Акт 10. Глава 63. Бремя Палачей

Западный корпус Цитадели окончательно утратил статус госпиталя. Теперь это место неофициально называли "Залом Ожидания". Тяжелые, оббитые свинцом двери корпуса круглосуточно охранялись элитными отрядами Жнецов, но не для того, чтобы не пустить кого-то внутрь, а для того, чтобы не выпустить заразу наружу. Воздух здесь был настолько густым от запаха жженых трав, озона, пота и гниющей заживо плоти, что обычным людям приходилось менять тканевые маски каждые полчаса, чтобы просто не задохнуться. Для Ди и Мэда ежедневный обход этого корпуса превратился в персональный филиал ада, по которому они были вынуждены шагать раз за разом. Оба брата шли по длинному, тускло освещенному коридору. По обе стороны от них тянулись бесконечные ряды коек. На каждой лежал человек, чье тело пожирала Чума. Целители, чьи мантии давно потеряли свой белоснежный цвет, пропитавшись пеплом и кровью, беззвучно передвигались между рядами, вливая крохи Святой магии в тех, кто еще имел шансы прожить хотя бы день. Золотистое свечение едва рассеивало густой мрак. Ди остановился возле койки в самом конце зала. На ней лежал молодой парень, почти мальчишка, едва ли старше шестнадцати лет. Его грудная клетка судорожно вздымалась, пытаясь захватить хоть каплю воздуха, но легкие уже были забиты черной пылью. Паутина вен Бездны густо оплела его худую шею, и прямо на глазах братьев толстый, пульсирующий жгут тьмы преодолел линию подбородка, впиваясь в бледную щеку и устремляясь к виску. Время вышло. Мэд, стоявший за спиной брата, тяжело, со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он отвернулся, не в силах смотреть на лицо мальчишки, в то время как Ди потянулся к своему кинжалу, висящему на поясе. Ворон взял оружие. Его пальцы были ледяными, несмотря на кипящую внутри ману. Ди больше не испытывал ни ярости, ни страха. Только звенящую, оглушительную пустоту, которая с каждым днем выедала его душу всё сильнее. Он чувствовал себя мясником на конвейере, чья единственная задача - вовремя опускать лезвие. - Пусть твой путь будет легким, - безжизненным, заученным шепотом произнес Ди. Он крепко сжал рукоять. Клинок мгновенно окутался ревущим Алым пламенем. Не давая себе ни секунды на колебания, правитель Этернума точным, отработанным до автоматизма движением вонзил пылающую сталь прямо в сердце зараженного. Тело мальчишки выгнулось дугой. Изо рта вырвался беззвучный крик боли и облегчения одновременно. Алое пламя с жадным гулом ринулось по его венам, выжигая споры Хаоса, превращая плоть и кости в стерильный, безвредный пепел. Спустя пару секунд на простыне остался лишь серый, дымящийся след. Ди выдернул кинжал. Пламя погасло. Он вытер лезвие о край своего плаща, оставляя на ткани очередную черную полосу. - Тридцать второй за сегодня, - глухо пробасил Мэд. Его голос дрожал. - Если так пойдет и дальше, Ди... к концу недели нам некого будет защищать. Этот корпус сожрет всех наших людей. Ди молча посмотрел на свои руки. Они не дрожали, и именно это пугало его больше всего. Он начал привыкать к убийствам собственных людей. - Мы продержимся столько, сколько потребуется, - жестко, словно пытаясь убедить самого себя, ответил Ворон. - Пошли. Нас ждут в соседнем блоке. Хаос не ждёт, пока мы оплачем каждого. Они развернулись и зашагали дальше по коридору, превратившись в безмолвных вестников смерти для тех, кого клялись защищать. Оставив западный корпус позади, братья спустились в глубокие подземелья, где воздух был пропитан куда более резкими химическими запахами. Лаборатория Тамаши гудела от напряжения магических генераторов и кипящих реторт. Когда Ди и Мэд вошли, ученый даже не обернулся. Он стоял, сгорбившись над сложным оптико-магическим микроскопом, вглядываясь в предметное стекло с таким маниакальным отчаянием, словно от этого зависела не только судьба мира, но и его собственная жизнь. Рядом, за небольшим столом, сидела Рин. Девушка выглядела не лучше лекарей наверху: под ее глазом залегла глубокая тень, а перебинтованная рука бессильно покоилась на столешнице. Смертное тело не выдерживало многодневных смен в штабе. Тем не менее, она упорно продолжала сортировать донесения патрулей, периодически подавая Психею нужные реагенты. Ди тяжело опустился на деревянный табурет у стены, чувствуя, как гудят натруженные ноги. - Скажи мне, что у тебя есть хоть что-то, дружище, - голос правителя прозвучал на удивление жалко. - Потому что мы с Мэдом больше не выдерживаем. Мы просто вырезаем собственный город. Психей медленно, словно глубокий старик, оторвался от окуляра. Он снял запотевшие очки и потер переносицу дрожащими, покрытыми химическими ожогами пальцами. Его лицо было серым, как пепел, который братья оставляли на больничных койках. - У меня есть теория. И у меня есть ваша кровь, - хрипло начал ученый, поворачиваясь к ним. - И на бумаге всё выглядит безупречно. Ваши иммунные клетки, заряженные Пламенем, действительно способны пожирать споры Бездны. Я видел это в микроскоп. Они разрывают структуру Чумы в клочья. Мэд подался вперед, в его глазах вспыхнул огонек надежды. - Так в чем проблема?! Вари сыворотку, разбавляй, давай вливать это в людей! Тамаши с яростью схватил со стола пустую, оплавленную пробирку и швырнул ее в стену. Стекло разлетелось вдребезги. - Проблема в том, что ваша кровь - это концентрированная энергия! - сорвался на крик Психей, размахивая руками. - Она нестабильна вне ваших тел! Как только я пытаюсь выделить нужные клетки и поместить их в обычный физиологический раствор, чтобы сделать вакцину, они либо мгновенно умирают без подпитки вашей маны, либо начинают бесконтрольно делиться и выжигают сам раствор! Он тяжело оперся руками о стол, опуская голову. - Я перепробовал десятки стабилизаторов. Ничего не держит это Пламя в узде. Если я вколю эту неразбавленную сыворотку зараженному, она не вылечит его. Она просто сожжет его изнутри точно так же, как ваш кинжал. Мне нужно ядро. Идеальный биологический стабилизатор, который сможет удержать заряд Пламени, не разрушаясь. А в этом проклятом мире его просто не существует. Повисла тяжелая, удушающая тишина. Надежда, которая только что блеснула в глазах Мэда, погасла, уступив место глухой тоске. Рин тихо вздохнула, откладывая стопку донесений. Она с трудом поднялась, опираясь на трость, и подошла к Ди, мягко положив здоровую ладонь ему на плечо. - Он делает всё возможное, Ворон, - тихо сказала она. - Наука требует времени. А время - это то, чего у нас сейчас нет. Ди закрыл глаза, накрывая ее ладонь своей. От нее веяло приятным, человеческим теплом, которое сейчас было ему необходимо как воздух. - Значит, мы продолжаем патрули. И продолжаем убивать, пока он не найдет этот чертов стабилизатор, - обреченно подытожил правитель. *** Пока в Цитадели велась битва за жизни и научные прорывы, улицы Нижнего города стремительно погружались в пучину социального коллапса. Слухи в Этернуме всегда распространялись быстрее лесного пожара. Несмотря на все усилия Жнецов сохранить в тайне методы "лечения" на финальных стадиях, правда вырвалась наружу. Кто-то из уволенных санитаров проболтался в таверне. Кто-то увидел, как телеги вывозят из западного корпуса мешки с серым пеплом вместо выздоровевших людей. Новость о том, что командиры Жнецов собственноручно убивают зараженных, вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Страх перед Чумой мгновенно мутировал в страх перед своими же защитниками. Отряд Жнецов из пяти человек, облаченных в плотные маски и дождевики, пробирался по узкому, грязному переулку в самых бедных трущобах. Шел мелкий, колючий дождь, превращая мостовую в скользкое месиво. Их задачей было проверить сигнал о скрытом зараженном в одном из ветхих многоквартирных бараков. Но как только патруль свернул за угол, путь им преградила наспех сколоченная баррикада из перевернутых телег, бочек и старой мебели. За ней стояла толпа местных жителей - оборванных, испуганных, вооруженных вилами, кухонными ножами и ржавыми трубами. - Пошли вон, мясники! - истерично закричала худая женщина, стоящая в первых рядах. В ее руках трясся тяжелый тесак. - Вы не заберете моего мужа! Вы никого не лечите, вы просто сжигаете нас! Командир патруля, молодой парень с татуировкой ворона на шее, поднял руки в примирительном жесте, стараясь не делать резких движений. - Успокойтесь! Если ваш муж болен, его нужно изолировать! - крикнул он сквозь маску. - Чума заразит всех вас! Вы не понимаете, что делаете! - Это вы не понимаете! - взревел здоровенный кузнец, выступая вперед. - Мы доверились вам после победы над Регисом! А вы устроили бойню! Мы лучше умрем в своих постелях, чем дадим вам превратить нас в пепел! Проваливайте, или мы будем драться! Толпа угрожающе загудела. В Жнецов полетели камни и куски гнилого дерева. Один булыжник глухо ударил командира патруля в плечо, заставив его пошатнуться. Бойцы рефлекторно потянулись к оружию. Ситуация балансировала на тонкой грани, готовая сорваться в кровавую бойню между своими. Внезапно раздался оглушительный, почти звериный рык, от которого задрожали стекла в соседних домах. Из тумана, возвышаясь над патрульными, шагнул Мэд. Главнокомандующий был без маски, его лицо исказилось от ярости, а огромное тело источало угрозу. Он не стал доставать оружие. Он просто подошел к баррикаде вплотную, не обращая внимания на направленные в его грудь вилы и ножи. - Кто-то хочет умереть прямо сейчас?! - пробасил гигант так, что толпа инстинктивно подалась назад. - Вы думаете, мы получаем от этого удовольствие?! Вы думаете, я сплю по ночам, зная, скольких своих братьев я сжег?! Мэд ударил огромным кулаком по дубовой бочке на баррикаде, разнеся ее в щепки. - Мы пытаемся спасти то, что еще можно спасти! - его голос сорвался, выдавая невероятную внутреннюю боль. - Если вы оставите зараженных здесь, они не просто умрут. Они станут монстрами и разорвут на куски вас и ваших детей! Отойдите от баррикады. Сейчас же. Его авторитет и ярость были подавляющими. Люди, увидев в глазах Медведя не жестокость палача, а отчаяние измученного защитника, начали неуверенно опускать оружие. Бунт был подавлен в зародыше. Но Мэд, глядя на их полные ужаса и недоверия лица, понимал: это лишь временная отсрочка. Трещина в обществе стала слишком глубокой. Они потеряли доверие своего народа. И это было страшнее любой болезни. Люди начали массово прятать своих больных по подвалам и чердакам, обрекая город на катастрофу. *** В то время как Мэд сдерживал беспорядки на улицах, в одном из заброшенных, заколоченных подвалов Нижнего города происходило то, чего Жнецы боялись больше всего на свете. Ошибка, которая должна была стоить им слишком дорого. В сыром, провонявшем плесенью помещении, освещаемом лишь огарком сальной свечи, сидела пожилая женщина. Она баюкала на коленях голову своего взрослого сына. Они прятались здесь уже четвертый день. Женщина была уверена, что Жнецы - зло, и материнская любовь заставила ее утаить болезнь своего ребенка, надеясь, что горячка пройдет сама по себе, как обычная простуда. Сын лежал на грязном матрасе, сотрясаясь в жутких конвульсиях. Его кожа приобрела землисто-серый оттенок, а губы потрескались до крови. Черные, толстые вены Хаоса, похожие на живых паразитов, давно пересекли линию подбородка. Они оплели его лицо плотной паутиной, искажая черты, и теперь пульсировали прямо на висках, проникая глубоко в черепную коробку. - Потерпи, родной, потерпи... - со слезами на глазах шептала мать, прикладывая к его пылающему лбу мокрую, грязную тряпку. - Скоро станет легче. Жнецы нас здесь не найдут. Сын внезапно замер. Конвульсии резко прекратились. Его грудная клетка перестала вздыматься. Дыхание остановилось. Женщина испуганно ахнула, схватив его за плечи. - Сынок? Рик? Несколько долгих, мучительных секунд ничего не происходило. А затем глаза парня резко распахнулись. В них больше не было белков и радужки. Только абсолютная, непроглядная, маслянистая тьма Бездны, в глубине которой клубился древний хаос. Его челюсть неестественно, с тошнотворным хрустом выдвинулась вперед, а пальцы на руках скрючились, превращаясь в подобие когтистых лап. Черные вены на лице вздулись, источая легкий, едкий дымок. Человеческая душа была окончательно сожжена. Марионетка Хаоса сделала свой первый вдох. Существо, которое еще минуту назад было Риком, издало низкий, клокочущий рык. Мать даже не успела закричать. Марионетка с невероятной, звериной скоростью рванулась вперед, впиваясь обезображенными зубами в ее шею. Кровь брызнула на каменные стены подвала. Спустя пять минут дежурный патруль Жнецов, проходящий по соседней улице, услышал глухой шум и подозрительную возню из-за заколоченных окон старого дома. Командир отряда, обнажив меч, приказал бойцам выбить дверь. Трое крепких, вооруженных солдат спустились в темный подвал, освещая путь магическими фонарями. Свет выхватил из мрака растерзанное тело женщины и фигуру, сидящую над ней в луже крови. - Эй! Руки за голову! - крикнул один из Жнецов, наставляя на фигуру арбалет. Марионетка медленно повернула к ним свое абсолютно черное, искаженное лицо. Из ее пасти капала свежая кровь. Существо зашипело, и этот звук пробрал бывалых солдат до костей. Прежде чем Жнец успел нажать на спусковой крючок, тварь оттолкнулась от земли. Она двигалась втрое быстрее обычного человека. Прыжок, взмах когтистой руки - и голова Жнеца с арбалетом слетела с плеч. Двое оставшихся в ужасе закричали, пытаясь поднять мечи, но монстр уже был среди них, разрывая броню и плоть с нечеловеческой силой. Крики оборвались так же быстро, как и начались. В подвале вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь влажным чавканьем. Первая Марионетка Хаоса вырвалась на свободу.