Часть 9

      Пару недель назад юноши из разных кланов собрались в комнате Вэй Усяня и Цзян Чэня. Каждый принёс закуски и выпивку, что сумел пронести мимо бдительного взора Второго Ланя. И хотя совсем недавно одного из их собутыльников уже наказывали за подобные вольности, именно он первым забыл о случившемся и с воодушевлением предложил всем фруктовое вино.       Разговор начался с учёбы, затем плавно перешёл к оружию, а под конец, когда многие уже были изрядно навеселе, — к девушкам. Тут каждый принялся спорить, составляя собственные списки непревзойдённых красавиц. — Дева из клана Шу — прелестное создание, её голос словно у соловья: любуешься ею и наслаждаешься. — У девы Шу, я слышал, слабое здоровье, бедняжка вряд ли проживёт долго. А вот в ордене Ланьлин Цзинь — огромное количество красавиц, от служанок до госпож. — В Юньмэн Цзян тоже немало красавиц, но характер у них волевой, не каждый мужчина справится, — услышав это, Цзян Чэн фыркнул и осушил чашу вина, а Вэй Усянь хихикнул, добавляя: — А девы Лань такие сдержанные… Ах, и как их оберегают от внешних невзгод. Бедняжек заперли в женском крыле.       Когда очередь дошла до клана Не, все дружно посмотрели на Не Хуайсана. Тот лишь растянул губы в улыбке, явно ожидая, кто рискнёт заговорить первым. Этим «кто-то» оказался молодой господин Юань. — Девушки ордена Цинхэ Не красивы и сильны, но среди них особенно выделяется молодая госпожа Не.       В комнате повисла короткая, ощутимая пауза. Цзян Чэн медленно поставил чашу на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал чуть громче, чем следовало. Его лицо осталось спокойным, почти безразличным. — Дева Не действительно на другом уровне! — продолжил кто-то, заметив, что сильной реакции со стороны её брата не последовало. — Слухи о юной госпоже расходятся дальше, чем можно было подумать. — Её ставят в пример всем юным девушкам. А её красоту нельзя сравнивать с другими. Тот тип, что не оставит равнодушными ни любителей милых и робких, ни поклонников строптивых. Разве нет? — Верно, — Не Хуайсан спрятал довольную улыбку за веером. Кому как не ему знать о её славе идеальной невесты, что так старательно распространял он сам. — С моей сестрой мало кто сравнится. Вы не могли видеть её в быту, но я могу уверять: идеальней девушки не сыщешь. Талантлива во всём, за что ни возьмётся. Кротка и мила с семьёй, милостива и добра. — Возможно, ему было немного стыдно за преукрашивание скрытой действительности. Но не ему с ней быть, верно? — Прощает все обиды, что бы ты не сделал. — Какой пиздешь. — Её нельзя рассматривать как просто хорошенькую девушку, скорее как идеальную жену. — Кажется, если какая-то девушка влюбится в нашего Не Хуайсана, её просто затмит его сестра! — кто-то рассмеялся в толпе, а за ним тихо послышались смешки остальных. — Её владение саблей — редкое зрелище. И красота у неё… хм… весьма впечатляющая, — продолжал молодой господин Юань, уже слегка захмелевший, не унимаясь и говоря прежде всего о чужой невесте. Вэй Усянь, заметив, как пальцы Цзян Чэня едва заметно напряглись, лениво подался вперёд. — Господин Юань, — протянул он с насмешливой мягкостью, — осторожнее с формулировками. Некоторые слова в этой комнате могут оказаться… излишними.       Цзян Чэн ничего не сказал, но его взгляд стал тяжёлым и прямым. Даже сквозь хмель стало ясно: ещё шаг — и разговор перестанет быть дружеским. Не Хуайсан поспешно рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку: — Ах, господин Юань просто хотел выразить восхищение! Разве можно иначе говорить о талантах моей Мэймэй*? Цзян Чэн перевёл взгляд на свою чашу, снова наполнил её вином и спокойно произнёс: — Восхищение допустимо. Лишние подробности — нет. И только Вэй Усянь заметил, как кончики его ушей едва заметно покраснели — то ли от вина, то ли вовсе не от него.

***

— Четыре самых известных и древних окна иллюстрируют жизненный путь основателя клана Лань — Лань Аня. Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям, потому в юном возрасте стал весьма известным монахом. В двадцать лет он взял себе фамилию «Лань», и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гусу он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами — женщину, ставшую его спутницей на стезе самосовершенствования. Так было положено начало клану Лань. После кончины супруги, Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь.       Голос Лань Цижэня мягким эхом разносился по огромному залу Облачных Глубин. Я смотрела на четыре ажурных окна и больше восхищалась не столько самой историей, сколько тем, как тонко и аккуратно была выполнена работа. Им ведь не меньше сотни лет.       Меня всегда завораживали исторические памятники, старинные книги, одежды минувших эпох. В этом было что-то волшебное и немного сюрреалистичное. До конца не верилось, что люди прошлого пользовались этими вещами ежедневно — для них это была обыденность, а для нас, их потомков, — бесценное наследие.       Каждый штрих, каждая зарубка были выполнены рукой настоящего мастера. Линии изящные, тона сдержанные — всё сделано на совесть, словно с мыслью о будущих поколениях. На них можно было смотреть часами. Пока я любовалась узорами, вполуха уловила кое-что любопытное. Разговор юношей о самом основателе клана незаметно перешёл к его спутнице на пути самосовершенствования. А затем — к обсуждению девушек из разных кланов. Несколько раз я даже услышала своё имя. Они говорили тихо, но слух у меня был острый. К тому же… умение ловить и отслеживать слухи было моей своеобразной специализацией.       Именно благодаря правильно направленным разговорам я и распространила о себе образ «идеальной невесты». Когда владеешь информацией — владеешь миром.       Способов добыть её существовало множество. Во-первых, слуги. Во-вторых, работники кухни. В-третьих, недруги клана. Враждующие дома готовы были перегрызть друг другу глотки, лишь бы откопать грязное бельё соперника.       В этом мне помогал мой эргэ. Сеть, которую мы раскинули, быстро наполнялась «рыбой». А для клана Не это означало выгоду.

***

      Я перечитывала «Магистра» множество раз, пересматривала аниме и дораму. То, что в новелле было лишь кратким, почти незначительным описанием, здесь превращалось для меня в источник огромных денег. Информация — самый дорогой товар. — Госпожа Цзинь готова заплатить внушительную сумму лишь за то, чтобы узнать, какая именно женщина приглянулась её мужу… и где находятся его бастарды, — произнёс мой брат, небрежно бросая на стол тяжёлый мешок со звенящими монетами. Я невольно растянула губы в улыбке. Звон серебра звучал почти как музыка. — Одна из её служанок… кажется, по имени Джу, — спокойно ответила я, сцепив пальцы. — Носит его ребёнка. Я произнесла это так же легко, как если бы говорила о погоде. В подобных делах жалость была роскошью. А правда — товаром.

***

— Цзысюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей? — послышался голос одного из юношей в золотой одежде. Начинается.       Я подошла ближе к своему жениху и Вэй Усянь. Мы втроём ждали, когда павлин соизволит ответить.       Кстати, он так и не извинился за тот инцидент. Мой брат постарался, чтобы всё стало достоянием общественности: ученицу, как и наставницу, отстранили, а он — наследник и лицо своего ордена — даже слова раскаяния не произнёс. Самовлюблённый павлин, ничего вокруг не замечающий. Я настолько ушла в свои мысли, что прослушала почти половину диалога. — А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда только столько уверенности, что ты так разборчив? — начал насмехаться Вэй Усянь, отталкивая Цзян Чэн. — Если она так недовольна мной, пусть разорвёт помолвку! — гневно воскликнул Цзинь Цзысюань, бросив взгляд на нашу компанию. — А раз ты так о ней заботишься, попроси об этом её отца! Разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?! Я сжала кулак Вэй Усянь и злобно посмотрела на Цзысюаня. «Забавно слышать это от сына, чей отец ведёт разгульный образ жизни…» — подумалось мне, едва сдерживая слова. — Что-то не так, дева Не? — его внимание переключилось на меня. Ох, у меня всё написано на лице? — Ваш отец успевает наблюдать за вашими достижениями? Он ведь так занят… — произнесла я спокойно.       На мгновение его глаза налились яростью, зрачки покраснели, а воздух вокруг словно потяжелел. Но потом взгляд немного изменился… По телу невольно пробежали мурашки, и стало мерзко. — Ты думаешь, самая важная здесь персона? Каждый день шатаешься рядом, игнорируя все приличия. Или ты пришла сюда красоваться перед мужчинами? Жених не устраивает? — Он был так раздражён обычной издевкой про отца, что казалось, вот-вот снесёт голову. — Хотя, не могу спорить, что твоему Цзян Ваньинью повезло с такой…       В тот же миг Вэй Усянь ринулся вперёд, кулаки свистели в воздухе. Время будто замедлилось: я видела, как напряжены мышцы рук, как сжатые пальцы готовы разорвать юношу в золотых одеждах. Лицевая половина Цзинь Цзысюань мгновенно распухла от удара, кровь горячей каплей заискрилась на коже. На секунду он замер, глядя на своего противника, и тут же ответил встречным ударом, и их столкновение прозвучало как громкий удар по тишине.

***

      Вид Вэй Усяня оставил в душе Цзян Чена неизгладимый след. Тот и не пытался скрыть своего злорадства — с откровенным удовольствием отпускал колкости, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. А затем, будто между делом, пересказал первому ученику все новости, которые тот успел пропустить. — Я молодец, что не позволил тебе ударить! — Вэй Усянь вздохнул так, словно оказал наследнику Цзинь неоценимую услугу. — Боюсь представить, что бы случилось, когда он оскорбил твою невесту.       Он чуть склонил голову набок, прищурившись, и на губах его заиграла знакомая, дразнящая улыбка. — Ты бы, конечно, сдержался. Вежливо поправил бы воротник, извинился за шум… А потом совершенно случайно сломал бы пару рёбер.       Цзян Чен лишь холодно посмотрел на него, и от этого взгляда у других уже пошла бы дрожь по всему телу, и они принялись бы ругать себя за излишне длинный язык. Однако его собеседником был Вэй Усянь, для которого такой взгляд служил лишь поводом для смешка, и он продолжал: — Я ведь о тебе забочусь. Репутация ордена Цзянь — вещь хрупкая. Один неосторожный удар — и столько разговоров… Ах, какие будут сплетни! Он театрально вздохнул, но в глубине глаз мелькнуло нечто более серьёзное — тень тревоги, которую он старательно прятал за шутками. — Всё-таки, — добавил он уже тише, — Ещё один конфликт с твой стороны…       И на мгновение его насмешливость сменилась почти искренней мягкостью, прежде чем он снова привычно усмехнулся, будто ничего не произошло. Цзян Чен не сразу ответил. Его пальцы едва заметно сжались на рукаве, но голос, когда он заговорил, остался ровным: — Ты слишком много на себя берёшь. Вэй Усянь усмехнулся шире, будто только этого и ждал. — Разве? Ещё бы немного, и молодой господин Юань получил бы такой же удар! — Вэй Усянь засмеялся, явно наслаждаясь покрасневшим лицом Цзян Чэня. — Интересно, что скажет дядя Цзян? О, а шицзе?! — Сейчас же собирайся и возвращайся в Юньмэн! Не думаю, что все в ордене Лань еще хоть когда-нибудь будут способны вынести твое присутствие!