Привкус яблока

Золотистый свет Рая лился в высокие окна, заливая кабинет Адама ровным, раздражающе безупречным сиянием. На полированном столе лежали свитки, карты, сводки. Всё в идеальном порядке, как и полагалось месту, где обитал Первый Человек. Но сам Адам порядком не отличался. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и перебирал пальцами струны гитары, глядя в стену и ждал. Дверь распахнулась без стука. Лют вошла первой, прямой походкой, несмотря на перевязанное крыло и слой белой пыли, покрывшей её доспехи. За ней, чуть медленнее, шагнула Морган. Чёрные джинсы на ней посерели от побелки, кружевной топ был в разводах грязи, а в волосах запутались мелкие куски штукатурки. На скуле темнела ссадина. Адам перевёл взгляд с одной на другую. Бровь поползла вверх. — Вы... подрались? — Да, сэр, — ответила Лют ровно, останавливаясь у края стола. — Подрались. — Разрушили полсклада, — добавила Морган. Голос её звучал буднично, без тени вины. — Но Скверну нашли. Адам открыл рот, чтобы спросить, как именно «разрушили полсклада» и почему он узнаёт об этом в таком порядке, но Лют уже начала доклад. Чётко, по-военному, без лишних деталей: где засекли Скверну, как та себя вела, как ушла в трещину. А Морган неторопливо двинулась к столу, где сидел Адам. Тот осёкся на полуслове. Она не смотрела на него, она смотрела на ящик стола, который был прямо перед ним и наклонилась. Опасно близко. Он почувствовал запах пыли, адской горечи и её сладких духов. Кружево топа оказалось в нескольких сантиметрах от его руки, лежавшей на подлокотнике. Он слишком детально увидел, как двигаются её плечи, когда она тянется к ящику. Как напрягаются мышцы на спине под тонкими лямками. Как проступают ключицы, когда она чуть поворачивает корпус. Она открыла ящик. Достала оттуда маленькую упаковку влажных салфеток, которую он сам туда закинул когда-то и забыл. Закрыла ящик и выпрямилась. Всё это заняло секунды три, но Адамне дышал. Она развернулась и так же спокойно пошла к большому зеркалу в углу, будто ничего не произошло. Будто не стояла только что вплотную к нему, будто не задела его воздухом своего движения. Он заставил себя слушать, кивал, хмурился. Задал пару вопросов про глубину трещины, про реакцию Скверны. Лют отвечала коротко и по делу. А Морган тем временем встала перед зеркалом, оглядела себя и принялась приводить себя в порядок. Первым делом — волосы. Она запустила пальцы в тёмные пряди, вытряхивая белую пыль, и та облаком осела на пол. Он смотрел, как плавно двигаются её руки. Как пыль оседает на её плечи, на кружево топа, и она небрежно стряхивает её. Потом — лицо. Она вытянула салфетку из упаковки, провела по скуле, где темнела ссадина. Салфетка стала серой от грязи и розовой от крови. Она смяла её, бросила на подоконник, взяла новую. Дальше она подняла подбородок, открывая горло, иимедленно провела салфеткой по коже, собирая пыль и пот. Он видел, как двигаются её пальцы, как влажная полоска остаётся на коже и тут же высыхает в золотистом свете Рая. Видел линию челюсти, изгиб шеи, ямку между ключицами, куда она тоже залезла салфеткой, и он сглотнул. «Смотри на Лют. Смотри на Лют, идиот». Он посмотрел. Лют говорила что-то про глубину, про то, что Скверна ушла вертикально вниз. Он кивнул, сделал пометку на свитке. Пальцы дрогнули. И снова взгляд в угол. Она расчёсывала волосы. Расчёски у неё не было, она просто пропускала пряди сквозь пальцы, распутывая их, убирая с лица. Движения были плавными, почти медитативными. Пыль оседала на пол, на её плечи, и она снова стряхивала её кончиками пальцев, едва касаясь. Он видел её острые, бледные плечи, с тонкими лямками топа, которые то и дело соскальзывали, и она не глядя поправляла их. Видел, как двигаются лопатки под кожей. Видел маленькую родинку на левом плече, которую раньше не замечал. Она подняла глаза в зеркале. Их взгляды встретились всего на секунду. В её глазах не было ни вызова, ни насмешки. Только спокойное, чуть усталое наблюдение. Она видела, что он смотрит. И ничего не делала с этим. Он резко отвернулся. Уставился в стол. Схватил первый попавшийся свиток вверх ногами и сделал вид, что читает. — Сэр. Голос Лют прозвучал сухо, как треск льда. — Вы слушаете? — Конечно, — ответил он слишком быстро. — Трещина. Логово. Прочая хуйня. Продолжай. Лют сжала челюсть. Её перевязанное крыло едва заметно дёрнулось. Она всё поняла. Но продолжила, теперь ещё более отрывисто, чеканя каждое слово, будто вбивая гвозди. Адам заставил себя дослушать до конца. Не смотреть в угол. Не думать о том, как она поправляет лямку топа, стряхивая последние следы побелки. Не думать. — ...таковы данные, сэр, — закончила Лют. — Жду распоряжений. Он выдохнул. Собрал мысли в кулак. — Хорошо. Данные о трещине — мне на стол. Завтра выдвигаемся. А сейчас мне нужно на ковёр с докладом. Ебись оно все конём. Лют кивнула, развернулась и направилась к выходу. Морган, уже приведя себя в порядок, двинулась за ней. На пороге она на мгновение обернулась. Просто посмотрела без укора, вопроса, вообще без всего. И вышла. Дверь закрылась с мягким щелчком. Адам остался один. Посидел секунду, глядя в стену. Потом с присвистом выдохнул и сжал переносицу пальцами. — Блять, — сказал он в пустоту. Золотистый свет всё так же лился в окна, безупречный и раздражающий. На полу, у зеркала, ещё лежала белая пыль — единственное доказательство того, что она вообще здесь была. Он смотрел на эту пыль и ненавидел себя за то, что хочет, чтобы она вернулась.

***

Зал Света давил белизной. Стерильные стены, идеально ровный свет, и всё, что Адам ненавидел. Он вошёл, стараясь держать спину прямо. Сэра стояла у длинного кристального стола, просматривая свитки. Её крылья, переливающиеся белым, были сложены идеально ровно. Рядом с ней, чуть поодаль, замер серафим Разиэль — высокий, с серебристыми глазами и вечной полуулыбкой, которая всегда казалась Адаму издевательской. Сегодня особенно, после той сцены в кабинете. — Адам, — Сэра подняла глаза, и в её голосе не было приветствия. — Прошло несколько недель. У тебя было время, люди, доступ к архивам. Что вы выяснили о Скверне? Он встал напротив, заложив руки за спину. Привычная стойка командира, отчитывающегося перед начальством. — Частота нападений растёт, — начал он ровно. — География расширяется. Скверна появляется и в Раю, и в Аду, не выбирая жертв по статусу. Мы отследили несколько точек выхода. Последняя — старый склад в восточном секторе. Там мои люди обнаружили трещину, в которую Скверна уходит после атак. Завтра планируем вылазку для детального изучения. Сэра слушала, не перебивая. Когда он закончил, она отложила свиток и посмотрела на него в упор. — Недели, Адам. Недели — и всё, что у тебя есть, это трещина в земле? Ты понимаешь, что Скверна продолжает пожирать души? Прямо сейчас, пока мы говорим, кто-то исчезает. Навсегда. А ты приходишь ко мне и рассказываешь про трещину. Адам сжал челюсть. — Мы делаем всё возможное. Скверна — не обычный враг. Она не оставляет следов, не подчиняется логике, не вступает в переговоры. Мы идём по крупицам, собираем данные там, где они есть. — Тогда идите быстрее, — отрезала Сэра. — Или скажи прямо: ты не справляешься? Он выдержал её взгляд. — Я справляюсь. — Тогда почему у меня до сих пор нет результатов? — она шагнула ближе. — Чем вы там занимаетесь, Адам? Ты, грешница, Лют? Я дала тебе карт-бланш. Я закрыла глаза на то, что ты таскаешь в Рай демона и не абы какого. Я терпела её присутствие здесь, хотя каждый второй ангел теперь шарахается от собственной тени, потому что видел эти... эти чёрные крылья! Адам напрягся. Вот оно. — Да, насчет этого..., — сказал он тише, чем собирался. — За тот короткий срок, что она здесь, она успела навести шуму. Мои ангелы боятся. Они видят эти крылья, эти когти, и вспоминают, чьи они. Ты понимаешь, о чём я? Он понимал. Абаддон. Его крылья были такими же страшными. Ангелы, которые помнили Эдем, помнили и его. И теперь они смотрели на Морган и видели призрак древнего ужаса. — Она не Абаддон, — сказал Адам. — Пока что, — Сэра прищурилась. — Держи её на коротком поводке. Ты за неё отвечаешь. Если она хоть раз даст повод — я уберу её с расследования. И не просто уберу. Ты меня понял? Он понял слишком хорошо. В этот момент Разиэль, до сих пор молчавший, мягко кашлянул. — Возможно, — произнёс он вкрадчиво, — у Адама есть... другие приоритеты. Расследование такого рода требует полной сосредоточенности. А когда в кабинете появляются... отвлекающие факторы... Он не договорил. Посмотрел на Адама прямо, с той самой полуулыбкой, от которой у Адама свело скулы. — О чём ты? — Сэра нахмурилась. — О, ничего, — Разиэль развёл руками. — Просто наблюдение. Наш Первый Человек в последнее время выглядит утомлённым. Возможно, работа с представительницей Ада отнимает больше сил, чем мы предполагали. Или... возможно, они занимаются немножко не тем, чем надо. Сэра перевела взгляд на Адама. В её глазах мелькнуло недоумение, потому что она не поняла подтекста. Для неё это прозвучало как обычное ворчание старого серафима. — Если грешница мешает расследованию, — сказала она, пожимая плечами, — замени её. У нас есть другие кандидаты. Адам не смотрел на Сэру. Он смотрел на Разиэля. Взгляд, полный холодной, концентрированной ненависти. Ты знаешь. Ты намекаешь. Ты пытаешься её убрать. Разиэль выдержал взгляд. Ничего не сказал. Только полуулыбка стала чуть шире. — Грешница справляется, — произнёс Адам ровно, не разжимая челюстей. — Без неё мы бы не нашли трещину. Она остаётся. Сэра пожала плечами. — Как знаешь. Но я жду прогресса, Адам. Быстрого прогресса. И держи её под контролем. Если ангелы продолжат паниковать при одном её виде, я буду вынуждена принять меры. Она кивнула, отпуская его. Адам развернулся и вышел. В коридоре он остановился, прижался спиной к холодной белой стене и закрыл глаза. Начал медленно дышать, считая до десяти. «Занимаются не тем, чем надо. Вот старый гондон!» Он знал, что Разиэль не просто намекал. Он предупреждал: «Я видел. Я могу рассказать. Ты у меня на крючке». И самое паршивое, что он ничего не мог с этим сделать. Оправдываться? Значит, признать, что есть что оправдывать. Молчать? Значит, соглашаться. Адам открыл глаза и посмотрел в белый потолок. — Сука, — прошептал он одними губами. И пошёл прочь. Надо было готовиться к завтрашней вылазке. И придумать, как защитить её от Разиэля. От Сэры. От всего Рая. И от самого себя.

***

Морган не любила ждать. Ожидание означало бездействие, а бездействие — это когда мысли берут верх. Сейчас её мысли были заняты слишком многим. Кабинет Люцифера был приоткрыт. Она толкнула дверь, та жалобно скрипнула, и вошла. Внутри никого не было, только гиганская куча резиновых уточек. На столе стояла банка. Скверна билась о стекло. Чёрная масса пульсировала, сжималась в комок и снова бросалась на прозрачную стену, раз, другой, третий. Беззвучно, но яростно. Морган подошла ближе, и Скверна замерла. Перестала биться, прильнула к стеклу с той стороны, будто принюхиваясь. Будто узнавая. Морган протянула руку и взяла банку. Стекло было холодным, как пустота. Скверна внутри затихла совсем, свернулась в тугой комок и больше не двигалась. — Ну что, — тихо сказала Морган, — пойдём домой? Она протянула руку к крышке. — Я бы на твоём месте этого не делал. Мягкий голос раздался от двери. Морган не вздрогнула. Люцифер стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. В одной руке была неизменная кружка с кофе. Он смотрел на неё с интересом, как на забавного зверька, который вдруг решил погрызть хозяйские туфли. — Почему? — спросила Морган, не оборачиваясь. — Потому что эта херь жрёт души, Морган. И ты хочешь выпустить её...тут. Где живёт моя дочь. — Я не выпущу её здесь. Я пойду за ней. Люцифер оттолкнулся от косяка, сделал шаг в кабинет. Кружка исчезла из его руки, будто её и не было. — За ней, — повторил он. — Ты хочешь проследить, куда она пойдёт. Найти логово. — Да. — Одна. — Да. Он остановился рядом с ней, глядя на пульсирующую чёрную массу в контейнере. Скверна резко дёрнулась, будто ударилась о стекло. Люцифер даже не моргнул. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — когда я был моложе и глупее — а это было очень, очень давно, — я тоже любил ходить за хищниками в их логово. Один раз пошёл за василиском. Знаешь, чем кончилось? — Откуда? — Он меня укусил. Я три дня лежал пластом и не мог пошевелить даже крылом. Ты уверена, что хочешь идти в ее логово? Морган наконец повернулась к нему. — На самом деле нет, но надо как-то сдвигаться с мёртвой точки . Он изучающе смотрел на неё. Потом уголки его губ дрогнули в тёплой улыбке. — Ладно, — сказал он. — Я с тобой. Морган моргнула. — Что? — Я иду с тобой, — повторил он, засовывая руки в карманы. — Во-первых, мне скучно. Во-вторых, если ты помрешь, Чарли будет плакать. Она прикипела к тебе. А я ненавижу, когда она плачет. В-третьих... — он сделал паузу, — мне интересно. Давно я не ходил по следу. — Ты — Король Ада. — Именно. Мне можно всё. Даже гулять с грешницей, которая решила поиграть в охотницу. Морган смотрела на него несколько секунд. Потом пожала плечами. — Как хочешь. Только не мешайся. — Обещаю быть тише воды, ниже травы. Она коротко хмыкнула и открыла крышку контейнера. Скверна вырвалась мгновенно. Чёрная масса взвилась вверх, как змея, готовая к броску, замерла на секунду, будто оглядываясь, и метнулась к двери, к свободе. Морган двинулась за ней. Люцифер, следом, бесшумно, как тень.

***

Скверна вела их через Пентаграмм-Сити, не быстро, но уверенно. Она не петляла, не пыталась скрыться. Она знала, куда идёт. И Морган чувствовала это странным, тёмным чутьём, которое проснулось в ней после первого контакта. Они шли молча. Люцифер, чуть позади, засунув руки в карманы, с лёгкой улыбкой на губах, Морган впереди. Скверна скользила по улицам, ныряла в переулки, просачивалась сквозь щели в стенах, и они следовали за ней, через рынки, где торговали крадеными душами, через площади, где грешники дрались за объедки, через пустыри, где даже демоны боялись ходить. В какой-то момент Люцифер нарушил тишину: — Знаешь, а ведь это место напоминает мне один из кругов. Третий, кажется. Или четвёртый. Я уже путаюсь. Морган не ответила. — Хотя нет, — продолжал он, — четвёртый был скупцами завален. А здесь просто грязь. Значит, пятый. Гнев. Точно. Ты чувствуешь гнев, Морган? — Я чувствую, что ты много говоришь. — Это от нервов. Я всегда болтаю, когда нервничаю. А нервничаю я, когда иду за непонятной чёрной жижей, которая жрёт души, в компании грешницы, которая решила, что она бессмертна. — Я не бессмертна. — А ведёшь себя как бессмертная. Это почти одно и то же. Она хотела ответить, но Скверна вдруг ускорилась. Метнулась в узкий проход между домами, и Морган пришлось ускорить шаг, чтобы не потерять её из виду. Люцифер не отставал, он двигался бесшумно, как призрак. Они вышли к окраине города. Вернее, к тому, что от неё осталось — груде камней, ржавого металла и каких-то магических руин. Скверна просочилась сквозь трещину в камне и исчезла. Морган остановилась. — Туда, — сказала она, кивая на трещину. Люцифер подошёл ближе, заглянул. — Нейтральная территория, — произнёс он. — Старое поле битвы. Здесь когда-то дрались ангелы и демоны. Давно. Очень давно. — Ты был здесь? — Был. Она посмотрела на него. Он не улыбался. Смотрел на камни, и в его глазах было что-то далёкое, почти забытое. — Ладно, — сказала Морган, шагая в трещину. — Идём. Он встряхнулся, улыбка вернулась, но теперь в ней была тень.

***

Морган вышла из трещины первой. Скверна была здесь, она чувствовала её холод где-то впереди, за холмом. Но чёрная масса замедлилась. Перестала нестись вперёд, сжалась в комок у старого, рассохшегося дерева и замерла. Пульсировала. Думала. Может отдыхала или ждала чего-то. Морган остановилась в нескольких шагах от неё, скрестила руки на груди. Люцифер встал рядом, засунув руки в карманы. — Она что, устала? — спросил он с лёгким любопытством. — Не знаю. Может, вспоминает дорогу. Может, логово не одно, и она выбирает. — Или просто выжидает. Хищники так делают. Замирают перед последним рывком. Морган промолчала. Смотрела на чёрную массу, которая пульсировала в такт её собственному сердцу. Или ей это только казалось. В кармане завибрировал телефон. Адам. — Да, — ответила она, не сводя глаз со Скверны. — Слушай, у меня есть план, — голос Адама звучал бодро, почти довольно. — Я тут поднял старые карты, сопоставил с данными Лют. Есть несколько точек, где Скверна могла бы устроить логово. Старые разломы, места с высокой концентрацией тёмной энергии. Предлагаю завтра с утра выдвинуться, проверить по очереди. Да, нам придётся с этим поебаться, но результат... Морган перебила его. — У меня уже есть план получше. Я его уже исполняю. — Что? — Я выпустила Скверну из банки. Иду за ней. Она ведёт меня к логову. Я сейчас на нейтральной территории. Тишина в трубке стала такой плотной, что Морган слышала, как ветер свистит в ушах Адама. — Ты... — его голос сел, потом взлетел на октаву выше. — Ты совсем ёбнулась?! Какого черта ты идёшь одна? Блять, когда же ты поумнеешь? — Я не одна, — начала она. — Стой на месте! — рявкнул он. — Я сейчас буду! — Адам, я не одна, я... Короткие гудки. Он бросил трубку. Морган посмотрела на телефон, потом на Люцифера. Тот стоял, всё так же засунув руки в карманы, и мягко улыбался. — Он не дослушал, да? — Он никогда не дослушивает. — О, я помню. Это одна из его самых очаровательных черт.

***

Прошло не больше трёх минут. Портал вспыхнул золотисто-багровой аркой прямо посреди пустоши, и из него вылетел взъерошенный Адам, с бешеными глазами, сжимая в руке телефон так, будто хотел раздавить его в пыль. — Морган, какого хуя ты... Он осёкся, когда увидел Люцифера. Тот стоял, прислонившись спиной к сухому дереву, и лениво помахал рукой. — Привет, Адам. Давно не виделись. Ты так похудел. Это нервы или ты... — Ты, — выдохнул он. — Ты что здесь делаешь? — Гуляю, — Люцифер пожал плечами. — С твоей напарницей. Она очень решительная, кстати. Мне нравится. Не ждёт, пока кто-то составит план на завтра. Просто берёт и делает. Редкое качество. Адам шагнул к нему. Морган даже не двинулась с места, она знала, что драки не будет. Люцифер не станет, Адам... Адам, может, и хочет, но не сейчас. — Ты пошла с НИМ?! — он развернулся к Морган. — Ты выпустила Скверну и пошла за ней с НИМ?! — Он сам увязался, — ответила она ровно. — Я его не звала. — Я присоединился, — уточнил Люцифер. — Это разные вещи. «Увязался» — это когда ты никому нахер не нужен, а я, знаешь ли, Король Ада. Я везде кстати. — Заткнись, — бросил Адам, не глядя на него. — О, а вот это уже грубость. Морган, ты слышала? Скверна медленно, нехотя зашевелилась и двинулась дальше, за холм. Морган последовала за ней, не оглядываясь. За спиной послышались шаги: один тяжёлый и злой, второй лёгкий и почти беззвучный. — Знаешь, что мне в тебе всегда нравилось? — Люцифер говорил негромко, но так, чтобы Адам слышал. — Твоя... страстность. Ты всегда всё чувствовал так ярко. Гнев, радость, любовь. Всё через край. Это восхитительно. И немного утомительно. Адам не ответил, а молча пошёл за Морган.

***

Они шли по нейтральной территории. Скверна впереди, будто раздумывала над каждым шагом. Морган держалась на несколько шагов впереди, не оборачиваясь. Ветер гонял пыль, забиваясь в волосы и складки одежды. Люцифер шагал легко, почти бесшумно, засунув руки в карманы. Его лицо выражало глубочайшее удовлетворение, как у кота, который только что стащил сливки и знает, что ему ничего не будет. Адам шёл рядом, но на расстоянии вытянутой руки. Плечи напряжены, челюсть сжата, взгляд вперёд, на Морган, лишь бы не смотреть на того, кто шагал слева. Люцифер первым нарушил молчание. Голос его был лёгким, почти мечтательным, с ноткой ностальгиии. — Знаешь, я тут вспоминал тебя... в самом начале. Когда тебя только создали. Ты был такой... забавный. Адам не ответил. Только желваки заходили. — Серьёзно, — продолжал Люцифер. — Ты ходил по Эдему с таким важным видом, будто тебе доверили управлять вселенной. А тебе всего-то доверили давать имена животным. Но ты делал это с таким лицом... — он сделал паузу, подбирая слово, — ...будто решал судьбу мира. — Это было важно, — отрезал Адам, не глядя на него. — Конечно, важно. «Верблюд». Ты три дня думал над верблюдом. Три дня, Адам. Я стоял рядом и смотрел, как ты ходишь кругами, бормочешь себе под нос, примеряешь звуки. «Горбун? Н-е-е-е-т. Плюй? Н-е-е-е-т. Верблюд? Верблюд!» — и ты так гордился собой, будто создал его из глины собственными руками. — Это было ответственное решение. Имя должно было отражать суть. — Суть верблюда? — Люцифер усмехнулся. — Его суть в том, что он плюётся и воняет. Ты мог назвать его «Плюйвонь» и был бы прав. Адам резко повернул голову. — Тебя там вообще не было! Ты стоял в сторонке и ухмылялся. Хоть бы раз помог. — Я помогал. Морально. Своим присутствием. — Люцифер приложил руку к груди. — И потом, ты бы всё равно не принял помощь. Ты же был Первый Человек. Венец творения. Ты должен был справиться сам. И ты справлялся. По-своему. Адам хмыкнул, но ничего не сказал. Они прошли ещё несколько шагов в тишине. — А помнишь, как ты впервые увидел свой отражение в реке? — голос Люцифера стал мягче, почти тёплым. — Ты сидел на берегу и смотрел. Долго. А потом спросил: «Это я, что-ли?» Как будто не верил. Адам молчал. — Ты тогда ещё не знал, красивый ты или нет. У тебя не было с чем сравнивать. И ты смотрел на себя и пытался понять: нравишься ты себе или нет. Это было... трогательно. — Я не был трогательным, — буркнул Адам. — Я был первым. Других не было. Сравнивать было не с кем. — Именно. И ты решил, что ты прекрасен. Просто потому, что других вариантов не было. — Люцифер улыбнулся. — И, знаешь, в чём-то ты был прав. Для первого блина ты вышел очень даже ничего. Адам остановился. Развернулся к Люциферу. — Ты издеваешься? — Немного, — честно признался Люцифер. — Но с любовью. Ты был... настоящим. Неуклюжим, вредным, самоуверенным, но настоящим. Ты злился, когда что-то не получалось. Ты радовался, когда находил вкусный плод. Ты спорил со мной, хотя я был ангелом, а ты — всего лишь человеком. Ты не боялся. Это восхищало. Адам смотрел на него. Что-то в его глазах дрогнуло — может быть, воспоминание, может быть, тень старой боли. Но он быстро отвёл взгляд. — А потом ты всё испортил, — сказал он глухо. — Этим гребаным яблоком. И всё кончилось. Люцифер перестал улыбаться. — Я дал ей выбор. Она его сделала. Ты бы предпочёл, чтобы она навсегда осталась... незнающей? — Я бы предпочёл, чтобы ты не лез. Снова. — Я не мог не лезть. Это было сильнее меня. — Люцифер пожал плечами. — И потом... ты бы сам к этому пришёл. Рано или поздно. Ты был слишком любопытным, чтобы вечно жить в саду и не задавать вопросов. Адам хотел ответить, но Морган впереди остановилась и обернулась. — Вы закончили? — спросила она ровно. — Скверна уходит. Люцифер улыбнулся, уже без вызова, скорее устало. Адам молчал, сжимая кулаки. Они двинулись дальше.

***

Скверна ускорилась. Морган почувствовала это раньше, чем увидела. Холод стал плотнее, гуще, он уже не просто тянул, а звал. Чёрная масса впереди перестала колебаться, сжалась в тугой поток и понеслась вперёд, как река, прорвавшая плотину. Морган ускорила шаг. За спиной Адам и Люцифер, забыв о перепалке, молча двигались следом. Нейтральная территория менялась. Серое небо темнело, наливалось багровым цветом Ада. Ветер стих, будто само пространство затаило дыхание. Пыль под ногами сменилась чёрным, спекшимся камнем, который зловеще поблёскивал в тусклом свете. Воздух стал тяжёлым, спёртым, пропитанным чем-то древним и голодным. Морган не знала этого места. Но чувствовала его. Каждой клеткой. Оно узнавало её. Впереди, за грядой чёрных скал, открылся провал. Огромный, уходящий вниз, в темноту, из которой не возвращался свет. Края провала были неровными, будто саму землю разорвали изнутри. Оттуда тянуло холодом, который Морган чувствовала при каждом контакте со Скверной. Только здесь он был в тысячу раз сильнее. Скверна, не замедляясь, потекла к краю. Готовая нырнуть в бездну. Морган шагнула за ней. Рука Люцифера крепко схватила её за плечо. Она обернулась. Его лицо, обычно расслабленное или насмешливое, сейчас было серьёзным. Глаза горели алым, но не весело, а тревожно. — Стой, — сказал он. Голос был тихим, но в нём звенел металл. — Туда нельзя. — Почему? — Морган попыталась вырваться, но он держал крепко. — Она уходит. Я должна... — Ты не понимаешь, куда она тебя ведёт. — Он посмотрел на провал, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Морган раньше не видела. Не страх, память. Тяжёлую, древнюю память. — Это Бездна, Морган. Дом твоего отца. Это ударило, как пощёчина. Морган замерла. Рука, которой она пыталась отцепить пальцы Люцифера, безвольно упала. Абаддон. Её отец. Демон Бездны. Тот, чьи крылья она носила. Тот, чья кровь текла в её жилах. Адам, стоявший чуть позади, напрягся. Его взгляд метался между Морган и провалом. — Ты уверен? — спросил он глухо. — Я это место ни с чем не спутаю, — ответил Люцифер, не оборачиваясь. — Я был здесь, когда его запечатывали. И потом, когда он съебался, мы с Лилит... мы загнали его обратно в эту дыру и закрыли. Думали, навсегда. Он наконец отпустил плечо Морган, но остался рядом, готовый снова схватить, если она рванёт вперёд. Морган смотрела на провал. Скверна уже достигла края и начала стекать вниз, исчезая в темноте. Холод, который она чувствовала, стал невыносимым, он звал, тянул, обещал ответы. — Я должна туда пойти, — сказала она. Голос был чужим, будто не её. — Я должна узнать. — Не сейчас, — Люцифер покачал головой. — Ты не готова. И мы не готовы. Если ты войдёшь туда сейчас... ты можешь не выйти. Или выйти не собой. Морган молчала. Смотрела в темноту. Чувствовала, как внутри что-то древнее, голодное, узнавшее родной запах, воет. Но она не двинулась с места. Адам шагнул ближе. Встал с другой стороны, не касаясь, но рядом. — Мы найдём способ, — сказал он тихо. — Разберёмся. Вместе. Но не сегодня. Морган перевела взгляд на него. Потом на Люцифера. Потом снова на провал. Скверна исчезла. Темнота сомкнулась за ней, и холод стал слабее, будто дверь прикрыли. — Ладно, — сказала она. Голос был глухим, но твёрдым. — Не сегодня. Она развернулась и пошла прочь от края. Адам и Люцифер переглянулись, впервые за тысячелетия без вражды, с общим пониманием, и двинулись за ней. Пазл сложился. Скверна — порождение Бездны.

***

Отель встретил их тишиной и тусклым светом. Вестибюль был пуст. Только где-то на втором этаже, за дверью комнаты Энжела, слышалось приглушённое бормотание телевизора. Люцифер остановился у подножия лестницы, потянулся, хрустнув шеей, и широко зевнул. — Всё, я устал. День был долгий. Сначала слежка за непонятной чёрной жижей, потом прогулка по нейтралке, — Он покосился на Адама. — Я слишком стар для такого. Адам стоял у двери, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что он здесь ненадолго. — Можешь остаться, — предложил Люцифер, поднимаясь на первую ступеньку. — У нас есть свободные комнаты. Чарли будет рада. Она любит гостей. — Ноги моей в этой дыре не будет, — отрезал Адам. — Я сейчас уйду. Люцифер пожал плечами, без обиды, скорее с лёгкой усмешкой, как будто именно этого и ожидал. — Как хочешь. Морган, выпни его от сюда, как закончите. Он махнул рукой и исчез наверху, только шаги прошелестели по ковру и стихли. В вестибюле стало тихо. Морган стояла у лестницы, Адам у двери. Между ними — несколько метров пустого пространства и целая вечность невысказанного. — Я пойду, — сказал он, но не двинулся с места. — Подожди, — она прошла на кухню, даже не оглянувшись, зная, что он не уйдёт. Кухня встретила её остатками вечернего беспорядка, кто-то, кажется Чарли, пытался готовить какао и бросил кастрюлю в раковину. Морган скользнула взглядом по столешнице и увидела его. Маленький кусочек шарлотки. Последний. Тот самый, что она пекла ночью, когда не могла уснуть. Она и забыла о нём, а он остался. Одинокий, на блюдце, под прозрачной крышкой. Яблочный. С корицей. Её рук дело. Она взяла блюдце, повертела в руках. Выкидывать жалко. Сама она не хотела — не сейчас. И, повинуясь какому-то странному импульсу, пошла обратно в вестибюль. Адам всё ещё стоял у двери. Увидел её с блюдцем, и бровь поползла вверх. — Это что? — Шарлотка, — она поставила блюдце на столик у дивана. — Я ночью испекла. Остался кусок. Выкидывать жалко, а сама я не хочу. Если хочешь, ешь. Если нет — скормлю кому-нибудь другому. Он посмотрел на шарлотку. На румяную корочку, на тонкие ломтики яблок, проступающие сквозь тесто, на корицу, присыпавшую верх. Пахло печёными яблоками, чем-то уютным и запретным одновременно. Адам ненавидел яблоки. Принципиально. Тысячи лет принципиально. После того, что случилось в Эдеме, он не мог даже смотреть на них. Запах вызывал тошноту. Вкуса яблок он даже не знал, потому что не ел их. Но это приготовила Морган. Своими руками. Ночью, когда не спала. И он помнил, почему она не спала. Он сглотнул. — Ладно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Давай. Чтоб не выкидывать. Морган кивнула и подошла к окну. Он сел напротив, взял вилку, которую она принесла вместе с блюдцем, и уставился на шарлотку, как на врага. Она смотрела в сторону: на лестницу, на тусклый свет, на что угодно, только не на него. Он был благодарен за это. Первый укус. Он постарался захватить вилкой край, где яблок небыло вообще. Тесто, корица — это можно пережить. Вкус оказался... неожиданно хорошим. Мягким, тёплым, почти домашним. — Нормально, — сказал он, прожевав. — Съедобно. — Старалась, — ответила она сухо, но в уголках губ что-то дрогнуло. Он ковырнул вилкой следующий кусок. Яблоко. Большой, сочный ломтик, пропитанный корицей. Он замер. Посмотрел на него с отвращением, которое не смог скрыть. Морган не видела, она смотрела в окно, на багровое небо Ада. Адам быстро, пока она не обернулась, выковырял яблоко вилкой и аккуратно кинул его с ближайший цветочный горшок. Сделал вид, что жуёт. Проглотил тесто. — А ты? — спросил он, чтобы отвлечь её. — Не голодная? — Нет. Кусок в горло не лезет. Он кивнул, знал почему не лезет, и продолжил. Кусок за куском. Тесто и корица — в рот, яблоки — в горшок. Он делал это почти машинально, сосредоточенно, как хирург. — Странный день, — сказала она вдруг. — Странный, — согласился он, не поднимая глаз. — Ты злишься, что я пошла без тебя? Он замер с вилкой в руке. Посмотрел на неё. — Злюсь, — сказал он честно. — Но понимаю. Ты не привыкла ждать. Я тоже не привык... ждать. Она встретила его взгляд. Что-то между ними снова повисло. Недосказанность, что копилось с момента поцелуя. — Я не специально, — сказала она тихо. — Просто... не могла сидеть сложа руки. — Я знаю. Он вернулся к шарлотке. Последний кусок. Морган наконец перевела взгляд на Адама, а тот замер с кусочком яблока на вилке. И... отправил его в рот.(Не выбрасывать же при ней). Не жуя, не глотая. Его глаз немного дернулся, а к горлу подобрался рвотный порыв. — Ты чего? — Пить хочу. — С набитым ртом ответил ангел. Морган молча развернулась за водой, а Адам, пока она не видит, скривившись, выплюнул кусок яблока, и отправил его в общую кучу. — Вкусно. Они замолчали. Тишина была не неловкой, а тёплой. Как шарлотка, которую он только что доел. — Мне пора, — сказал он наконец, поднимаясь. — Да. Поздно уже. Он пошёл к двери. Она за ним, проводить. У порога он остановился, обернулся. — Завтра... обсудим, что делать с Бездной. И с Абаддоном. — Обсудим. Он кивнул. Хотел сказать что-то ещё, но почувствовал как хвост Морган цепляется за его запястье. Она тоже это почувствовала и резко одернула его. А Адам просто толкнул дверь и вышел в багровую ночь Ада.