Глава 10. Изнанка системы

      Едва Амели опустилась на пассажирское сиденье, заметила: Кассиан выглядел так, будто и не ложился вовсе. Усталость залегла тенями под глазами, на лице проступила лёгкая щетина, а одежда… кажется, была той же, что и вчера. Всё говорило о бессонной ночи, проведённой, вероятно, в попытках переписать тот непонятный отчёт для Варгаса или сделать что-то ещё, о чём Амели пока не полагалось знать.              — Здравствуй, ласточка, — обернувшись, поздоровался он.              Сладкое обращение, на удивление, больше не царапало слух, утратив привкус пренебрежения, и Амели вдруг заметила, что её плечи чуть расслабились.              — Здравствуй, — сказала она в ответ и тут же почувствовала лёгкий укол совести или, может, странной благодарности, которую не знала, куда деть. — Ты в порядке? — спросила она, подцепив пальцами ремень безопасности, застёгивая его.              Вопрос прозвучал глупо. Конечно, он не в порядке, но и молчать было как-то неуютно и неправильно. Словно она приняла его помощь как должное, а это было бы свинством, особенно после всего, что случилось вчера.              Кассиан усмехнулся. Полуулыбка появилась на лице мужчины за долю секунды до того, как он отвернулся к лобовому стеклу. Наверное, Кассиан использует её как щит, когда не хочет отвечать всерьёз. Или когда не готов пускать дальше, чем уже пустил.              — Абсолютно, — ответил он, не глядя, положив руку на руль. — Просто вчерашний день выдался… продуктивным.              — Ты не спал, — заметила Амели.              — Не привыкать. — Кажется, Кассиану понравилась та чуткость, которую проявила девушка. — Но это не помешает мне выполнить своё обещание, не забивай себе голову.              Он завёл двигатель и, тронувшись, они выехали с парковки. Амели ждала продолжения или хоть какого-то объяснения, но Кассиан замолчал. Внимание мужчины полностью сосредоточилось на дороге, и на десяток минут они погрузились в тишину.              Амели сама не заметила, как начала следить за его руками. Длинные пальцы, спокойно лежащие на руле, с лёгкостью позволяющие делать автомобилю плавные повороты.              — Мы сделаем небольшой крюк, — объяснил он, сворачивая в современную часть города. — Переоденусь, и сразу поедем дальше. Это ненадолго.              Движения Кассиана гипнотизировали, и Амели сама не заметила, как выпала из времени, очнувшись только для того, чтобы бросить короткое «хорошо».              Современная часть Глимвика выглядела иначе, чем центр. Здесь не было старых особняков с лепниной и витрин, помнящих прошлый век. Тянулись стеклянные фасады, ровные линии, прилизанные газоны — всё какое-то идеальное, будто город пытался притвориться, что у него нет истории. Амели не любила такие районы. В них чувствовалась фальшь.              — Что-то случилось, и поэтому ты вчера так и не вернулся домой? — вдруг выпалила Амели.              Слова вырвались раньше, чем она успела их обдумать, но раз уж спросила, отступать было поздно.              Кассиан не ответил сразу и лишь пожал плечом. Амели не то чтобы хотелось донимать его, ведь время для вопросов ещё будет, но и оставлять всё на самотёк не лучшая идея. Особенно когда внутри всё кипит от неизвестности.              — Отчёт занял больше времени, чем я рассчитывал, — бросил он после паузы. — И появилась ещё пара срочных дел.              Амели тут же подумала, что за этими «срочными делами» стояла целая череда неприятностей, о которых Кассиан предпочёл умолчать. И что именно они из себя представляли, можно было лишь догадываться. Варгас, разъярённый скомканным допросом? «Чистка» документов? Звонки и куча вопросов, от которых хочется сбежать на край света? А может, что-то более личное?              Амели не стала давить. Она отвернулась к окну и принялась разглядывать улицы, которые мелькали за стеклом.              Вскоре город сменил деловые кварталы на более тихие, жилые районы. Утренний Глимвик просыпался неторопливо: редкие прохожие со стаканчиками кофе; тёмные витрины магазинов с вывесками, которые ещё не зажгли; открывающиеся ставни кондитерской, куда вот-вот запустят первых посетителей.              Амели смотрела на эту мирную жизнь, невольно вспоминая сегодняшнее утро.              Тео был сам не свой. С самого начала дня он ходил по квартире, как заведённый. Проверял замки, дёргал шторы, будто за ними мог кто-то стоять, отключал телефон и смотрел на девушку так… будто она могла исчезнуть в любую секунду.              Когда Амели сказала, что её должны забрать, он побелел. А когда услышал, что это кто-то из корпорации — едва не сорвался.              «Ты не понимаешь, Амели, они все одинаковые. Доверять людям системы — последнее дело, и этот твой… Кейн, рано или поздно тоже покажет своё истинное лицо» — слова друга крутились в голове, не давая покоя.              Она тогда промолчала, ведь сказать было нечего: аргументов в пользу Кассиана у неё действительно не имелось. Никаких доказательств его честности и гарантий того, что этот мужчина не врёт. По крайней мере, ей казалось, что врёт он не больше, чем все остальные. А может, даже меньше.              «Истинное лицо», — повторила Амели про себя сейчас, глядя на усталый профиль Кассиана. Свет утреннего солнца падал на его скулы, подчёркивая резкие линии, делая тени под глазами ещё глубже. Ей было интересно, какое оно — его истинное лицо. Сильно ли отличается от того, что он показывает всем, и ей в том числе. Или с ней оно хоть чуточку честнее, чем с другими? Амели конечно понимала, что у каждого есть свои скелеты, и, естественно, у Кассиана они тоже были. Только вот какие? Кто он на самом деле? Что им движет?               Опустив взор на собственные руки, она необдуманно начала заламывать пальцы. Тео волновался, и это было логично, особенно если учитывать всю эту ситуацию с родителями. Он пережил слишком много, чтобы доверять кому-то, кто носит значок корпорации. Его подозрения имели под собой почву. Да и Амели не совсем была уверена в том, что делает. Ехать неизвестно куда лишь потому, что человек, которого знаешь всего пару дней, сказал, что раскроет правду? Всё это звучало как начало очередной истории, где она будет жертвой обстоятельств и чужих чудовищных планов.              Её страх, который зародился в груди ещё вчера в комнате допроса, естественным образом переплетался с тревогой Тео, создавая коктейль, от которого хотелось зажмуриться и не открывать глаза, пока всё не закончится.              Но мир не ждал, крутился дальше. Жизнь продолжалась, хотя внутри Амели что-то замерло и отказывалось работать.              Она вновь бросила короткий взгляд на Кассиана. Измождённый, но как всегда собранный. От мужчины исходило странное спокойствие, что в очередной раз заметила Амели. Оно было заразительным и отчего-то придавало необъяснимую уверенность. Как будто рядом с ним хаос вокруг затихал, превращаясь в обычный набор задач, которые можно решить по очереди.              Возможно, поэтому она так беспечно шла на поводу?              Правда, одновременно с тем от него исходило и что-то пугающее. К тому же, если Кассиан её подведёт, это уже будет не предательство с фанфарами, а самое настоящее тихое исчезновение, после которого о ней никто не вспомнит. Зато, в таком случае, Тео окажется прав.              «Верить или нет?» — крутилось в голове, пока город за окном становился всё более зелёным и уютно-неприметным. Она не знала ответа на свой внутренний вопрос и поняла, что, наверное, выяснит его слишком поздно, когда менять что-либо уже не будет смысла. Как это обычно и случается.              — Приехали, — сказал Кассиан, останавливаясь у неприметного дома.              Амели обратила внимание, что они находятся в хорошем, явно недешёвом районе, но без вычурности. Тихая улица, утопающая в зелени. Перед ними высилось трёхэтажное здание из светлого камня, с лаконичными стеклянными балконами. Ворота открылись автоматически, пропуская на частную территорию ЖК.              Кассиан заглушил двигатель и повернул голову. Внимательный взгляд скользнул по её лицу, остановился на секунду на глазах, потом спустился к сжатым губам, будто читал её состояние по этим мелочам.              — Поднимешься? — спросил он. — Или хочешь подождать здесь, в машине?              Она могла бы остаться, но запереться тут и слышать собственные ворочающиеся мысли было бы слишком тяжело. Амели отстегнула ремень.              — Пойду с тобой, — решительно ответила она, открывая дверь машины.              Уже через несколько минут они оказались в квартире на самом верхнем этаже.              — Располагайся, — бросил он через плечо, пропуская Амели вперёд.              Мужчина жестом указал на гостиную и скрылся за дверью, по всей видимости, спальни. Амели осталась одна и огляделась.              Тёмные тона доминировали, но не давили, приятно сочетаясь с деревом и сталью. Стены отливали глубоким матовым оттенком, который менялся в зависимости от того, с какой стороны падал свет. Казалось, мужчина жил один и очень давно. Никаких мелочей, говорящих о том, что к этой чистоте причастна женская рука.              На кухонном островке ни одной кружки, забытой после завтрака. В углу стоял холодильник, к которому не крепились ни магниты, ни детские рисунки. Единственное, что нарушало эту гармонию, — большое панорамное окно, выходящее на город. Шторы, плотные и тёмные, сейчас раздвинутые, позволяли солнечному свету заливать комнату, делая её почти гостеприимной.              «Почти», — подумала Амели. — «Как и сам хозяин».              Она прошлась по краю ковра и прислушалась. За дверью улавливались приглушённые звуки: шорох одежды, щелчок закрываемого ящика и плеск включившейся воды.              Амели невольно перевела взгляд на полки и начала изучать книжные корешки. Философия, психология, что-то на немецком. Ни одного романа. Она усмехнулась про себя — конечно, у такого человека нет времени на выдуманные истории.              Спустя десяток минут, когда она уже устроилась на краю дивана, дверь спальни открылась. Кассиан вышел, и Амели на секунду замерла.              Видеть его в этом образе было не менее удивительно, чем если бы он вышел в пижаме с единорогами. Исчез привычный костюм, скрывающий фигуру за тканью дорогого офисного доспеха, и теперь на мужчине были тёмные свободные штаны и мягкая кофта с длинным рукавом, облегающая плечи.              Он выглядел почти обычным, хотя от этого легче не становилось. Даже в такой неприметной одежде стать Кассиана никуда не делась.              — Держи, — протянул он руку, и Амели только сейчас заметила сложенную кофту. Тёмно-синяя, мягкая на вид. — Надеюсь, подойдёт. Там, куда мы едем, может быть холодно.              Амели приняла одежду, случайно соприкоснувшись пальцами, и тут же отдёрнула руку, делая вид, что разглядывает вещь. Смотреть на него сейчас было как-то неловко.              — Спасибо, — сказала она и, помедлив, добавила: — Я потом постираю и отдам.              Кассиан лишь приподнял бровь и усмехнулся, будто его вообще мало волновало, вернётся к нему эта кофта или нет. Отойдя к кухонному гарнитуру, он приоткрыл шкафчик, вынимая оттуда две кружки.              Амели положила вещь на спинку дивана и скрестила руки на груди, собираясь с мыслями. Терпение, которое держалось на честном слове и утреннем коктейле из страха, начало откровенно сдавать.              — Думаю, самое время хоть что-то рассказывать, Кассиан, — заявила она, пытаясь говорить уверенно. — Я хочу, чтобы ты наконец начал отвечать на мои вопросы.              Он не обернулся, включил плиту и поставил турку на конфорку. Кофейный аромат поплыл по кухне, заполоняя собой пространство.              — Будешь? — будто невзначай спросил мужчина, кивнув на чашку.              — Кассиан, — чуть громче настояла Амели, явно давая понять, что ждать больше не намерена.              Бросив краткий взгляд через плечо, он задумался и лишь через несколько секунд кивнул.              — Хорошо, — Кассиан поставил две чашки на тёмную столешницу кухонного острова. — Спрашивай всё, что тебе интересно знать.              Амели сощурилась. Она даже как-то не верила тому, что мужчина так легко пошёл навстречу. А, может, и вовсе ждал этого порыва и специально довёл до точки кипения.              — Что произошло вчера? — выпалила она.              Взяв одну из чашек, Кассиан налил в неё кофе и, не торопясь, сделал медленный глоток.              — Допрос, который проводил Варгас, был не совсем обычным, Амели, — сказал он, протягивая девушке вторую, такую же кружку.              Амели поднялась. Сделав несколько шагов и встав напротив, приняла кружку, но не отпила и глотка, просто заняв ею руки. Не спуская цепкого взора, приподняла бровь, намекая, что это она поняла и без его помощи, а значит, нет смысла тянуть.              — На тебе проверяли протокол «Эхо», — продолжил Кассиан. — И мне пришлось скрыть показатели в отчёте, чтобы они не отображались в системе. У тебя, если бы ты была обычным человеком, не было бы никакой реакции. Но, как понимаешь, ситуация оказалась ровно противоположной.              Он сделал несколько крупных глотков и отошёл к панорамному окну, доставая пачку сигарет.              — Однако «Эхо» периодически используют и по всему городу, — объяснил он, открыв створку и закурив. — Для выявления ошибок системы и поиска людей, неподвластных его влиянию.              Он склонил голову, смерив Амели серьёзным взглядом.              — Ты была неаккуратна, ласточка, с самого начала, — сказал он почти укоризненно. — Чудо, что в тот день наткнулась на меня, а не на кого-то другого.              Амели смутилась и, отвернувшись, прошла обратно к дивану. Она думала, что пряталась хорошо. Надеялась, что её паника в тот день не была так заметна.              — Что ты имеешь в виду? — невозмутимо спросила девушка.              Кассиан хмыкнул и затянулся, медленно выпуская дым в сторону.              — Когда ты врезалась в меня в том переулке, а после едва не упала в обморок, я понял причину твоего поведения за несколько секунд. И хотя ты пыталась скрыть правду — что делала верно — влияние «Эха» на тебя видно за километр. Твоя реакция на звук… она другая. Не такая, какой должна быть.              Амели почувствовала, что ладони становятся влажными. Она перехватила кружку крепче. Можно ли с ним говорить об этом открыто? А точнее, был ли смысл скрывать, раз он и так все знает…              — То есть ты заранее, ещё до допроса, понимал, что я какая-то… «не такая»?              Кассиан кивнул.              — И что было бы, наткнись я на кого-то другого? Что вообще за протокол «Эхо»? Для чего он нужен?              Кассиан перевёл на Амели внимательный взгляд.              — Наверное, ты и так знаешь, что Глимвик — город, созданный корпорацией. Его придумывали изначально как место, где будут жить рабочие. Комфортное и безопасное для всех.              Он безрадостно улыбнулся.              — Однако потом вид деятельности компании изменился. К ним присоединились учёные и акционеры, впоследствии создавшие совет директоров, работающий и сейчас.              Докурив, он затушил сигарету в пепельнице, которую достал откуда-то с полки.              — Официальная цель «Эха» формулировалась красиво: «Гуманитарные исследования по устранению коллективных психологических травм и коррекции асоциального поведения». Звучало почти благородно, если не знать, что на деле Глимвик превратили в полигон и живую лабораторию.              Амели нахмурилась.              — Полигон? Для чего?              — Для проверки системы тотального контроля над жителями. «Эхо» — это не просто звук, Амели. Это программа комплексного воздействия на мозг, корректирующая восприятие реальности. Глимвик — идеальная клетка: люди счастливы, сыты, никуда не хотят бежать, и никто из них не догадывается, что находится под наблюдением.              — И таких, как я… — Амели сглотнула. — Их называют как-то?              — В корпорации вам дали название «Аберранты», — ответил Кассиан. — Люди с врождённой или приобретённой аномалией мозга. Ваши нейронные связи иначе кодируют воспоминания, делая их невосприимчивыми к программе. Понимаешь, «Эхо» воздействует на стандартные шаблоны памяти, а у вас… они сломаны, что ли. Или вообще никогда не существовали в привычном виде.              Он снова подошёл к островку, опершись о него спиной.              — Существуют две категории. Первые — «Исконные», которые рождаются с этой особенностью. Их можно встретить крайне редко сейчас. Корпорация пытается выявлять подобных ещё в детстве через мониторинг реакций на тестовые микровоздействия. Если ребёнок реагирует, когда все вокруг замерли — его забирают. Родителям объясняют, что случилась трагедия или просто стирают память. И живут они себе дальше, не помня, что у них когда-то был сын или дочь.              Амели похолодела. Она вдруг подумала о том, сколько таких детей исчезло незаметно. Сколько родителей даже не знают, что потеряли.              — Вторые — «Пробудившиеся». Такие, как ты, полагаю. Аномалия не врождённая, и запускается сильнейшим эмоциональным шоком при наличии предрасположенности. Смерть близкого, катастрофа, насилие, война — влияет всё, что взламывает стандартную защиту мозга и перестраивает нейронные связи. Риск для корпорации в этом случае непредсказуем. «Пробуждение» может случиться в любом возрасте и в любой момент. Таких аберрантов сложнее отследить заранее, но когда они попадаются в сеть «Эха», их реакция говорит сама за себя. И тогда начинается охота.              — И что делают с такими людьми, если их обнаруживают?              — То же, что и в тот вечер, — Кассиан посмотрел ей прямо в глаза. — Я знаю, что ты видела, можешь не скрывать. Их похищают специальные группы.              Амели невольно поёжилась.              — Для корпорации аберранты — критически важные «баги» системы. Ошибки в идеальной программе. А потому их изучение необходимо для совершенствования Редактора Реальности.              — Редактора… — Амели нахмурилась. — Что за… Редактор Реальности? Звучит как дешёвая научная фантастика.              — Добро пожаловать в настоящий мир, — усмехнулся Кассиан беззлобно. — Он часто оказывается фантастичнее любых книжек. Редактор Реальности — это то, ради чего всё затевалось. Технология, позволяющая не только подавлять волю или вызывать лёгкое подчинение, а полностью переписывать память в массах. Менять прошлое. Создавать нужное настоящее. Буквально редактировать чужую жизнь.              Он проверил время на часах и продолжил:              — Локально, в Глимвике, его уже используют для устранения сбоев, называя это процессом «Стирания». Все, кто знал похищенного… забывают его, будто человека никогда не существовало. У программы есть специальная звуковая частота, которая воздействует на гиппокамп — отдел мозга, отвечающий за память. Но в этом проекте так же изучается и другая возможность влияния на людей. Если похищенный после исследований выживает, его превращают в «Марионетку». Стёртую и перепрограммированную оболочку, которую внедряют в нужные структуры.              — И много таких… марионеток?              — Больше, чем ты можешь себе представить. Может, это твой сосед, а может, продавец в кофейне. Или кто-то, с кем ты здороваешься каждое утро. Главное свойство марионетки — ты никогда не поймёшь, что перед тобой марионетка. Да и они сами об этом не знают.              В голове Амели невольно начали всплывать ужасные картины. Что если Марко сейчас уже мёртв, а перед этим его, по всей видимости, ещё и пытали? Или, что не лучше, из него сделали безвольную куклу? Зажмурившись, Амели постаралась избавиться от этих мыслей.              — Я так полагаю, у этого есть и какой-то другой, глобальный замысел, ведь так?              Кассиан отошёл к окну, заложив руки за спину.              — Свою цель Совет описывает красиво: окончание всех войн путём стирания памяти о них. Коррекция истории, как настоящей, так и будущей. Формирование управляемого глобального общества с «оптимизированной» коллективной памятью. Никаких конфликтов, боли и вражды. Только мир и счастье.              Он повернулся к ней.              — Только они забывают упомянуть, что миром начнут управлять те, у кого в руках эта программа. И что «мир и счастье» будут выглядеть ровно так, как им захочется.              — То есть, — Амели сглотнула, — «Эхо» не только стирает память, но и готовит почву для этого вашего… Редактора?              Кассиан кивнул.              — Тогда, как в таком случае вы, сотрудники корпорации, всё помните? — спросила она, нахмурившись. — Вы же не аберранты. Почему «Эхо» на вас не действует?              — По сути, лишь такие как вы ощущаете «Эхо» как что-то мешающее и болезненное. Обычные люди его просто не слышат, а у всех, кто достаточно глубоко внедрён в систему или работает на особых ролях… есть специально вшитый чип. Он блокирует воздействие «Эха» на кору головного мозга и не даёт переписать воспоминания.              Амели отставила кружку, так и не сделав глотка.              — Подожди, — сказала она, поднимая ладонь. — Ты говоришь, что корпорация использует этот… протокол… чтобы заставлять людей забывать и что я, как аберрант, на него реагирую болью, потому что моя память «сломана» по сравнению с обычной.              — В целом, да.              — Тогда вопрос, — Амели поднялась, и подошла к мужчине, остановившись в шаге от него. — Если ты работаешь на «Этельгард» и у тебя есть этот… чип, который блокирует воздействие, — ты когда-нибудь проверял, работает ли он на самом деле?              Кассиан изучающе посмотрел на неё.              — Что ты имеешь в виду?              — То, что слышишь, — Амели вскинула подбородок, нахмурившись. — Откуда тебе знать, что твои воспоминания — твои? Что чип не подделка, и тобой не управляют?              Мужчина приподнял бровь, явно удивлённый столь быстрой сменой настроения девушки.              — Ты ведь сам сказал: марионетки не знают, что они марионетки.              Взгляды скрестились на долгую минуту, прежде чем Кассиан, оттолкнувшись от столешницы, сделал шаг вперёд и заложил руки в карманы, едва ли не нависнув над девушкой.              — Думаешь, я могу быть одним из них и даже не догадываться об этом?              — Нет, — Амели покачала головой. — Я спрашиваю, рассматривал ли ты такую возможность. Потому что если нет — с какой стати ты считаешь, что умнее всех остальных?              На его губах расцвела уже знакомая полуулыбка.              — Ласточка, твоё недоверие, конечно, логично, однако, — сказал он тихо, — ты не считаешь, что ставишь вопрос как-то грубо? Разве я давал тебе повод сомневаться?              — Суть моего вопроса была не в этом, Кассиан.              — Хорошо, тогда давай подумаем вместе, — согласился он, делая шаг назад, возвращаясь к столешнице. — С логической точки зрения, я не могу быть уверен на сто процентов. Никто не может.              Амели нахмурилась, ожидая подвоха.              — Но есть одно «но», — продолжил Кассиан. — Марионетки не сомневаются. Их вообще не посещает мысль о том, что их память может быть ненастоящей, понимаешь? Так же у них нет чувств и собственных желаний, они не способны на спонтанные решения. Больше походят на робота, в этом плане.              Он пожал плечами.              — Само сомнение — уже доказательство. Если бы меня перепрограммировали, я бы не думал об этом. Спал бы спокойно, выполнял приказы и считал себя свободным.              — Или тебя запрограммировали так, чтобы ты думал, что сомневаешься, — предположила Амели. — Для правдоподобности.              Кассиан вдруг коротко рассмеялся, почти восхищённый её упрямством.              — А ты, оказывается, тот ещё параноик.              — Жизнь научила, — сухо ответила она.              Кассиан кивнул, признавая её правоту.              — Тогда примем это как аксиому. В ином случае остаётся только один критерий.              — Какой же?              — Мои действия, — Кассиан поднял руку, начав загибать пальцы. — Я выложил тебе всю правду, подвергая и себя опасности. Вытащил тебя из того кабинета и вывез из корпорации. Рисковал карьерой, чтобы изменить твой отчёт. Если это всё часть плана по моему программированию, то создатели явно перестарались.              Амели отвела глаза в сторону.              — Ты можешь верить действиям, — добавил он. — Или не верить мне вовсе. Выбор за тобой.              Она задумалась, пытаясь переварить услышанное. В какой-то мере он всё же был прав.              Амели слабо кивнула, и тогда Кассиан вновь перевёл взгляд с неё на часы. Тут же, видимо, поняв, что времени осталось не так много, взял со столика ключи.              — Идём, нам пора, — сказал он. — Остальное расскажу по дороге.              Быстро покинув квартиру, они тут же сели в машину. Кассиан завёл двигатель с пол-оборота, и уже через несколько секунд автомобиль вырулил со двора.              Город за окном потёк привычной чередой — улочки, дома, редкие прохожие, но теперь всё это выглядело иначе. Каждая вывеска и светофор, каждая улыбка случайного пешехода казались Амели частью большого, хорошо отлаженного спектакля. Глимвик больше не был её домом, превратившись в декорации для чудовищного плана корпорации.              Они ехали молча. Амели наблюдала за тем, как город постепенно меняется. Жилые кварталы остались позади. Потом деловые районы с ухоженными газонами тоже исчезли. Машин становилось меньше, а здания проще и ниже. Она поняла, что они направляются на объездную, почти на выезд из города.              — Долго ещё? — уточнила Амели, не отрывая взгляда от окна.              — Скоро приедем, — ответил Кассиан. — Нужно оставить машину в одном месте.              Заехав на одну из улочек — широкую, но неухоженную, с редкими фонарями и потрескавшимся асфальтом, — он заглушил двигатель.              — Дальше пешком.              Амели вышла из машины и осмотрелась по сторонам.              Кажется, в эту части города она никогда и не заглядывала. Не то чтобы место было совсем заброшенным, о чём говорили заколоченные, но не выбитые окна, и редкие машины у покосившихся гаражей. Но людей здесь жило значительно меньше, чем в центре. Почти никого. И это никак не порождало позитивных мыслей.              Амели вдруг осознала, что всё происходящее кажется не просто странным, а абсурдным. Ещё вчера пила чай на кухне у Тео и спорила о том, стоит ли доверять незнакомцам. Сегодня же стоит посреди пустынной улицы, на краю города, с человеком, который работает на ту самую корпорацию, чьи машины похищают людей в переулках. Он, конечно, только что рассказал ей всю правду про город, но давало ли это уверенность в том, что дальше ничего не случиться? Что в это можно верить… И было ли после всего предыдущего разумным решением идти за ним в подобные места, причём добровольно?              «Как это вообще выглядит со стороны?» — подумала Амели. Девушка, которая боится теней, доверяется мужчине из тени. Просто потому, что где-то внутри живёт глупое, иррациональное чувство, что он надёжен.              Кассиан ждал Амели у начала забора, ведущего вглубь района.              — Идёшь? — спросил он, оттягивая сетку и открывая для девушки проход.              Амели на секунду замерла, чувствуя, как страх толкает её назад, а любопытство вперёд. Сомнение стиснуло горло, но весы самовольно качнулись в сторону Кассиана. Ведь не пойдёт, и не узнает больше правды, верно?              — Да, — кивнула она. — Уже иду.