Часть 3

- Дорогие зрители, вынуждены сообщить, что в связи с печальными обстоятельствами выступление группы "Кино" отменяется! - Объявил со сцены мужчина лет сорока на вид. Помещение клуба наполнили звуки зрительского негодования. Присутствующие были явно злы, но и обеспокоены тоже, ведь просто так концерты уже на месте не отменяют - значит и вправду что-то серьезное. - Мы приносим свои извинения, но просим войти в положение! Сложившуюся ситуацию было не предугадать. Концерт состоится в другие даты, как мы со всем разберемся! Еще раз приносим свои извинения и благодарим за понимание! - Сердечно завершил конферансье - Игорь Васильевич Лечков, после чего поспешил скрыться со сцены. Виктор с трудом начал приходить в сознание. Сначала звуки: голоса, споры, нервные вздохи. Затем он приоткрыл глаза: под собой чувствуется холодный пол, вокруг сидит «Кино» в полном составе, рядом чуть ли не плачет Марьяна и неизвестный мужчина что-то объясняет обеспокоенному Юре. И боль. Ужасная головная боль пронзила виски насквозь, желудок тоже невыносимо болел, его все еще трясло и тело будто отказалось работать. Он рефлекторно попытался вскочить, но его отдернул тот самый мужчина: - Обойдемся без лишних движений, они вам на пользу сейчас не пойдут. Виктор Робертович, у вас голодный обморок. - Судя по всему этот рослый мужчина, в очках и свитере был медработником. Обычно парочка медиков дежурили в клубах во время концертов, на экстренный случай. - Алексей Михайлович - представился тот, - Дежурный врач. Все тут же обернулись на Витю. Взгляды, полные разочарования, волнения и страха заставляли голову трещать по швам еще больше. - Ты просто идиот! - прошептала Марьяна, - Зачем? Что ты с собой делаешь вообще? А я ведь знаю, знаю, что у тебя проблемы!… Он ничего не ответил. И про «Зачем» переспрашивать не стал, дурака из себя строить смысла нет. Он сам уже не помнил для чего это все затеялось. Но еще давно уже стало неважно, просто хотелось стать меньше, испариться, чтобы больше не чувствовать на себе чужих, презренных взглядов. Важными теперь стала только цель, только «меньше». - Ничего нам рассказать не хочешь? - холодно спросил Юра. Ледяной тон в его голосе напрягал, но скрыта за ним не злоба, а скорее беспокойство и непонимание. - Нет, - пожал плечами Цой. О таком не хочется говорить. Это казалось чем-то очень постыдным, очень личным и секретным. Болевая точка, нажатием на которую является просто лишнее напоминание себе о ее существовании. На пороге показался Тихомиров с бумажным стаканчиком в руке. - Нашел? - спросила у пришедшего Марьяна. - Неа, но я кефир откопал. Слышал, его тоже можно. - То есть как? Чая с сахаром нету тут нигде значит, но кефир какого-то хрена тут есть... - Густав удивлено понял брови. - Ну, сойдет, - ответил Михайлович. - Виктор, выпейте. Он послушно взял в руки бумажный стаканчик, наполненный чуть выше середины. Что-то застопорило перед самым ртом. В голове пронеслось уже привычное: "А не повредит-ли тебе? Знаешь, что будет если переборщишь". Будто бы сейчас в руках не просто 100 миллилитров молочки, а пиала мышьяка, которая его убьет. - Ну, - послышался голос Каспаряна, - Пей. Тяжело вздохнув он опрокинул над перетрескавшимися губами злосчастный стакан и белая, холодная субстанция ужалила горло. - Как ваше самочувствие, Виктор? - Уже нормально. - пробормотал тот. Мягко говоря так себе. Теперь все скорее всего узнают, ну какминимум заподозрят наличие проблем.