Часть 16

      Выходило, что «Зималетто» меня все равно не отпускало, даже когда я в нем не работала. Кира была поставщиком актуальной информации обо всем происходящем там. Мне было не слишком интересно, зато радостно от того, что не надо принимать участие во всем этом бардаке. Итак, моя подруга действительно рассталась с Андреем, как только он приехал из командировки перед показом. Прямо вечером, он с самолета из Киева — а она ему новости в лоб. Андрей, по словам Киры, обрадовался, поклялись остаться друзьями. А на показ Кира пришла с Никитой, своим новым парнем. — А ты прикинь, Вик, — рассказывала она мне уже в следующие выходные, когда мы созвонились, — Жданов на показ пригласил нашего нового партнера по франшизе. Бывшая модель из Киева, вся из себя мадам, Надежда Ткачук. И когда они в обнимку перед камерами позировали, я думала, Пушкарева в обморок грохнется. Мне было искренне ее жаль. Я прямо чувствовала, как ей хреново. — Да ты что? Значит, не разлюбила, все-таки? — Получается, что нет. Ну, мне так было очевидно. Но она быстро взяла себя в руки. На следующий день, после совещания, к Пушкаревой пришел ее какой-то друг, вроде как тоже парень, у которого к ней интерес, и Жданов словно с ума сошел. Потом подрался с Малиновским, тот уволился. А на следующий день собрался увольняться и сам Андрей. — Да с чего бы? — мне и правда было интересно. — Маргарита как раз пришла, мы его разговорили и выяснили. Оказывается, этот альтернативно одаренный стащил и прочитал Катин личный дневник, в котором она расписала всю эту историю с инструкцией и своими переживаниями. И Жданов проникся своей виной до такой степени, что осознал: он причиняет ей только страдания и должен отойти в сторону, чтобы не мешать ее счастью. А поскольку видеть ее каждый день и понимать, что они вместе не будут, выше его сил, а компании нужнее именно Катя, он счел, что лучше уйти ему, чтобы не мозолить ей глаза… — Ну блин! А ей, значит, за двоих пахать! — рассмеялась я. — Ну это в стиле Жданова, организатор он отличный… — Знаешь, с этой точки зрения я ситуацию не рассматривала, — задумчиво сказала Кира. Потом мы вместе рассмеялись, и она продолжали рассказ. — Но в итоге все образовалось. Я с трудом втолковала Кате, что Жданов на самом деле любит ее, а со мной у него после ее отъезда ничего и не было. Так, изображали только. В итоге они помирились и окончательно сошлись. — "Санта-Барбара"! — снова заржала я. — И не говори! По-зималеттовски! — поддержала Кира.       Я очень гордилась подругой, на самом деле. Выходит, она смогла встать над собой, преодолела пагубную зависимость от Жданова, да еще и исправила ошибку, поспособствовав сближению парочки. Умница просто! — А Сашка так и не появлялся, - она снова перевела тему на брата. И так было при каждом нашем с ней разговоре! Поначалу я всё порывалась прекратить это, но потом махнула рукой: ну раз ей так хочется поговорить, пусть говорит хоть о черте лысом. Правда, и говорить особо было не о чем, он практически оборвал все контакты с ней. - Ни в «Зималетто» не появлялся, ни в министерстве! Даже не знаю, как и где он живет. А советов у нас пока не было, так что ему и повода приходить нет, - печалилась Кира. — Так он нигде не работает, получается? - я чисто из вежливости поддерживала разговор. — Не знаю, Вика. Я совсем ничего не знаю. В светской хронике его тоже нет. — А на звонки отвечает? — Нет. Но номер действующий. — Да, совсем обиделся, получается… — А я ведь его на свадьбу пригласить хотела… — Наверное, ему нужно время…       А что я еще могла сказать?       А августе была ликвидирована «Никамода», это мне Коля рассказал. Но Катя осталась президентом «Зималетто», а он финансовым директором. Так что у Зорькина все было стабильно. Наши отношения сохранялись дружескими. Хоть бы у него тоже кто-то появился, как у Киры!       В сентябре Кира позвонила, находясь буквально в состоянии истерики, и причина оказалась проста: выяснилось, что Сашка действительно не виноват в сломе станка. Ветров попался на взятке в той фирме, куда устроился после ухода из «Зималетто». Был суд, провели расследование и вскрыли старые эпизоды. Так все и узнали. В казино он проигрался сам, а за подставу Сашки ему заплатил тот самый директор «Фонтаны». Как я и предполагала. И теперь Кира буквально рыдала, потому что брат ее теперь точно не простит. И на звонки он не отвечает, так что ей даже извиниться никак. Насилу ее успокоила. — Кир, а Кристина знает? — Кристина знает. Она тоже ему не поверила в свое время, но она как-то легче к этой ситуации относится. Ей по барабану, что называется. Они с братом никогда не были близки, как мы. Вика, я не знаю, что мне делать… — Кира, тебе ничего не надо делать. Если телефон действующий, напиши СМС с извинениями. Больше ты ничего сделать не можешь, пока он сам не проявится. А пока не проявился, как следует продумай, как могут измениться ваши взаимоотношения, в зависимости от того, простит он или нет. — Ой, Вик… боюсь, не простит… — На всякий случай продумай все. — Ага, план составить надо. — Ну, план — это уже слишком! Но вообще да, не помешает!       Кажется, мне удалось привести ее в относительную норму. Понятно, что она чувствовала себя дофига виноватой. И Сашке я сочувствовала. Но повинную голову меч не сечет, так что наверное лучше будет, если он ее простит. Ну разберутся. Мне точно не до того!       Пятнадцатого сентября я вышла в декрет. А в двадцатых числах произошли сразу две свадьбы: Киры и Никиты, а потом сразу Андрея и Кати. На свою Кира и меня приглашала, но я отказалась. Ну какая свадьба? Мне рожать в конце ноября!       После медового месяца Кира вернулась из Италии веселая и вдохновленная. И озаботилась моей личной жизнью. Ну правда, свою-то наладила, вот и стремится наносить добро дальше! — А у тебя вообще как дела, Вика? Есть перспективы личной жизни? — А как же! — радостно ответила ей. О, я уже давно отрепетировала, что сказать, когда спросит в лоб и будет настаивать на ответе. — Я тебе через пару месяцев расскажу, ладно? Пока счастье любит тишину… — О! Так все-таки кто-то есть? — она заинтересовалась. — Всё потом! — Ладно! Заинтриговала! — кажется, Кира обрадовалась, что я хоть чем-то поделилась. — С работой тоже все нормально? — Да, Кир, с работой все вообще чудесно! — искренне сказала ей я.       И не соврала. Да, я должна была уволиться, поскольку контракт закончился, однако меня не захотели отпускать, а перезаключили трудовой договор, с учетом декрета и отпуска по уходу, который мне тоже собирались оплатить. Дело в том, что та дама, на месте которой я работала, действительно вышла, но оказалось, что работать будет недолго, всего два года или максимум два с половиной, а потом точно уйдет. В новый декрет. Так она свою жизнь распланировала. А мне и хорошо — как раз тоже отпуск по уходу отгуляю как следует!       Вообще отлично! Стабильность — это только плюс, когда есть ребенок, особенно! Только надо было решить вопрос с жилплощадью: однушки маловато на двоих будет. Так что я позвонила в агентство и попросила подыскать мне другую квартиру. К тому же я собиралась вернуть себе приятный облик — на работу-то теперь ходить не надо было, а в этом районе меня уже все видели.       Все было проделано в течение трех суток, и вот я уже обживалась в двушке. Она была подальше от центра Королева, но обошлась даже дешевле предыдущей квартиры. И мне разрешили небольшой косметический ремонт. Как раз перед родами — самое время.       На часть декретных я приобрела автомобиль. Навыки вождения у Виктории были, но я на всякий случай взяла несколько занятий с инструктором, чтобы восстановить их. Теперь и в роддом, и из него поеду сама.       Зорькин, конечно, хотел сам и отвезти и встретить, но я по-прежнему настаивала на конспирации. А вдруг будни, будут у него интересоваться на работе, куда и зачем сорвался? Нет, лучше я сама позвоню, когда рожу уже. И встречались мы по-прежнему в Мытищах.       По УЗИ, кстати, получалась девочка, мы уже даже имя придумали — Ольга. В честь моей матери. То есть Викиной. Только оказалось, что и его мать тоже так зовут, вот такое совпадение. Отчество Коля хотел, чтобы было от него, а фамилию я настояла оставить свою.       Рожать я поехала заранее, за два дня до намеченного срока родов, который врачи обозначили первого декабря. Оплатила отдельную палату с соответствующим уходом и персональным врачом-акушером. Коля хотел сам нести все расходы, но в итоге сошлись напополам. И ему приятно, и мне легче!       Все прошло отлично. Я была дисциплинированной пациенткой и первого декабря в десять вечера родила прекрасную девочку. Три с половиной килограмма, пятьдесят четыре сантиметра. Моя малышка! Красивая — просто прелесть!       Зорькина я набрала в субботу утром. Не сразу после родов — сразу мы с дочкой спать завалились, ибо было уже поздно. Но порадовался, конечно. Спросил, когда приехать — я сказала, что уже в день выписки, то есть понедельник, и непосредственно в квартиру. Ну а что он в роддом-то придет? Нет, у нас закрытое медицинское учреждение! Отдельно уточнила, не проболтается ли кому. — Вика, нет! Даже не переживай. Я вообще уже давно от матери съехал, квартиру снимаю. — Ого! Вот ты молодец! А с личной жизнью как? — я задала вопрос вообще без задней мысли, дружески. А он чего-то замялся и засмущался. — Эй, Зорькин! Ты чего затормозил? Да я только рада за тебя буду, если у тебя с кем-то сложилось! — Правда? — спросил после недолгого молчания. — Абсолютная! — Ну в общем да. У меня есть девушка, и там все серьезно. Мы как раз вместе квартиру снимаем. — Я ее знаю? — Да, вы даже работали вместе какое-то время. Ее зовут Лариса… — А, это твоя подружка из бухгалтерской конторы, что ли? — вспомнила я. — Да, так ты ее помнишь? — Помню! Ты ей уже тогда нравился, она меня даже отчитывала, чего это я с тобой так грубо обращаюсь, а ты такой замечательный… — Что, правда? — пораженно спросил он. — То есть… вы общались? — Ну да. Я так и подумала, что у вас все может сложиться. И рада, что так и произошло. — Вик, ты такой камень с души сняла! — искренне сказал Коля. — Спасибо тебе! А Лора… в общем, я ей сказал, что никакого аборта не было и что мы с тобой встречаемся иногда по поводу ребенка. — А она матери твоей не скажет? Ко мне не приедет на разборки? — Нет, ты что! Она знает, что у нас с тобой ничего не может быть! И у нас все хорошо с ней, на самом деле! А с моей матерью она на ножах. — Уфф, у меня тоже камень с души! — рассмеялась я. — А… а Лора тебе привет передает! — Ну ей тоже привет тогда. Вы там сами, кстати, потомством обзаводиться не собираетесь? — А мы пока нет. В апреле поженимся, тогда. — Класс! Ну все, теперь я вообще спокойна! Ладно, главное, матери твоей не говорите. — Само собой, я тебя понял. Ни она, ни я ничего не скажем. А как там малышка? — Да все хорошо. Кормила уже ее несколько раз. Так, переодеваю, спит в основном. Пока больше ничего не умеет. Прививку сегодня сделают, завтра отдыхаем, послезавтра уже выписываемся. — А во сколько? Может, я все-таки встречу? — Нет, я же за рулем. Не волнуйся, мы с Олечкой отлично подготовились! — Ну тогда вечером, после работы, да? — Вот это пожалуйста. Памперсов захвати, больше ничего не надо! — Точно ничего? Может, тебе из продуктов что надо? Ты же дома будешь сидеть… — Нет, я буду разъезжать с коляской каждый день часа по два. По крайней мере через недели три, когда дочка адаптируется. Коль, если надо что-то будет — я скажу, ладно? Пока все нормально…       На том он и успокоился. А уж я-то как успокоилась! Постоянно ведь думала, что он тут с дружбой притворяется, а потом опять с признаниями полезет! Ну раз Лариса взяла его в оборот — значит, можно расслабиться. Хотя может быть вариант, что он соврал… Нет! Нет, хватит! Я не буду думать об этом сегодня! И завтра тоже не буду!       А у нас все шло хорошо! Прививка прошла по плану, как и все исследования. Олюшка была прекрасным здоровым ребенком. Конечно, пищала по ночам, куда ж без этого. Но кровать, к счастью, в платной палате была широкая и удобная, так что мы спали вместе, и если что дать грудь всегда было можно. Я была так рада, что роды прошли легко! Даже не ожидала. Нет, больно было, куда без этого, но правильно говорят — не запоминается эта боль. У меня тоже заживление шло прекрасно.       В понедельник в двенадцать мы торжественно покинули больницу. Меня проводили до машины, усадили, ребенка я положила в специальное детское автокресло, зафиксировав люльку ремнями безопасности. И мы поехали. Ехать, кстати, было недалеко, город маленький!       Дома у меня уже давно все было готово к приему нового жильца. И кроватка, и пеленальный столик (хотя я была категорически против именно пеленания, разве что в одеяло замотать на прогулке), и бутылочка для воды. И памперсов куча уже имелась. Не говоря уже об одежке для новорожденной.       Коля позвонил в пять, перед тем как выехать. Сказала адрес. — Королев? Ты ездила со мной встречаться из Королева в Мытищи? — не выдержал и заржал он. — Конспирация и еще раз конспирация! — невозмутимо ответила я. — Все, еду!       Он приехал в семь. Опять с розами. И с памперсами. Мне нравилась такая «романтика»! — Давай, проходи, обувь снимай! — сказала я. Он прошел, вымыл руки… — А… как она на меня посмотрит вообще? — вдруг замер Зорькин на пороге спальни. — Никак не посмотрит. У новорожденных глаза плохо фокусируются. А вообще она пока спит, недавно накормила. В общем, давай, не тормози!       Он осторожно подошел к кроватке, малышка казалась такой маленькой на большом матрасе! — А подушку ей не надо? — Нет, не надо. Пока подушка вредна для шейных позвонков. С года, не раньше, и тоненькую. — Это ты все изучила, да? — И на курсы ходила, и практику проходили там. И книжка умная у меня есть на все случаи жизни! — гордо сказала я. — В общем, не волнуйся!       Пока он любовался, Олечка заворочалась и сморщила личико. Закряхтела… — А что с ней? У нее ничего не болит? — испуганно спросил Коля. — Не думаю, — сказала я и проверила памперс. Ну правильно, обкакалась. — Небольшая запланированная авария, мы сейчас быстро!       И я унесла ее на пеленальный столик, подстелив одноразовую пеленку. Сняла грязный подгузник, и мы направились в ванную, подмываться. Я это делала, как нас учили на курсах, прямо под краном раковины. Полотенце висело тут же, сразу замотала и потащила назад.       Зорькин все это время неотступно следовал за мной, наблюдал, как я вожусь с дочерью. Потом я его прогнала из спальни, потому что собиралась кормить малышку. Поела она быстро, потом снова уснула. А в вернулась на кухню к Коле. — Ты так здорово с ней управляешься! — улыбнулся он. — Вика, спасибо тебе большое! Это же такое счастье, видеть своего ребенка… — Да, ради такого счастья можно горы свернуть! — согласилась я…       Коля уехал в девять, и я наконец-то завалилась спать. Хорошо-то как!