Глава 3

Сегодня я получил первое жалование. Именно этот день заставляет перестать жалеть о том, что прошлый месяц я провел сидя на одном месте, делая одно и то же дело, ибо в этом чертовском мире все имеет цену. Первое время, после Лоуса, в котором деньгами никто не пользовался, мне было сложно привыкнуть к мышлению, при котором что-то оценивается в первую очередь не качеством или видом, а количеством рублей, которые ты должен отдать за это. В любом случае, в этой системе были плюсы, к примеру я мог хвастаться своим барахлом или обзаводиться чем-то уникальным за небольшую плату. Последнее было мне наиболее интересно. Постепенно подстраиваясь под здешнюю рутину, возмущающие вещи я встречал все реже. Да, дроголеон спокойно научился носить рубашки, спать по ночам, работать в офисе, но менталитет людей меня крайне смущал. Главным источником проблем было, что не удивительно, мое лицо. Не думаю, что в Лоусе, мире, где никто не носит одежду, но обладает длинными ушами и светящимися венами, кто-либо обращал так много внимания на всего лишь-то бинт на все лицо. В отличие от людей, что вечно осыпают друг друга возмущенными взглядами, но, что меня больше всего раздражает, никто не выразят свое непонимание и недовольство о лице в лицо! На самом деле, я даже стал понимать источник этой странной реакции. По правде говоря, люди все выглядят одинаково – их тела одинаковы. От чего главным источником их самовыражения становится одежда, по сути дела тряпки на теле разных цветов. Я не отрицаю, что красиво подобранный или сшитый костюм может подобать искусству, но все это такая же оболочка, косметика, как и мерцающие ночью глаза дрыгов и дрогов, зачастую без глубоко смысла или посыла индивида. Но этой болезнью под именем “мода” заболел и я, по большей части из-за самих людей. Попытаюсь это объяснить. Существуя в обществе, я, как бы сильно этого не хотел, попадаю под его влияние. Не знаю, как это происходит, но через неделю-другую практически постоянного нахождения в некотором коллективе или компании, я изрядно устал отвечать на вопросы или просто ловить любопытные, но зачастую напуганные взгляды людей. От чего свои ужасные кровавые бинты я решил заменить на что-то более менее красивое по их меркам. А точнее, заказать маску. В первую очередь эту идею я рассказал Владимиру. Он оценил это и предложил мне обратиться в ателье, но денег не дал, отчего пришлось ждать зарплаты. Очевидно, этого слова, “ателье”, я не знал раньше, но, как он объяснил, это мастерская по пошиву одежды. Я решил пройтись в округе своего дома и найти что-то подобное. Подходил к концу месяц, а так же само лето. Сегодня я заканчивал работать с настроением в разы лучше, ведь с собой был заветный конверт скрывающий мои честно заработанные бессмысленной рутиной двадцать пять рублей. В школьные годы я, буду честным, не был главным фанатом арифметики, но, как бы того не хотелось, примерно прикинуть сколько денег и на что надо оставить мне следовало. Но сейчас это не так важно, ведь, пока еще светло, а магазины и лавки работают, я хочу сделать заветный заказ, надеюсь, в будущем главного элемента моего гардероба – маски. В холле канцелярии я заприметил секретаря. Он приводил в порядок свой письменный стол и, по всей видимости, так же собирался уходить. -Михаил? – я решил переступить себя и попробовать познакомиться с ним, ибо Владимир часто мне рассказывал про нашего секретаря как про одного из своих друзей. -Что-то нужно-с, Гавриил Константинович? Он отвлекся от своих вещей и выпрямился, смотря на меня. Это был мужчина средних лет, тонкий и высокий, с редкими темными волосами и серьезным лицом. Гладковыбритое лицо было морщинистым, а опущенные щеки и веки делали его внешне еще старше. -Мне много рассказывали о вас, хотел, знаете, познакомиться. -Мне о вас тоже-с. – он вернулся к перебиранию своих вещей. – Вы друг Владимира? Мы с ним приятели. В речи Михаила чувствовалась какая-то надменность. Он чем-то напоминал мне родного дрыгголеона, ха-ха! -Надеюсь его приятель станет и моим тоже. Нам надо встречаться чаще, вы мне кажетесь приятным человеком. – я протянул и пожал руку Михаила. -Рад слышать. – он, пожав мою руку, впервые улыбнулся. – Как вам наше шапито? -Шапито? -Шапито это переезжающий цирк. Вам нравится работать у нас? Объясняя мне, дураку, смысл слова, я увидел довольство в его глазах, но так и не понял, что он имел в виду. -Да, здесь приятный коллектив, не могу жаловаться… -Вы же не местный, правда? – спросил он, как мне показалось, немного укоризненно. -Да… -Откуда вы? – Михаил перебил и без того кроткий мой ответ. -Не из этих мест, я из Лоуса, думаю, вы не знаете где это. -Михал Алексеевич! Нас перебил появившийся Сергей Витальевич. Он шел своей шатающаяся и покачивающейся походкой в сторону стола Михаила, а дойдя, уперся об него и начал. -Добрый вечер, Гавриил Константинович. – кивнул он мне. – Миш, пройдем-ка ко мне, покажу кой-чего. Секретарь видимо не был рад, но, схватив какие-то документы, кинул на меня взгляд. “Мы еще поговорим, Гавриил” – добавил он и удалился с начальником. Я покинул канцелярию. Чувствовалось, что с приближением осени дни становились все короче. Казалось, что хотя и на полтона-тон, но я выхожу с работы все более в темное время. Закатное солнце било в глаза и пекло голову, шляпа спасала. Ветра, что удивительно, не было, но улица и без шелеста листьев была заполнена шумом людей, экипажей, небольших кафе рядом. Центр города, где находилось министерство, очевидно, никогда не был спокойным местом. Здесь всегда можно найти себе занятие, но мне надо было ехать к себе. Добрался до дома на экипаже. Сначала подумал заглянуть в квартиру, но мне стало ужасно неохота подниматься на несколько минут, поэтому решил сразу пройтись по окрестностям в поисках ателье. Наш район был намного тише и это служило сильным контрастом, ведь после шумного центра города тишина в ушах словно бы звенела. За время пути немного стемнело и я уже ходил в сумерках. Обойдя дома в округе, я перешел на другую сторону улицы и двинулся по тротуару вдоль магазинов на первом этаже. Булочные, кафе, все для хозяйства, рыбалки, приготовления сырных шариков под сливочным соусом, мастерские по ремонту обуви и механики – и ни одного ателье. Когда я уже устал идти и думал двинуть назад, мне в глаза бросилась вывеска лавки на самом краю следующего дома. Подошел – это то, что мне нужно! Это было ателье под названием “Шелк и шерсть”. Я зашел внутрь. Это место казалось очень уютным. Стены и пол были отделаны почти одинаковым деревом шоколадного цвета. Тусклый свет давало множество небольших светильников, свечей, люстра под высоким потолком, а так же витражные цветные окна, сквозь которые проходили последние лучи закатного солнца. Как раз у такого окна, как я понял, стоял длинный рабочий стол. Он был, честно говоря, не самый убранный, весь заваленный всяческими мелочами, как клубочки, нитки, кусочки ткани, бусинки, а все вещи заливал цветной из-за витража свет. Рядом со столом, с двух сторон, стояли табуретки, я сел на одну, что была ближе к двери. Я повернулся спиной к окну и уставился в глубь комнаты и крутую лестницу на второй этаж, укрытую зеленым ковром. Жду – никого нет. Так прошло несколько минут. Я уже успел отвлечься и улететь в пучину своих мыслей, как с полки рядом что-то падает. Этот звук напугал меня, я вскочил со стула и подошел туда. Со стороны стеллажа, набитого швейными мелочами, катилась какая-то деревянная вещица, формой примерно как бочонок. Штука подкатилась к моим ногам, я наклонился и поднял. Это было что-то резной фигурки, она представляла из себя брусок дерева с различными прорезями, что изображали глаза, нос, бороду и руки, создавая образ забавного округлого старичка. Я крутил его в руках, когда отвлекся на скрип лестницы. Повернувшись, я увидел девушку. Завидев мое лицо, она чуть не вскрикнула от испуга. Ха-ха, я сделал это слишком резко! В эти пару мгновений, которые она пыталась понять, не ночной ли я кошмар, я немного рассмотреть ее. Незнакомка была совсем юна. Ее рост слегка ниже моего, но телосложение крепкое, в глаза бросались широкие плечи. Волосы, чуть ниже плеч, были прямыми, объемными и темными, так же как и ее большие глаза. Девушка была одета в легкое и простое платье изумрудного цвета. -Извините, здравствуйте. – она спешно спустилась с лестницы и неосторожно подошла ко мне. -Добрый вечер, оно упало. – я подал ей фигурку. Она, со словами “Он вечно падает”, обхватила и прижала игрушку обоими руками и прошла к столу. Сев на табуретку, девушка поставила деревянного дедушку на стол. Я устроился напротив ее. -Извините, я немного страшный. Сильно напугал вас? – спросил я с улыбкой, хоть она и не видела ее. Девушка немного замялась, слегка зарумянившись. -Нет, я просто не ожидала клиентов. – было очевидно, что она просто не хотела обижать меня. – Какой у вас заказ? Мастерица достала листочек бумаги с карандашом и довольно уверенно посмотрела прямо на меня. -Не знаю, принимаете ли вы подобные просьбы, но мне нужна маска. -Маска? Вероятно, я смогу сделать что-то. Можете описать, что вам нужно? И мы начали обсуждать. -Знаете, такая в оттенках синего и голубого, но не как небо. -Более мутные цвета, да? -Да, мутные. Но чтобы она закрывала все лицо. -Половину лица можно закрыть тканью. -Тканью, да! -Шелком? Или хлопком, хм. -Что такое шелк? -Да, думаю шелком, таким голубым-голубым. -Ах, ладно… -И если голубой низ, то основа пусть…синяя с такой каплей фиолетового! -Шелк это что-то дорогое, да? -Я бы добавила еще каких-нибудь акцентов, знаете, бусин или блесток…Может найти какой-нибудь синий камень? Рассуждая о тканях и цветах, мастерица словно загорелась. Набрасывая все больше идей, она все больше увлекалась и говорила о бисере да об отделке, пока я только и успевал спрашивать о цене и комфорте. Эта искорка и любовь к своему делу мне показалась очень милой. В итоге мы пришли к такому варианту: темно-синяя маска с заостренной формой по краям, а так же яркими контурами прорезей для глаз и с выразительными поднятыми уголками. Они, отверстия, должны быть подведены серебристой краской, а так же под ними и сбоку них будут небольшие витиеватые узоры того же цвета. Но этого мало, такая маска не будет закрывать всего моего лица, поэтому так же по низу пришьется кусочек голубого шелка, ложащегося крупным воланом. На небольшой возвышенности во лбу “акцент”, мастерица пришьет голубую стразу в форме капли. Я держал в руках эскиз своей будущей маски, уже представляя как много комплиментов получу. -Это то, что мне нужно! – я подал рисунок девушке. Она ухмыльнулась. Отложив бумажку, немного разобрала вещи на столе и подала мне какую-то ленту с числами. -Мне надо снять мерки. – швея подошла ко мне, но, только приложив сантиметр в голове, отринула. – Это стоит делать без бинтов. Она сказала это с некоторым отвращением. Мне стало от этого самую малость горько, но так же я прекрасно понимал, что все чувства, и ее неприязнь, и моя обида – нормальны. -Может вы сделаете это за ширмой? – она указала на нее в углу комнаты. – Та, расписная. Замерьте примерно на уровне ушей, пожалуйста. Я с лентой зашел за ширмой. За ней оказались небольшая тумбочка и стульчик. Отложив пока что сантиметр, стал снимать повязку. Это дело небыстрое, от чего в мастерской начал давить груз молчания. -Как я могу к вам обращаться? Меня зовут Гавриил. -Елена… -Пять шесть…Санти-мутров? На это она ничего не ответила, но я услышал шорох карандаша. Снова надев бинты, я вышел из-за ширмы. Елена, не заметив меня, развалилась на стуле и держала в руках ту деревянную фигурку. Она с любовью поглаживала и крутила ее, но, увидев меня, спешно поставила ее на стол и села ровнее. Она еще раз удостоверилась насчет маски и мы рассчитались. Аксессуар будет готов через пару дней, то есть скоро я вновь навещу ее. Елена провела меня до выхода со словами, что сейчас будет закрывать ателье. Мы вместе вышли на уже темную улицу. -До свидания, душечка. – я хотел взять ее руку и попрощаться так же, человеческие мужчины, которых видывал на улице, но она изменилась в лице и одернула свое запястье. -Пока, Маска. Я ушел. Ужас! Что я наговорил?! Какая “душечка”? Я вечно слышал такое обращение у других в речи, но вообще не думал, что оно значит. Ох, наверное я смутил ее. Дурак, какой дурак, мне стыдно, стыдно, стыдно! Ладно, наверное она забудет это, быстро и просто. О нет, нет, мне ведь и возвращаться туда. Кошмар! Не буду врать, что общение мне совсем непросто дается, тем более с девушками. Владимир вечно говорит, что женщины – это словно существа с другой планеты и подход к ним нужен абсолютно другой. Но я не умею общаться даже с мужчинами! Почему Павел может пригласить меня выпить вина в первый день знакомства, но поступить с девушкой я так не могу, что за несправедливость? Честно, я испытываю одинаковые чувства и к девушкам, и мужчинам – мне абсолютно плевать на них. Люди всех видов для меня это одинаковые прохожие, что продают мне конфеты или кидают возмущенные взгляды на бинты, а то, брюки ли они носят или платья – ни на что не влияет. Возможно, думаю я так, ибо слишком мало общался, но у меня и нет потребности в этом. У Владимира семья, у Павла вечные романы на пять минут, зачем? Я не чувствую, не понимаю их тяги к другим людям, так же, как и не понимаю смыслов стихов о любви Лермонтова. Эмоции это новинка для меня, а их использование – вечный вопрос без ответа. В Лоусе не было чувств, эмоций. Эти слова я знаю с уроков о строении различных животных. Учителя никогда не вдавались в подробности этих черт многих животных и людей в том числе, ибо мы, дрыги и дроги, не испытываем их. Точно так же как розы, что срезают на букет для возлюбленной, я и мне подобные не чувствуют ничего при общении с друзьями, походе на работу, рождении ребенка и смерти родственника. Мы ходящие и говорящие цветы, такие же холодные. Наверное, появление эмоций это одна из главных проблем моего нового тела. Этот огромнейший спектр ощущений пугает меня, я не понимаю его от слова совсем. Вся эта палитра из страхов, любви, счастья и печали просто не может быть обработана таким созданием как я, чье предназначение – работать, есть пыльцу и создавать себе подобных. О ужас, я ненавижу эмоции! Как можно жить с такой бомбой в душе, что заставляет сомневаться, бояться, смущаться, смеяться, грустить и никогда не чувствовать уверенности, что завтра будет все так же? Мучая себя рассуждениями, я, неспешным шагом, дошел до дома. Уже совсем стемнело. Удивительно, но прохладного ветра, свойственного здешним ночам, так и не было. Шорох листьев действовал для меня как колыбельная на ночь, потому что именно он был фоновой музыкой перед сном. Я зашел в свой подъезд и поднялся в квартиру. Она выглядела так же, какой я и оставил ее утром. Сняв пиджак и шляпу, я развалился на диване и заскучал. На полученные деньги, все-таки, надо обжить свой интерьер. Может добавить картин или ковер? Не знаю, хватит ли мне на это денег… Еще немного полежав на диване, я неохотно поднялся и удалился в ванную. Помывшись, сняв бинты и переодевшись в пижаму, я заскучал снова. Сегодняшний вечер пресный и унылый. Сонно подойдя к окну, я проверил свои растения. Цветы Меладоре зацвели, пришло время снова собирать пыльцу! Для этих нужд я организовал себе отдельный шкафчик на кухне. За эти пару недель я успел собрать две полные, но маленькие баночки пыльцы, пора было брать третью. С трех кустиков что у меня есть я за раз собирал чуть меньше половины тары. Насыпав волшебного сахара, я устроился на кухне для упаковки. В первую очередь, на маленькой бумажке подписал имя латиницей – “meladore”, на случай, чтобы никто не подумал, что это соль. Потом, заткнув баночку пробкой, я обвязал ее тонким замшевым шнурком, дабы не рассыпать и без того свои скромные запасы пропитания. Красота! После я их полил, рассмотрел, нет ли где вялых листьев и успокоился. Эти малютки являются единственным напоминанием мне здесь о Лоусе, ведь с каждым днем чувство того, что я так далеко от него, все растет. Не знаю, остался ли я дрогом или могу называться человеком, но по своему родному дому невероятно скучаю. Это черта дроголеона или людская? Риторический вопрос. Немного отужинав, я, перед тем как ложиться спать, решил провести время с книгой. Для этого есть идеальное место – мягкая теплая кровать с прикроватным столиком, на которую я поставлю свечу и стакан ледяной воды, чтоб, укрывшись толстым меховым одеялом, можно было не двигаться хоть всю ночь. Подготовив уголок до каждой мелочи, я устроился на кровати, вытянул ноги, хотел взять свой сборник стихов… Но меня перебил шум. Только я хотел уложить голову на подушку, как гул из квартиры рядом перебили меня. Не сразу поняв, откуда звук, я принялся блуждать по комнате, пока не определил стену, за которой находился источник звука. Он исходил из квартиры рядом. Приставив ухо, я услышал фортепиано, голоса, топот. Я бы мог сходить и пожаловаться, если бы не переоделся уже в махровый халат и не снял бинты…Может напугать их? Ха-ха-ха. Вернулся в постель. Сегодня, вместо ветра на улице, моей колыбельной стали соседи. Раз я выбрал оставить все как есть – то и жаловаться права не имею. Устроившись на подушке поудобней, я взял сборник Лермонтова и принялся читать. Выбрал поэму “Демон”, про темную любовь черта и Тамары, но чем она кончилась не помню, ибо романтическая история смешалась с моими сновидениями.