Часть 11

      Учеба продолжалась, но мысли о несправедливости не давали покоя. Орден Цишань Вэнь после инцидента с озером даже не удосужился объясниться, не говоря уже о каком-либо наказании! Впрочем, кто в здравом уме сейчас пойдет против них? Они десятилетиями копили силу и влияние, лишь изредка проверяя границы дозволенного, чтобы понять, как далеко могут зайти. То происшествие казалось им лишь досадной мелочью, не стоящей внимания. Единственными, кого было по-настоящему жаль, оставались простые люди, попавшие под удар.       Здесь, в уединении, тяготы внешнего мира обходили меня стороной. Я с головой ушла в учебу, радуясь каждому новому знанию. Здесь нас учили не только ради силы — это был способ укрепить хрупкие связи между орденами и кланами, что в нынешние времена было важнее любых боевых искусств. Процесс уже шел, но мысленно и морально нужно было готовиться к неизбежному.       «Убивать людей…» — эта мысль обожгла сознание, заставив руку дрогнуть. Готова ли я пойти на такое? Люди из Цишань Вэнь без колебаний убьют меня, чтобы досадить брату, или, что еще хуже, сделают наложницей. В новелле и аниме герои не умирали по-настоящему, но здесь… Здесь всё было иначе.       Думать об этом сейчас бессмысленно и только лишний раз тревожит душу. Что я могу изменить? Я здесь — лишь новая пешка, которая двигает сюжет так, как ей заблагорассудится. Убери Не Мейли — и ничего не изменится. Разве что Цзян Чен будет страдать, хотя кто сказал, что я делаю его счастливым? Громкие слова…       В памяти тут же всплыл наш первый поцелуй. Мне было безумно приятно осознавать, что я ему небезразлична и он отвечает на мои чувства. Но разве кто-то устоит перед такой красавицей? Особенно когда ты так отчаянно нуждаешься в ком-то. Могу ли я с уверенностью сказать, что Цзян Чен будет любить меня? Нет. И хотя он говорил о симпатии, это абсолютно не та любовь. А что будет в будущем? Его юношеский характер будет уничтожен вместе с Пристанью Лотоса, уступив место всепоглощающей мести, которая сделает его угрюмым и беспокойным человеком. Сохранит ли он тогда свою привязанность ко мне?       Рука снова дрогнула, окончательно испортив свиток с каллиграфией. Мой почерк действительно оставлял желать лучшего… От досады я прикусила нижнюю губу.       Настроение, и без того скверное, окончательно испортилось. Неизвестность всегда пугала, особенно такого человека, как я, привыкшего держать всё под контролем. Испорченный свиток стал метафорой всей моей нынешней жизни: одно неверное движение, одна жирная клякса — и всё, что строилось часами, летит в корзину. Я тяжело вздохнула и отложила кисть.       Тишина уединения, которая раньше лечила, теперь давила на уши. Я знала сюжет. Знала, что Пурпурная Паучиха и глава ордена Цзян погибнут. Знала, что Пристань Лотоса превратится в пепелище. И это знание было моим проклятием. Нужно быть предельно осторожной, чтобы эти тайны никому не достались.

***

      Моё отсутствие в течение целого года сказывалось на обстановке в родном доме. Матушка сильно переживала из-за меня и совсем себя извела, поэтому было решено отправить её в отчий дом, чтобы она смогла восстановить душевное равновесие. После смерти мужа она словно одичала. И хотя его не стало много лет назад, пережитый стресс не давал ей покоя. Она так сильно боялась потерять сына и свою дочь…       После того, как Вэй Усяня выгнали из Облачных Глубин, мы иногда переписывались. Мы обсуждали всё на свете, вплоть до самых извращённых идей Вэй Усяня. Удивительный человек! В нём было столько энтузиазма и рвения, а главное — он был тем, кто способен воплотить всё это в жизнь. Только жаль, что он всегда шёл рука об руку со смертью. И хотя я понимаю, что будущее мне никак не изменить, я не хочу, чтобы он умирал.       Пусть весь мир полетит к чёрту, но я не желаю, чтобы этот воронёнок страдал. Ему и так достаётся, а тут ещё и это… Я надеюсь, что смогу подарить ему немного спокойствия и тепла в его и так искалеченной жизни.       Мои переписки с Вэй Ином не остались незамеченными. До того как мать уехала (именно это стало одной из причин её ухода. Она подняла панику и кричала, что я поступаю очень опрометчиво, особенно если об этом узнает чета Цзян. Я была точно уверена, что Цзян Чэн читает наши каракули, а Вэй Ин перед тем как прочесть их сам, наверняка суёт их ему в лицо.       Я переписываюсь и с моим ненаглядным тоже, однако Цзян Чэн постоянно занят. А с его сестрой мы ведём вежливую и непринуждённую переписку, ведь лично мы не виделись ни разу!       К счастью, нескольких слезинок и твёрдого слова Не Миндзюэ оказалось достаточно, чтобы быстро решить эту проблему. Он заткнул матери рот, сказав мне не обращать внимания на её причитания. Впрочем, по большей части ему было всё равно, с кем вожу амурные дела, пока я соответствую его высоким стандартам, его всё устраивает.       О сожжении Облачных Глубин мы узнали одними из первых. Не Миндзюэ, не теряя времени, самолично отправился на поиски своего названого брата, но вернулся ни с чем. В свою очередь, я распорядилась отправить Ордену Гусу Лань множество лекарств и целебных снадобий. Брат также оказал посильную помощь. В то время как орден Не делал всё, что было в его силах, остальные кланы предпочли трусливо молчать в тряпочку.

***

      Множество юношей и девушек собирались кучками в разных количествах. Мы все были знакомы ещё со времён учёбы в Гусу, а также по собраниям кланов. Вэй Усянь вместе с Цзян Чэном быстро нашли меня и брата. Несмотря на всеобщее уныние и недовольство, большинство людей здесь были скорее заложниками, чем стремящимися к познаниям молодыми людьми. — Внимание! — послышался мужской голос, кричащий на весь тренировочный полигон. — Всем молчать!       Когда голоса утихли, на «сцене» появился младший наследник ордена Цишань Вэнь. По сравнению с другими заклинателями… Ох, не стану об этом говорить. — Хм, благородство клана Вэнь налицо, — тихо шепчу я брату, а он прикрывает лицо веером, чтобы никто не увидел его улыбки.       Слева от него шла рабыня и по совместительству его подстилка. Она была мила, но я бы не назвала её красавицей. Видимо, её дурной нрав и моё отношение к ней не давали мне оценить любовницу Вэнь Чжао во всей красе. А справа был тот, от кого было множество проблем: мужчина средних лет, ни красив, ни урод. Аура холода отталкивала от него, а лицо с полным равнодушием лишь укрепляло мою неприязнь. — Сдайте ваши мечи! — приказал Вэнь Чжао, театрально поднимая руку к небу. Вау, какой пафос. — Но ведь меч — неотступный спутник заклинателя, — произнесла я, прокручивая локон волос. — Кто это сказал? Из какого ты ордена? Выйди из строя и покажись мне! — высокомерно фыркнул он, посматривая с возвышения и разглядывая всех. Я поднимаю руку, и он наконец-то обращает на меня внимание. Он застыл, ну а я, не найдя ничего лучше, мягко улыбаюсь ему. Он окончательно поплыл. — Не Шэньяо, из ордена Цинхэ Не. — Наслышан.       Стоило ему только это произнести, как все сразу поняли. Эх ты, Вэнь Чжао, если дрочишь на меня, делай это как-то скрытнее… Кхм, поглазел он на меня довольно долго, а стоящая рядом рабыня недобро сверкала в мою сторону взглядом. — Вот именно потому, что в ваших рядах до сих пор есть люди, которые, подобно тебе, не признают ни правил приличия, ни иерархии, ни скромного послушания! — Он ещё раз посмотрел на меня. Ждёт от меня реакции? Пф! Но я лишь скромно улыбаюсь: осанка ровная, руки покорно покоятся согнутыми у живота. Вижу, как он сглатывает слюну. — Вот именно поэтому я здесь! Здесь, чтобы перевоспитать вас и не позволить загнить изнутри. Вы уже ведёте себя безрассудно дерзко! — Я бросаю взгляд на брата, а он лишь смеётся над моим поведением. Он точно знает, что задумываю нечто коварное. Хотя до прибытия сюда уже спланировала большую часть. — И если ваши манеры не привести в порядок сейчас, то в будущем обязательно появятся те, кто тщетно попытается бросить вызов сильным мира сего и вскарабкаться на голову Ордена Цишань Вэнь! — Какая пламенная речь, — произношу я брату. — А-Ли, не будь строга к глупцу.       Мы оба улыбаемся и прикрываем глаза. Что ж, скоро начнётся. Пока мы с братом переговаривались, к нам подошёл адепт ордена Цишань Вэнь, протягивая руку. Я фыркаю; рядом стоящие мои братья по ордену начали тихонько смеяться. Из-за чего мы привлекли внимание. — Вам стоит протягивать две руки, господин Вэнь. — Произносит первый ученик ордена Цинхэ Не. — Что за вздор? — он фыркнул, недовольно смотря на меня.       Большинство из моего ордена уже отдали свои сабли. Я развязываю пояс и отдаю саблю адепту другого ордена. Стоило ему коснуться её, как тёмная ци моментально проникла в его меридианы, и упал на землю как подкошенный. Он явно не ожидал этого, а адепты Цинхэ Не еле сдерживали смех. — Сабля Хуа кована из того же железа, что и сабля нашего главы и предыдущих глав. Она тяжёлая и имеет скверный нрав. Только сильный заклинатель достоин держать саблю отпрысков клана Цинхэ Не.       Адепт Вэнь явно не оценил подобной подставы. Хотя его и предупредили брать её двумя руками, боюсь, он бы не смог даже этого. Он больше сохранил чести, взяв её одной рукой, и теперь действительно оправдывался перед воздухом, что дело действительно в этом, а не в его слабости. Весь покраснел то ли от стыда, то ли от злости. Поймал несколько презрительных взглядов даже от своих и гневно бранился в мою сторону в свою защиту. Поднимая на меня взгляд же, замолкает. Мне остаётся только добродушно улыбнуться ему в ответ, прикрывая глаза и пряча в них свою насмешку над его самоуверенностью. Его лицо краснеет ещё больше. Губы поджимаются, а в выражении читается явная паника. Я снова слышу оправдания о неподготовленности, но ни одного бранного слова.       Он снова хватается за саблю одной рукой в попытке поднять её. Его руки длинные, но тонкие, почти как у девушек. Я вижу это, когда он поправляет рукав перед второй попыткой. Руки напрягаются, но я не могу заметить явного следа мускулов. Ещё раз подняв взгляд на меня — ещё более тревожный и смущённый — он пробует снова. И только когда я сдалась и подняла её сама (чтобы подать), он наконец схватился за неё двумя руками и поспешил скрыться с моего поля зрения. Такой напряжённый, будто несёт мешок с камнями; не поднимая саблю выше уровня талии.       Со стороны везде можно было услышать довольные или высокомерные смешки. Едва скрываемые. Но вот со стороны главного весельчака я так и не услышала знакомого голоса. И только посмотрев туда увидела: Вей Ин замер рядом с Цзян Чэном в выразительной позе, а второй и вовсе был удивлён. Стоящий рядом Не Хуайсан ухмыльнулся, а я залилась от смущения. Я хотела бы подойти и поговорить с Цзян Чэнем, однако делать это на глазах у всех не стоит, да и Вэнь Чжао неизвестно что выкинет.       «Лучшее произведение Ордена Ци Шань Вэнь» — каждый экземпляр был получен юношами и девушками и являлся для нас во время «обучения» неким сакральным сокровищем. Все должны были выучить его наизусть. Всех нас с утра пораньше будили и кормили скудным завтраком, а потом как скот выводили в леса, заставляя охотиться на разных тварей.       Вэнь Чжао любил вымещать свой гнев на основных героях произведения, а особенно страдала от этого любимая госпожа Цзинь Цзисюань. Честно говоря, мне было его жаль, но он держался бодрячком учитывая сложившуюся ситуацию. Иногда я тихонько над ним хихикала, но была очередь его смеяться надо мной. Потому что стоило Вэнь Чжао заметить меня, он как банный лист приклеивался ко мне, из-за чего его наложница начинала беситься. Этот идиот не замечал даже элементарных манипуляций, и его даже не смущало, что я обещана другому. Из-за того что он шёл за мною по пятам, я не могла оставаться с Цзян Чэнем.       Конечно же, он в первую очередь как благородный муж, попытался отстоять честь девушки, за которой ухаживал, но я быстро давала понять, что справлюсь сама или же посылала брата подсобить. Однако Цзян Чэн, юноша вспыльчивый, но в силу обстоятельств сдерживал себя, но уверена долго это продолжаться не будет.       В один из дней (как и в предыдущие) нас опять отправили куда-то в лес искать очередных чудовищ. Подождав момент, я тихо крадусь за спиною Цзян Чэня. Ветка хрустит под ногами; он замирает, смотрит на дерево, за которым я пряталась. Вижу как его губы растягиваются в ухмылке. Он потягивается и делает вид, что не заметил меня. Как благородно… Фыркаю и подкрадываюсь сзади, осторожно беру его за руки — какие холодные… — Молодой господин Цзян! — произношу я тихонько хихикнув. — Поймала тебя! — Цзян Ваньинь еле слышно хмыкнул, осторожно сжав мою руку своими пальцами.       Он не отдёрнул руку, лишь чуть повернул голову, и я увидела, как в уголках его губ прячется едва заметная, но такая редкая для него сейчас улыбка. В этом лесу, полном чужих глаз и тяжёлого гнёта Вэней, его холодные пальцы, сжимающие мои, были единственным якорем, удерживающим меня от желания выть на луну от бессилия. — Ты так шумела, что только слепой бы тебя не заметил, — его голос прозвучал тихо, но в нём не было упрёка. Скорее, это была констатация факта, приправленная привычной иронией. — Я? Шумела? — я наигранно возмутилась, прижимаясь к его спине чуть крепче и чувствуя, как напряглись его плечи. — Это ты слишком много думаешь о своей персоне и не замечаешь ничего вокруг.       Он усмехнулся, и этот звук отозвался теплом где-то в груди. Я отпустила его руки и, обогнув, встала перед ним. В его взгляде, обычно таком строгом и пронзительном, сейчас плясали смешинки. — Ты пришла проверить, не заблудился ли я? Или просто не могла найти себе занятие поинтереснее? — Возможно, и то, и другое. — я сделала шаг ближе, понижая голос до шёпота, — И я скучала… Его усмешка на мгновение дрогнула, а в глазах промелькнуло что-то нечитаемое. Он резко выдохнул, словно эти простые слова выбили из него весь воздух. — У нас нет времени на эти… сантименты. — отрезал он, высвобождая руку и отступая на шаг назад, будто я была чем-то опасным. Но по тому как быстро стало пунцовым его лицо, стало ясно: «Тоже скучал». Я не смогла сдержать победной улыбки. Его смущение было для меня слаще любого признания. Однако Цзян Чэн, заметив мою реакцию, тут же нахмурился, возвращая себе привычную маску ледяного спокойствия. — Это ничего не значит! — буркнул он куда-то в сторону дерева. — Просто здесь жарко. — я фыркнула, едва сдерживая смех. В сыром лесу было прохладно, и это оправдание звучало до смешного нелепо. — Конечно-конечно. — я прикрыла рот рукой, чтобы он не заметил слишком довольную улыбку — Может сбегать за Вэнь Чжао? Он с радостью обмахнет тебя… своим самомнением. — Шутку Цзян Чен оценил, его губы дрогнули, но он тут же сжал их в тонкую линию. Мы шли минут двадцать, изредка перекидываясь словами, пока мой жених не предложил воды. В голове тут же созрел план. — Кое что хочу… — протянула я. — О, и что же? — Поцелуй меня.       Он споткнулся. Не о корень и не о камень, а от самих слов, которые повисли в сыром лесном воздухе. Цзян Чэн резко остановился и развернулся ко мне всем корпусом. В его глазах, где ещё секунду назад плясали смешинки, теперь бушевал настоящий шторм. Он смотрел на меня так, будто я предложила ему не поцелуй, а выпить яду. — Ты в своём уме, Не Шэньяо? Здесь? Сейчас?       Я лишь бегло огляделась по сторонам, убеждаясь, что нас никто не видит, и прерывисто вздохнула. Не дав ему времени на дальнейшие возражения, я сама взяла его за руку и резко потянула на себя.       Он не сильно сопротивлялся и, потеряв равновесие, буквально упал в мои объятия. Я обхватила его за шею, не позволяя отстраниться. Чуть приподняв взгляд, я с удовлетворением заметила, что краснеет даже его шея. Он обнял мою талию одной рукой, пытаясь держаться максимально уверенно и с какой-то мальчишеской напористостью, словно пытаясь доказать самому себе, что всё под контролем. Хотя от ушей до пят он залился краской, выдавая волнение с головой.       Его пальцы на моей талии сжались чуть крепче, словно он пытался удержать равновесие не только физически, но и эмоционально. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце под моей ладонью, прижатой к его груди. Он всё ещё смотрел на меня сверху вниз. — Ты… — выдохнул он, но я не дала ему договорить.       Я приподнялась на цыпочки, сокращая последние миллиметры расстояния между нами. Его губы были холодными, но дыхание — обжигающим. На мгновение он замер, превратившись в камень, но лишь на мгновение. А затем его напускная уверенность рухнула. Он ответил на поцелуй с такой отчаянной жадностью, будто пытался выпить мою душу. Его рука скользнула с талии выше, зарываясь в мои волосы, притягивая меня ещё ближе, хотя ближе было уже некуда.       Чуть отстраняюсь, чтобы взглянуть на его лицо: щёки его горят смущением, в глазах — лихорадочный блеск. Сама целую его, и, причмокнув, отпускаю. Наклоняю голову и снова ласково прижимаюсь к его губам. Цзян Чэн тянется ко мне, жаждет получить ещё больше, пытается повторять мои движения, всё глубже утопая в новых ощущениях. Я провожу языком по его нижней губе и легонько прикусываю её. Он приоткрывает рот, и я тут же проникаю внутрь. Он ахает от неожиданности и рефлекторно смыкает зубы, вынуждая меня отстраниться. Не больно, но это было… внезапно. — Мейли! Прости, прости, прости! — Он запаниковал, взгляд метался по моему лицу, явно не зная, что делать и как подступиться. Я лишь прикрыла рот ладошкой, чуть пошевелив языком. Провела им по нёбу, в том месте, где он прикусил. Не больно, но щекотно. Я не знала, куда деться от этого странного ощущения: чуть высунула язык и провела им по зубам, будто это поможет избавиться от него. И неожиданно помогло. — Не больно? Прости, я просто не ожидал… — Цзян Чэн буквально дрожал всем телом, но при этом прижимал меня к себе ещё крепче, не давая отстраниться. Его глаза были на мокром месте, хотя это был такой пустяк.       Секунда, другая — он замирает, следя за моей реакцией. И вдруг неожиданно икает от нервов. — Пф! — я засмеялась.       Цзян Ваньинь уставился на меня в полном шоке. Бедняга, я так его до белого каления доведу! Увидев мою реакцию, он наконец выдохнул и успокоился. Прижал меня к себе ещё сильнее, поглаживая по спине и уткнувшись мне в плечо. — Всё хорошо… просто неожиданно… — Ох, хорошо… — он шепчет и отстраняется, заглядывая мне в глаза.        Вид у меня наверняка нелепый: волосы растрёпаны, щёки и всё лицо красные, а губы опухли после поцелуя. Я успокаивающе улыбаюсь ему и сжимаю его руку в своей. Он отвечает таким же крепким пожатием. Где-то на краю сознания я вспоминаю, где мы находимся. Адреналин в крови зашкаливает, сердце бешено колотится. Нас могут увидеть в любой момент, но от этого риска просто сносит крышу. Хотя именно этот факт и помогал мне держать себя в руках, чтобы не наброситься на Цзян Чэна с ещё большей яростью и нетерпением. Конец моей репутации «приличной девочки». По крайней мере — в его глазах.