Глава 7. Приглашение в улей

      Здание музея напоминало осаждённую крепость. Только вместо вражеских знамён над ним полоскались ленты ограждения, а раненых и стонущих на поле боя заменял надрывный вой автомобильной сигнализации за углом. Амели насчитала пять патрульных машин, проблесковые маячки которых вылизывали фасады домов нервными сине-красными бликами, заставляя всех людей поблизости неприятно щуриться.              Кто-то деловито растягивал жёлтую ленту, намертво приклеивая её к столбам скотчем. Кто-то, сбившись в кучку у крыльца, давал интервью местному журналисту — тощему юноше с диктофоном, который с самым серьёзным видом записывал в блокнот общие фразы об «ужасном происшествии» и «бесценной культурной потере». Административные дамы в строгих костюмах кутались в лёгкие шарфы, хотя ветер был тёплым, нервно теребя края пиджаков и всем своим видом выдавая наигранную удручённость из-за этой чудовищной ситуации.              Амели сунула удостоверение в руки молодому патрульному у входа, даже не посмотрев на него. Мужчина, мельком глянув на фото, кивнул и отступил, пропуская внутрь. В фойе людей было меньше, но разруха, царившая в зале, говорила сама за себя.              Амели показалось, что она снова провалилась в тягучий и безысходный сон, очнуться от которого всё никак не получалось. Витрины, за которыми она так тщательно следила, зияли пустотой. Осколки стекла хрустели под ногами при каждом шаге, рассыпаясь на более мелкие, невесомые частицы. Некоторые экспонаты, словно их тронули лишь из любопытства, сиротливо стояли на прежних местах, сдвинутые на пару сантиметров, но без видимых повреждений. Другие, более ценные, судя по пустым постаментам, исчезли вовсе.              Но главное… Ещё не успев увидеть, она почувствовала это нутром. Пустота, оставшаяся на месте старинной книги, давила на виски сильнее, чем пресловутый гул. Стеклянный купол валялся рядом, расколотый на три неровные части, отражая в своих гранях мечущихся по залу сотрудников. Один фотографировал разруху, тщательно фиксируя каждый осколок и отпечаток пальцев, которых, Амели была уверена, здесь были тысячи. Другой, присев на корточки, с важным видом сдувал пыль с пола в маленькие стерильные пакеты.              — Мисс? — Голос за спиной заставил Амели обернуться, оторвав взгляд от пропажи. Мужчина в форме, патрульный, жестом пригласил следовать за ним. — Вас ожидают, пройдёмте.              Они миновали служебный коридор, где Амели знала каждую дверь и трещинку на стене, и остановились у подсобного помещения, которое обычно использовали для хранения экспонатов, ожидающих реставрации. Теперь же стеллажи, заставленные коробками и гипсовыми слепками, теснились сбоку, а у дальней стены, под единственной тусклой лампочкой, стояли стол и два стула по разные стороны. Импровизированный допросный пункт.              «Уютно, ничего не скажешь», — буркнула про себя Амели.              Провожатый исчез так же быстро, как и появился, оставив девушку одну в дверях. Амели обвела взглядом комнату и сразу же наткнулась на мужчину, стоящего у стеллажа. Он сосредоточенно изучал какой-то листок, поднеся его близко к глазам и тем самым закрывая лицо. Белая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, сидела свободно, а закатанные до локтей рукава обнажали крепкие, чуть тронутые загаром предплечья. Прямо около двери, на крючке, аккуратно повешенный на плечики, виднелся чёрный пиджак.              Амели замерла, едва взгляд упал на этот элемент одежды. Духота складского помещения, набитого картоном и старыми вещами, стояла невыносимая — вероятно, поэтому мужчина и решил остаться в одной рубашке. Однако то, что девушка увидела, приглядевшись, заставило её нервно съёжиться.              На нагрудном кармане пиджака, там, где у простых смертных не бывает ничего, кроме пятен от кофе, серебрились вышитые крылья.              Инспектор.              Мало ей было вчерашнего вечера с патрульными, мало было и дурацкой записки, так теперь ещё это. Судьба явно решила, что обычная жизнь скучна, и подкидывала ей встречи с самыми загадочными и, по всей видимости, наиболее раздражающими мужчинами в Глимвике с завидной регулярностью.              — Да чтоб вас… — вырвалось у Амели прежде, чем она успела прикусить язык.              Слова прозвучали в тишине склада отчётливо и совершенно неуместно грубо. Листок в руках мужчины дёрнулся и медленно опустился.              Амели внутренне приготовилась к насмешке, надменному «здравствуйте, гражданочка», да к чему угодно, только не к той мягкой, почти тёплой улыбке, которая вдруг тронула губы мужчины, как только он понял, кто виновница сказанного. Складки напряжения вокруг глаз разгладились, и он посмотрел на девушку так, будто Амели была единственным светлым пятном в этом душном, пропахшем пылью помещении.              — И тебе здравствуй, ласточка, — сказал Кассиан спокойно, откладывая листок на стол. — Присаживайся.              Кассиан жестом указал на стул напротив, но, вместо того чтобы вернуться на своё место, неожиданно обогнул стол. Амели даже моргнуть не успела, как его ладонь легла на спинку стула, придерживая его для неё. Жест получился настолько будничным, словно они встретились выпить чашечку кофе, а не стали участниками допроса в подсобке разгромленного музея. От этой несообразности — официальный бланк на столе и его рука, застывшая в ожидании, пока она сядет, — Амели на секунду растерялась.              Взяв себя в руки, Амели сделала несколько уверенных шагов вперёд и тяжело опустилась на предложенное место. Однако вместо благодарности сцепила руки на коленях, буравя его настороженным взглядом. Информация обрабатывалась в голове с трудом, складываясь в причудливый пазл. Инспектор «Этельгарда», спасший её от своих же коллег, потом вежливо, но настойчиво от неё отмахнувшийся, а теперь сидящий напротив и улыбающийся ей, как старой знакомой. Вероятно, удача исчерпала себя полностью, сменившись изощрёнными насмешками.              — Не ожидал тебя здесь увидеть, — задумчиво проговорил он, нарушая затянувшуюся паузу. — Хотя, если подумать, должен был. Ты же работаешь в музее, верно?              Амели промолчала, продолжая сверлить его взглядом. Мысли заметались. Она вдруг отчётливо вспомнила его шёпот в переулке, руку на своей талии, уверенность, с которой он врал патрульным. Сейчас же Кассиан источал всё ту же необъяснимую внутреннюю силу, от которой хотелось спрятаться или, наоборот, прижаться покрепче.              — Или я ошибаюсь? — Кассиан чуть склонил голову, изучая её реакцию. — Могу проверить по бумагам, конечно, но зачем тратить время, если можно спросить напрямую?              — Ты и так уже всё проверил, — ответила она всё же глухо. — Не строй из себя глупца.              Кассиан усмехнулся, но улыбка вышла какой-то… одобрительной, что ли?              — Внимательная, — отметил он скорее для себя. — Это хорошо. В наше время многие разучились критически мыслить.              Амели невольно напряглась сильнее. Вдруг обратив внимание на прозвище и решив, что лучшая защита — это нападение, Амели вскинула подбородок.              — Почему ты называешь меня «Ласточка»? — выпалила она. В вопросе сквозило не столько любопытство, сколько желание зацепиться за что-то и перевести разговор в другое русло, пока не потеряла контроль окончательно. — Мы знакомы от силы полчаса в сумме за две встречи.              Кассиан, однако, не спешил с ответом. Он вновь уткнулся в какие-то бумаги, деловито заполняя бланк, словно разговор о прозвищах был для него делом десятым.              — Тебя это беспокоит? — Кассиан приподнял бровь, выводя аккуратные строки.              — Конечно меня волнует, когда незнакомые мужчины придумывают мне прозвища, — отрезала Амели.              — И как же мне тебя называть? — невозмутимо ответил мужчина, не поднимая головы. — Ты не представилась ни тогда, ни сейчас. Хотя меня, в целом, всё устраивает. Так даже легче.              Амели опешила от такой наглости. Брови её сошлись к переносице, руки сами собой скрестились на груди, и она откинулась на спинку стула, принимая оборонительную позу.              — Не думала, что тебя вообще волновало, как меня зовут, — процедила она сквозь зубы, но потом добавила чуть тише, почти шёпотом: — Так быстро сбежал, будто я собиралась гнаться за тобой следом со сворой собак.              Кассиан, не дописав какую-то фразу, усмехнулся. Он прикрыл глаза, и несколько тёмных прядей упали на лоб, делая его черты мягче. Подняв голову, склонил её набок и с новым, живым любопытством уставился на девушку. Для полноты картины ей разве что не хватало надутых губ.              Должно быть, Кассиана, разглядывающего девушку, позабавила её реакция. Амели удивительно не умела прятать эмоции. Всё, что у неё было на душе, отражалось и на лице с пугающей откровенностью. А это, вероятно, развлекало мужчину куда больше, чем все отчёты, дожидающиеся своего часа на столе.              — Неужели всё ещё обижаешься из-за того, что я не дал тебе свой номер? — спросил он с лёгкой, дразнящей усмешкой.              — Не занимаюсь подобным, — выдохнула Амели. — Я просто… предпочитаю правильно понимать поступки людей. Может, поможешь разобраться? Почему вообще решил вызваться спасителем? Зачем сбежал, а теперь сидишь здесь и улыбаешься мне, как давней подруге?              Кассиан поджал губы, вдруг кивнув.              — Хорошо. — Он подался вперёд, уперев локти в стол. — Давай по порядку. Я помог тебе, потому что увидел испуганную девушку, которая врезалась в меня на полном ходу и явно нуждалась в поддержке. Патрульные… скажем так, иногда бывают излишне усердны, особенно с теми, кто выглядит подозрительно. Я решил, что правильнее разрядить ситуацию, чем потом жалеть, что не помог.              — То есть ты сделал это из альтруизма? — недоверчиво прищурилась Амели.              — А ты не веришь в подобное?              — В Глимвике? — она горько усмехнулась. — Здесь всё имеет свою цену, не говоря уже о помощи от таких людей, как ты.              Кассиан посмотрел на неё с новым интересом.              — Необычное замечание, ласточка, — проговорил он задумчиво. Потом, вспомнив о другом вопросе, продолжил: — Исчез я… — Кассиан сделал паузу, будто взвешивая, стоит ли говорить правду, — потому что не хотел создавать тебе лишних проблем. Предположил, что чем меньше ты будешь связана со мной, тем спокойнее для тебя. Я думал, ты поймёшь намёк.              — Я поняла его как «отстань и забудь, что меня видела», — призналась Амели.              — Примерно так и было, — Кассиан кивнул без тени смущения. — Но, как видишь, судьба распорядилась иначе.              — Судьба, — повторила Амели с горькой иронией. — Удобное оправдание для всего, чему нет объяснения.              Отвернувшись, она продолжила:              — Я не знаю, что ты там себе придумал, — отрезала Амели, чувствуя, как внутри закипает злость, не имеющая к нему прямого отношения, но ищущая выхода. — Тем не менее, я предпочту придерживаться твоего первоначального плана и продолжу держать дистанцию. Так что давай ты задашь необходимые вопросы, и я пойду.              Она говорила резче, чем следовало, и сама это осознавала. И дело было вовсе не в нём — точнее, не только в Кассиане. Полчаса назад она, не договорив, оставила Тео стоять посреди разноцветных бликов от витражей с таким лицом, будто, по меньшей мере, вырвала ему сердце и бросила на растерзание уличным кошкам. Злоба, кипевшая внутри после их разговора, плескалась, и Кассиан со своей самодовольной физиономией подвернулся как нельзя кстати. В любой другой день она бы, возможно, сидела тихо, сжавшись в комок при виде инспектора, кем бы он ни был, но сегодня Амели будто потеряла все возможности сдерживаться.              — Как скажешь, — легко согласился Кассиан, возвращаясь к бланку. Амели даже показалось, что в его голосе мелькнуло разочарование. — Когда ты последний раз находилась в музее?              — Вчера, до семи вечера. Полный рабочий день.              — Кто-нибудь может это подтвердить?              Амели моргнула, почему-то не ожидая такого вопроса.              — Посетители? Коллеги? Охранник на входе? — подсказал Кассиан, видя её замешательство. — Стандартная процедура, Амели. Мне нужно убедиться, что твоё алиби подтверждается.              — Охранник может подтвердить, — ответила она неуверенно. — Мы обменивались парой фраз, когда я уходила. И школьный учитель, который приводил класс на экскурсию.              Кассиан быстро записал что-то в бланке.              — Имена?              — Охранник — дядя Лукас, фамилии не знаю. Он здесь лет двадцать работает. А учитель — мистер Сиглес, работает в десятой школе.              — Хорошо. Проверим, — он сделал пометку. — Были ли ранее выявлены проблемы с камерами или системой безопасности музея, включая охранную систему на дверях или экспонатах?              — На экспонатах стояли только замки, но ключи от многих хранились в администрации. Никто не имеет к ним доступа. Поэтому, видимо, и разбили стёкла, — предположила Амели, кивнув в сторону зала. — Что касается системы на дверях… там был код. Но по правилам музея первым в здание всегда заходит охранник. Это не самый надёжный способ защиты, если честно.              Кассиан поднял на неё взгляд.              — Предложила бы что-то другое?              — Я просто сотрудник, — уклонилась она от ответа. — Моё дело — рассказывать истории про старые книги, а не придумывать, как их охранять.              — И всё же, — добавил он мягко, но настойчиво. — Если бы у тебя была возможность что-то изменить?              Амели задумалась. Вопрос был неожиданным, выбивающимся из протокольной рутины. Зачем инспектору «Этельгарда» её мнение о музейной безопасности?              — Биометрию, — предположила она, подумав. — Сканер отпечатков или сетчатки. И датчики движения в ночное время, которые включались бы автоматически. А ключи… это прошлый век.              Кассиан чуть заметно улыбнулся.              — Рационально, — одобрил он. — Жаль, что администрация музея не мыслила так же.              Он снова уткнулся в бумаги, заполняя очередную графу, и Амели позволила себе немного расслабиться. Странный Кассиан всё-таки человек. То насмехается, то говорит серьёзно, то задаёт вопросы, не имеющие отношения к делу. И этот взгляд… Она поймала себя на том, что вновь рассматривает его лицо: резкие скулы, тонкий шрам над бровью, тёмные волосы, падающие на лоб.              — Снова изучаешь? — не поднимая головы, спросил Кассиан.              Амели вспыхнула и отвернулась, проклиная свою несдержанность.              — Я просто задумалась.              — О чём же? — он поднял пытливый серый взгляд.              — О том, сколько ещё вопросов ты собираешься мне задать, — нашлась она.              — Немного. — Кассиан отложил ручку и посмотрел на неё в упор. — Видела ли ты в последнее время подозрительных людей? Может, кто-то часто появлялся у музея, интересовался конкретными экспонатами, задавал необычные вопросы?              Амели прикусила губу. Язык так и чесался выпалить про серый фургон, связанные ноги и мужчин, которые исчезли, словно их и не было. Но перед ней сидел не просто полицейский, а человек, причастный к «Этельгарду» настолько, что его нашивка светились в полумраке склада, как маяк в шторм. Если корпорация действительно хоть как-то была замешана в похищениях, то говорить что-либо инспектору — самоубийство.              — Разве что тебя? — сказала она первое, что пришло в голову, пытаясь отшутиться и скрыть замешательство.              Кассиан поднял бровь. Взгляд его стал внимательнее, острее.              — А если говорить о том, чего ты испугалась в переулке? — добавил он негромко, будто пытаясь одним лишь голосом снять все замки с её нерешительности и пробраться глубже в голову.              — Лишь выбежав оттуда, я поняла, что просто испугалась громкого звука, — отчеканила Амели заученную фразу. Говорила она уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Он послышался из-за мусорного бака, и, вероятно, это была кошка. Прошу прощения за свою излишнюю эмоциональность в тот день. И за то, что вам пришлось помогать мне — тоже.              Кассиан молча смотрел на неё несколько долгих секунд. В его глазах читалась какая-то сложная, неразгаданная мысль. Мужчина явно не поверил ни единому слову, что было понятно по едва заметному прищуру, но спорить почему-то не стал.              — Хорошо, — наконец сказал он, поднимаясь. — Протокол почти готов. Остались формальности.              Кассиан обошёл стол и положил перед ней первый лист — заполненный бланк первичной проверки.              — Подпиши здесь, где стоит крестик. Этим ты подтверждаешь, что давала показания добровольно и без принуждения.              Амели взяла ручку, стараясь не касаться его пальцев. Подпись вышла чуть более нервной, чем обычно.              — А теперь вот тут, — он протянул второй листок, — поставь подпись о том, что получила уведомление о приглашении.              Она взглянула на бумагу. «Уведомление о явке в корпорацию «Этельгард» для проведения допроса». Дата — завтрашнее утро. Время — восемь тридцать. Адрес — главный офис, башня «А», двадцать третий этаж.              — В здании корпорации? — переспросила она, не скрывая удивления. — Я думала, допросы проводят в участках.              — Обычно да, — Кассиан опёрся рукой о стол рядом с её листком, другой — о спинку её стула. — Но это происшествие особенное. Пропажа культурного наследия явно взбудоражила «Этельгард»… — он пожал плечами. — Поэтому они решили передать дело сразу в главный отдел.              Амели перевела непонимающий взгляд на склонившегося над ней Кассиана. Он, как девушка лишь сейчас заметила, стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела и лёгкий аромат парфюма — дымный кардамон и ром слышались первыми, смешиваясь с мягкими нотами цветов. Столь необычный аромат почему-то хотелось вдохнуть поглубже и отложить в памяти, чтобы потом прокручивать снова и снова, пытаясь разгадать. Амели невольно постаралась отодвинуться, увеличить расстояние и избежать внимательного серого взгляда, но плечо упёрлось в стену, будто судьба в очередной раз насмехалась, загоняя её в ловушку.              — А сейчас ты разве не допрашивал меня? — будто пытаясь отвлечься, уточнила она.              Кассиан улыбнулся чему-то своему, чуть склонив голову к плечу. Прядь волос вновь упала на лоб, и он небрежно зачесал её, отстраняясь.              — Разве это был допрос, ласточка? — с нотками иронии в голосе ответил он. — Так, лёгкая беседа. Знакомство, можно сказать.              — Моё имя Амели, — перебила девушка.              Она видела по едва заметной усмешке, дрогнувшей в уголках его губ, что Кассиан знал. Наверняка видел в документах, которые держал в руках, как её зовут и всё равно продолжал дразнить, проверяя, как долго девушка сможет терпеть. Амели стиснула зубы, чувствуя, что внутри закипает глухое, бессильное бешенство. Ещё секунда и она либо вцепится ему в лицо, либо сорвётся на крик, либо начнёт крушить всё вокруг, только бы этот самодовольный взгляд перестал её гипнотизировать.              — Амели, — повторил он, смакуя имя на языке. — Красиво. Тебе идёт.              Кассиан развернулся и направился к вешалке, где висел его пиджак. Амели наконец вздохнула полной грудью и проводила мужчину взглядом, в который раз отмечая, что движения у него, несмотря на крепкое телосложение, были удивительно плавными и текучими.              — Сейчас я и другие сотрудники лишь собирали общие сведения, — пояснил он, накидывая пиджак на плечи. — Подпишешь документ, и тебе нужно будет составить список пропавших вещей вместе с сотрудником безопасности Глимвика. Завтра же ты должна явиться на вполне классическую для всех подозреваемых процедуру допроса, которая пройдёт в корпорации.              — Ты подозреваешь меня в чём-то? — Амели возмутилась, сжав в пальцах ручку.              — Все, кто, так или иначе, приближён к деятельности музея, будут являться подозреваемыми до тех пор, пока не будет доказано обратное, — ровным тоном добавил Кассиан, застёгивая пуговицу. — Это тоже стандартная процедура, Амели. Не принимай на свой счёт. — Он вновь посмотрел на девушку, будто одним лишь взглядом предостерегая и успокаивая. — Тебе нечего бояться, если ты не похитила эту книгу и остальные побрякушки.              Выбора у неё, в любом случае, не было. Амели размашисто поставила подпись под уведомлением и отодвинула бумаги на край стола, стараясь держаться спокойно. Перспектива оказаться в самом эпицентре улья, в главном офисе корпорации, её откровенно пугала, но показывать этого она не собиралась.              Кассиан взял остальные бланки, забрал подписанный протокол, а уведомление оставил лежать перед ней. Направился к двери, но на пороге остановился и обернулся.              — Думаю, из-за случившихся обстоятельств это не последняя наша встреча, — сказал он, снова вернув голосу ту мягкую, дразнящую ноту. — Так что до скорого, ласточка.              — Амели! — крикнула она уже в пустоту.              Дверь за мужчиной закрылась, оставив девушку одну в душном полумраке склада, среди коробок с безмолвными свидетелями прошлого, и только что подписанным уведомлением, которое, кажется, жгло пальцы, предвещая крайне неприятную встречу.