Глава 5. Спасать и быть спасённой

      Увидев Амели в дверях, Тео кивнул товарищам и поднялся, направляясь навстречу.              — Как добралась? — Друг приобнял её, легко коснувшись губами виска.              Амели стоило немалых усилий натянуть приветливую улыбку, скрывая ту растерянность, что небрежно поселил в голове незнакомец из переулка.              — Всё хорошо, — она чмокнула Тео в щёку, чувствуя, как знакомая тёплая волна сглаживает острые углы тревоги. От него всегда пахло выпечкой и немного ванилью — аромат, который за годы стал для неё синонимом безопасности. — Прости, что задержалась.              — Ты вовремя. — Он чуть отстранился, вглядываясь в её глаза. На секунду Амели показалось, что друг сейчас спросит что-то — выражение лица у Тео было такое, будто он уже всё знает и просто ждёт, когда она сама решит рассказать.              Этот взгляд Амели ловила на себе сотни раз: когда в школе у неё были проблемы с одноклассниками, когда умерли родители, когда она впервые заговорила о брате, которого «не существовало». Тео всегда терпеливо ждал, не давя, но давая понять: я здесь и готов слушать.              Однако говорить о чём-то, по крайней мере, сейчас, она не хотела. Мужчина лишь улыбнулся и кивнул в сторону стола:              — Пойдём, иначе Нора меня придушит. Она уже два раза порывалась встать и привести тебя лично.              За столиком в углу, сдвинутом так, чтобы вместить всех, расположилась небольшая компания. Судя по количеству пустых тарелок и тому, как подозрительно быстро пустела высокая бутылка с тёмно-красной жидкостью, ждали они всё же прилично.              Нора, женщина лет сорока с короткой стрижкой и неуёмной энергией во взгляде, нетерпеливо махнула рукой. На её запястье звякнул серебряный браслет — широкий, старомодный, с гравировкой, которую Амели не могла разглядеть с расстояния.              — Теодор, ты зачем заставляешь девушку стоять? Веди Амели сюда! У неё ноги отсохнут, пока вы там любезничаете!              Тео едва заметно поморщился. Все, кого он знал хоть немного, обращались к нему сокращённо — он настоятельно просил об этом. И только Нора в силу своего характера полностью игнорировала глупую, по её мнению, прихоть. «Теодор звучит солидно, — говорила она, — а Тео — это для собак и попугаев».              — Я заказал тебе пасту, как ты любишь, — шепнул Тео, придерживая Амели за локоть, пока они пробирались к столу. — Эти несносные люди могли съесть к твоему приходу всё. Альб уже два раза пытался дотянуться до твоей тарелки, пришлось его отгонять.              — Спасибо, — Амели улыбнулась, представив эту картину. Альб с его вечным голодом и Тео, заслоняющий тарелку, как вратарь ворота.              — Ну неужели, — беззлобно буркнул Микаэль, супруг Норы, мужчина с начинающими седеть висками и добродушным лицом, которое никак не вязалось с его ворчливым тоном. — А то этот упрямый мальчишка отказывался пить с нами, пока ты не придёшь. Мы уж думали, он вообще сегодня трезвенником решил заделаться.              Мужчина покосился на Тео и, получив короткий кивок, разлил по двум чистым рюмкам тёмную настойку. Жидкость плеснулась, оставляя на стенках густой вишнёвый след. Домашняя, поняла Амели. У Норы всегда была припасена какая-нибудь настойка собственного производства — то на смородине, то на вишне, то на каких-то травах.              Хотя разница в возрасте была не такой уж значительной — всего лет десять, — Микаэль вместе с Норой относились и к Тео с Амели, и к сидящим напротив Альбу с Лилиан почти как к собственным детям. По крайней мере, позволяли себе ту же степень бесцеремонной заботы: лезли в дела, давали советы, которые никто не просил, и кормили так, будто завтра наступит голод.              Обе протянутые стопки в конечном счёте оказались в руках Тео. Он молча выпил свою, а когда разговор переключился на что-то, отвлёкшее остальных, незаметно подменил пустую тару на полную рюмку Амели.              Этот ритуал был настолько старым, что Амели уже не помнила, когда он начался. Наверное, ещё в те времена, когда они только начинали выбираться в компании, и кто-то впервые сунул ей в руки рюмку. Ей тогда было, кажется, шестнадцать, и от одного только запаха спиртного её мутило. Тео, заметив это, не сказал ни слова, забрал стакан и выпил сам, а потом весь вечер отгонял от неё подобревших одноклассников, предлагавших «расслабиться и повысить градус». С тех пор так и повелось: везде, где предполагалось, что Амели будет пить, рядом оказывался Тео, готовый принять удар на себя.              При этом сам он оставался совершенно трезвым. Удивительная, почти нечеловеческая особенность: алкоголь будто не действовал на мужчину вовсе. Тео мог выпить столько, что любого другого увезли бы на носилках, и продолжать сидеть с абсолютно ясными глазами, чуть более расслабленный и молчаливый, но полностью контролирующий себя и ситуацию. Амели иногда думала, что это не столько физиология, сколько наличие внутреннего несгибаемого стержня, который не позволяет телу размякнуть.              Амели вдруг задумалась, пытаясь вспомнить, позволял ли себе Тео хоть раз быть слабым рядом с ней. Кажется, никогда. Лишь однажды у него был нервный срыв и даже тогда он держался. Только когда они остались вдвоём в один из дней, он позволил себе опустить голову ей на плечо — и то всего на несколько минут.              — Как прошла смена? — тихо спросил он, наклоняясь к уху девушки, пока Нора с Микаэлем обсуждали возможное обновление меню.              — Хорошо, — ответила Амели и с удивлением поняла, что не врёт.              Здесь, в этом тёплом полумраке, среди негромкого шума голосов и звона посуды, всё то, что давило на неё снаружи, отступило. Гул в висках, преследовавший последние дни, стих, будто кто-то убавил громкость. Мысли о переулке, связанных ногах в фургоне и о странном незнакомце с его запиской затянулись дымкой, мгновенно став неважными.              Амели сжала край скатерти под столом, отгоняя стыд, который снова попытался подползти к горлу. Стараясь растворить воспоминания о Кассиане, она не смогла сдержать возникновение другой мысли: есть ли у него девушка? Наверное, да. Такие уверенные в себе мужчины редко бывают одни. Она представила её — высокую, красивую, с идеальной укладкой и спокойной улыбкой, которая не дрожит в стрессовых ситуациях. Которая не врезается в незнакомцев в переулках и не просит номер.              Амели едва не мотнула головой, упрекая себя. Это ничего не значило, а потому надо срочно отвлечься. Она поправила сбившуюся на лоб прядь и принялась разглядывать собравшихся.              Нора с Микаэлем сидели рядом, чуть приобнявшись. Она что-то увлечённо рассказывала, жестикулируя свободной рукой — на указательном пальце блеснуло тонкое кольцо с зелёным камнем, которому было лет двадцать, не меньше. Микаэль слушал, согласно кивал, в то время как в глазах мерцала та лёгкая насмешливая искра, какая бывает у людей, лицезреющих один и тот же монолог уже десяток лет и всё ещё находящих его забавным. Сейчас они обсуждали какой-то пирог, принесённый пару минут назад, и, судя по тому, как энергично Нора расписывала его достоинства, выпечка произвела впечатление.              — Там такая текстура, ты представляешь? — Нора прижимала руки к груди, будто речь шла о произведении искусства. — Сверху хрустит, а внутри нежнейший крем, и эта кислинка… Микаэль, ты чувствовал кислинку?              — Чувствовал, дорогая, — терпеливо отвечал тот, пряча усмешку в усы.              — И ты молчишь? Почему мы ещё не готовим такое?              — Потому что рецепт, скорее всего, секретный. Как и тот твой лимонный пирог, который ты никому не даёшь.              — Мой лимонный пирог — семейное достояние! — возмутилась Нора, но беззлобно, скорее для порядка.              Альб, сидевший напротив, был заметно моложе — на пару лет младше Тео, с открытым лицом и вечно взлохмаченными волосами, которые он то и дело без толку приглаживал. Он устроился в кафе год назад и почти сразу влился в коллектив, став для Норы с Микаэлем кем-то вроде самого младшего сына. Сейчас парень с энтузиазмом поддакивал женщине, предлагая добавить в рецепт какую-то изюминку — то ли цедру, то ли орехи, Амели так и не разобрала. Хотя, Альб был счастлив уже от того, что его слушают.              И только Лили не сводила с Амели изучающего взгляда.              Она сидела чуть поодаль, откинувшись на спинку стула, и наблюдала. Прямо и настороженно, даже не пытаясь скрыть. Казалось, девушка начала изучать Амели с того момента, как та переступила порог, лишь изредка отвлекаясь, чтобы посмеяться над чьей-то шуткой — и смех этот всегда был чуть громче, чем того требовала ситуация.              Лили устроилась в кафе, кажется, месяц назад. Тихая, симпатичная, с длинными тёмными волосами, которые она постоянно заправляла за уши нервным жестом. Нора говорила, что она отличный работник — ответственная, спокойная, всегда на месте. Амели не сразу поняла, что именно её настораживает в этой девушке.              А потом заметила, как Лили смотрит на Тео.              С той затаённой надеждой в глазах, которую невозможно подделать, как бы ты ни старался держать лицо. Она следила за каждым его движением — вот он потянулся за салфеткой, вот отпил из стакана, вот улыбнулся чьей-то фразе. В эти моменты её лицо мгновенно становилось чуть мягче и уязвимее.              Мужчина, однако, либо действительно не замечал этого, либо делал вид, что не замечает. Тео был неизменно вежлив с Лили, как и со всеми, но ни разу не задержал взгляд и не ответил на её молчаливые сигналы. Амели даже начало казаться, что он специально держит дистанцию чуть большую, чем с остальными. Когда Лили передавала ему соль, он брал её так, чтобы не коснуться пальцев. Когда она смеялась над его шутками, он отводил глаза.              Это казалось странным. Лили была действительно красива: тонкие черты лица, большие глаза с поволокой, пухлые губы, изящные запястья, которые она так любила демонстрировать, поправляя рукава. Но её лёгкая надменность по отношению к Амели читалась совершенно отчётливо. Взгляд, которым она окинула её с ног до головы, когда та только подошла к столу, говорил яснее всяких слов: «Я не понимаю, что он в тебе нашёл».              — Ты её разглядываешь, — с лёгкой усмешкой шепнул Тео, наклоняясь к Амели.              — Она первая начала, — так же тихо ответила девушка, не оборачиваясь. — У неё взгляд, как у кошки, перед тем как когти выпустить.              — Лили хорошая, просто… — он замялся, подбирая слова, — характер своеобразный. Нора рассказывала, что у неё был неудачный опыт в прошлых отношениях и теперь она ко всем девушкам так относится.              — Ко всем или только к тем, кто подходит к тебе ближе, чем на метр?              Тео фыркнул, пряча улыбку в стакане.              — Ревнуешь?              — Думаешь? — Амели улыбнулась, но в груди кольнуло что-то странное, незнакомое. — Скорее наблюдаю. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет смотреть на тебя не как на трофей, а как на… ну, человека.              — Как ты, например?              — Тут другое дело, я сестра по несчастью.              Он ничего не ответил, глотнул ещё настойки, и Амели не смогла понять, согласен друг или нет. Альб, тем временем, допил свою порцию и теперь крутил пустую рюмку в пальцах, разглядывая её на свет. Лампочка над столом отражалась в стекле, пуская зайчики по скатерти.              — Слышишь, Тео, — вдруг подал он голос, — а чего это ты сегодня такой неразговорчивый? Обычно хоть что-то рассказываешь, а тут сидишь и молчишь, как рыба об лёд.              — Дай человеку поесть, — вступилась Нора. — Вон, Амели только пришла, а ты уже с допросами к ним лезешь.              — Да я же просто так. — Альб ничуть не обиделся, только взлохматил волосы сильнее. — Интересно всё-таки. Вы, городские, такие закрытые. Вот у нас в деревне, если гулянка — так гулянка, все друг про друга всё знают. А вы сидите, молчите, тоскливо как-то…              — В деревне? — переспросила Амели, цепляясь за возможность отвлечься. — Ты не рассказывал, откуда приехал.              — А что рассказывать? — Альб пожал плечами. — Переехал сюда два года назад, думал, город завоюю, а он завоевал меня. Теперь вот посуду мою у Норы и мечтаю о повышении.              — Он лучший посудомойщик в округе, — важно кивнул Микаэль. — Ни одной тарелки не разбил за полгода. Это рекорд.              — Было бы чем гордиться, — поморщился Альб, хоть и был доволен похвалой.              Амели улыбнулась. В этой компании с их простыми разговорами и понятными проблемами, мир за окном казался далёким и почти ненастоящим. Фургон в переулке, патрульные, записка в кармане — всё это принадлежало какой-то другой Амели, что живёт в постоянном страхе. Здесь же была просто девушка, которая пришла поужинать с друзьями.              Лили кашлянула, привлекая внимание.              — Амели, — протянула она задумчиво, — а вы давно знаете Тео?              Голос у неё оказался низким, с неожиданно приятной хрипотцой — такой хорошо звучал бы по радио или в наушниках, когда читают аудиокниги. Однако интонация была чуть натянутой, будто она репетировала этот вопрос заранее.              — С двенадцати лет, — ответила Амели, чувствуя, как Тео рядом едва заметно напрягается. Она положила ладонь ему на колено под столом, привычно и не задумываясь, пытаясь успокоить. — Вместе росли.              — Интересно… — пробормотала Лили. — Значит, дружили ещё в детстве. Может, расскажете историю знакомства? Мне действительно любопытно…              — Если Тео не против.              Амели обернулась к другу. Тео никогда не любил распространяться о чём-то, связанном с прошлым, — она знала это лучше других. Мужчине вообще не нравилось говорить о себе, но отказать Амели, когда она так смотрела, он не мог. Эта его особенность — неумение говорить ей «нет» — иногда казалась ей подарком, а иногда не менее тяжёлым грузом.              — Конечно, — кивнул он. — Если хочешь, рассказывай.              Амели откашлялась, собираясь с мыслями. История была старой, заезженной, но каждый раз в ней находились новые мелочи, которые вдруг всплывали из памяти.              — Однажды, по пути домой, я решила сократить через городской парк. Тогда была осень, конец октября, и всё время лили дожди. Я возвращалась от подруги, смертельно уставшая после контрольной, и мне жутко не хотелось обходить вокруг. Тогда я решила полезть напрямик.              Она сделала паузу, задумавшись. Воспоминание было смутным, но некоторые детали сохранились удивительно чётко: запах мокрой листвы, серое небо, хлюпающая под ногами земля.              — Там была необлагороженная часть парка, где ещё не проложили дорожки. И эти лужи… настоящие озёра. Я попыталась перепрыгнуть одну, поскользнулась, и провалилась по щиколотку. Мало того что вымокла до нитки, так ещё и туфлю потеряла. Нырнула рукой в эту жижу, а она не находится. Я тогда села прямо там, в грязи, и разревелась от обиды.              Нора понимающе кивнула, подливая себе настойки. Микаэль хмыкнул в усы.              — И тут появился Тео, — продолжила Амели, поворачиваясь к другу. — Весь из себя уверенный, после тренировки, в чистой одежде. Посмотрел на меня, сидящую в луже, и даже смеяться не стал. Подошёл, подал руку и сказал: «Давай, вылезай, простудишься».              — Я не сразу понял, что она не бездомная, — отшутился Тео, будто из-за неловкости пытаясь снизить уровень своего «геройства». — Потом подумал, что кто-то из старшеклассников поиздевался, скинув девчонку в лужу. А когда она подняла голову, вся в грязи, и посмотрела на меня такими глазами…              — Какими? — не удержалась Лили.              — Как у котёнка, которого выкинули под дождь, — пожал плечами Тео. — Я не смог пройти мимо.              — Он вытащил меня, — подхватила Амели, — потом нырнул в эту же лужу сам, чтобы найти туфлю. Достал, только вот свои кроссовки при этом порвал о какую-то корягу. После этого стянул с себя кофту, накинул мне на плечи и проводил до дома. Я тогда вся дрожала, зубы стучали, а он шёл рядом и рассказывал какие-то глупости, чтобы отвлечь.              — Я пытался её рассмешить, — подтвердил Тео. — Не помню уже, что говорил, но запомнил, что она перестала плакать и начала слушать.              Тео невольно усмехнулся воспоминаниям. Видно было, что эта история ему по-настоящему дорога — не потому, что она героическая или смешная, а потому что в ней был тот редкий момент искренности, когда между двумя людьми возникает связь, не требующая слов.              — А после, — добавил он тихо, — мы узнали, что учимся в одной школе, только в разных параллелях из-за разницы в два года. Я почему-то очень часто начал замечать её в коридорах. Раньше проходил мимо и не видел, а тут вдруг постоянно мелькала перед глазами. И каждый раз, когда узнавал, что у неё проблемы, — а их было на удивление много, — я не мог остаться в стороне.              Амели положила ладонь на его руку, благодарно и молчаливо сжав.              — Хотя я тогда нуждался в Амели не меньше, чем она во мне. — Тео говорил почти шёпотом, будто для неё одной, но за столом вдруг стало так тихо, что слышно было каждое слово. Даже Нора перестала жевать, положив голову на плечо супруга. — С тех пор она единственный человек, который оставался со мной и поддерживал настолько, насколько было в её силах. Даже когда я не просил или отталкивал, она была рядом.              Повисла тёплая и немного неловкая пауза. Нора с Микаэлем переглянулись, понимая что-то без слов. Альб задумался, забыв донести вилку до рта.              Однако Лили не переставала смотреть на Амели, теперь уже с новым выражением. Оценивающе, будто пытаясь понять, что такого в этой девушке, отчего Тео говорит о ней с такой интонацией.              — Красивая история, — сказала она наконец с сильно скрываемой досадой. — А вы, Тео, всегда такой… романтичный?              — Я практичный, — поправил он, возвращаясь в своё обычное состояние. — Просто иногда жизнь подкидывает ситуации, в которых иначе нельзя.              — Амели повезло, — Лили улыбнулась, только вот улыбка не коснулась глаз. — Не у каждого есть такой друг.              — Возможно и так, — добавила Амели спокойно. — Однако такова жизнь, и мы действительно очень много сделали друг для друга, чтобы придти к тому, что есть сейчас.              Альб, который всё это время с лёгким прищуром переводил взгляд с Амели на Тео, вдруг выпалил:              — Я одного не могу понять, ребят. Вы столько лет бок о бок, и, к тому же, надо быть глупцом, чтобы не заметить, как вы хорошо смотритесь друг с другом. Но почему же вы никогда не пытались встречаться?              Лили, до этого поднёсшая к губам стакан, едва не подавилась соком. Она закашлялась, прикрывая рот салфеткой. Нора и Микаэль тоже недовольно покосились на парня. Мужчина даже ногой под столом пнул его, судя по тому, как Альб охнул и подпрыгнул.              — А что? — непонимающе нахмурился тот, потирая голень. — Тео хороший парень, Амели красивая девушка, разве я не прав? Я просто спросил, чего вы все на меня так смотрите?              Амели почувствовала, как Тео рядом замер — даже дышать, кажется, перестал. Она знала это его состояние: внешне спокоен, но внутри постепенно начинает закипать.              — Альб, — шикнул Микаэль предостерегающе.              — Да погоди ты, — отмахнулся Альб, уставившись на Тео с неподдельным любопытством. — Серьёзно, Тео, я понять хочу. Вот есть у тебя девушка, с которой ты на одной волне, которая тебя знает лучше всех, которой ты помогаешь, которую ты… ну, в общем, понятно. И вы просто друзья? Как так?              Тео, однако, молчал. Амели видела, как он опустил взгляд куда-то в стол, будто там был написан ответ, который сейчас так нужен. Она поняла, что должна ответить первой. Потому что Тео не сможет и что бы он ни сказал, будучи на эмоциях, скорее всего, прозвучит неправильно.              — Когда ты долго с кем-то дружишь, — осторожно начала она, — это накладывает определённые обязательства. Не только перед другими, но и перед собой. Мне кажется, мы никогда и не смотрели друг на друга в таком ключе, будто это было само собой разумеющееся. Понимаешь, когда человек становится частью твоей жизни настолько, что ты уже не помнишь, как жил без него, — ты перестаёшь оценивать его как потенциального партнёра. Он становится… ну, как воздух. Ты не думаешь о воздухе, ты просто им дышишь.              Она перевела дыхание, чувствуя, как щиплет в глазах. Глупо, совсем неуместно — не от чего тут плакать.              — К тому же любой знает, чем это зачастую заканчивается, — продолжила она тише. — Проблемами и болью. Ссорами, которые стирают всё хорошее. Я действительно не хочу терять Тео из-за таких решений. Он очень важный человек для меня, а на данном этапе жизни — единственный близкий, которому я доверяю. И если для этого нужно, чтобы между нами никогда не было… этого, — она повела рукой, обозначая всё, что связано с отношениями, — я согласна. Потому что он важнее.              Она смущённо перевела взгляд на друга. Тео смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах было что-то сложное, спрятанное глубоко внутри.              — А ты что думаешь, Тео?              Он помедлил. Отпил глоток сока — просто чтобы сделать паузу и собраться с мыслями. Когда вопрос казался слишком сложным, Тео всегда делал что-то обыденное, чтобы выиграть время.              — Я думаю, — сказал он наконец, без тени неуверенности, — что Альб задал глупый вопрос. Потому что в таких вещах нет правильного ответа.              Он повернулся к Амели.              — Я помню день, когда мы познакомились. Помню, как ты сидела в этой луже и смотрела на меня снизу вверх, и я подумал: «Боже, какая же она маленькая и несчастная, надо спасать». И я спасал тебя все эти годы. От плохих парней, от глупых решений, от самой себя иногда. А ты спасала меня в ответ. — Он усмехнулся одними уголками губ. — Может быть, даже чаще, чем я тебя. И если бы между нами было что-то другое… я не знаю, остались бы мы теми же людьми. Наверное, нет. И мне нравятся те версии нас, кем мы стали. Поэтому я согласен с тобой полностью.              На его лице возникла тёплая улыбка, обращённая к девушке. Нора шмыгнула носом и обернулась к супругу.              — Вот ведь… — пробормотала она. — Микаэль, ты слышал? А мы с тобой в их возрасте только ругались и посуду били.              — Зато теперь не бьём, — философски заметил тот. — Прогрессируем.              Альб, кажется, только сейчас понял, что сморозил глупость. Он виновато почесал затылок, ещё больше зардевшись.              — Ну вы это… я не со зла. Просто правда интересно было. У меня вот, например, не было такой дружбы никогда. Я даже не знаю, как это — когда кто-то всегда рядом.              — Всему своё время, — сказал Тео, ободряюще кивнув. — Просто смотри и учись.              Лили, которая до этого сидела с каменным лицом, вдруг встрепенулась, будто вспомнив о своей миссии.              — Ну что мы всё о грустном, — проговорила она бодро. — Тео, а ты бывал в том заведении на соседней улочке? «Старый фонарь» называется. Там подают прекрасный вишнёвый сидр и карамельное пиво. И ещё у них есть десерт — шоколадное фондю. Представляете? Целый котелок растопленного шоколада, и туда можно макать всё, что хочешь.              Она говорила быстро, взахлёб, будто пыталась заговорить ту тишину, что осталась после слов Амели и Тео. Девушка заметила, как дрожат её пальцы, теребящие салфетку.              Будто нехотя оторвав взор от подруги, Тео обернулся к Лили.              — Нет, ещё не ходил.              — Правда? — Её глаза тут же загорелись, будто она уже мысленно приглашала его на свидание. Щёки порозовели, голос приобрёл ту особенную мягкость, которой женщины пользуются, когда хотят понравиться. — Тогда я просто обязана показать это место. Там чудная атмосфера, уютные диванчики, живая музыка по пятницам… И хозяин — такой забавный старик, он каждому посетителю рассказывает историю этого здания. Говорят, там раньше была то ли пекарня, то ли мастерская какая-то.              Она щебетала воодушевлённо, подавшись вперёд, с пылающей надеждой в глазах. Лили говорила ещё минуту, расписывая достоинства заведения, перечисляя все виды сидра, которые там подают, и только когда её словесный поток иссяк, Тео наконец ответил:              — Раз там так замечательно, то мы обязательно сходим. — Он спокойно выпил стопку, отставил её в сторону. — Думаю, собраться там всей компанией позже — прекрасная идея, Лили. Нора, Микаэль, вы как?              Нора, быстро оценив ситуацию, кивнула:              — Отличная идея. Давно хотелось куда-то выбраться, в новое место.              — Поддерживаю, — подхватил Микаэль. — Тем более сидр я уважаю.              — Я тоже! — встрял Альб. — А можно мне безалкогольный? А то я после двух бокалов начинаю петь.              — Тебе и без бокалов нельзя петь, — фыркнула Нора. — Соседи жалуются.              Все засмеялись, и напряжение, собиравшееся за столом последние минуты, наконец рассеялось.              Лили осеклась на полуслове. На мгновение её лицо застыло, став почти смешным в своей растерянности. Она непонимающе заморгала, будто проверяя, не ослышалась ли. Слова про «всю компанию» повисли между ними, и Амели физически ощутила, как Лили переваривает их, пытаясь найти лазейку.              — Да, — выдавила она через силу, — всей компанией… отлично.              Девушка улыбнулась, хоть и вышло слегка натянуто и кривовато. В эту секунду Амели увидела то, что было скрыто за красивым лицом и мягкими манерами: девочку, которая привыкла получать то, что хочет, и не знала, как принимать отказы.              — Я закажу столик, — добавила Лили, уже взяв себя в руки. — На следующей неделе, например.              — Отлично, — кивнул Тео и снова повернулся к Амели. — Ты как? Пасту принесли, остынет же.              Он пододвинул к ней тарелку — дымящуюся, с идеально закрученными нитями пасты, посыпанной зеленью и пармезаном. Амели вдруг вспомнила, что зверски голодна. Весь день не ела, если не считать того бутерброда, который она схватила на бегу утром.              — Спасибо, — сказала она, подхватив вилку. Спустя секунду, довольно промычав, Амели добавила: — Вкусно…              — Так и думал, что понравится.              Нора с Микаэлем затеяли спор о том, какой соус лучше подходит к этому сорту пасты. Альб пытался влезть со своим мнением, но в этот раз в дискуссию его не приняли. Лили молчала, потягивая сок через трубочку всё так же поглядывая на Тео.              «Ты даже не представляешь, — подумала Амели, жуя пасту, — что он никогда не будет твоим. Не потому что я плохая или хорошая и не потому, что я когда-то додумаюсь запретить. Он уже занят самим собой. Своими секретами и своей жизнью, в которой нет места для кого-то нового».              Впрочем, думать об этом она больше не хотела. Если есть возможность провести вечер хорошо, Амели будет за неё хвататься любой ценой.