Глава 8. Незваные гости

— Не скажу, что я рада тебя видеть, Гарри, — открывая дверь, пробурчала Гермиона, воинственно насупившись.   Дружеским визитом это точно не было. Давно прошли времена, когда они приходили друг к другу попить чай и поделиться бедами. О причинах визита Гермиона догадывалась, и приятными их точно нельзя было назвать.   Но если бы Кингсли прознал про Малфоя, то тут стоял бы не Поттер, а целый взвод авроров. А скорее какой-то тайный агент на манер ниндзя, чтобы поменьше людей было в курсе, и агента потом тоже тихонечко убьют.   — И тебе добрый день, Гермиона, — брюнет усмехнулся. — Может, впустишь меня?   Гермиона внимательно осматривала друга. Когда-то лучшего друга, сейчас работника Министерства, Аврората, начальника Аврората, который усмехался, и почему-то ей показалось, что усмехается он как-то гаденько. Но, наверное, с ней всё же сыграла злую шутку озлобленность на Министерство.   — Зачем ты пожаловал? — желание быть приветливой так и не возникло.   Поттер внимательно её рассматривал своими ярко-зелёными глазами, выискивая малейший намёк на что-то необычное в её поведении. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы даже незначительные колебания в настроении остались незамеченными. И она знала, что видит Мальчик, который выжил. Настороженную, замкнутую девушку, которая когда-то была его лучшей подругой, но со временем стала отдаляться и больше не принимала, не глядя, все его решения за чистую монету.   А она видела перед собой высокого, накачанного мужчину, закалённого жизнью, боями и тяжёлой работой. Они выросли. Больше не было милого смешливого мальчишки, который тянул на себе будущее магической Британии. Он делал свою работу и ничего более. Не сказать бы, что Грейнджер его осуждала за то, что он отказывался оставить стабильность и вступить в бой — он и так слишком много пережил. Но когда настала реальная опасность, он и Рон закрылись в своих узких мирках, не желая выходить из зоны комфорта, и тогда она прошла все стадии принятия. Сначала неверие и отрицание, в какой-то момент оправдывая их безразличия. Они и так отдали так много. Все они. Потом ярость, а сейчас полное безразличие. Она устала доказывать, устала биться головой об их нерушимую веру в Министерство.   Узколобо, но уже как есть.   Оставался в её арсенале один фактор, который заставил бы их переступить через свои налаженные жизни и снова вклиниться в бой. Но после всех перипетий и ссор, что произошли между ними, Грейнджер никогда не озвучит им эту подрывающую фундамент их жизней информацию. Она давно решила оставить всё как есть. Где-то в тот момент, когда обнаружила, что Малфой жив. И это открытие искоренило в ней веру во всех, кто её окружал и сотрудничал с Кингсли. Каждый винтик этой системы прогнил. И чем глубже она копала, тем отчётливее это понимала. У неё был Тео, и этого было достаточно на данный момент. Тео, который поддерживал её во всех авантюрах. Кудрявая неприятность, которая была её точкой опоры. Друг, которому она могла доверить свою жизнь безоговорочно. Было ещё несколько человек, которым она могла довериться, и, впрочем, Поттер тоже входил в их число, но далеко не во всех вопросах.   — Гермиона, хватит устраивать этот цирк, — Поттер привычно и обворожительно улыбнулся. Мальчишеская ухмылка преобразила его серьёзное лицо, и на секунду он снова стал тем растерянным мальчиком, которого она встретила в поезде. — Угости меня чаем.   — Ты здесь как друг или как работник Министерства? Чай только для друзей, — заявила девушка.   Не нравилась ей вся эта ситуация. И Поттер не стал бы вламываться без серьёзного повода. Министерство явно хотело наступить ей на хвост и припереть к стенке. Кингсли не был дураком, но Гермиона за последние годы научилась предвосхищать его нелепые попытки помешать ей.  — Я здесь что-то вроде совы, — Гарри продолжал напирать. — Министерство не могло с тобой связаться.   Значит, ожидаемый поворот событий, никакой оригинальности.   Ведьма ожидала этого немного позже, но и сейчас тоже приемлемо. Этот ход министра никак не разрушит её планы. Только сейчас девушка заметила в руках Поттера увесистый конверт и едва заметно скривилась.   — И что же Министерство хотело мне сообщить так срочно, что прислало своего незаменимого главу Аврората?   — Гермиона, пожалуйста… Ты же знаешь, что к твоему дому даже мышь не проскочит… — Поттер тяжело вздохнул, привычным жестом приподнимая очки и потирая переносицу. В его голосе уже начинало звучать раздражение. — Тебя уволили. Ты понимаешь, что это значит? Ты не сможешь колдовать. Было так сложно проявить хоть какую-то активность?   — Ох, Гарри, как же печально, — Гермиона всплеснула руками и комично округлила глаза.   Когда же он уйдёт уже? Сказал что нужно — проваливай.   — Гермиона, сколько можно? Чего ты от меня хочешь? Что я должен сделать, чтобы вернуть твоё расположение? — Гарри подошёл ближе, напирая на неё грозной тенью в своём чёрном обмундировании аврора.   — Я хочу, чтобы мой друг с обострённым чувством справедливости стоял рядом со мной, плечом к плечу и помогал мне так же, как я помогала ему на протяжении всех лет, с безоговорочной верой, с полной отдачей.   Гермиона поняла, что переходит на повышенный тон, хоть убеждала себя оставаться спокойной при следующей встрече. Никаких эмоций, холодный деловой диалог, но как же её злил весь этот фарс.   Они уволили её.  Кингсли уже не знал, что выдумать, чтобы закрыть ей рот. Он был уверен, что она приползёт к нему за зельем?    — Гермиона, мы уже это обсуждали… — Поттер выглядел уставшим, и его тон всё больше смахивал не на разговор с подругой, а на беседу с несмышлёным ребёнком.   Это раздражало ещё сильнее.   — Тут нечего обсуждать… Ты либо со мной, либо против меня…   — Это не наша война, — грубо выдал Гарри.   Его голос тоже поднялся на несколько октав, зазвучав раздражённо и резко. Тон нравоучителя исчез, уступая место злости. Вспыльчивый спаситель магического мира закипал, потому что этот разговор преследовал их уже не первый год.   — Ты воюешь с химерами. Кингсли делает что может.   Гарри яростно защищал свою правду и свои убеждения… защищал то, к чему он стремился, будучи эпицентром войны в подростковые годы. И самое страшное что сейчас Гермиона не вписывалась в его идеальный мир, она стала той кто предал его правду.   Рука девушки невольно метнулась к изуродованному лицу, спохватившись на ненавистном жесте тут же одернула пальцы, но Поттер, конечно, заметил этот глупый порыв и страдальчески прикрыл глаза. Он не любил смотреть на чёрные вены, которые с каждым днём захватывали всё больше её кожи. Как удобно делать вид, что ничего не произошло. — Это моя война. — Нет, Гермиона, то что с тобой произошло это несчастный случай, это не война. Нет никакого заговора, — опять завёл свою шарманку Гарри, повторяя мантру Министерства. Она понимала, что он навоевался. Он смог построить то, о чём мечтал: мир, в котором справедливость победила, зло было повержено. Кингсли стал его другом, заверявшим троих подростков, что теперь магический мир будет таким, каким они представляли его в своих идеалистических мечтах, бросаясь в бой, теряя свои жизни и свое детство.   Но люди умирали сейчас. И умирали по вине Министерства. Целые семьи исчезали в разломах и не возвращались. Дети лишались конечностей. И она, в конце концов, была изуродована по вине министра магии.   — Гарри, открой глаза, я тебя умоляю. Разломы не случайность.   Сколько раз она пыталась доказать друзьям, что они слепы, что они не видят манипуляций, не видят алчности. Это же бизнес, построенный на костях невинных.   — Люди умирают, а Кингсли молчит.   — Он нашёл лекарство, он помогает как может. Ты же сама принимала участие в разработке. Сама работала на Министерство, а сейчас обвиняешь их в заговорах. Ты же видела, что они стараются найти решение, и их вины нет в этом хаосе. Просто так случилось.   Гермиона зажмурилась. Как же она устала доказывать это каждый раз. Она пыталась показать им разработки и объяснить, к чему это привело. Но, по сути, в бумагах было только то, что Министерство старалось сделать щит для защиты магической Британии, и ничего не вышло, проект закрыли. Только углублённое изучение магии и понимание структуры магических щитов могли открыть правду. Но друзья не обладали такими знаниями и не были готовы бросить семьи и любимую работу, основываясь только на вере в Гермиону Грейнджер, слишком много факторов в этой схватке были против неё.   — Поттер, приди в себя. Почему ты не хочешь оглянуться вокруг? Почему у тебя такая слепая вера в Министерство? Ты понимаешь, что зелье — это манипуляция? Способ заработать денег? Способ поставить обычных людей на колени. Чем Министерство лучше Волдеморта? Чем? Объясни мне…   Гермиона понимала, что кричит зло и отчаянно. Но она столько раз приходила Поттеру на помощь, столько раз помогала спасти мир, в который даже толком не успела войти, не успела понять, будучи совсем девочкой совершала невозможные поступки, а сейчас она осталась за кулисами, с клеймом сумасшедшей в глазах лучших друзей.   — Гермиона, ты ведёшь войну, которой не существует. Я не готов снова разрушать всё, что построил в своей жизни, и бросаться в бой просто потому, что тебе везде мерещатся заговоры, — Гарри метнул в неё злой взгляд. — Я понимаю, что ты после травмы немного не в себе, но уже прошло столько лет, а ты видишь везде призрачную угрозу.   — А я была готова идти с тобой на смерть?   Девушка вскипела, вытаскивая палочку из кармана и направляя её на друга, совершенно не понимая, зачем это делает. Не будет же она с ним драться, в конце концов.Древко слегка подрагивала в её руке от злости охватившей всё ее тело и от абсурдности ситуации.    — Ты думаешь, я не знаю, что ты пытаешься найти Малфоя? Что я должен думать? Ты ищешь погибшего наёмника, который, скорее всего, вообще замешан в создании разломов?   Ого, это что-то новенькое. Кингсли так выкрутил ситуацию?   — О чём ты говоришь? — Грейнджер срочно нужно было понять, что именно министр рассказал Гарри. — Кингсли мне объяснил, что разломы могут быть делом рук Малфоя, что он сошёл с ума и хотел разрушить мир, они закрыли его где-то в лечебнице, — вся беседа продолжалась на повышенных тонах. — И сейчас ты ищешь его. Твой кудрявый пронырливый друг добыл какие-то папки из архивов с засекреченной информацией о том, где держат этого убийцу. И я прекрасно понимаю, что они для тебя, он же шагу лишнего не делает без твоих приказов.   Какая удобная правда. Только в ней слишком много несостыковок.   — Поттер, послушай себя. Почему они тогда его не казнили под судом? Он же бывший пожиратель, по словам министра начавший апокалипсис. Зачем им держать его в лечебнице? Он работал в Министерстве, как они не заметили, что он делает не щит, а разломы? — Гермиона была готова схватить его за грудки и начать трясти. Может, хоть тогда из его головы выпадут опилки и мозг начнёт функционировать. — Подумай над этим. Как же тупо верить во всё, что говорит Кингсли.   Воздух наэлектризовался от сдержанной агрессии магия трещала между ними, ещё несколько минут и палочки им не понадобятся. Магия слишком нестабильно вела себя во время выплеска таких яростных эмоций.   — Он мой друг, он столько раз помогал нам всем, — Поттер попытался оправдаться, но это больше не помогало, ничего больше не могло помочь. Гарри не видел манипуляций министра и, похоже, потерял весь здравый смысл где-то между работой в Аврорате и рождением третьего ребёнка.   Ярость застилала глаза Поттера, и девушка искренне не понимала, где за этими озлобленными словами, за этим фасадом работника Министерства исчез её друг. Где парень, который пытался добиться справедливости? Тот, кто плакал над телом Седрика. Тот, кто доверился любовной магии и победил существо, которое пыталось поработить магический мир. Где друг, за которым она пошла воевать? Почему он не готов воевать за её убеждения?   — Я здесь, чтобы просто доставить письмо.   Поттер кинул в неё конверт, и он с глухим стуком приземлился у ног девушки. Но нестабильность магии и слишком сильное разочарование Гарри приняли решение, что разговор не окончен. Волна магии окатила Гермиону, откидывая назад, и девушка приземлилась на пол с глухим ударом. Стон, полный боли, сорвался с её губ.   — Гермиона…  

***

Он нарушил приказ. Стоял наверху лестничного пролёта, не пошёл в комнату, не запер дверь. Не сделал того, что приказала маленькая Мисс.   Казалось, от этого что-то плавится в мозгу, и неприятный холодок бежал по спине. Он понимал, что, скорее всего, наказание настигнет его, но она звучала обеспокоенно. Ей явно не нравился незваный гость, и какой-то первобытный страх зашевелился у Малфоя внутри.   А если этот гость причинит ей вред?   Она выглядела такой хрупкой и иногда растерянной. Например, как сегодня, когда думала, что он не видит, склонившись над покосившейся выпечкой. Драко осознавал, что она не беззащитна, помнил, как девушка расправилась с персоналом в лаборатории. Но иррациональное беспокойство оказалось сильнее страха получить наказание.   Он просто послушает, что там происходит. И если поймёт, что это дружеский визит, просто уйдёт в комнату и продолжит читать книгу с прикроватной тумбочки, которая осталась там со вчерашнего вечера.   Это было так странно: читать перед сном, заниматься спортом в любое время, вести беседы с маленькой Мисс, есть её вкусные десерты. Он определённо мог привыкнуть к такой жизни.   И в эту наполненную яркими впечатлениями жизнь его привела маленькая мисс, которая явно была недовольна своим визитёром. Она говорила колко и достаточно злобно. Он никогда не слышал от неё такого тона в свою сторону, но понимал, что девушка явно недовольна и хочет спровадить гостя, мужчина отвечал ей так же агрессивно.   Драко не мог разобрать всех слов, но осознавал, что они спорят яростно, совсем не как друзья или хорошие знакомые. Улавливал слова «Министерство», «разломы», а потом услышал свою фамилию. Теперь он её помнил. Помнил, как бегал по Малфой-Мэнору. Помнил, как отец говорил ему, что он лорд. Лорд Малфой. Аристократ. Очень иронично. Аристократ, который боится сделать лишний шаг, ожидая наказания и побоев, и совсем не благородно подслушивает, затаившись на лестнице.   Крик боли вырвал Драко из раздумий о недавно вернувшихся воспоминаниях, и он больше не мог сдерживать себя. Движения были неконтролируемым импульсом, где-то на инстинктивном уровне. Маленькая мисс кричала от боли. Гостю пора уйти. А возможно, и умереть страшной смертью.   Она всё, что у него есть. Она та, кто спасла его. Та, что пекла ему печенье с шоколадной крошкой. Та, что вытирала его блевотину и терпеливо объясняла элементарные вещи, заново знакомила его с миром.   Сейчас кричала от боли.   Её обидел какой-то кретин в её же доме, в их тихой обители спокойствия. Ворвался, нарушил покой. Обидел Грейнджер, единственного в мире человека, который протянул ему руку помощи. Девушку, которая дала ему надежду. Никакого времени на размышления, давно подавленные инстинкты взяли верх, он чётко знал, что делать, осознал, что может убить нерадивого гостя несколькими способами. Один прыжок… И он уже перед очкариком в чёрных одеждах… Враг должен быть уничтожен. Он хотел ударить его или толкнуть, но магия пронеслась по рукам. Забытая мощь вспыхнула в венах, и черноволосый противник отлетел к стене без малейшего прикосновения. Маленькая мисс издала стон за его спиной, сердце неприятно ухнуло куда-то вниз.   Ей больно?   — Драко, остановись.   Её голос, кажется, звучал нормально. Он медленно обернулся и уставился на неё. Не сильно хотелось оказываться спиной к противнику, но понять степень её повреждений оказалось приоритетом.   — Мисс?.. Грейнджер?.. — допытывался он, стараясь увидеть, что с ней не так.   Этот кусок дерьма ударил её?   — Со мной всё в порядке, — она заверила его, внимательно всматриваясь в его глаза, и, что бы Грейнджер там ни увидела, она решила его успокоить. — Я немного ударилась, но это было не специально. Гарри не причинит мне вреда.   — Я услышал крик. Тебе было явно больно, — возразил Малфой.   Наверное, с памятью вернулись черты характера, стёртые лабораторией. Кажется, он забывал простые истины, вколоченные в него годами: возражения хозяину — прямой путь к наказанию.   — Уверяю тебя, всё нормально, несколько синяков, — она продолжала всматриваться в его лицо, а Драко всё не мог поверить в правдивость её слов, сканируя взглядом худую фигуру на предмет повреждений. — Мне нужно проверить Гарри, ты его качественно приложил о стену.   — Гермиона, какого даркла здесь происходит? Это что, Малфой?? — поверженный мужчина явно пришёл в себя и стремился получить ещё один удар, если продолжит так разговаривать с маленькой Мисс.   — Гарри, убирайся отсюда, — выдала Грейнджер, пытаясь рассмотреть друга за широкой спиной Малфоя, делая шаг в сторону в попытке обойти его, но он шагнул в том же направлении, закрывая обзор. — И не смей больше появляться в моём доме. Грейнджер подтолкнула Драко ладонью в плечо, намекая убрать с дороги, он нехотя отошел невольно скривив гримасу недовольства.   — Гермиона, он же сумасшедший, он вырубил меня, — брюнет не оставлял попыток достучаться до ведьмы.   — Я в своём уме, — Малфой медленно повернулся к разъярённому Поттеру. — Ты что-то сделал, и она упала. Ты причинил ей боль. Ты орёшь на неё.   Парень сделал несколько крадущихся шагов в сторону Поттера, напоминая при этом огромную кошку или хорошо обученного убийцу, явно намереваясь продолжить стычку.   Гарри в свою очередь вытащил палочку. Это была возможность для него вернуть Малфоя в дыру, из которой он вылез, вразумить Гермиону, привести её в чувство. Малфой опасен, опасен ещё со времён Хогвартса, а сейчас в десятки раз опаснее. Он убивал людей ради Министерства, Поттер видел рапорты. Он предал Министерство, слетел с катушек, создал разломы и сейчас находился с его подругой в одном доме, охраняя её как цепной пёс. Палочки в руке у слизеринца не обнаружилось, но к стене он его откинул явно магией.   — Драко, я сама справлюсь, — отчеканила Гермиона, преграждая путь блондину.   Малфой замер, выпрямился и остался нависать за ней зловещей тенью. Если она хочет разобраться с наглым пришельцем сама, пусть. Но он не отойдёт от неё ни на шаг, пока очкастый придурок топчется в прихожей. Малфой чувствовал от него угрозу и не собирался отступать, какие бы последствия не ждали его в будущем.   — Гарри, это не твоё дело. Драко останется со мной, пока это необходимо, а тебя я прошу уйти, — холодно проговорила Грейнджер и махнула палочкой. Невербальное заклинание открыло дверь дома, впуская влажный воздух с хвойным запахом внутрь, казалось, немного охладив всех присутствующих. — И если хоть одна живая душа узнает то, что ты тут увидел, я приду за тобой. Даже не сомневайся.   Гермиона махнула рукой с палочкой, и невидимые нити потянули Поттера к выходу, он комично заскользил подошвами по деревянному полу, стараясь остаться в комнате и продолжить спор.   Интересно за дверную коробку будет цепляться пальцами?   — Гермиона, ты не понимаешь, что ты сделала… — продолжал зеленоглазый, пытаясь вырваться из тянущих его пут. — И больше ты в мой дом не сможешь пробраться. Я наложу такую защиту, что сам Мерлин бы не смог её взломать, — пригрозила Грейнджер. Что-то в её голосе и тоне заставило Малфоя ухмыльнуться. Боевая кудрявая ведьма производила впечатление. — Прощай, Поттер.   Дверь захлопнулась, и они остались вдвоём. Напряжение в воздухе рассеялось, и тишина уютного спокойствия накрыла пространство. Снова они вдвоём. Никаких нарушителей.   — Пойдем ужинать, уже, наверное, все остыло, — как ни в чем не бывало произнесла девушка, шагая в сторону кухни.   Такое впечатление, что не было стычки всего минуту назад, не было незваных гостей, не было нарушенного приказа. Просто еще один день: сейчас они поедят и продолжат свои рутинные дела. Грейнджер будет что-то яростно строчить в своем блокноте, а он будет читать, периодически поглядывая на ее остервенелое рвение записать все мысли из своей головы.   — Малфой, иди к столу, — позвала девушка уже из кухни, а он продолжал тупо моргать, стоя истуканом поодаль двери.   Очнувшись от своего неуместного оцепенения, мужчина скользну за кухонный стол, занимая привычное место и теперь уже с опаской посматривая на маленькую Мисс. Он же нарушил приказ, да, в пылу момента, да, в попытке защитить ее, но нарушение было явным. Она отдала приказ, он должен исполнять. Или это один из методов психологического давления: не рассказывать, что его ждет, мучить его ожиданием. Он читал об этом в одной из книг по психологии.   — Грейнджер, я могу узнать, что меня ждет? — он решился на вопрос, хуже уже точно не будет.   — Жаркое, — ответила она, суетясь за кухонным прилавком. — И перекошенные кексы. Нет у меня сейчас настроения их исправлять.   — Наказание, — снова попробовал он, не уверенный, что ему удалось сгладить дрожь в голосе.    Адреналин схлынул, и страх поднялся к горлу; он с трудом удержался, чтобы не сцепить запястья и не засунуть футболку или салфетку в рот. Этот подсознательный порыв надо подавлять — так ему объясняла Гермиона. Самонаказание не было здоровым паттерном, он не хотел еще больше ее расстраивать.   — Драко, мы говорили об этом, нет никаких наказаний, — она мягко улыбнулась, ставя тарелку с мясом перед ним, и удивительный запах пощекотал его ноздри, отвлекая от неправильных желаний. — Я сказала тебе пойти наверх ради твоей безопасности, и только от страха это прозвучало как приказ. Если тебя увидят не те люди, Министерство может попытаться вернуть тебя в лаборатории. Она, как всегда, спокойно всё объясняла: всегда такая рациональная, такая уравновешенная, иногда растерянная, но улыбающаяся, нежная. Но сегодня он увидел и другую ее сторону — ту, которая проявлялась в лаборатории, но он успел уже о ней позабыть: яростную, властную, боевую.   — Спасибо, что защитил меня, — кажется, что-то замкнуло в его голове после слов ведьмы: то, что отвечало за ожидание пыток и побоев. Он ждал наказания и получил благодарность, две параллели неведомым образом пересеклись. — Я могла справиться с ситуацией сама, но ты об этом не знал. Поэтому спасибо.   Благодарность и улыбка вместо побоев — он определенно мог привыкнуть к такой жизни. Ему нравилось происходящее: уютный дом, нежная улыбка, никакого графика, вкусная еда, спокойный сон. Он научится существовать в этой новой для него реальности. Эта реальность была приветливее. В этой реальности было уютно, приятно и вкусно пахло. Не было страха и постоянного ожидания боли, не было тупого созерцания стены, а были интересные книги на полках и занимательные беседы с Гермионой Грейнджер.   И он сомневался, что когда-либо отдаст эту реальность без яростного боя.   — Пожалуйста.