Часть 27

— А я насчет крестин хотела узнать, — Пушкарева, к счастью, сменила тему. — А что узнать? — отозвалась я. — Думаю, парни сами договорятся обо всем. Если потребуется наша помощь — скажут. — А я думала, что мы с тобой как крестные мамы должны все это организовывать… — Ну, не знаю, — я пожала плечами. — Сашка недавно племянника крестил, так что все ходы наверняка знает. — Общается с сестрой? — Да, конечно. Мы дружим семьями. А что? — Выходит, с ней он наладил общение? — А почему бы и нет? — я усмехнулась. — В конце концов, она единственная, кто просил прощения. — Прощения? — удивление Катерины было искренним. — За что? — За несправедливые обвинения, конечно. С тех пор, как прошел процесс над Ветровым и все выяснилось… — Какой процесс над Ветровым? То, что он сдал Воропаева… — Он его не сдал, а подставил, — припечатала я. — Слушай, Ждановы в курсе вообще-то. Неужели тебя держали в информационном вакууме? Как-то не верится… — Погоди, Вика! Ты хочешь сказать, что Александр Юрьевич не виноват в сломе станка? — И в казино он не играл, ага. А вот Ярослав — играл. Там его Хмелин и поймал… — И Жданов об этом знал? — Знал, знал. И Павел Олегович знал. Только вот извиняться перед Сашей они все даже и не думали. Дескать, сам виноват, не был бы таким засранцем, и отношение было бы другим. — Это так Андрей сказал? — Пушкарева выглядела шокированной. Добьем, пожалуй! На мужа она явно уже не через розовые очки смотрит. А вот что касается свекра… — Нет, Павел Олегович. — Какой ужас… — выдохнула она. — Нет, я… просто не понимаю… Да, когда не было доказательств, можно было обвинять, к тому же личная антипатия Андрея, это всё объяснимо, хоть и неприятно. Но Павел Олегович? Почему он?.. — Да там вообще всё не так, как мы думали, оказалось. Он голосовал за Сашку только потому, что хотел, чтобы тот наконец понял, что кресло президента — не для него! — Все равно не понимаю, почему не извиниться за ошибку? — И я вот не понимаю. Но лезть в это дело не хочу. И честно говоря, очень рада, что Саша забрал свой капитал… — Забрал?! — кажется, Пушкарева полностью отошла от дел. А с другой стороны, если она не акционер, то зачем ей такое знать? — Ты жила на другой планете, все ясно! — усмехнулась я. — Нет, я получаю отчеты, у меня пять процентов акций, — она покачала головой. — И тем не менее, эту информацию от меня скрыли. Вероятно, намеренно. — Или не успели сообщить, месяц назад дело было, хотя процесс изъятия капитала начался еще в прошлом августе. — Но Коля-то почему не сказал?! — возмущалась Катя. — Это ты с ним выясняй. Но сейчас его кантовать не советую. Видишь, зашивается мужик. — А, да… Да, конечно. Вика, спасибо, что хоть ты просветила, — Катя выглядела потерянной. Надо было срочно приводить ее в чувство. Сменить тему. — А нам Миша сказал, ты помогала открыть его ресторан? — Да, было дело, — она чуть оживилась. — Но уже давно. До того, как я стала президентом «Зималетто». — Да, и ты работала у Юлианы, я в курсе. Миша вообще отличный повар. И человек хороший. Я его уже давно знаю — Кира в этом же ресторане отмечала свой первый триместр беременности. Девичник у нас был. Даже твоя свекровь присутствовала… — Да, я знаю, что они с Кирой Юрьевной всегда были близки. — Вероятно, так. А ты в декрете? Или вышла? — В официальном отпуске по уходу. Когда выйду — пока не знаю. Но есть варианты. Полю хотела в садик отдать с трех, но мама говорит — вообще не надо, сама будет сидеть. — А мы по рекомендациям специалистов уже отдали в развивающие ясли. Оля — очень общительная. Ей нужен коллектив. Тут без вариантов. — Вот и я думаю, что Поле нужен коллектив. — Ну вот как решишь — так и будет. Ты же мать, в конце концов. — Это точно. — За вторым не собираетесь? — А ты? — кажется, она не собиралась отвечать на вопрос. Точно там какие-то серьезные проблемы в семье! Ну а мне скрывать было особо нечего. — Собираюсь. Но тут как получится. — У меня будет еще братик! — вставила дочка, прислушавшись к разговору. — О! Поздравляю! — улыбнулась Катя. — Нет, пока не с чем. Но мы работаем над этим проектом. — Ну удачи. Я пока не хочу, надо подрасти Поле. — И это правильно, — кивнула я. — Желаю вам с Андреем всего самого лучшего. А насчет крестин — думаю, прямо сейчас Саша с Колей и договаривается. О, смотри! И Миша с ними — ну точно договорились!       Все трое улыбаясь шли к нам. Оказалось — да, договорились о крестинах и спешат нам сообщить. — В следующую пятницу всех устроит? — спросил Коля. — О, я точно смогу! — обрадовалась я. Олька будет в яслях, а значит, не придется ее тащить. Она-то, к слову, у меня была не крещеная. — Ну и я смогу, — улыбнулся Сашка. — Кать, а ты как? — Думаю, смогу. Но мама с папой тоже будут, поэтому Полю мы возьмем с собой. А вы возьмете Оленьку? — Нет, она в яслях же, — я покачала головой. — Поля не устанет? Там часа на два ведь, да? — Нет, не должна. Мама ее часто на службу берет по воскресеньям, привыкла. — Ну и отлично! — сказал Коля. — Спасибо, ребят! — Крестики с нас! — заявил Миша. — Что подарить-то на крестины? — спросила я. — А чего хотите! — он махнул рукой.       Спустя какое-то время вынесли десерт, и мы вновь вернулись за стол. Больше на тему «Зималетто» не говорили. Мы вообще с Сашей не участвовали в общем разговоре. Коля ушел с праздника первым, прихватив свою мать. Потом уехали Пушкаревы — их отвезла на своей машине Катя. Ну и мы выдвинулись, а Миша собирался развозить подружек Ларисы.       Если честно, я думала, что Саша как-то прокомментирует произошедшее на празднике, но нет. Мы болтали совсем о других вещах. Ну и я отвлеклась от переживаний за семью Ждановых. Мы с Сашей наконец-то договорились по поводу жилья с осени! И решение было действительно компромиссным: мы решили купить дом. Да-да, дом в коттеджном поселке, неподалеку от Королева. Ну и от Москвы тоже близко. На самом деле был выбор, в каком именно районе, но наши вкусы совпали в данном случае. И мне до работы близко, и Саше до офиса не так долго ехать. А колеса у нас обоих были. В общем, мы строили планы на будущее и были счастливы!       На следующий день мне на старый мобильный позвонила Катя. Она предложила встретиться и поболтать, ведь мы будем с ней крестными мамами близнецов! На самом деле, я понимала, что причина встречи в другом: Кате была нужна информация. Ну и мне, в принципе, тоже. Конечно я согласилась! — Мне вот кажется, у них со Ждановым разлад в семье, — предположил Воропаев, когда я ему рассказала, о чем мы разговаривали с Катей. — Да Жданчик вообще в каком-то раздрае страшном. Не помню его таким вообще! — Он явно Николаю завидует, видимо, сына тоже хотел, а получилась пока только дочка. И бесится от того, что супруга продолжает общаться с бывшим. — А хитрый бывший терпеливо ждет, пока Андрей сам себя в яму загонит своим гонором, а Катька его бросит, — добавила я. — Значит, Борщев — хороший стратег! — ухмыльнулся Воропаев. — И человек вроде ничего. И Колька за него, похоже, «топит». — Ладно, не наше дело. Будешь дружить с Пушкаревой? — Ну, не знаю… — протянула я с большим сомнением. — Подозреваю, ее просто обуяло банальное любопытство. И хочется получить информацию из первых рук. Она ж в декрете сидит, скучно. Расскажу, что возможно. — Вот и хорошо. Мы же с ней будем крестными одного пацана! — ухмыльнулся Сашка. — Значит, враждовать точно не надо! — Сплошное кумовство! — строго сказала я, и мы рассмеялись. — А Жданов опять не у дел, — гордо произнес Саша. — Нет, чем-то он точно разозлил Зорькина! — Так может, новые косяки вызвали в памяти старые? — я пожала плечами. — И Коле за подругу до сих пор обидно… — Так что он ей сделал-то? — удивился Воропаев. — Кира отмалчивалась в свое время, сейчас уже как-то и неудобно спрашивать. Может, расскажешь? — Расскажу. Только, Саш… — Да никому я не скажу! И никак не использую против Жданова или тем более Катерины! — он поморщился. — Поверь, я уже давно перерос это идиотское соперничество! Я просто хочу быть в курсе мотивов, раз уж мы так близко сходиться собираемся.        Вместо ответа я поцеловала и обняла его. Я правда гордилась своим мужчиной! И вкратце рассказала ему то, что знала о той истории. — Когда «Никамода» наложила лапку на имущество «Зималетто», Жданов с Малиновским с какого-то перепуга решили, что Катя вдруг возьмет и отдаст «Зималетто» своему жениху. Им считался Зорькин. И они решили, что пусть лучше Пушкарева влюбится в Жданчика. Для гарантии, что фирму не отдаст официальному жениху. — Опа… так они уже тогда? — Сашка выглядел ошеломленным. — Нет, я подозревал, что он и раньше подбивал к ней клинья, но чтобы это была стратегия… — С декабря, примерно. Но узнали мы потом, во время совета. Кира же Катьку при увольнении обыскала, при мне дело было. Отняла у нее пакет, там были и мягкие игрушки, и открытки, которые Жданов ей дарил. А еще там была инструкция по соблазнению страшилки, за авторством Малиновского. Слог у Ромки отличный, юморной, но более мерзкого чтива я не помню. Акцент был на то, что как следует ублажить мисс "Железные Зубы" — это долг Жданова как президента. Он должен это делать ради сохранения компании. А Катька взяла и нашла все это, пока оно до адресата не дошло. В январе еще. — Кошмар… — Сашка даже помотал головой. — Не понимаю! То есть понятно, почему она обнародовала реальный отчет тогда, на мартовском совете. Но почему опять сошлась с Андреем? — Кира убедила ее, что он любит по-настоящему. А Катька, видимо, не разлюбила его. — Что, блин? Кира?! Ты серьезно?! - весь вид Сашеньки выражал скепсис. — К тому времени Кира уже сошлась с Никитой, так что не ревновала уже. А Жданов собирался уходить из компании, поскольку думал, что причиняет Кате боль. А Маргарита упросила Киру поговорить с Катей. — А, ну теперь понятнее. Если Маргарита, — он закатил глаза. — Так а с чего его уходить-то бомбануло? — Так он нашел Катин личный дневник, которому она доверяла свои чувства. Прочитал, проникся, осознал, какой был сволочью… — Ого! Криминальное, должно быть, чтиво! — Сашка задумчиво покачал головой. — Просто мыльная опера! Значит, все же простила. Тогда сейчас что? — Вот и не знаю. Может, еще накосячил, уже после свадьбы? — предположила я. — Если сама расскажет, узнаю, а специально пытать не буду. Она, кстати, не знала, что тебя оправдали. И что ты капитал свой забрал. — Даже так? Странно! — сказал Саша. — Хотя да, вполне такое может быть. Я же не на самом августовском совете заявил о начале процесса изъятия, а сразу после. Могли не поставить в известность, тем более она не акционер. — Она сказала, у нее пять процентов. — Думаю, после рождения дочери подарили, вряд ли раньше. На тот момент точно не было, я такие вещи отслеживал. Но хорошо, что она в курсе. — Да, я тоже рада, что ей рассказала! — вздохнула я с облегчением. — А вообще Андрею, в отличие от нас с тобой, точно нужен психолог! — Его проблемы. Ну еще Пушкаревой. Но точно не наши. — Совершенно согласна с тобой! — радостно кивнула я.       С Катей мы встретились за обедом, с таким расчетом, что если зацепимся языками, то проболтаем и подольше. Я оставила Олюшку с Сашей, они очень весело проводили время вместе. А Катя оставила Полю со своими родителями. — Так странно встречаться вот в такой ситуации, — начала она, улыбнувшись. — Ага, кто бы мог подумать, — согласилась я. — Ты ведь не крестины хотела обсудить? — Не только крестины. Но я в любом случае рада тебя видеть. И сразу хочу извиниться за то, что поверила в то, что ты сделала аборт. — Не за что, Кать. Ты-то тут вообще не при чем. А я на аборт даже не собиралась. Я сразу хотела родить, чисто для себя, собиралась уволиться сразу, как только узнала о беременности, чтобы никто не догадался. Но сразу не получилось: Сашка уже тогда клинья ко мне подбивал и все не отпускал, хотя я даже долги закрыла. — Андрей рассказывал, что он тебя до обморока довел? — Было дело. Но я тогда довольно остро все воспринимала, серьезно так, а он-то думал, что просто весело шутит. Эх, ну что там говорить? Я ведь на фоне беременности загонялась вообще по любому поводу. На Кольку тоже всех собак спустила, когда он свататься пришел. — А ты отказалась за него выходить, да? — Конечно. Я не любила и не люблю его как мужчину. И я думала, что он будет меня преследовать. Но тогда я еще не знала, что он может быть хорошим другом и прекрасным отцом.       Мой рассказ занял примерно полчаса. И настало время мне пытать Пушкареву. — Теперь моя очередь рассказывать, да? — она правильно все поняла! Я кивнула. — Когда я уволилась, то поехала с Юлианой работать в Египет. Она сопровождала конкурс красоты, сводила потенциальных спонсоров с будущими подопечными. Там я и познакомилась с Мишей. Мы даже начали встречаться. А потом… историю с доверенностью на Александра ты знаешь? — Кира рассказывала. Я ушла как раз за несколько дней до того, как Сашу обвинили в сломе станка этого.       И Катя рассказала о своих приключениях и страданиях, даже с подробностями. Дошла до своего возвращения в «Зималетто». — Ну вот. Андрей думал, что его компромат железный. И я ему поверила. Но суть в том, что просто наше отношение к Воропаеву было предвзятым. Мне, как и всем, было легко поверить в то, что это он сделал. Легко обвинить неприятного тебе человека… — Да, это конечно так, — согласилась я. — Да, я узнала о судебном процессе над Ветровым только вчера от тебя. Нашла подтверждение в документах. Думаю, даже Зорькина пытать не буду, у него и так забот хватает. Но вообще я собираюсь извиниться перед Александром. Какое бы ни было к нему отношение, с ним поступили некрасиво. — Как хочешь. Он тебя не винит. Ты лучше расскажи, чего Жданов вчера так завелся? Позавидовал Коле? — А это у Андрея Павловича больная тема последнее время, — усмехнулась Катя. — У Зорькина двое сыновей, значит, уже обскакал, а на празднике еще и о его дочке узнали. Да, Андрей жутко завидует ему. А кроме того, Колька так с ним и не подружился. Они все время если не на ножах, то провоцируют друг друга! — А, это как раньше с Воропаевым? Андрюше нужен соперник, чтобы коготки точить? — Думаю, да. А Колька… он злопамятный. — Вообще причина слабовата. Ладно Жданов, но насколько я знаю Колю, он бы просто игнорировал того, кто ему не нравится. Только деловое общение. — Мама говорит, что Коля… может быть в курсе каких-то неприятных дел Андрея. И я точно уверена, что речь не о похождениях с моделями. — Но тем не менее эти неприятные дела Зорькин держит от тебя в тайне? — А он вообще очень скрытный товарищ, как оказалось. Вот, о дочери ничего не сказал… — Это из-за его матери. Ты бы сказала своим родителям, а они — ей. А она даже Олю напугала, когда посмотрела на нее, столько в ней злости. — У нее немного не все в порядке с головой, к сожалению, — подтвердила Катя версию Ларисы. — Это что-то с щитовидкой связано, она же из больницы уволилась, потому что не прошла профосмотр. То есть официально — на пенсию, но… В общем, сложно все. Нет, она разумна, но ее порой заносит. И это очень печально. Мама с папой ее поддерживают, как могут. Но кроме жалоб и злобных высказываний от нее ничего не слышали последнее время. — Жуть какая. То-то Лариса ее терпеть не может! Жаловалась мне, что свекровь приходит каждый день и начинает свои порядки устанавливать! — О, этого я не знала, — Катя покачала головой. — Думаешь, она может быть опасна для Оли? — Сама по себе конфликтная ситуация может неблагоприятно сказаться на ребенке. Олька у меня в любви и спокойствии выросла. — Да уж… А Колька такой счастливый! И дочка у вас замечательная. Умненькая такая. И добрая. Мама с папой все умилялись, какая красавица. — Да, она такая. Не перехвалить бы, — я польщенно улыбнулась. — Ничего страшного, можно и перехвалить. Дочка же. А вы с Александром собираетесь пожениться? — Да, но не уводи разговор в сторону! У вас с Андреем, что, разлад? — У нас с Андреем развод, Вика, — немного помолчав, выдохнула Катя. — Как ни печально это признавать.       Да, такого я точно не ожидала. Чтобы до такой степени…