Часть 26

— Пойдете поздороваться? — спросил Борщёв. — Ещё чего! — сказал Саша. — Я не горю желанием приветствовать эту парочку. — Так вы не против, если я дам карамельки маленькой принцессе? Правда, это на самом деле леденцы… — перевел тему Михаил.       Мы с Сашей переглянулись. — Нет, аллергии у нее нет. Конечно, спасибо, — сказала я. — Только много ей нельзя, но мы проследим сами. — Вот и славно. Я люблю готовить десерты, это как медитация, требует большой сосредоточенности. — У вас замечательная профессия, — сказал Саша. — Да, из хобби выросла. Спасибо Юлиане и Кате, этот ресторан открылся благодаря им. — Катя тут работала? — удивилась я. — Нет, она работала у Юлианы. А я обратился в ее агентство. — Понятно. Что ж, Катерина Валерьевна всё делает хорошо! Каждый раз убеждаюсь… — Только в людях она не разбирается, — тихо и в общем-то в сторону произнес Михаил, явно имея в виду Жданова. — Ну, любовь зла, — усмехнулся Воропаев. — К сожалению, — согласился Борщев и тоже усмехнулся. Спелись! — Надеюсь, нас рядом с ними не посадят? — помрачнел Саша. — Вон туда идите, на тот край. Там напротив никого не может быть. А Ждановы наверняка к Николаю поближе сядут, — посоветовал Михаил, показав на накрытый стол. — Спасибо, это ценная информация, — кивнул Воропаев. А я рассматривала малышку на руках у Жданова. Выходит, она на полгода младше Ольки. — Ещё девочка? — заинтересовалась моя дочь. — Ее зовут Полина, — сказал Михаил. — Ей годик. — Рада за Ждановых, — улыбнулась я.       Все-таки к нам подрулили познакомиться Пушкаревы-старшие. Женщина рассматривала меня с любопытством, мужчина хмурился непонятно от чего. — А вы теперь с Николаем дружите? — спросила Елена Александровна. — Да, и довольно давно, — ответила я.       С Воропаевым Валерий поздоровался за руку, а вот Оленька конечно растопила лед в сердце Пушкаревых. — Очень на вас похожа, Вика! Красавица! — А то ли еще будет! — гордо произнес Саша. Интересно, знают Пушкаревы о том, что Оля — дочь Зорькина? Наверное нет, иначе тоже бы раньше захотели познакомиться!       Потом поздоровались с матерью Ларисы, которую я уже знала, да и Саша, как оказалось, был представлен ей раньше. Ждановы-младшие к нам не подошли, впрочем, и мы с ними общаться не стремились. Зато они направились к близнецам, Катя что-то говорила Коле и Ларисе, Жданов пожал Зорькину руку и передал конвертик. Ну конечно — деньги же лучший подарок!       Потом наконец-то прибыли и две подруги Ларисы, тоже поздравили-отдарились. И всех пригласили к столу. Миша дал прекрасный совет, так что мы сели на том же ряду, что и Ждановы, но между нами были места подруг Ларисы и самого Михаила. Вообще отлично! Напротив нас действительно никого не было — так интересно стояли столы. Чуть правее разместились Пушкаревы, далее — мамы Ларисы и Зорькина, потом Лариса, которая время от времени качала коляску с близнецами. Те спали, не взирая на шум вокруг. Вот такая веселая компания получилась. И праздник начался!       Роль тамады взял на себя Валерий Сергеевич Пушкарев. — Дорогие гости! — сказал он, вставая. — Сегодня мы собрались выпить за здоровье и счастье новых членов семейства Зорькиных! За Василия и Алексея!       Вот собственно и вся речь. Саша пить на стал, только пригубил. Как и я. Мама Ларисы тоже воздерживалась от алкоголя, как и сама Лариса. А вот Пушкарев и Жданов, судя по тому, как часто они чокались друг с другом, пустились во все тяжкие. Подружки-хохотушки пили умеренно, Михаил не забывал им подливать. В общем, между первой и второй перерыв оказался большой, больше десяти минут точно.       Олька в это время сосредоточенно жевала болгарский перец, выудив его из горки салата на своей тарелке. Мясной рулет ей тоже понравился, так что за дочь я была спокойна, она наестся, даже если больше ничего ей не понравился. В конце перерыва между тостами запищали мальчишки, и Лариса с матерью собрались уезжать. Коля побежал проводить, так что пауза затянулась надолго. Наконец, Николай вернулся, и праздник продолжился. — А теперь пусть каждый скажет свои пожелания! — выдал Пушкарев. Его уже пошатывало — быстро набрался. — О, начнем с галерки!       А вот это подстава! Ведь галеркой были мы! А впрочем, надо уже выходить из тени… Но первой вскочила Олька. Уж не знаю, к добру или нет. Саша поставил ее на стул, чтобы всех видела, и наша Конфетка громко сказала: — Папочка! Я тебя люблю! И хочу играть с братиками! — Сказано было озвучить пожелания? Вот, получите-распишитесь! Она пока говорила простыми предложениями, но милота зашкаливала. Особенно когда моя малышка улыбалась, а она была щедрой на улыбки!       Эту пламенную речь зал встретил минутой молчания. Челюсти отвисли у всех, кроме матерей Зорькина и Ларисы. Но Коля быстро сориентировался. — Спасибо, дочуня! Обязательно все вместе поиграем!       Вот тут как все загалдели! Жданов с супругой недоуменно переводили взгляды с Ольки на Николая, а тот сиял, как начищенный пятак! Ну еще бы — ведь все же были уверены, что я сделала аборт, и думали, что дочка у меня от Воропаева. А тут сюрприз. Удался, что ни говори! — Да, шокировали мы публику, — улыбнулся Воропаев, усаживая ребенка обратно на стул. — Добавить, что ли, еще? — Давай, в ту же воронку, — хихикнула я. И он встал. Снова тишина. Только мертвых с косами нет. — Николай, вы с Ларисой — самая гармоничная пара из всех, что я знаю. Интеллект и мудрость, доброта и спокойствие — вашим сыновьям очень повезло, что они родились именно у вас. Мы конечно от всей нашей семьи желаем тоже здоровья и процветания, прежде всего маленьким, им сейчас это важнее всего. Ну и повторю, если нужна какая-то помощь, мы всегда рады помочь… — Спасибо, Александр! — Коля тоже встал. — И все-таки мне кажется, что мы практически уже одна семья… — Шведская, что ли? — не выдержал Жданов, хохотнув. Конечно, Воропаев не мог не ответить! — Андрюша, не стоит проецировать на других свои тайные желания! — понизив тон голоса, сказал он. Я закрыла ладонью рот и сдержалась от смеха. А вот Ларискины подружки — нет. Их ржание услышали все. Катя сделала жест «рука-лицо». — Послушай, ты! — Жданов тоже вскочил. Но тут же сел обратно, скривившись от чего-то. Подозреваю, Катя просто наступила ему на ногу. И тут уже встала я сама. — А я тоже скажу, можно, Коль? — Конечно! — он искренне обрадовался, что разгорающийся конфликт вроде бы погасили. — Так вот, я присоединяюсь к словам Саши, а от себя хочу добавить, что вы с Ларисой еще и отличные друзья. Мы и правда если не семья, то родные люди. Малышам здоровья, Ларисе и тебе любви и благополучия. Так что надеюсь будем и дальше дружить и помогать друг другу! — Спасибо, Вика! — отозвался Зорькин. — Ну, давайте, выпьем! — сориентировался тамада. Мы снова пригубили с Сашей. А потом сразу вскочила первая подруга Ларисы, и внимание аудитории переключилось. Праздник был в разгаре. — Ничему Жданова жизнь не учит, — я покачала головой. Олька, довольная своим выступлением, занялась долькой яблока. Я поймала взгляд Михаила, который показал нам большой палец вверх. Хорошо мы, значит, всё сказали. У меня сложилось впечатление, что все были рады конфузу Андрея. Ну, кроме Кати, ей было стыдно и неприятно наверняка. Ну, она знала, за кого выходила замуж.       Потом говорила вторая подруга Ларисы. А вот следующей выступила старшая Пушкарева. У той тост был боевой! — И чтобы никто не мог разрушить вашу крепкую дружную семью! — пожелала она в конце своей речи, стрельнув в нашу сторону глазками. Мы синхронно усмехнулись и отсалютовали ей бокалами. Может, Елена Александровна и еще что-то хотела сказать, но сдержалась. Катин отец вообще не обратил внимание на то, что говорила жена. Уже был довольно сильно пьян.       Потом выступили Ждановы. То есть Андрей. Вот тут был просто аут, честно. Очевидно, он совсем перестал себя контролировать. Да, он тоже был пьян, но колбасило его не от алкоголя, а от зависти. И отнюдь не к Сашке. Все было гораздо печальнее… — Колька! Ты большой молодец! Сразу двух пацанов заделать — это уметь надо! — начал он с улыбкой. И совершенно неожиданно продолжил с совсем другой интонацией. — Мы вот уже совсем было потеряли надежду погулять на рождении твоих потомков, а вот, удивил! Поздравляю! Ну и здоровья, конечно, малышам и мамочке!       Вот скотина, а? Ну вот зачем он так?! Но возмутиться я не успела, к счастью, Коленька уже и сам отрастил зубки. — Спасибо, Андрей, — широко улыбнувшись, ответил Николай. Нехорошо так прищурился в сторону придурка… — Но ты зря волновался, я бы обязательно тебя пригласил на празднование рождения двух моих сыновей. Вы же с Катей муж и жена, как-никак, а мы с ней давно дружим! А я рад всем своим детям, и сыновьям, и дочке. Хорошо, что уже трое, а? — И даст бог еще будут! — поддержала его мать. Она тоже весьма неодобрительно смотрела на Жданова. Катя покраснела, мне было видно. Я очень ей сочувствовала… — А теперь я, ладно? — встала она. Видно хотела заретушировать неприятное выступление муженька. — Коля, и сыновьям, и тебе, и Ларисе крепкого здоровья. Обещаю, что буду образцовой тетушкой, могу и крестной, если примете! — Кать, конечно, примем! Мы с Ларой обсудили этот момент. Будешь крестной Алешки! Вика, — он повернулся в мою сторону, — а ты — Васьки, да? — С радостью, спасибо, Коль! — отозвалась я. — А крестными отцами кто? — поинтересовалась Пушкарева-старшая. — У Васи Михаил, у Алексея — Саша, — с радостной улыбкой ответил Зорькин. Так-то было бы логичнее пригласить Андрея, а не Сашу, но видно там какие-то непримиримые противоречия. Жданов завидует, что у Зорькина двое сыновей? Сам хотел мальчика, а получилась девочка? А Колька его еще и тыкает носом в этот комплекс неполноценности! Да уж, а я-то думала, что это Сашенька конфликт устроит. Ошибочка вышла! — Вы не против, мужики? — Да с удовольствием! — улыбнулся Воропаев. — Согласен конечно же! — отозвался Михаил. — Кстати, горячее подавать? — Давай! — махнул рукой многодетный отец. — О, еще не все сказали-то! — встрепенулся тамада. — Ну, под горячее тогда!       Не высказались еще он сам, Михаил и мать Зорькина. Да, такое только под горячее надо слушать!       Начали с Миши. — Николай и Лариса — мои хорошие друзья, — сказал шеф-повар. — Я очень рад, что их семья теперь стала в два раза больше. Желаю крепкого здоровья малышам и Ларисе. Ну а тебе, Николай, терпения и еще раз терпения, ведь воспитание подрастающего поколения — дело серьезное! И радоваться каждому дню, проведенному с любимыми, не откладывать эту радость на завтра!       Очень хорошее и мудрое пожелание, мне понравилось. Потом говорил папа Пушкарев. Встал он, правда, с трудом, ибо набрался уже. — Кольку я знаю вооот с таких лет! — начал он своё торжественное выступление, сопровождая его жестами, призванными показать, каким маленьким он помнит Колю. Речь Пушкарева была длинной, изобиловала попытками пошутить, над которыми только он сам и смеялся. Закончил минут через пять. — И твои сыновья, Колька, мне как родные внуки! Вот! Выпьем за ребят!       Все выпили с огромным облегчением.       Наступила очередь мамы Николая. — А я, Коленька, рада, что в свое время уберегла тебя от беды! И я об этом нисколько не жалею! Ведь благодаря этому у тебя есть любящая жена и родные, — она подчеркнула интонацией это слово, — дети! Двое сыночков! А все завистники пусть идут к черту!       Она победно посмотрела в мою сторону, в то время как Николай медленно наливался злостью, и тут Сашка тихо сказал… Ну, как тихо? Все в общем-то услышали, стол-то небольшой: — Опять Андрея послали, да что ж это такое?!       Громко упал стул, который Жданов оттолкнул с силой. — Прошу простить. Важный звонок, — глухо бросил он и стремительно выскочил из ресторана. К счастью, его дочь никак не отреагировала на этот демарш, так как находилась на руках у Катиной матери. А сама Катя… ни осуждающего взгляда на Сашу, ни движения вслед за обидчивым супругом. Спокойно положила в рот кусок мяса, прожевала, запила вином из бокала… Фига себе! Неладно что-то в датском королевстве! Раньше-то Катька с пеной у рта рвалась защищать честь и достоинство Андрея. Правда, тогда он не был ее мужем… — Коль, а когда крестины-то? Или рано пока дату назначать? — спросила Пушкарева-старшая, прерывая неловкое молчание. Говорила она, кстати, тоже совершенно спокойно. Ни капли сочувствия любимому зятю! Или не любимому? Странно все это. — В ближайшие пару недель всё организуем, тёть Лен! — заверил Зорькин. — Пацаны уже достаточно окрепли. — И правильно, что дали немножко подрасти, — согласилась Елена Александровна. Она передала внучку Кате — девочка потянулась к матери.       Олька зевнула… — Кажется, у кого-то батарейка садится, — с улыбкой прокомментировал Саша, забирая малышку к себе на колени. — О, я сейчас! — Михаил вскочил и побежал на кухню. Оттуда вернулся с букетом из леденцов на палочке. — Вот, маленькая принцесса, это тебе. Клубничные, как ты любишь! — Спасибо, дядя Миша! Ты хороший! — просияла моя малышка. Потом ее взгляд с леденцов переместился на Полину Жданову, которая сидела на коленях у Кати. — А девочке можно? — Кать, Полине можно карамельки? То есть леденцы… — спросила я, одобрительно кивнув дочери. — Нет, пока нельзя, — улыбнулась и она. — Но они могут подождать, пока Поля подрастет, — подсказал Михаил. — Ну, тогда конечно…       Он было встал, чтобы пойти на кухню за новой порцией, но тут моя красавица сама побежала к Катиной дочке, вручив половину букетика. Катя ловко перехватила карамельки. — Спасибо, Оленька, — сказала она за дочь. Полина в изумлении разглядывала сладости. — Пожалуйста! Много не ешь! — наставительно сказала Олька. — Да, абсолютно правильно! — согласилась Пушкарева. Ну даже про себя у меня не получается назвать ее Ждановой!       Дальше пошли разговоры по группам, вроде бы все успокоились. К нам подошла Елена Александровна. — Вика, вы меня простите, — сказала она, немного помявшись, — я ведь и понятия не имела, что дочка… от Коленьки! Ольга нам рассказала, что вы аборт сделали… — Только в ее воспаленных мозгах, — я не сдержала резкость в разговоре. — Да я понимаю все… Но вы уж на нее не сердитесь, она больной человек… — Не буду, если она будет держаться от нас подальше. Пусть лучше своим здоровьем занимается! — Но ведь Оленька — внучка ее! — Общение с психически нездоровым человеком опасно для ребенка, даже если они родня по крови. Даже Коля это понимает. Елена Александровна, к вам у меня нет претензий. А со своей матерью Коля пусть сам дело имеет. — Не обижайтесь за резкость суждений, — мягко сказал Саша, сжав мою руку, — но мы уж как-то сами разберемся, с кем и как нам общаться. Здоровье и безопасность моей невесты и Оли — для меня приоритет, исходя из этого и будем действовать. — Это хорошо, что вы о семье заботитесь, — улыбнулась женщина. — Простите, что лезу не в свое дело… просто надо иногда уметь прощать… — Простить — не значит продолжать общение, — подхватила я. — Никому не желаю зла. Но и ребенка от неприятных встреч уберегу.       Пушкарева только покивала и отошла. Коля в это время общался с матерью. Судя по его недовольному виду, он что-то ей выговаривал. И у Ольги Николаевны вид был еще более недовольный. Наконец, разговор закончился, Зорькина подхватила свою сумочку и отправилась в дамскую комнату. А Николай, повесив голову, побрел к нам. — Это кошмар какой-то! — посетовал он. Мы присели на стулья, Олька тут же забралась к нему на колени и обняла. — И с каждым днем все хуже… — Папочка! Тебя обидели? — Нет, милая. Устал просто, — выдавил он. — Тогда тебе надо поспать! — Да, надо. Вот праздник закончится — и посплю. И добавил с усмешкой: — Может быть, если получится… — Молодец, папа! — серьезно похвалила она его. — Может, попробуешь няню нанять? — сочувственно спросила я. — Лара против. Мою мать она не пускает помогать, а теща уже устала. Двое все-таки! Но ничего, мы справимся. — Конечно справитесь, — улыбнулась я. — Слушай, может, я могу помочь? Опыт-то есть! — Я скажу Ларе, ладно? — Коля слабо улыбнулся, махнув рукой. — От тебя она точно помощь примет. Кто бы с матерью помог! Никак не уговорю ее обследоваться нормально. — А Пушкаревы-то как же? — А толку! Жалеют только. Но они и не обязаны ничего делать. Это только моя проблема, Вик, не парься. — Ты справишься, я уверена, — ободряюще похлопала его по руке. — Николай, можно тебя на два слова, — спокойно произнес Саша, вставая. — Что? А, да, конечно, — Зорькин тоже встал. Они вышли в сторону комнаты отдыха. Я волновалась, но одергивала себя: ну не приревновал же Сашка меня к Коле? Да быть такого не может!       Долго размышлять на эту тему у меня не получилось — к нам подошли Катя с Полиной. — Большое спасибо за леденцы! — сказала Катя. — Пожалуйста! — важно произнесла Оля. Она достала из своей сумочки куклу и протянула мелкой Ждановой. — Хочешь? — Хосю! — неожиданно Полина уже умела говорить! Нет, так-то вроде положено по возрасту, но все остальное время она молчала. А тут выдала!       Полина вцепилась в эту куклу как в величайшее сокровище. — Поленька, надо сказать спасибо, — наставительно произнесла Катя. — Сасибо! — заявила девчушка. — Дарю, — расщедрилась Олька. — Ты очень добрая девочка, Оленька! — сказала Катя. — Спасибо на добром слове, Кать, — сказала я.       Девчонки занялись куклой, вернее, моя показывала младшей, что у ляльки где, а та щупала и улыбалась. Неужели у несчастной девочки кукол нет? Между тем мы с Пушкаревой разговорились. — Но вообще у меня в голове не укладывается, как оно так все сложилось, — призналась она. — Ну вот так как-то, — улыбнулась я, наблюдая за детьми. — У тебя все нормально? Что Коля с Андреем не поделили? — Долгая история, — она усмехнулась. — Но все в порядке. Это разовый взбрык. Они не друзья, но работают вместе вполне нормально. — Ну и хорошо. А то что-то сегодня чуть не бомбануло у них. — А я удивлена, что Александр Юрьевич практически не сказал ничего провоцирующего… — Он не собирался. Мы вообще здесь только потому, что Коля просил. — Серьезно? А я думала, вы просто хотели эпатировать публику. — Не без того. Но мы в любом случае были обречены на эпатаж. Но лучше уж так. Рано или поздно все бы узнали.       Да, я знала, что какие-то нападки будут, а с Пушкаревой у Вики была непримиримая вражда. Но я все-таки надеялась, что уж мы-то с ней сумеем избежать конфликта. Раз уж детей вместе крестить будем.