Глава 14

Полночь. Иссей Хёдо. Иссей стоял перед дверью, чувствуя, как противный холодок пробегает по спине, собирая ледяные мурашки под тканью пиджака. Он вздохнул, собираясь с духом: холодный воздух наполнил лёгкие, но облегчения не принёс. Работа есть работа. В прошлые разы контракт заключить не удавалось, и это било по самолюбию, оставляя неприятный осадок где-то в груди. Провалить такое простое задание в третий раз было нельзя. Риас-семпай рассчитывала на него, и мысль о её разочаровании была хуже любого наказания. Он уже представлял, как она начинает смотреть на него как на неудачника — точно так же, как другие девушки в академии. Иссей толкнул незапертую дверь, и она поддалась с тихим, протяжным скрипом, открывая тёмный коридор, уходящий вглубь дома. Источником света была лишь какая-то лампа дальше в гостиной — если, конечно, у дома была обычная планировка. — Я демон-посланник из дома Гремори! — громко произнёс он в пустоту, переступая порог. Тишина. Ни шагов, ни ответа. Слышно было только его собственное дыхание — и это с его-то усиленным слухом! Иссей напрягся ещё сильнее, чувствуя, как мышцы плеч и спины сводит от напряжения. Ему здесь совсем не нравилось. Каждый нерв, каждая клетка тела кричали об опасности. Может, клиент просто ждёт внутри, но почему не отвечает? Неужели не слышал, несмотря на то что он сказал достаточно громко? — Есть кто дома? Ау? — повысил он голос, делая ещё один шаг вперёд. Снова тишина. Иссей стиснул зубы, чувствуя, как мурашки ходят под кожей. Нет, он не уйдёт. Не в этот раз. Он демон или кто? Если не сможет выполнить такой пустяк, Риас-семпай точно разочаруется в нём. А он не мог этого допустить. Ради неё, ради того, чтобы доказать, что он чего-то стоит, он был готов переступить через этот беспричинный и глупый страх. Надо быть увереннее в себе — не зря же Дон Канонджи верил в него! Он аккуратно прикрыл за собой дверь, стараясь не шуметь, хотя каждый звук сейчас казался ему оглушительным. В конце концов, он сам вошёл без приглашения — не хватало ещё прослыть плохим гостем и получить плохой отзыв. Иссей двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише и аккуратнее. Коридор закончился, и он шагнул в гостиную. — Простите за вторжение... — начал он, делая шаг вперёд, но его нога вдруг наступила во что-то влажное, противно чавкающее, будто он ступил в лужу. Иссей замер, не понимая, что это за заказ такой ненормальный. Он поднял ногу и провёл рукой по подошве. Пальцы коснулись липкой, тёплой жидкости. Он поднёс руку к глазам — тусклый свет лампы позволил разглядеть цвет. Бордовый. Насыщенный, тёмный, почти чёрный в этом освещении. — Это... что, кровь? — прошептал он одними губами, и его собственный голос дрогнул. Сердце пропустило удар, а потом забилось с новой силой, отдаваясь в висках. В ужасе он отступил на пару шагов назад, и его взгляд наконец сфокусировался на полу. Огромная лужа свежей крови растекалась по паркету, заливая щели между досками, впитываясь в дерево, образуя тёмное маслянистое пятно. Она ещё не успела засохнуть — края лужи поблёскивали в свете лампы. Только тогда его глаза поднялись выше и наткнулись на то, что заставило душу сжаться в ледяной колючий комок непонимания и страха. Человек. Но не такой, какого можно увидеть в обычный день, а в виде, что больше подходит туше на скотобойне. Распятый вниз головой: его ноги были соединены вместе почти под самым потолком и пробиты деревянным колом, сделанным из ножки стула или табуретки. Руки же были разведены в стороны и тоже прибиты к стене — ровно в центре ладоней, фиксируя пальцы и не давая им сгибаться. Ещё один кол торчал из живота, насквозь пронзая тело и не позволяя даже дёрнуться в этом чудовищном положении. Глаза жертвы были широко раскрыты, остекленевшие, рот застыл в беззвучном крике, который так и не вырвался наружу. Тело же было исполосовано глубокими ровными разрезами, из которых всё ещё сочилась кровь, стекая по груди, по лицу, собираясь в ту самую лужу на полу. Иссея чуть не вывернуло. Тошнота подступила к горлу с такой силой, что он едва сдержался, зажимая рот рукой и чувствуя, как желчь обжигает пищевод. Его трясло, крупная дрожь пробегала по телу, холодный пот выступил на лбу, стекая по вискам, но он не мог оторвать взгляд от открывшейся картины. Какого чёрта здесь происходит?! Кто мог сделать такое с человеком?! Это не было просто убийством — это было издевательством и пыткой! Когда через мгновение тошнота немного отпустила, он снова поднял глаза, вытирая рот тыльной стороной ладони, и заметил на стене, прямо над телом, надпись. Выведенная той же кровью, неровными размашистыми буквами — явно написанными пальцем, кое-где стекающая вниз подтёками. Слова плясали перед глазами, отказываясь складываться в осмысленный текст, мозг отказывался воспринимать эту реальность. — Ч-что это такое... — выдавил он дрожащим севшим голосом, чувствуя, как в уголках глаз появляются слёзы. — Нравится? Это наказание грешника, что не внял словам Священного Писания. А я всего лишь помог ему осознать всю глубину своей неправоты. Голос раздался с дивана в гостиной, что стоял прямо перед убитым, освещаемый светильником — как и человек, сидевший на нём. Спокойный и довольный голос, с лёгкими мурлыкающими нотками. Иссей дёрнулся всем телом, только сейчас замечая фигуру на старом продавленном диване, которую проглядел в первое мгновение ужаса. Человек сидел, откинувшись на спинку, положив ногу на ногу, и наблюдал за ним с явным интересом. Молодой человек поднялся с дивана. Невысокий — чуть выше ста шестидесяти сантиметров, с белыми волосами, торчащими в разные стороны, и красными глазами. — Так-так, у нас тут маленький демонишко, — с издевательской вежливостью заметил парень, разглядывая Иссея с ног до головы, словно тот был экспонатом в музее. Он театрально прижал правую руку к сердцу и отвесил шутовской поклон, согнувшись до пояса. — Меня зовут Фрид Селзен. Внезапно он выпрямился, и его лицо расплылось в дурацкой детской улыбке. Он начал исполнять танец — нелепый, дёрганый, поочерёдно поднимая ноги и согнутые в локтях руки, словно кукла на ниточках, которой управляет безумный кукловод. — Я священник, совершаю обряды и караю демонов! Иссей смотрел на это представление, чувствуя, как ужас смешивается с полнейшим непониманием происходящего. Его мозг отказывался обрабатывать информацию: распятое тело, кровь на полу и этот... этот клоун, танцующий посреди всего этого кошмара. И это делало происходящее только более хтонически ненормальным. — Священник?! — переспросил он, и его голос сорвался на фальцет. Фрид мгновенно перестал кривляться. Улыбка сползла с его лица, сменившись презрительной брезгливой усмешкой. Он смотрел на Иссея как на уродливую крысу, которую стоит просто придавить сапогом. — Ну, точно не такое грязное отродье, как ты, демон. — Так это твоих рук дело? — Иссей указал дрожащей рукой на распятое тело, и в его голосе прорезались обвиняющие нотки, хоть он и сам не понимал, откуда берёт на это смелость перед тем, кто только что убил человека, да ещё и настолько жестоко. Он начал медленно отступать к выходу, спиной вперёд, не сводя глаз со священника, спотыкаясь о ножку кресла, но даже не замечая этого. Фрид с лёгкой, почти мечтательной улыбкой сделал шаг ему навстречу. — В свою защиту я могу сказать, что этот грешник якшался с демонами и уже обрёк свою душу на адские муки, — пожал он плечами и развёл руки в стороны, словно оправдываясь за мелкую шалость, за разбитую вазу, а не за убийство. — Убивать жалких демонов и наслаждаться их муками — просто моя работа. А люди, которые с ними связываются, заслуживают не меньшей участи. В мгновение ока, быстрее, чем Иссей успел моргнуть, Фрид выхватил из-под плаща пистолет, а другой рукой — рукоять меча. Рукоять вспыхнула ярким ослепительным светом, и в воздухе материализовалось светящееся тонкое лезвие длиной около метра, белым светом. Иссей с ужасом и неверием уставился на световой клинок, чувствуя, как от него исходит волна жара и чего-то ещё, что заставляло его демоническую сущность сжиматься в комок. Мысли в голове смешались в лихорадочную кашу, перепрыгивая с одного на другое. «Это что, световой меч из «Звёздных войн»?! Да нет, бред, этого не может быть! Но он светится, он настоящий! Почему у священника световой меч?! Какого чёрта здесь вообще происходит?!» — Ха-а-а! — с весёлым, почти детским криком, полным радости и предвкушения, Фрид набросился на него. «Сумасшедший ублюдок!» — только и пронеслось в голове у Иссея. В тот же миг он призвал свой священный механизм. Из своего малого опыта битв он успел понять одно: если попытается убежать — точно умрёт. И если в прошлых случаях это были копья падших ангелов, то в этом — чёртов пистолет! А от него, в отличие от копий, у него абсолютно нет возможности уклониться. Поэтому он бросился вперёд на врага — без страха, только рассчитывая нанести удар до того, как противник атакует его. Собрав всю решимость, он замахнулся левой рукой. Экзорцист же, увидев это, превратил свою жуткую улыбку в оскал. В мгновение ока он оказался перед Иссеем. Оставалось лишь мгновение, и кулак должен был настичь лицо ублюдка, как тот издал противный смешок. — Хы-хы, — вырвалось из Фрида, и он сделал небольшой разворот на месте, пропуская кулак перед собой, и взмахнул мечом. Удар пришёлся по плечу левой руки, но лишь прорезал одежду и кожу, оставив мышцы почти нетронутыми. — А-а-а-а-а! — вырвался крик из Иссея, чувствовавшего это так, будто порезали бумагой, а потом залили рану спиртом и подожгли. От боли в глазах потемнело, а во рту чувствовалась горечь. — Ахахаха! Ты серьёзно решил, что можешь мне что-то сделать, демонёнок? Ты всего лишь жалкое ничтожество, ты не можешь сопротивляться мне, но раз уж ты так храбр, я сделаю тебе одолжение и позволю проявить себя, — с мерзкой ухмылкой начал священник, наслаждаясь его агонией, отчего внутри Иссея вспыхнула ярость. — Всего лишь не убегай, и я так и быть не буду наносить тебе смертельные раны. Иссей, превозмогая жгучую боль, пульсировавшую от плеча до кончиков пальцев, лишь упрямо посмотрел на врага, вспоминая, как смеялся в лицо опасности его кумир — и он хотел быть таким же. Он тяжело дышал, пот заливал глаза. — Я... я не сдохну здесь... — прохрипел он, делая шаг вперёд. Фрид лениво крутанул световой клинок в руке, наблюдая за ним с выражением скучающего кота, играющего с мышкой. — О, смотри-ка, мелкий демонёнок умеет разговаривать! — усмехнулся он. — Давай, покажи мне, на что ты способен. Развлеки меня. Иссей рванул вперёд, вкладывая в удар всю свою злость, всю боль, всё отчаяние. Его кулак снова целился прямо в лицо священнику. Но Фрид даже не сдвинулся с места — он просто качнулся в сторону, пропуская кулак в сантиметре от своего виска, и лениво полоснул клинком по боку Иссея. — Ай-яй-яй, — пропел он, наблюдая, как на боку Иссея расцветает красная полоса, а сам демон спотыкается и едва не падает. — Совсем не умеешь драться. Тебя что, в помойке нашли? Кто выбирает для своей свиты настолько жалкого человека? — Заткнись! — Иссей развернулся и снова бросился в атаку, нанося дикий неуклюжий удар. Фрид легко присел, пропуская кулак над головой, и чиркнул клинком по бедру Иссея. — Медленный, — прокомментировал он. — Неуклюжий. Слабый. Ты даже на завтрак не годишься, демонишко, ты так — перекус. Иссей взревел от боли и бессильной ярости. Он молотил кулаками воздух, пытаясь достать ухмыляющегося священника, но тот двигался как тень, появляясь то слева, то справа, и каждый раз оставлял на теле Иссея новый порез. Руки, ноги, грудь, спина — одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кровью. — Хиленький, — Фрид полоснул по правому предплечью, и Иссей отдёрнул руку с криком. — Жалкий. Новый удар — по рёбрам. — Ничтожный. Удар по щеке, оставляющий глубокую царапину. Специально, максимально унизительный — чтобы вместо того, чтобы лишить Иссея глаза или жизни, оставить унизительное напоминание. — Грязный демонишко, — продолжал оскорблять священник, даже когда у него закончились эпитеты для Иссея, а другие он приберёг для кого-то более достойного. Удар по голени, подрезающий сухожилие. Иссей вскрикнул и рухнул на колено, но тут же вскочил, хромая. Фрид остановился в паре метров, любуясь своей работой. Иссей стоял, пошатываясь, весь в крови, тяжело дыша. Глаза, полные боли и отчаяния, смотрели на священника, в котором не было ни капли жалости, а лишь садистское наслаждение. — Знаешь, в чём твоя главная проблема, демонёнок? — спросил Фрид, поигрывая клинком. — Ты думал, что храбрость — это когда ты прёшь вперёд, несмотря на страх, ведь ты не попытался сбежать. Но ты ошибался. Храбрость — это когда ты понимаешь, что противник сильнее, но у тебя есть шансы победить. А ты просто тупой. Тупой, слабый и жалкий. Иссей смотрел на него, и слова священника врезались в сознание, выжигая последние крупицы решимости. Тупой. Слабый. Жалкий. Это эхом отдавалось в голове, перекрывая даже пульсирующую боль от ран. Он вспомнил распятое тело на стене. Ровные разрезы. Остекленевшие глаза. Представил себя на его месте. «Не хочу. Не хочу так. Не хочу умирать. Не здесь. Не сейчас. Не так». Страх, который он сдерживал всё это время (а скорее не осознавал, потому что не мог поверить, что может умереть здесь), вырвался наружу — липкий, животный и всепоглощающий. Он забирал с собой все мысли и терзания, оставляя место только для желания выжить. Подкашивались колени, немели руки, сердце колотилось, грозясь вырваться наружу. «Плевать на всё. Плевать. Прочь. Прочь отсюда. Только бы уйти. Только бы не остаться здесь. Я не хочу здесь подохнуть!» Иссей развернулся и, забыв про боль, про хромоту, про всё на свете, бросился к выходу. Он бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь, не чувствуя ран, не чувствуя ничего, кроме отчаянного желания оказаться как можно дальше. — А ну стоять! — крикнул Фрид на попытку демона убежать и выстрелил из пистолета, пробив бедро Иссею. Бах! — А-а-а-а-а!!! — заорал он так, как не кричал никогда в жизни. Этот крик был громче, чем когда его впервые пронзило копьё падшего ангела. Громче, чем когда Фрид резал его световым клинком. В нём не было ничего, кроме чистой, нечеловеческой агонии. Иссей покатился по грязному полу, проехав лицом по холодному паркету, оставляя за собой широкий кровавый след. Пыль и грязь набились в рот, смешиваясь с кровью и желчью. Он попытался подняться, опираясь на руки, но простреленная нога не слушалась, волочась за ним как мёртвый груз. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли, от которой темнело в глазах. И только экзорцист захотел продолжить свой монолог, как был прерван открывшейся дверью из соседней комнаты и девичьим криком. — Кья-я-я-я-я! — прозвучало оглушительно в образовавшейся на секунду тишине. В этом крике были страх и ужас. А его источником была невысокая светловолосая девушка в монашеской одежде. Она открыла дверь из-за шума выстрела, но никак не могла ожидать, что увидит не просто раненого человека, а изувеченный распятый труп. — Ну что же ты так кричишь, а? Это ведь наша работа — убивать сошедших с пути истинного, — сказал Фрид с гордостью, глядя на пришедшую на звук выстрела пистолета девушку. Будто бы не замечая, как дрожат плечи монахини, а её глаза наливаются слезами. Но она всё же развернулась и увидела произошедшую сцену. Лежащего и окровавленного Иссея, почти всё тело которого было в глубоких порезах. И весёлого Фрида, что крутил в своей руке свой меч. А потом взял и поднёс дымящееся дуло пистолета к губам, и выдохнул на него. Подражая ковбойским фильмам, сдувая дым. — Иссей, ч-что ты тут делаешь? — спросила дрожащим голосом Асия Ардженто.