Часть 10 Точка невозврата

Следственный изолятор на Петровке встретил Луизу привычным запахом казённого мыла, хлорки и тоски. Она прошла через металлоискатель, предъявила удостоверение, получила пропуск. Три лестничных пролёта, длинный коридор, ещё одна дверь с кодовым замком — и вот она, комната для допросов. Вера сидела за столом напротив следователя. Лицо бледное, под глазами тени, но спина прямая, взгляд твёрдый. Железная женщина. Луиза всегда восхищалась её выдержкой. Следователь — мужчина лет сорока, с лицом, которое ничего не выражает, — поднял голову при появлении адвоката. — Адвокат Новикова? — спросил он, сверяясь с бумагами. — Присаживайтесь. Мы как раз начали. Луиза села рядом с Верой, положила на стол папку с документами. — Моя подзащитная уже давала показания? — спросила она официальным тоном. — Нет, ждали вас, — ответил следователь. — Приступим? — Приступайте. Следователь откашлялся, включил диктофон, продиктовал стандартное начало — дата, время, состав участников. — Вера Сергеевна, — начал он, глядя на неё в упор. — Вы обвиняетесь в организации заказного убийства вашего мужа, полковника юстиции Брагина Юрия Ивановича. Что вы можете сказать по этому поводу? — Я не заказывала своего мужа, — ровно ответила Вера. — Это абсурдное обвинение, не имеющее под собой никаких оснований. — Основания есть, — следователь подвинул к ней папку. — Вот детализация ваших телефонных звонков за последние два месяца. Обратите внимание на эти номера. Вера взяла бумаги, пробежала глазами. Луиза заглянула через плечо. — Номера не зарегистрированы, — продолжил следователь. — Левые сим-карты, купленные без паспорта. За месяц до гибели вашего мужа — три звонка. За две недели — ещё два. За неделю — четыре. И в ночь убийства — один звонок с неизвестного номера на ваш телефон. Длительность — три минуты семнадцать секунд. Вера молчала, глядя на бумаги. Она знала, что это за звонки. В ночь убийства звонил Юра. А остальные... остальные были от Миши, от клиентов которые в некоторые моменты не хотели светить официальный номер. Но сказать об этом она не могла. — Вы можете объяснить эти звонки? — спросил следователь. — Я не помню всех звонков за два месяца, — ответила Вера. — У меня много клиентов, много знакомых. Люди звонят с разных номеров. — Клиенты? — следователь усмехнулся. — Вы же адвокат, Вера Сергеевна. Ваши клиенты обычно звонят с официальных номеров, оставляют сообщения в приёмной. А тут сплошь левые симки. И, что интересно, большинство этих звонков — в вечернее и ночное время. — Я работаю в любое время, — парировала Вера. — Клиенты бывают разные. — Хорошо, — следователь не стал настаивать. — Тогда объясните вот это. Он достал другую бумагу. — Позавчера, в ночь после похорон вашего мужа, на ваш телефон пришло сообщение с левого номера. Сообщение содержало адрес. Сегодня утром по этому адресу был проведён обыск. У Веры внутри всё похолодело. Та самая квартира, где она встречалась с Юрой. Где они сидели на кухне, пили чай, строили планы. Миша скинул ей адрес, и она приехала. Но они же ушли оттуда, они не задерживались... — И что нашли? — спросила она внешне спокойно. — А ничего не нашли, — следователь развёл руками. — Квартира пустая, следов пребывания почти нет. Но сам факт, что вы получаете сообщения с левых номеров с адресами в подмосковных посёлках через несколько часов после похорон мужа... Это, согласитесь, странно. — Я не знаю, что за адрес, — ответила Вера. — Я его не запрашивала и не посещала. — Не посещали? — следователь приподнял бровь. — А у нас есть показания соседей, что позавчера ночью во дворе этого дома стояла машина. Тёмная иномарка, номера местные. И женщина, похожая на вас по описанию, выходила из неё и заходила в подъезд. Вера молчала. Сердце колотилось, но лицо не выдавало ни одной эмоции. Луиза краем глаза взглянула на неё — железная выдержка. — Соседи могли ошибиться, — сказала Вера. — Ночь, темно, они могли принять за меня кого-то другого. — Могли, — согласился следователь. — Но тогда объясните, откуда у вас в телефоне это сообщение? — Я уже сказала: не знаю. Может, ошиблись номером. Следователь усмехнулся, но спорить не стал. Вместо этого он достал ещё одну папку. — Хорошо, оставим пока адрес. Перейдём к финансовым вопросам. Вот выписки из вашего банковского счёта за последние три месяца. Обратите внимание на эти переводы. Вера взяла бумаги. Крупные суммы — пятьдесят тысяч, сто тысяч, ещё сто — уходили на какие-то счета. Она поняла: это подстава. Чистая, профессиональная подстава. — Я не делала этих переводов, — сказала она твёрдо. — Ваш счёт, ваша электронная подпись, — парировал следователь. — Все переводы подтверждены смс-кодами, которые приходили на ваш телефон. Как это объяснить? — Не знаю. Может, взломали. — Взломали, — следователь покачал головой. — Вера Сергеевна, ну вы же сами адвокат. Понимаете, как это выглядит со стороны. Женщина переводит крупные суммы неизвестно кому, получает звонки с левых номеров, ездит по ночам... А потом её мужа убивают. И вы хотите, чтобы мы поверили в случайность? — Я хочу, чтобы вы предъявили доказательства, — твёрдо ответила Вера. — Прямые, а не косвенные. Где исполнитель? Где оружие? Где заказчик, которому я переводила деньги? У вас ничего этого нет. — Есть кое-что ещё, — следователь достал последнюю бумагу. — Ваши отношения с неким Шибановым Михаилом Владимировичем, коллегой вашего мужа. Вера внутренне напряглась, но виду не подала. — Что за отношения? — Дружеские, — усмехнулся следователь. — Очень дружеские. Судя по детализации, он звонил вам почти каждый день. Иногда по нескольку раз. А вы ему — тоже. И это при том, что Шибанов в Питере, а вы в Москве только в командировках. — Михаил — друг нашей семьи, — ответила Вера. — Он помогал нам с детьми, когда Юра был в разъездах. Мы общались. — Общались, — следователь кивнул. — А позавчера, в ночь после похорон, вы с ним тоже общались? Лично? Вера замерла. Позавчера она была у Юры. Но Миша там тоже был. Если у них есть доказательства... — Шибанов находится в Санкт-Петербурге под подпиской о невыезде, — сказала она. — Вчера мне звонили из питерского управления и сообщили, что меру пресечения ему ужесточили. Он не мог быть в Москве. — Не мог, — согласился следователь. — Но это не значит, что вы не могли встречаться с кем-то другим. С тем же человеком, с которым переписывались по левым номерам. Вера промолчала. Слишком опасно было отвечать. — Вера Сергеевна, — следователь подался вперёд. — Ну вы же понимаете, что нам всё известно. Чистосердечное признание смягчит приговор. Расскажите, как было. Сами заказали или помогали? Кто этот человек? Шибанов? Другой? — Я не заказывала своего мужа, — повторила Вера, глядя ему прямо в глаза. — И больше мне нечего сказать. Следователь вздохнул, откинулся на спинку кресла. — Хорошо. Тогда давайте по пунктам. Откуда звонки? — Не знаю. — Откуда переводы? — Не знаю. — Почему ездили на адрес? — Не ездила. — Вера Сергеевна, — вмешалась Луиза. — Моя подзащитная не обязана отвечать на вопросы, которые могут быть использованы против неё. Если у вас есть прямые доказательства — предъявите. Если нет — прекратите этот цирк. Следователь посмотрел на неё с лёгким раздражением. — Адвокат Новикова, вы же понимаете, что дело серьёзное. Убийство офицера, следователя по особо важным делам. Тут не отмахнёшься. — Я и не отмахиваюсь, — парировала Луиза. — Я требую соблюдения процессуальных норм. Либо вы предъявляете обвинение с доказательствами, либо отпускаете мою подзащитную. — Обвинение уже предъявлено, — напомнил следователь. — И доказательства собираются. А пока — Вера Сергеевна остаётся под стражей. Вера молчала, глядя в стол. Внутри всё кипело, но она знала — нельзя показывать слабость. Только держаться. Ждать. Надеяться. — У меня всё, — следователь выключил диктофон. — Адвокат Новикова, вы можете остаться для беседы с подзащитной. Десять минут. Он вышел. Луиза повернулась к Вере, взяла её за руку. — Вер, — сказала она тихо. — Ты держишься молодцом. Но мне нужно знать правду. Ты что-то скрываешь. Я чувствую. Вера посмотрела на неё долгим взглядом. Потом едва заметно покачала головой. — Не здесь, — шепнула она. — Потом. И не говори Ивану. Ничего не говори. Луиза вздохнула. Она понимала — Вера что-то знает, что-то важное. Но вытянуть это сейчас, под камерами и прослушкой, было невозможно. — Хорошо, — сказала она. — Я буду бороться. Обещаю. — Я знаю, — ответила Вера. — Спасибо. Они обнялись на прощание, и Луиза вышла в коридор. Сердце колотилось. Она чувствовала — это только начало. Настоящая война ещё впереди.

***

Ксюша сидела на кухне, обхватив руками кружку с чаем, и смотрела в одну точку. Иван вошёл, устало опустился на стул напротив. — Как ты, малыш? — спросил он. — Нормально, — ответила она, не поднимая глаз. — Дядя Вань, а маму скоро выпустят? — Скоро, — соврал Иван. — Мы работаем над этим. — А дядя Миша? — вдруг спросила Ксюша. — Может, ему позвонить? Он всегда помогал папе. Он найдёт, как маму вытащить. Иван вздохнул. Ксюша не знала всей правды. Для неё Миша был просто другом семьи, который всегда появлялся в трудную минуту. — Дядя Миша сейчас сам себе не поможет, — сказал он мягко. — У него подписку ужесточили. Он теперь вообще из дома выходить не может. — Почему? — Потому что его тоже подозревают, — Иван не стал вдаваться в подробности. — Но мы справимся сами. Я обещаю. Ксюша кивнула, но в глазах её было столько боли, что у Ивана сердце разрывалось. Она потеряла отца. Теперь мать под арестом. А он, дядя, который должен был защитить, — ничего не мог сделать. — Дядя Вань, — сказала она вдруг. — А вы верите, что мама могла папу... ну... — Нет, — перебил Иван твёрдо. — Никогда. Твоя мама любила папу больше жизни. Это всё подстава. Мы найдём, кто это сделал. Ксюша посмотрела на него с надеждой. — Правда? — Правда. Обещаю. Она улыбнулась — первый раз за эти дни. Слабо, робко, но улыбнулась. — Я пойду уроки делать, — сказала она, вставая. — Мама сказала, чтобы я не запускала учёбу. — Иди, — кивнул Иван. — Я позвоню, если что. Когда Ксюша ушла, он долго сидел, глядя в окно. Мысли метались. Дело Юры передали в другой отдел. Вера под арестом. Ксюша одна. А он, Иван Соболев, майор угро, опытный опер, — бессилен. Телефон зазвонил. Неретин. — Слушаю, — ответил Иван. — Иван Петрович, — голос Неретина был спокойным, как всегда. — У меня для вас информация. По тому кипрскому счёту, о котором мы говорили. Платёж в двести тысяч евро ушёл на счёт в Латвии. А оттуда — в Россию, на имя некоего Козлова. Того самого, что застрелился в лесу. Иван напрягся. — Значит, деньги шли через несколько ступеней. Кто отправитель? — Отправитель — офшорная компания, зарегистрированная на подставное лицо. Но я нашёл кое-что интересное. Эта компания связана с одной структурой, которая имеет отношение к строительному бизнесу. И не просто к бизнесу, а к конкретному человеку. — К кому? — Пока не скажу, — усмехнулся Неретин. — Но вы близки к разгадке. Копайте дальше. И помните нашу сделку. — Я помню, — ответил Иван. — Но мне нужно больше. Вера под арестом, её обвиняют в заказе Юры. Если у вас есть информация, которая может её оправдать... — Есть, — перебил Неретин. — Но не сейчас. Сначала вы должны доказать, что достойны доверия. Найдите связь между этим счётом и тем, кому была выгодна смерть вашего брата. Тогда получите всё. Связь прервалась. Иван сжал телефон так, что костяшки побелели. — Сукин сын, — выдохнул он. — Играешь со мной. Но выбора не было. Придётся играть по его правилам.

***

Три дня прошли как в тумане. Иван метался между отделом, где его отстранили от дела Юры, и съёмной квартирой, где сидела Ксюша. Луиза работала с Верой, пытаясь вытащить её, но следствие стояло намертво — слишком много косвенных улик, слишком серьёзные обвинения. На третий день позвонил Лазарев. — Иван Петрович, есть новости. По тому латвийскому счёту, который вы пробивали. Мы нашли ещё один платёж — триста тысяч евро, ушли на тот же счёт за месяц до убийства Шевардина. — Значит, одни и те же люди заказывали и Павла, и Юру? — спросил Иван. — Похоже на то. И ещё кое-что. Платежи шли через банк, который обслуживает структуры, близкие к одному крупному чиновнику в мэрии. Фамилию пока не скажу — проверяем. — Проверяйте. И сразу мне. — Понял. Иван отключился и посмотрел на Ксюшу, которая сидела за учебниками. — Дядя Вань, — сказала она, не поднимая головы. — А можно мне с вами? Ну, когда вы пойдёте искать тех, кто папу убил? — Нет, малыш, — ответил он мягко. — Это слишком опасно. — Но я хочу помочь, — в её голосе зазвенели слёзы. — Папа всегда говорил, что я сильная. Что я смогу всё. — Сможешь, — Иван подошёл, обнял её. — Но не сейчас. Сейчас твоя задача — учиться и ждать. А мы с мамой скоро вернёмся. Обещаю. Ксюша кивнула, уткнувшись ему в плечо. Иван гладил её по голове и думал о том, как жесток этот мир. Как несправедливо.

***

Разрешение на свидание пришло на пятый день. Иван приехал в СИЗО ранним утром, прошёл все проверки, дождался, пока его проведут в комнату для встреч. Вера сидела за стеклом. Осунувшаяся, бледная, но с прямой спиной. Взяла трубку, приложила к уху. — Привет, — сказала она тихо. — Привет, — ответил Иван. — Как ты? — Держусь. Луиза молодец, бьётся. Но дело шито белыми нитками, а отцепиться не могут. — Почему? — Потому что кому-то наверху это нужно. Ты же знаешь. Иван кивнул. Он знал. И это знание жгло изнутри. — Вер, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты ведь что-то знаешь. Что-то, что может помочь. Почему ты молчишь? Даже мне не рассказываешь? Вера отвела взгляд. На секунду — всего на секунду — в её глазах мелькнуло что-то. Боль. Страх. Надежда. — Это не то, что тебе нужно знать, — сказала она тихо. — Не то? — Иван не верил своим ушам. — Вер, тебя обвиняют в убийстве мужа! Юры! Моего брата! Если ты что-то знаешь, ты обязана... — Ничего я не обязана, — перебила она, и в её голосе вдруг появилась сталь. — Есть вещи, о которых нельзя говорить. Даже тебе. Особенно тебе. Иван замер. В голове пронеслось сто догадок. Она кого-то покрывает? Боится? Или... — Вер, — сказал он медленно. — Ты действительно заказала Юру? Тишина повисла между ними. Вера молчала. Смотрела куда-то в сторону, мимо него. Губы сжаты в тонкую линию. — Вер? — повторил он. Она не отвечала. Иван почувствовал, как внутри всё оборвалось. Руки задрожали. Он смотрел на неё и не верил. Не хотел верить. Но её молчание было хуже любого признания. — Значит, правда, — выдохнул он. Вера подняла глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала. Только смотрела на него с какой-то странной смесью боли и надежды. — Ваня, — начала она. — Я... — Нет, — он встал, отодвинул стул. — Не надо. Я всё понял. — Ваня, подожди! Но он уже шёл к двери. Стучал, чтобы выпустили. Не оборачивался. Не мог. За стеклом осталась Вера — бледная, с протянутой рукой, с мольбой в глазах. Но Иван не видел. Он видел только пустоту. Только предательство. Только смерть брата, которая вдруг обрела новое, чудовищное объяснение. Он вышел на улицу, вдохнул холодный воздух. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: «Юра, прости. Я не смог. Я никого не спас». Он сел в машину, завёл мотор и долго сидел, глядя перед собой. Потом набрал номер Луизы. — Лу, — сказал он глухо. — Я был у Веры. — И? — в голосе Луизы чувствовалось напряжение. — Она молчит. На прямой вопрос не ответила. Пауза. Потом Луиза сказала тихо: — Иван, не делай поспешных выводов. Ты не знаешь всей картины. — Знаю достаточно, — ответил он и отключился. Машина выехала со стоянки и растворилась в потоке московского вечера. А Иван смотрел на дорогу и не видел её. Перед глазами стояло лицо Веры. Её молчание. Её слёзы. И ответ, которого он так боялся.