Часть 1. Глава 1

Август 1904. Если начинать с самого начала, то очнулся я лежа на боку, на берегу реки. Она волновалась, журчала, временами то там то здесь проплывали опавшие листья, небольшие деревяшки, да какой-то мусор. С шепотом ветра на фоне эта картина казалось спокойной. Листва, что на деревьях вокруг, была уже желтая и кружилась в воздухе, опадая. Под одеялом из жухлой травы была сырая земля, от которой исходил холодок. Все тело ломило. Руки и ноги, как казалось, весили невероятно много. Упершись руками об мягкую грязь, я с трудом поднялся и сел. В глазах тут же потемнело, а голова неприятно гудела. Что со мной? Где я есть? Вместо обычных зарослей папоротников вокруг были лиственные деревья, а на месте мха на земле — трава. Тело было обтянуто тканью, незнамо зачем, да еще и потертой, а цвет кожи обрел странный цвет. Это не мой темно-синий, но и не желтый, как у дрыгов. Подвинувшись к реке, я взглянул на отражение в воде. О ужас! Я человек что ли? Вытянутое лицо с немного округлыми щеками обрамляли каштановые негустые волосы ниже ушей, но глаза родного мне черного цвета. Но рот и нос нельзя было разобрать. Прикоснувшись к губе, я почувствовал холодную жидкость, что красным пятном осталась на пальце. Я теряю пыльцу! Только чего она красная? Да и не сверкает… Ах, да люди не питаются пыльцой. Приоткрыв рот я почувствовал, что язык ужасно толстый и короткий, но это не помешало приложить палец с неизвестной жидкостью. Меня передернуло от неприятного вкуса, то ли горького, то ли сладкого, совсем не похожего ни на Меладоре, ни на воду. Гадость-то какая. Немного осмотревшись вокруг, я понял, что это утро. Еще заприметил камень, немаленький, на нем были такие же красные пятна, как и на мне. Видимо, это человеческое тело ужасно хрупкое, раз так плохо выглядит, предположительно, после встречи с камнем. Погодите, человеческое тело? Почему я человек? Почему я спокойно принял это?! Где-то слева раздался шорох. Повернувшись, я увидел странное создание. Оно ходило на четырех ногах, тело было покрыто короткими серыми волосами, а заостренные уши имели небольшие кисточки на кончиках. -Здравствуйте! А вы не знаете, случаем, где мы? И где остальные дроги… Извините, но я плохо помню вчерашнюю ночь… Существо наклонилось, раздвинув лапы немного. С каждым моим словом шерсть у него вздымалась сильнее и тем громче оно начинало шипеть. Я начал ощущать что-то вроде зуда в животе, но вдруг раздался громкий звук, словно хлопок. Испугался так, что вскрикнул, а животное убежало. Из-за спины, раздвигая ветки, вышел человек. Он был самый настоящий! Борода и усы на лице рыжеватого цвета, очевидно короткие волосы скрывала круглая шапка с плоской макушкой, которая была ему как раз. -А ну-ну-ну! — Голос человека был очень громкий и звонкий, но низкий. Он направил странную деревянную палку с железным концом в сторону животного. Я занервничал, ведь предмет в его руках выглядел угрожающе. Длинная деревянная палка с двумя железными трубками на конце и небольшим рычажком, на котором человек держал палец. Страшно! -О Господи Боже, — со мной он заговорил тихо и в разы мягче, — Это тебя так рыси потрепали? А ну, пойдем отсюда, я тебя выведу. Нечего по охотничьим угодьям гулять кому попадя. Встал я с трудом. Будучи на ногах, понял, как тяжело стоять. Ломило все тело. Пошатнулся и думаю — упаду сейчас. Но человек оказался рядом и, поддерживая за плечи, поддержал. Так и пошли. В конце концов незнакомец привел меня, кажись в свой дом. Нет, это не был монолит-многоэтажка, а только лишь небольшая лачужка, что-то вроде тех, что в моем родном Муре. Здесь был лагерь из нескольких таких одинаковых домика. Стенами являлись срубы почерневших деревьев, из них же был сделан пол. Единственная комната была скромно обставлена без лишних вещей: простенькие стол и стулья, кровать и еще какие-то вещи. Мужчина представился Владимиром. -Охочусь я здесь, дай бог, лет может семь, а то и восемь… Мы с товарищами, пока не жарко, часто собираемся. Это, конечно, не питерская квартирка, но тоже уютно! -Понятно. — Половину его слов я не понял. -Говоришь, имени тоже не помнишь? Ладно, не так, у тебя вообще есть имя? -Да, есть! Было… Но из головы вылетело. Честно говоря, все так неясно, я ничего не понимаю, как сегодня родился. Рядом со мной, сидящем на стуле, стояла высокая длинная доска, которая очень сильно блестела. Оно заинтересовало меня, поэтому я встал с низенького стульчика, подошел и посмотрел. Блестяшка полностью копировало мир, прямо так же, как это делает вода. Какой кошмар! Я не узнал себя. Мое лицо! Оно все было в каких-то красных полосах и отметинах, настолько пугающих и сильных, что разобрать можно было только, до сих пор темные, глаза. Я пошатнулся, попятился и упал на стул. -Да… Тебя рыси изрядно помотали. — Глаза Владимира расстроены — Я, честно, совсем не уверен, как ты все еще живой. Местные кошки голодные и злые твари, что до последней косточки разорвут. -Я ничего не помню. Проснулся, а там…как вы сказали? Кошка? Тварь, да, там была тварь. -Не тварь! Рысь, рысь это была. Боже, ну, такая вот дикая кошка… В школах же должны были картинки с ними показывать. -Школа? Что такое школа? — С каждой фразой он все более засыпал меня словами, которые я никогда не слышал ранее. Владимир очень удивленно посмотрел на меня. Я не понял, почему, поэтому решил не придавать этому внимания. -Может, вы просто отведете меня домой? Я живу Лоусе, прямо в столице. Неподалеку от резиденции дяди Воллса, да, да, того самого, может слышали что-то, о нем сейчас так много слухов! Говорят, он предлагал рассадить Меладоре с самой кузиной… -Так, так, мальчик… Да, я понимаю, потеря в лесу — большое потрясение, но не сходи с ума, пожалуйста. Ты вразумительно совсем своего адреса не помнишь, даже улицы там, или деревни? Я могу помочь тебе, дать ночлег. Не знаю, с какого ума я там сошел, но может он правда отведет меня домой. Но Владимир не отвел меня домой. В тот же день он, на какой-то странной коробке с колесами, которую везли некие «Лошади» он отвез меня в город. Я так надеялся попасть домой! Что же было вчера? Перед тем как очнуться в этом непонятном месте с людьми, я вышел на ночную прогулку по улицам, чтобы нагулять аппетит и съесть пирожное. О, это прекрасное пирожное! Оно было так усыпано пыльцой, что, как кусаешь его, летит пыль, заставляющая чихать. Но сейчас я не чувствую голода по пыльце. Мой живот непонятно урчит и булькает. Это болезнь? Может надо выпить воды? Никогда не испытывал ничего подобного. Чем больше я здесь, тем все больше чувствую противную тревогу. Мы ехали долго, но, только сев на мягкие кресла повозки, свет потух. Все потемнело, словно бы я выключился. Но это длилось словно мгновение! Я закрыл глаза, открыл, а мы были в совсем другом месте. Тело больше не казалось таким тяжелым, а веки не опускались сами по себе. Приехали в город. Владимир повторял его название, но я так и не запомнил. Дома здесь были низкие, самые высокие кой-как доходили до четырех этажей, это точно не Лоус! Мы ехали по широкой дороге, выложенной камнем, от чего карету смешно покачивало. Прошло еще немного времени и мы куда-то прибыли. Лошади остановились, а Владимир, выйдя первым, помог мне спуститься. Он, переодевшийся еще в прошлом доме, снял и снова надел свою высокую шляпу, глядя на мужчину, что сидел снаружи повозки. Тот кивнул, дернул вожжи и уехал. Мой новый человеческий приятель довел меня до какого-то здания. В высоту оно было три этажа, выкрашено в светло-зеленый цвет с белыми резными элементами. Владимир не дал мне лучше рассмотреть и потащил за руку внутрь. Там пахло сыростью. Мы поднялись по темной лестнице из потрескавшейся плитки на верхний этаж и зашли в одну из четырех дверей. -Теперь ты живешь здесь, парень. *** Новое место, должное стать домом, выглядело просто. Владимир сказал, что это называется квартирой, а в квартире этой было всего два помещения и ванна, за чистоту воды которой ручаться я не могу. Стены большей комнаты выкрашены в бледно-желтый цвет, а пол выложен тонкими досочками, покрытые чем-то скользким и блестящим. Бедные деревья! Потертые окна выходили на мостовую, я мог видеть всякие проезжающие экипажи, дома напротив и гуляющих людей. Для наблюдения я обычно пододвигал кресло, обтянутое темно-зеленой тканью, садился на него и, опиравшись головой на руки, смотрел. Мебели-то было не особо много: пару таких зеленых кресел, а еще длинное кресло, чье название я забыл, какие-то шкафы, тумбы, столики, все темного цвета, и кровать. В первую очередь Владимир представил именно ее мне, но я не знаю, что это. Это мягкая длинная вещь, на которую я могу лечь во весь рост, устроив голову на подушки и укрывшись толстой тканью. Устроившись так, свет опять на секунду погас, прямо так же, как это произошло в карете. -Гавриил? Вы спите? — из-за входной двери раздался мягкий и высокий голос, а так же ровный стук. Не успел я встать, как дверь открылась. Вошел человек, он был довольно высокий, в красивой одежде, с длинными убранными в прическу волосами тусклого цвета и крупной сумкой на плече. Гость подошел, сел рядом ко мне и открыл сумку. -Володя сказал что вас исцарапали рыси, — белые мягкие руки прикоснулись к моему лицу — Я бы наложила бинт на все лицо, выглядите отвратительно. Незнакомец начала копаться в сумке, я смутился и прервал молчание, решив поинтересоваться. -А ты кто такой? -Такая — в ее голосе прозвучало раздражение. — Мария, жена Владимира… Местного альтруиста. Она достала из сумки бутылек с какой-то прозрачной жидкостью, налила ее на кусочек ваты и обмакивала этим мое лицо. Щипит! -А вы знаете, как мне пройти домой? -Гавриил, я ваш доктор, но не путеводитель, говорите об этом с Владимиром. — ее глаза выглядели сосредоточено. -Гавриил? Нет, нет, меня зовут, э-э-э, как там меня звали… -Ничего не знаю, теперь Гавриил. Оно тебе подходит. Она впервые улыбнулась. Я тоже захотел скорчить что-то такое, но не успел, ведь Мария, достав какие-то полосы ткани, принялась прятать за них мое лицо. -Подождите! Что вы делаете? — говорить было трудно, ибо в рот мне летели белые пылинки ткани. -Накладываю бинт, с такой физиономией тебя прохожие за километр обходить будут, — она, остановившись, слегка отодвинулась назад и окинула меня взглядом, — Да и я не думаю, что твои раны вообще заживут, честно, я не понимаю, почему ты живучий такой. Повисло молчание. Мария продолжала перевязывать меня. Черты ее лица угловатые и грубые, а глаза всегда серьезные. Когда закончила, спешно собрала все свои вещи в сумку. Бинты были тугие, но не настолько, чтобы давить. Ощупав лицо, я понял, что открытыми она мне оставила только глаза. Доктор, обратив внимания на меня, подала блестящую доску, назвав это «зеркалом». В нем я ничего не увидел, кроме бинтов, черных глазок и взъерошенных волос. -Вы думаете, что этот вид лучше? -Определенно. — Она надела сумку, встала и подошла к двери. — До свидания, Гавриил, если вам станет нехорошо, то мы живем в доме номер тридцать восемь, он в одном квартале от вас. Мария ушла. Она забыла зеркало! Я решил немного осмотреть его, оно было овальной формы с ручкой и окантовкой из резного светлого дерева. Повернув его, на обратной стороне я увидел небольшое изображение оленя. Это напомнило мне о доме. В Лоусе было много художников, я никогда не понимал, зачем они тратят время на то, чтобы повторить настоящий мир, ведь вот он здесь — можно даже прикоснуться. Но сейчас, находясь так далеко от родины, я только и думаю о ней и был бы рад увидеть хотя бы пейзаж на холсте, главное, чтобы с домом. В любом случае, мой живот заурчал, а это значит, что пора идти за едой. Насколько вкусная здесь пыльца? Встав с кровати, я решил покопаться в большом платяном шкафу. Он был выше меня и мог хранить интересные секреты. Тяжелые дверцы открылись с трудом и вместе с этим на меня такое большое облако пыли, что аж чихнул. На перекладине висела одна единственная вешалка с человеческой одеждой. Я подумал, что раз здесь все ее носят, то чем я хуже. Это был костюм темно-зеленого цвета, бежевая потертая рубашка и низкая шляпка с плоской макушкой. Одежда была очевидно велика, из чего я понял, что все вещи принадлежат Владимиру. Не знаю, насколько это модно для людей, но меня такой вид устроил. Я вышел из дома. Дверь квартиры прямо вела на лестницу. Напротив меня находилась еще одна квартира. Может, когда-нибудь загляну и познакомлюсь, но сейчас я ищу, что бы поесть. Быстро спустившись по крутой лестнице, оказался на улице. Солнце ярко било в глаза, а ветер чуть слышно колыхал сочную зеленую листву на деревьях. Близилось к закату. В этом мире очень мало похожих на мой дом вещей, но стоило свыкаться и делать вид, что я местный, раз уж приютили. Через улицу, на первом этаже дома, я заприметил что-то вроде ресторана и решил заглянуть туда. Я перебежал дорогу, открыл тяжелую дубовую дверь, да зашел в это место. Сразу же мне в нос ударило огромное количество запахов, сбивавших чуть-чуть с толку. Несмотря на небольшое количество окон, здесь было вполне светло. Помпезный интерьер пестрил красными, зелеными и бежевыми оттенками, а откуда-то из глубины зала мысли мои глушила музыка. Немного дальше начинались столики в огромном количестве: они были небольшие и круглые, на одного-двух человек, покрытые белой скатертью. Зал был не сказать, что полон, но и не пуст. Довольно много мест было занято, но я нашел для себя уголок. Как только присел, ко мне подлетел мужчина, одетый в красивую черную форму с какой-то листовкой. -Я ваш половой на этот вечер. — он положил передо мной меню и удалился куда-то в зал. Не обращая внимания на разные шумы, разговоры и музыку, я принялся выбирать ужин. Я встретил много интересных новых слов, как, например, мясо и супы. Что это такое? А еще мне удивило, что так много видов овощей, приготовленных разными способами. Зачем их едят? В них же нет пыльцы. В принципе, я не нашел какой-то знакомой мне еды, пока не дошел до раздела со сладостями. Там было все, что я люблю: пирожные, торты, печенья, мороженое. Правда, нигде не было подписано присутствие Меладоре в составе, это, конечно, смутило, но я решил, что это негласный факт здесь. Осталось только выбрать. Я незатейливо читал меню, думая о сладостях, как подошел половой и торопливо проговорил. -Кхм, кудрявый мужчина у окна послал вам бокал аи с черной розой. Готовы делать заказ? Он поставил его мне на стол. Я не понял к чему был этот жест, оглянулся и, не поймав ни чьего-либо взгляда, решил, что это была ошибка. -Да, давайте мне пожалуйста… Котлета по-киевски? Звучит интересно. А с ней гарнир из редиса и салата, ну, как в меню, да, а еще я хочу бисквит с вафлей, может еще… -Не желаете первое? Я могу предложить вам гребной крем-суп. -Да! Давайте. А что у вас есть выпить? Воды хочу. У вас чистая вода? -Предлагаю вам минеральную воду немецких источников, — парень сделал несколько заметок на каком-то листике. — Получается, с вас один рубль шестьдесят девять копеек. Я смутился, но, делая вид, что все нормально, начал копаться по карманам. Там я смог наскрести только купюры в сумме на рубль. Официант, увидев мое недоумение, кивнул головой и повторил цену. Я ощутил какое-то странное и неприятно чувство, а в моих щеках словно бы запекло. Встав со стула, я промямлил, что, наверное, приду в другой раз. Половой что-то хотел сказать мне, но он уже был за моей спиной. Вышел из ресторана. На улице солнце уже практически село. Напала какая-то легкая тоска, причину которой я понять не могу. Живот так же продолжал урчать, поэтому я вспомнил наставления Марии о том, что они живут неподалеку. Не знаю, будут ли у них пирожные для меня, но может быть хотя бы найду там хорошую компанию. Путь от ресторана до дома семьи Владимира была не самый долгий. Я перешел дорогу, зашел во дворы, минул несколько домов и был уже на месте. Со стороны их дом был вполне похож на мой, но больше по размерам. Пройдя по дорожке по-над домом, у одной из дверей я как раз завидел Владимира. Он стоял, оперившись о стену, одетый в белую рубашку, темные брюки, жилет, что кое-как застегивался на его широком туловище и с цилиндром на голове, читая газету. -Здравствуйте! — крикнул я, махнув рукой. Он поздоровался со мной и завел в темный и прохладный подъезд. Поднявшись на второй этаж, мы зашли в квартиру справа. Она очевидно была больше моей, ведь, попав в коридор, я сразу заприметил как минимум три комнаты. Он снял шляпу и заставил это сделать меня и, положив головные уборы на полку у двери, повел в комнату, находившуюся прямо напротив входа. Это было что-то вроде столовой, ведь посредине, на пестром ковре, был стол и стулья на четыре персоны. Тут же я увидел Марию, с трудом пододвигавшую кресло к столу. К ней тут же метнулся Владимир, дабы помочь поставить пятое сидение. Ужин уже был накрыт. Он представлял собой в основном какое-то мясо, салаты, а так же хлеб и нарезанные овощи. Меня пригласили к столу, моим местом было то самое кресло. Мы сели, тут же показались два ребенка — девочка постарше и мальчик помладше. Я предположил, что это дети Владимира и Марии. Все принялись есть. Дабы не казаться странным, я так же наложил себе салата из овощей и взял пару кусков хлеба. Я наколол на вилку пару листов капусты и, приподняв бинты, положил в рот…ничего не почувствовал. Постаравшись не подавать виду, я продолжил жевать. Не было ни вкуса, ни насыщения, как будто бы во рту у меня не овощи, а бумага, хотя, даже она, вероятно, имеет вкус. Мария заметила, что что-то не так, и постаралась тактично спросить. -Пересолила? — она посмотрела на меня, слегка наклонив голову, держа в руке нож и вилку. -Нет-нет! Нет… Все хорошо, просто знаете, ну, немного незнакомая мне кухня, да. Через некоторое время дети убежали в другую комнату, а Мария ушла на кухню мыть посуду. Мы остались с Владимиром вдвоем. Он подвинулся ко мне поближе и завел разговор. -Как ты понял, теперь ты Гавриил, — говорил он довольно тихо и размеренно, — мы потихоньку внедрим тебя в общество, будешь как новенький, как раньше, как все мы. Он схватил меня за плечо и улыбнулся. Я немного смутился. -Простите, Владимир, но я не уверен, что это мне нужно. Ну, знаете, я просто хочу попасть домой. Вы можете отвести меня домой, в Лоус? В лице Владимира я прочел раздражение и расстройство после этого вопроса. Он убрал руку с моего плеча, немного отринул и вздохнул. -Прости, мальчик, я не знаю где это. — он искренне, с какой-то добротой посмотрел мне в глаза. — Обошел немало кого, а тебя никто не знает. Сводки о пропавших людях мне не помогли. Глубоко в душе я почувствовал неприятную горечь. Владимир заметил это и продолжил. -Неприятно говорить это, но, скорее всего, никто, с кем ты общался, ну, до потери в лесу, даже не заметил, что ты пропал… Не повод ли это начать новую жизнь? — он сделал небольшую паузу. — Я бы, дай бог, так и поступил на твоем месте, если быть честным. Эти слова не сказать, что сильно утешили меня. Немного помолчав, я решил переступить некоторое смущение и расспросить его. -У вас странная еда… Я ем ее и не чувствую кого-то насыщения. Вы добавляете пыльцу? -Чего? Пыльцу? Какую пыльцу? -Пыльцу! Цветов Меладоре. — он вопросительно взглянул, но я продолжил, -Ме-ла-до-ре. Они такие желтые с темно-фиолетовой сердцевиной. Я без нее жить не могу, в самом прямом смысле. Дроголеоны питаются ей. -Знаешь, некоторые предпочтения не всегда надо говорить вслух, ха-ха! Я не понял, что он имел в виду. Мария что-то крикнула с кухни, Владимир встал и пошел к ней, оставив меня одного в комнате. Это место было обставлено с виду мебелью подороже, а так же наполнено всякими небольшими вещами, как картины, ковры, всюду разбросанны игрушки детей, разные красивые мелочи на полках. Здесь я чувствовал уют. За окнами теплый летний день сменился на сумерки. Я встал из-за стола. -Владимир! — он отозвался, вышел с кухни. — Я, пожалуй, пойду домой. -Ой, я только заметил, на вас же мой костюм… Ха-ха, Госпади, да уж, размер большеват. — он потянул меня за рукав пиджака, в который бы вместилось еще две или три моих руки. — Что же, с первой зарплаты и заработаете себе на наряд размер в размер. -В каком это смысле, с зарплаты? — я опешил. -Ну в каком, каком… Ах, да! Извините, Гавриил, совсем из головы вылетело. Я вас к себе устрою, не волнуйтесь, работа чиновника не пыльная, но и жалование у вас не самое желанное, хотя, смотря от того, как вы будете стараться, ведь… Я перестал слушать его на середине. О ужас! Работа! Я никогда в жизни не работал! Это убьет меня! Владимир проводил меня из квартиры и я неспешным шагом пошел в сторону дома. С темнотой на улице похолодало и меня щекотал за щиколотки прохладный ветерок. Шумели листья, а временами из открытых окон домов были слышны какая-то музыка, разговоры и смех. Сегодняшний день принес мне так много потрясений. Люди, город, деньги, еда, работа — я не понимаю этот мир, так же сильно, как не понимает он меня. Хочу ли я свыкаться с этим или искать тропинку назад, туда, откуда я пришел? И есть ли это место сейчас. Оказался здесь я не просто так, может ли быть, что жизнь мне подкинуло такое пренеприятнейшее испытание? Вернувшись домой, я снял пиджак, устало подошел и встал у окна. Облокотившись на подоконник, на котором стояли наполненные землей глиняные горшки, я высунулся. Мои волосы стал развивать холодный ночной ветер. В ресторане напротив все еще горел свет, а по дорогам проходили люди, в парах или компаниях. Тут же проехал куда-то очень спешивший экипаж, из-за которого поднялось столько пыли, что я со всей силой чихнул в сторону тех самых горшочков. Не считая таких гонщиков, вид спокойный. Но наверное, пора уже спать. В ванной комнате снял бинты. За время носки они стали выглядеть не лучшим образом, в некоторых местах были еле-заметные пятна красного сока. Я лег в кровать. В голову настойчиво лезли мысли и вопросы обо всем, что произошло. Не должен ли я мирно принять свою судьбу, стать человеком? Этот вопрос остался без ответа, ведь я уснул.