Дурман Дикой Ночи

Ночь в лагере превратилась в неистовое безумие. Когда тьма окончательно сжала кольцо вокруг поселения, лесные драконы разожгли центральный костер так жарко, что искры взлетали выше вековых крон. Это не был праздник — это был акт неповиновения судьбе, способ заглушить страх перед наползающим Мороком. Зазвучали инструменты: барабаны из обтянутых кожей черепов и полые стебли растений, издававшие низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали кости. Племя запело на древнем языке — гортанные, резкие звуки складывались в ритм, который заставлял кровь кипеть. Затем начались танцы. Женщины племени вышли в круг, изгибая свои невероятно гибкие тела. В центре была Цикута. На ней были надеты ритуальные обвесы из костей и перьев, которые сухо стрекотали при каждом её движении. Она двигалась не как дракониха — она была молнией, змеей, порывом ветра. Её гладкая чешуя отражала пламя, делая её похожей на ожившее изумрудное пламя. С каждым резким выпадом Цикута черпала из мешочка на поясе особый порошок и бросала его в огонь. Костер вспыхивал ослепительно-фиолетовым или ядовито-зеленым светом, выбрасывая в воздух клубы ароматного дыма, от которого у Тебя кружилась голова. Её желтые глаза горели диким торжеством; она смотрела на Тебя сквозь пламя, и в этом взгляде было приглашение в бездну. Ты стоял у края, завороженный этой смертоносной красотой. Весь мир сузился до этого костра и её гибкого силуэта в ритуальном танце. В этот момент Ты понял: эти «дикари» сохранили нечто большее, чем города — они сохранили волю к жизни, которая была ярче любого золота. Барабанный бой участился, когда Цикута вылетела из круга пламени прямо к Тебе. Ты не успел среагировать: ее руки вцепились в края тяжелой мантии. Одним резким движением она сорвала ее с Твоих плеч, обнажая торс. В свете костра Твоя чешуя вспыхнула так ярко, что на мгновение танец замер. Ты чувствовал себя выставленным на показ со всеми своими шрамами. Но Цикута не дала времени на стыд. Она обхватила Тебя за шею, рывком втягивая в самый центр безумия. Она прижалась к Тебе, заставляя двигаться в такт этому первобытному ритму. — Не прячься, Золотой! — прокричала она Тебе в самое ухо. — Твоя чешуя рождена для солнца, так пусть сегодня ее ласкает наш огонь! Она делала это нарочно. Ты видел, как она победно поглядывает на своих соплеменников, демонстрируя им «прирученного короля». Племя взревело в экстазе, одобряя эту дерзкую игру своей главной целительницы. Цикута смеялась, ее глаза сверкали в сантиметрах от Твоего, и в этом хаосе Ты внезапно поймал себя на том, что руки сами легли на ее талию. Но в этот миг, обернувшись через ее плечо, Ты встретился взглядом с Турмалин. Она стояла у входа в шалаш, бледная, как лунный свет, и в ее глазах была не ярость, а тихая, режущая сердце печаль. Цикута, почувствовав, как твои руки напряглись на её талии, проследила за твоим взглядом. Она не отстранилась. Напротив, она по-хозяйски закинула голову тебе на плечо, и её тонкий хвост собственнически обвил твое бедро — Смотри на нее, Золотой, — прошептала она, и её голос был острым, как обсидиановый скол. — Видишь? Она оплакивает твою чистоту. Она хочет, чтобы ты оставался святым мучеником в золотой клетке. Но святые не выживают в Топях. Здесь нужны те, у кого в жилах течет яд, а в когтях — чужая кровь. Она резко крутанула тебя, заставляя Турмалин исчезнуть из вида, возвращая тебя в круг беснующихся теней Танцы и едкий, разноцветный дым превратили реальность в вязкое марево. Ты помнил только бешеный ритм сердца, жар костра и гибкое тело Цикуты, которая вилась вокруг, словно ядовитая лиана вокруг векового дуба. Её смех, блеск чешуи, крики толпы — всё смешалось в один пульсирующий комок. Но несмотря на пугающую близость и одурманивающие благовония, черта не была перейдена. Последним, что Ты запомнил, был её торжествующий шепот на ухо: «Спи, мой золотой трофей...»

***

Ты очнулся рывком. Те же стены из шкур, тот же запах сырости и лекарств. Снаружи было тихо — лишь утренний туман тяжело оседал на крышу шалаша. Ты лежал на настиле, укрытый своей мантией, которую Цикута так бесцеремонно сорвала с Тебя ночью. Голова раскалывалась, но тело чувствовало странную легкость. Ты взглянул на левую руку. Чернота Морока замерла, края раны, нанесенной Цикутой, стянулись. Она сдержала слово — её болезненное лекарство и ритуальный дым сделали то, что не удавалось Тебе долгие годы. В углу шалаша сидела Цикута. Без своих ритуальных костей и порошков она казалась почти хрупкой, если бы не этот острый взгляд желтых глаз, следивший за каждым Твоим движением. — Хорошо танцуешь для того, кто одной ногой в могиле, — сухо бросила она, поправляя сумку с припасами. — Твоя Рыба ждет снаружи. Она не спала всю ночь, пока ты пускал слюни под моим присмотром. Собирайся. Нам пора к вулканам, пока Морок не перекрыл тропы. Ты встал, чувствуя, как внутри всё еще теплится эхо того дикого танца. Пора было уходить из этого изумрудного ада в настоящее пекло. Когда Ты вышел из шалаша, влажный туман сразу облепил Твою кожу, остужая остатки лихорадочного жара. Турмалин стояла у края лагеря, глядя на стену черного Морока, подступающего к лесу. Её бирюзовая чешуя казалась тусклой в сером свете рассвета, а плечи — неестественно прямыми. Она не обернулась, когда Ты подошел, но создалось впечатление, что воздух вокруг неё стал холоднее. — Ты выглядишь... лучше, Ксантос, — тихо произнесла она. В её голосе не было яда, только усталость, от которой у Тебя заныло в груди. — Яды Цикуты сотворили чудо. Ты хотел коснуться её плеча, извиниться за тот танец, за тот дурман, который заставил забыть о ней на несколько часов. Но твоя рука замерла в воздухе. Кем Ты был, чтобы просить прощения? Ты всё ещё был гниющим покойником, который вел её на смерть. — Она поможет мне продержаться до гор, Турмалин, — хрипло ответил Ты. — Без неё мы не пройдем через пекло вулканов. Турмалин наконец повернулась. Её прозрачное веко медленно опустилось и поднялось — жест, полный глубокой печали. — Я знаю. Я не препятствую тебе. Мы все здесь ради Сферы, а не ради... — она замолчала, бросив взгляд на Цикуту, которая в этот момент выходила из шалаша с сумкой, полной флаконов. —Иди вперед. Моё место — за тобой. Цикута прошла мимо, демонстративно задев Тебя плечом. Её желтые глаза сверкнули торжеством, когда она увидела дистанцию между Тобой и водной девой. Она не чувствовала вины; для неё этот путь был битвой, где все средства хороши. Вы двинулись в путь. Турмалин шла в нескольких шагах позади, сохраняя дистанцию. Ты чувствовал, что между вами выросла невидимая стена изо льда, а впереди уже багровело небо — там, где жили драконы пламени.