слишком много для того, чтобы просто убить Короля. - Ключ... - пробормотал Тамаши, пробуя это слово на вкус. - Ключ всегда подразумевает наличие Замка. Как же ты собираешься распорядиться этим океаном, мой темный друг? Какую дверь ты собрался вышибать с петель? Психей тихо, предвкушающе рассмеялся, поправляя съехавшие очки. - Интересно... О-о-очень интересно. *** Ледяной сквозняк, ворвавшийся сквозь разбитый Мэдом витраж, гулял по огромному Тронному залу, выстужая нагретый недавней битвой воздух. Ветер безжалостно подхватил горстку серого пепла у подножия Железного трона - всё, что осталось от диктатора - и развеял его по растрескавшемуся мрамору, стирая последние физические следы Региса XIII. Ди, тяжело дыша, сидел на широких базальтовых ступенях прямо рядом с тем местом, где только что казнил Короля. Юноша уперся локтями в колени и опустил гудящую, налитую свинцом голову на руки. Адреналин медленно покидал его тело, уступая место тупой, ноющей боли в распоротом теневой гончей плече и колоссальному, почти парализующему истощению. Его разум, только что пропустивший через себя концентрированный хаос Черного пламени, казался выжатой губкой. Каждая мысль давалась с трудом, словно проворачиваясь в густой смоле. Мэд, стоявший у окна, с хрустом размял шею, переводя дух. И в этот момент тишины, когда горячка боя окончательно отступила, в памяти гиганта внезапно всплыло одно воспоминание. Это произошло в тот день, когда они проникли в лабораторию Психея. Тогда голос Темного Ди, зазвучавший прямо в голове Мэда, был холодным и требовательным. Сущность из Бездны просила его об одолжении. Она велела найти Фолиант. Здоровяк нахмурился, оглядывая разгромленное помещение. Если этот Фолиант был настолько важной и могущественной вещью, Регис, с его маниакальной паранойей, ни за что не отдал бы его на хранение в архивы. Он держал бы его максимально близко к себе. Мэд отстегнул свой исполинский "Крушитель" и с лязгом прислонил его к стене. Игнорируя саднящую боль в поврежденной ноге, гигант начал методично, шаг за шагом прочесывать Тронный зал. Он не питал иллюзий, что найдет книгу лежащей на видном месте. Минуты тянулись мучительно долго. Здоровяк простукивал тяжелым кулаком массивные колонны, вслушиваясь в эхо. Он заглядывал за изодранные в бою тяжелые гобелены, ощупывал барельефы с драконами и даже попытался сдвинуть с места сам Железный трон, но тот оказался намертво впаян в пол. Его нога ныла всё сильнее, и в какой-то момент Мэд, раздраженно сплюнув, привалился плечом к стене, чтобы перевести дух. Он обвел уставшим взглядом зал с нового ракурса, пытаясь поставить себя на место долгоживущего эгоцентрика. "Где бы я спрятал свою главную тайну, если бы считал себя богом?" - подумал уличный выживальщик. Его взгляд остановился на огромной, в богатой позолоченной раме картине, висящей в центральной нише. На потемневшем от времени холсте был изображен Регис XIII в своем молодом, еще не тронутом гниением величии. Мэд усмехнулся. - Ну конечно. Старый нарцисс, - прохрипел гигант, отлипая от стены. Он подошел вплотную к портрету. Огромные, покрытые сажей пальцы начали с ювелирной точностью ощупывать резную деревянную раму. Спустя еще несколько минут поиска он нашел то, что искал - крошечный, почти невидимый глазу зазор в нижнем правом углу. Мэд с силой надавил на скрытый рычаг. Где-то в стене глухо лязгнул древний механизм. Монолитная каменная плита прямо под картиной дрогнула, медленно ушла вглубь и с тихим скрежетом отъехала в сторону, открывая узкий, темный проход. Заслышав звук открывающегося тайника, Ди вскинул тяжелую голову и с легким удивлением посмотрел на брата. Мэд встретился с ним взглядом и коротко, успокаивающе покачал головой, мол, "сиди, отдыхай, я сам". Ди устало кивнул и снова прикрыл глаза. В своем брате он не сомневался. Неподалеку от них, прямо на холодном полу, сидела Рин. Девушка обхватила колени тонкими руками и казалась абсолютно потерянной. Ее взгляд был устремлен в никуда. Внутри нее отчаянно и болезненно боролись привычный цинизм и то пугающее, щемящее чувство, которое проснулось в ней, когда Ди пожертвовал собой. Она была настолько погружена в этот внутренний конфликт, что не обращала внимания на действия Мэда. Мэд шагнул во мрак потайной комнаты. Внутри оказалось небольшое помещение, уставленное шкафами из красного дерева. Полки ломились от пыльных свитков и трактатов. Но не это привлекло его внимание. Прямо по центру возвышался небольшой постамент, на котором покоилась толстая книга в необычной обложке, кажущейся чешуей какого-то существа. Фолиант. От одного взгляда на этот предмет кожа покрывалась мурашками. Здоровяк приблизился к постаменту. Он осторожно коснулся обложки кончиком указательного пальца. В ту же секунду его внутреннее Синее пламя отреагировало - по пальцам пробежали синие искры, словно проверяя предмет на наличие проклятий. Но ничего не произошло. Облегченно выдохнув, Мэд крепко взял Фолиант в здоровую руку и вышел обратно в просторный Тронный зал. - Эй, Ворон! - хрипло окликнул он брата, направляясь к ступеням трона. Ди с видимым усилием открыл глаза и повернул голову. - Что там? Мэд остановился в паре шагов от него и протянул массивную книгу. - Подарок от твоего внутреннего соседа, - мрачно пояснил здоровяк. - Помнишь, когда мы вербовали Психея? Темный просил, чтобы эта штука попала к тебе, когда мы закончим со стариком. Фолиант. Не знаю, что это за дрянь, но раз он так хотел... может, там есть ответы, которые прольют свет на всю эту чепуху. Ди нахмурился. При упоминании Темного его привычная, отточенная годами паранойя мгновенно забила тревогу. Юноша не спешил протягивать руки. Он подозрительно уставился на темный переплет, чувствуя исходящий от книги ледяной, потусторонний холод. - Зачем ему это? - голос Ворона был хриплым и сухим. - Он никогда ничего не делает просто так. Это может быть ловушка. Ди попытался сосредоточиться, попытался дотянуться до подвала своего подсознания, чтобы воззвать к Темному и потребовать ответов, но его мозг взорвался пульсирующей болью. Ментальные барьеры были истончены до предела. Он был слишком измотан. Ворон тяжело сглотнул, глядя на протянутую книгу. Логика, затуманенная усталостью, подсказывала обратное. "Он сдержал слово," - вяло подумал Ди. - "Он дал мне Черное пламя, чтобы спасти Рин, и послушно ушел обратно, не захватив мой разум. Зачем ему играть честно там, где он мог меня уничтожить, только чтобы подсунуть ловушку сейчас? Может, Мэд прав. Может, это просто инструмент..." Его физическое и эмоциональное истощение сыграло с ним злую шутку. Бдительность притупилась. Ди медленно, неуверенно потянул руку к Фолианту. Где-то на периферии сознания Рин, всё это время сидевшая отрешенно, краем уха уловила два слова. "Фолиант. Темный Ди." Этого оказалось достаточно. Девушка вздрогнула, словно ее окатили ледяной водой. Пелена мыслей мгновенно слетела с ее разума. Она резко подняла голову, и в ее изумрудных глазах вспыхнул огонек абсолютно чистого, кристального ужаса. Это был страх не за свою жизнь. Это был страх за Ди. За того единственного человека, которого она теперь боялась потерять больше всего на свете. Она знала, что делает Фолиант, когда встречается со своим Истинным сосудом. - СТОЙ! - отчаянно, срывая голос, закричала Рин, вскакивая на ноги и бросаясь к ступеням. - ДИ, НЕТ! НЕ КАСАЙСЯ ЕГО! Крик ведьмы полоснул по ушам, выведя Ди из оцепенения. Ворон резко вскинул голову, его глаза расширились от непонимания, и он попытался отдернуть руку. Но было слишком поздно. Его пальцы уже скользнули по гладкой холодной коже переплета. Как только кожа Ворона соприкоснулась с книгой, древний артефакт Бездны узнал своего истинного хозяина. Книга не просто отозвалась. Она взорвалась невидимым, сокрушительным ментальным импульсом, который ударил прямо в обнаженный, обессиленный разум Ди. Свет в глазах Ворона мгновенно, безжалостно погас, сменившись пугающей, стеклянной пустотой. Его тело выгнулось дугой. Пальцы разжались, Фолиант с глухим стуком упал на базальтовые ступени, а следом за ним, словно марионетка с перерезанными нитями, безвольно рухнул на холодный мрамор и сам Ди.