Вишнёвый сок

      Первая неделя ноября уже дала понять, что дальше будет только хуже. Терпеть не могу это время года. Уже не осень, но ещё и не зима, из-за чего на улице постоянно происходить неведомый ужас. То солнышко и плюс пятнадцать градусов, то какой-то непонятный дождь с градом и всё это в один день.       День ото дня я начала замечать, что один день похож на другой, неделя как капля воды похожа на предыдущую, и так день ото дня, из месяца в месяц. Можно даже сказать, что из года в год, ведь прошлый практически ничем не отличался от настоящего. Единственная разница состояла в том, что в этом году я всё больше начала походить на Мишу. Конкретно пристрастием к пиву. В принципе, тут нет ничего удивительного, ведь мы с ним – люди, которые ненавидят свою работу, остаются на ней из-за денег и пригретого места, но не способны справляться со своим стрессом нормальным образом. Потому мы и постоянно пьём после смены.       Помню, год назад, когда я периодически пыталась выпросить у него бутылку, он всё ворчал на меня, заявляя, что я ещё маленькая. После этого я показательно доставала из рюкзака недопитую бутылку вина, что посетители оставили во время банкета, а я, соответственно, удачно стащила, и делала большой глоток. В первый раз после подобного представления он сначала ворчал из-за того, что я специально пытаюсь его выбесить, а потом, когда уже пригляделся к бутылке, начал требовать, чтоб я тоже с ним поделилась, так как вино оказалось хорошим.       Всегда, когда я просила его купить мне выпить, он отказывал из принципа, хоть и понимал, что меня это никак не остановит. Но с каждым разом реагировал всё менее эмоционально, а спустя неделю – другую и вовсе сдался.       – На, твоя, держи, – он протянул мне бутылку пива, когда мы в очередной раз стояли и курили после смены.       – А как же «ты маленькая» и так далее?       – Я тебе лучше сам куплю, так хоть не отравишься, – пробурчал он, – тебе ещё повезло, что всю неделю тебе нормальный алкоголь попадался. А то знаешь, что наши постояльцы обычно с собой приносят.       – Ну да, три вида разного самогона, после которого десять человек блевали, я никогда не забуду.       – Ну, вот и хорошо. Я и так понял, что воевать с тобой бесполезно. Брать буду, только маме не говори.       – Хах, а ей будто есть дело, – ответила я.       Краем глаза я заметила, что после моего ответа он начал пристально вглядываться в мои глаза, будто пытаясь увидеть наворачивающуюся слезу. Но к счастью, или к сожалению, её не было.       После того случая он будто пытался заменить мне мою мать. Спрашивал, ела ли я сегодня, на что я просто чуть посмеивалась, ведь и так было ясно, что поесть я могла только с утра, но никак не на работе, ведь по мнению нашего начальства, перерывы на обед доступны только ему. Несколько раз Миша насильно надевал на меня шапку, когда мы выходили курить, хотя на улице было не так холодно, чтоб угрожать мне отмороженными ушами. Но мне очень запомнился момент, когда он действительно повёл себя как мама.       Произошло это буквально полторы недели назад. Я с трудом пришла на работу, хотя, если честно, идти туда было опасно, ведь в таком состоянии я легко могла бы потерять сознание, что случалось, увы, часто, когда лично для себя решала, что в страшные дни календаря мне непременно надо сделать кучу дел.       Именно в такой день я пришла на работу. Пока собиралась несколько раз вставала под тёплый душ, с утра обпивалась ромашковым чаем и прочее, словом, делала всё для того, чтоб было не так ужасно. Увы, помогало слабо, а болеутоляющих, увы, не оказалось, а аптека была в двадцати минутах ходьбы, и я бы никак не успела сходить и вернуться вовремя. Мне пришлось заставлять себя садиться в душный, набитый людьми автобус, где я всё чаще ловила себя на мысли, что ещё немного и мне станет невероятно плохо, но в это время мне помогало держать себя в сознании мысль о том, что сегодня – один из самых благоприятных дней для получения чаевых. Какая-то боль в животе, отсутствие сил и общая слабость меркли на фоне возможности получить свою недельную выручку за один лишь вечер.       – С тобой всё нормально? – первое, что я услышала от Миши в тот день, – ты как поганка бледная.       – Да ты что? А я будто не знаю.       – На вопрос ответишь? – раздражённо спросил он.       – Ну, раз бледная, то не очень нормально, очевидно же.       – Сука, да что с тобой? – никогда не видела, чтоб человек кричал тихо, но никак иначе я бы это не назвала. Я практически могла прочувствовать, насколько сильно он взбесился от того, что я постоянно увиливаю от прямого ответа.       – В двух словах: месячные, живот дико болит, сил нет, обезбола тоже, так как «а» – до аптеки далеко идти, «б» – хороший стоит прилично, а я пытаюсь как-то обойтись без него.       – Мда-а-а, мать. А если станет настолько плохо, что упадёшь?       – Ой, да станет и станет. Я сегодня уверенно настроена уйти с хорошим чаем, так что попробую забить на это. Чем меньше думаю об этом – тем меньше всё болит. Надо себя просто пересилить и всё.       – Так, я тебя понял. Слушай: до открытия ещё двадцать минут есть, я быстро отойду и вернусь, пару минут буквально. Но стулья спускать не смей! Ясно? Я сам сделаю.       – Да я и не против, а очень даже за, я их всё равно сейчас поднять не смогу. Но мне-то что делать пока я тебя ждать буду?       – Ой, да что угодно. Приборы проверь, салфетки приготовь, ты же и так знаешь, – я даже не заметила, как он успел накинуть на себя кожаную куртку и вышел из-за барной стойки, – а я быстро, если козёл появится и спросит – я в подсобке в туалете.       – Ладно, а на самом деле куда?       В ответ он просто промолчал и быстро поднялся к выходу, а через пять минут вернулся. Я в этот момент уже практически растеряла все силы и еле стояла на ногах, подпирая стену плечом, и пыталась заставить себя сосредоточиться на складывании салфеток.       – Ты жива хоть?       – Если болит – то ещё жива.       После он начал ворчать что-то относительно того, что я веду себя как маленькая и не в состоянии о себе позаботиться, из-за чего ему надо постоянно за мной присматривать. В другой ситуации я бы попробовала с ним поспорить на эту тему, но тогда любое движение я делала трудом и для экономии сил говорить сильно не хотелось.       Краем глаза я заметила, что он залез на барный стул и пытался что-то найти, шарясь рукой по стойке и периодически матерясь. Спустя пару секунд он достал целую бутылку воды и подошёл ко мне.       – Вот таблетки и вода, быстро глотай две и иди отлёживайся в подсобку, – он протянул мне пачку и бутыль с водой.       – А если админ придёт?       – Да срать, я прикрою. Давай-давай, дуй отсюда и лежи, – он говорил грозно, но меня в основном эта ситуация только умиляла, парень вёл себя сейчас один в один как моя мать, когда мы ещё не потеряли с ней общий язык. В такие моменты я тоже часто при ней пыталась строить из себя сильную и независимую, но она, можно сказать, силой заставляла меня идти отдыхать и даже иногда сама звонила в школу и сообщала о том, что день я пропущу.       Я несколько раз благодарила Мишу за заботу, но тот лишь как обычно ворчал, особенно в присутствии других коллег, будто бы старался всеми силами сохранить свою репутацию человека с холодной головой и каменным сердцем. Тем не менее, когда никого не было рядом, он периодически интересовался, как я себя чувствую. Один раз даже незаметно заварил чай.       Сегодня я ехала на работу в довольно странном расположении духа, так как совершенно не знала, чего можно ожидать от сегодняшнего дня. Всё складывалось подозрительно удачно: администратор решил сегодня не приходить и оставить банкет с юбилеем на одну меня. Что удивительно: позавчера, в день сервировки этого зала наш козёл был в довольно неплохом расположении духа – даже не искал повода лишний раз докопаться до меня. В какой-то момент он даже похвалил меня, что стало для меня крайней неожиданностью, ведь в последний раз такое было больше полутора лет назад, когда я только начинала работать, и он некоторое время сдерживал этот яд внутри себя и первое время всячески льстил. Видимо, таким образом он поначалу заманивал персонал, делая вид, будто бы он – беспристрастный и честный управляющий, который никогда не позволяет себе фамильного общения с персоналом, а потом, когда ты уже привык к адекватному отношению, тут же начинал поливать тебя дерьмом, чтоб жизнь мёдом не казалась. По этой причине многие уходили спустя пару месяцев работы, что не удивительно, ведь любому человеку будет неприятно, когда начальник в лицо может просто так назвать тебя жирным или вклиниться в разговор между тобой с коллегой и начать раздавать совершенно не прошеные советы. Не удивительно, что я стала одним из старичков этого коллектива, а потому и старшим официантом по совместительству, ведь никто тут дольше меня не работает. Периодически мы нашим небольшим кругом, что состоял из меня, Миши, шеф-повара и су-шефа (по правде такой должности и не было, просто Гуля автоматически им являлась, так как работала тут практически с открытия и ни чем не уступала шефу в кулинарном мастерстве, но, увы, для должности шефа необходимо было иметь специальное образование) обсуждали, кто из наших новобранцев уйдёт первым и даже делали ставки. Что приятно, мои часто выигрывали.       Открывать двери ресторана, зная, что сегодня ты, можно сказать, сам себе начальник – невероятно прекрасно. Никто не будет говорить под руку и подгонять, когда ты в двух руках несёшь четыре салата, верещать, что надо было ставить холодные закуски ещё десять минут назад, ведь гости могут уже с минуты на минуту приехать. Хотя, все же мы с вами знаем, что они с огромной вероятностью ещё и опоздают, но никак не прибудут вовремя. На всей моей памяти подобное случилось лишь один раз и то были воистину исключительные люди. Наконец-то появилась возможность спокойно выполнять свою работу, не беспокоясь о том, что тебя периодически станут дёргать и расспрашивать обо всём нужном и не нужном. Терпеть не могла, когда администратор вытаскивал меня из зала и начинал сыпать вопросами из серии: «А что именно едят?», «Много пьют?», «А что пьют?», «Говорят о чём?», «У тебя что-то спрашивают?» и так далее. В такие моменты у меня создавалось впечатление, будто он каждый раз забывает, что я не первый месяц работаю. Каждый раз хотелось ему сказать, что если бы и были важные вопросы, то я бы подошла к нему и спросила, а не ждала, пока он сам начнёт донимать меня расспросами. Но вместо этого, я, понятное дело односложно отвечала и мысленно посылала управляющего ко всем чертям.       Первым делом я проверила зал, убедилась, что всё находится на своих местах и уборщица не переставляла местами стулья, и те так же шикарно полу повёрнуты к столу и образуют идеальную ёлочку. После этого я решила проведать Мишу.       Когда я спустилась в бар, но ещё долго стояла у служебного входа и наслаждалась картиной. Бармен вовсю материл одну из наших официанток, которая поставила удивительный рекорд – всего за неделю работы Миша уже горел желанием её придушить. Я неоднократно говорила ему о том, что эта девчонка его очень скоро выведет из себя, но тот по какой-то причине не верил, но когда уже мой прогноз сбылся, то у него возникло очень много вопросов ко мне. Тогда я уже раскрыла все свои карты и рассказала, что мы учились с ней в одной школе, и я несколько раз приходила к ним в класс на замену в «дни самоуправления», да и просто наблюдала её постоянно. После парочки историй Миша просто молился, чтоб она как можно быстрее уволилась. Молитвы эти не прекращались уже месяц.       Спустя несколько минут я подошла к Мише, который накричался вдоволь и лечил надорванное горло горячим кофе, хотя, как мне показалось, он его слегка разбавил чем-то покрепче.       – Ну, я тебя слушаю.       – О-о, ты не представляешь, я это весь день копил. Просто ждал, сука, пока обеды комплексные кончатся и последние люди уйдут…       – Так, давай только сейчас без криков, а то шеф с кухни прибежит.       – Ой, да мне горло уже не позволит, – ответил он и прокашлялся, – Короче. С утра уже мне начала мозг выносить. Прихожу, занимаюсь сугубо своим, ну, ты знаешь, можно не объяснять. Эта клуша стоит, залипает в телефоне, приборов нет нихрена, ничего не готово, а люди уже подтягиваться начинают. А она что? Стоит в перерывах спиной к залу, сука, в официантской и торгует лицом на раздаче! Я ей десять раз орал, чтоб она в зал хотя бы вышла тарелки собрать. Внимания, о, – он показал пальцами ноль, – просто очко, бл, а не ноль. Я уже даже забыл, сколько она сегодня раз путала куриный суп с борщом, сколько раз приборы не приносила и ещё мо-о-оре такого дерьма. Но убить мне её хотелось уже тогда, когда она до меня докопалась, типа «ой, а не можешь мне помочь разнести?» Я тебе кто, вашу мать? Официант? Так-то я вообще не должен на комплексы выходить, но, вашу мать, нет у нас второго официанта, который и на кассу обучен и в это время может, хрен с ним, я сижу, мне насрать. Но она меня ещё просит её же работу за неё делать…Это как?? Я не понимаю. При чём, ладно бы у неё запара началась, так нет же, три стола. Три, сука!       – Так, давай, дыши носиком, всё хорошо, обеды кончились.       – Ага, сейчас через полчаса уже бар открывать, мне опять смену с ней стоять, я не выдержу, сука, – создавалось ощущение, что он сейчас либо заорёт от ярости, либо расплачется.       – Ох…да….       – Слушай, может вы поменяетесь? Она на банкет, а ты со мной?       – Ой, не-не-не-не. Во-первых, там люди с деньгами хорошими и я этот чай ей не отдам, во-вторых я позавчера не просто так всё прилизывала, чтоб было идеально, а в-третьих меня админ лично туда поставил. Хрена ей, да и не справится.       – Зараза ты. Но всё верно, я бы так же сделал.       – Ладно, не загоняйся, давай со мной пройдёшься пока я накрываю, хоть её видеть не будешь, а саму запряги на бар всё готовить.       – Ещё лучше придумал. Быстро всё раскидаем, а потом идём курить.       – Мысли читаешь.       Мы быстро разобрались со всем примерно за десять минут и с наслаждением пошли курить. Если идти по цокольному этажу нашего заведения, то неподалёку от холодильника и кухни можно было заметить небольшую комнатку, которая когда-то была туалетом, о чём напоминал повидавший некоторое дерьмо унитаз. Частенько мы с Мишей шутили, что когда-то именно тут был утоплен первый, и, что самое главное, адекватный администратор. Мы часто приходили курить именно сюда, когда нам было слишком лень подниматься наверх и стоять в отведенном для этого месте. Плюс, что хорошо, мало кто знал про эту секретную курилку. Лампочки в этом длинном коридоре горели везде, но только не рядом с этой комнатой. Мы уже даже не знали, как давно она перегорела.       – Ну что, когда там банкет приезжает? – спросил у меня Миша, с наслаждением затягиваясь сигаретой.       – Мы ещё можем спокойно минут пятнадцать бакланить, а так по времени через сорок мнут.       – Пойдёт.       Некоторое время мы молчали, я лишь пыталась понять всю плачевность его ситуации. За два года совместной работы я уже по взгляду научилась видеть, сколько времени понадобится Мише, чтоб выйти из себя. Увы, сейчас я начала понимать, что срыв наступит буквально через пять минут как он выйдет в бар.       – Слушай, я только сейчас заметил, – он неожиданно заговорил и я даже на секунду испугалась.       – М?       – Ты сегодня как человек выглядишь. В ответ я показала ему средний палец.       – Да нет, не в том смысле, что ты всегда выглядишь хреново, – тут же начал оправдываться Миша, – я к тому, что…ну, ты сегодня по-другому выглядишь, лучше что-ли…       Я продолжала молча на него смотреть, надеясь, что он всё же как-то объяснит свои слова.       – Ты вечно в штанах ходишь на работе, одежда там с длинным рукавом, ну ты поняла. За счёт этого даже не понятно, что ты красивая. А сегодня ну…как человек.       – Допустим…спасибо, что ли, – спустя пару секунд замешательства ответила я. Никогда бы не подумала, что Миша может говорить нечто такое, можно сказать, это был первый раз, когда я услышала от него не завуалированный комплимент.       – Почему ты так всегда не ходишь, кстати?       – Да чтоб ты не рукоблудил после смены, – я пыталась увести этот разговор в одну большую шутку, так как почему-то мне было тяжело принять тот факт, что он сейчас говорит искренне.       – Ой, да не такая короткая юбка, вот если бы тут заканчивалась… – он положил свою руку на середину моего бедра, – тут уже другой разговор.       В секунду мне стало одновременно и приятно и некомфортно. Впервые оделась на работу красиво, даже глаза подвела, так как только сегодня я и могла себе это позволить, в другие дни не обошлось бы без комментариев управляющего, а тут вот такой, можно сказать, сюрприз. Я тут же отошла в сторону на шаг, затушила сигарету и попрощалась с ним, сказав, что времени уже прошло довольно много и мне надо уже высматривать гостей.       – Ань, ты куда? – крикнул он вслед, – Мы же только пару минут сидим!       – Потом! – ответила я и старалась идти как можно быстрее, но не переходить на бег. Вдруг он бы обиделся, приняв это на свой счёт. Несмотря на то, что с этим человеком я знакома достаточно, но в некоторые моменты я совершенно не знаю как себя вести. Видимо, он навсегда останется для меня тёмной лошадкой.       Мне, к счастью, не пришлось долго ждать, гости приехали даже раньше положенного времени, и я уже перестала беспокоиться, что в какой-то момент появится Миша и начнёт обсуждать эту странную ситуацию. Хотя, мне больше казалось, что он на данный момент больше переживает за то, чтоб его смена завершилась без жертв, но, опять же, кто знает, что у него в голове.       Люди мне на первый взгляд показались приятными, хотя, до пары осушённых бокалов практически все ведут себя прилично. Делать окончательный вывод о гостях можно только в конце вечера, промежуточный же тогда, когда принесут горячее. Вместо двадцати человек прибило только восемнадцать, что, в принципе, меня никак не удивило и не расстроило. Негодовать смысл есть тогда, когда количество людей внезапно увеличивается, а вы об этом даже не знаете. Был такой случай, где-то год назад, когда все банкетные залы были забронированы и внезапно один из банкетов у нас начал разрастаться прямо на глазах с тридцати до сорока человек. Сказать, что находить места, стулья и приборы для такого количества человек, было сложно – не сказать ничего.       Во время работы я обычно стараюсь где-то на половину уходить от того, что происходит вокруг меня и выхватываю только то, что важно. К примеру, не обращаю внимания на разговоры между гостями, не выслеживаю, смотрят ли они на меня, а слежу только за тем, чтоб стол выглядел прилично и не засорялся, и у гостя не было необходимости лично просить меня открыть вино или шампанское.       Помимо этого я так же подмечаю некоторые детали. Всегда слежу за тем, что выпивают быстрее, кто из гостей явно не любит, чтоб к нему подходили, а кто наоборот, лишь посчитает это за показатель отличного сервиса. Естественно, я всегда старалась больше внимания уделять «главным персонам» банкета, будь то именинник, молодожёны, или же просто заказчик банкета, но делала это так, чтоб другие не считали себя обделёнными. Всегда надо было создавать иллюзию того, что вне зависимости от количества людей я успею по первой же необходимости подойти ко всем и исполнить просьбу, и, понятное дело, с улыбочкой. Тактика до безобразия простая, но очень рабочая – таким образом, мне практически всегда доставались чаевые, а если уж гости были щедрыми, то можно было смело брать отгул на завтрашний день.       На этот банкет у меня были большие надежды, ведь эти люди, можно сказать, были нашими постояльцами. Даму, что сегодня отмечала юбилей, я видела уже в пятый раз. В крайние три раза я уходила с чаем, эта мысль не могла меня не радовать.       Спустя часа два после начала банкета я уже начала замечать, к тому точно подходить не стоит. В паре метров от именинницы сидел грозного вида мужчина с таким лицом, будто бы он недавно вышел из тюрьмы. Каждый раз, как я подходила к нему, чтоб убрать тарелку, собрать грязные салфетки или забрать пустую бутылку из-под вина, он сначала начинал ворчать что-то себе под нос, а потом и вовсе орал, чтоб я не мешалась.       Подобное мне попадалось не часто, и я была, мягко говоря, удивлена. При необходимости я продолжала проходить его стороной, но с течением времени и количеством выпитой им водки он начинал всё больше звереть и начинал беситься, стоило только мне попасться ему на глаза, даже если я была в десяти метрах от него.       Когда мне пришлось неподалёку от него ставить горячее, у меня создавалось впечатление, что он в этот же момент мне руку откусит. Когда все блюда была расставлены, и я уже собиралась выйти из зала на минут двадцать, чтоб прийти в себя, меня остановила виновница сегодняшнего торжества.       – Извините, Аня, да?       – Да-да, слушаю, – я тут же развернулась и натянула дежурную улыбку.       – Я вас попросить хотела… – начала она и тут же замялась.       – О чём?       – Да вот, друг мужа моего, который по левую сторону от меня сидит, перебрал верно и на вас бурчит. Вы внимания не обращайте, можете буквально раз в час заходить.       – А если вино вдруг открыть надо? Да и в принципе за столом следить.       – Ой, плюньте, плюньте. Если вдруг начальник ворчать будет, я за вас вступлюсь, скажу, что сама попросила. Я же вас не первый раз вижу, вы отлично работаете, так что сейчас отдыхайте, хорошо?       – Ну, грех отказывается, когда предлагают отдохнуть, – ответила я, но на этот раз улыбнулась уже искренне, – администратора сегодня нет, так что с чистой совестью могу к вам реже заглядывать.       – Ох, слава богу, – на удивление она обрадовалась, – неприятный он человек, если честно. Обожаю ваш ресторан, но он прямо как ложка дёгтя тут…Только это между нами.       – Естественно между нами.       Мы улыбнулись друг другу, и я вышла из зала. В первые несколько секунд я даже не верил своему счастью. Когда это мне удавалось не работать на работе? Бывали, конечно, похожие случаи, когда появлялось свободное время, но я толком не могла ощутить всю эту радость безделья, ведь за углом в любой момент мой появиться администратор.       За отведённый мне час я несколько раз сходила покурить, проверила телефон и решила навестить Мишу в баре, прихватив с собой порцию салата, которую я ещё заранее незаметно умыкнула на банкете.       Я выглянула из подсобки в бар. На удивление, в вечер пятницы было занято всего пара столов, а Миша во всей вероятности сидел и скучал, подпирая рукой голову.       – Пс, подойдёшь?       Он тут же повернулся, будто только что очнулся ото сна и в тот же момент вышел ко мне.       – Ты чего тут?       – Да у меня тут заслуженный перерыв.       – Это как?       Я вкратце пересказала ему всё то, что происходило на банкете и он, видимо, был рад что я освободилась и решила его навестить.       – Есть будешь? – я протянула тарелку с салатом.       – Где взяла?       – Где взяла, там больше нет.       – Опять тыришь что ли? – он закатил глаза.       – Естественно, как мне ходить тогда десять часов туда-сюда? Это ты за баром сидишь, а мне жрать надо иногда. Так будешь или нет? Мне-то без разницы, наоборот больше достанется.       – Ай, хрен с тобой, давай вилку.       С салатом мы расправились быстро по двум причинам. Во-первых он был вкусным, как обычно, во-вторых мы были до ужаса голодными, и чёрт его знает, кто из нас больше.       – Да, никогда не думал, что опущусь до уровня подъедательства…       – Так ты думал, пока работал в Москве и не попал сюда. Да и вообще – подъедательство, это если ты за гостем тарелку вылизываешь. А мы с тобой сейчас как культурные люди едим то, что никто не слюнявил.       – Ну да, только ты это свистнула со стола.       – Хочешь жить – умей вертеться. Если бы не свистнула, дальше бы сидел голодным.       – Да иди ты, тебя иногда хрен переспоришь.       Я в ответ лишь язвительно улыбнулась.       Около пятнадцати минут мы просидели в подсобке и Миша в очередной раз жаловался мне на ту же официантку, которую он не так давно поливал матом. Я с интересом слушала, как же она облажалась на этот раз и периодически вставляла свои искромётные шуточки по этому поводу. Мишу они очень веселили, что мне льстило. С радостью я отметила, что сейчас он уже не так яростно перемывает ей кости, можно сказать, что просто констатирует факт, а весь спектр его оскорблений по отношению к ней свёлся лишь к слову «оладушек».       – Ты чё, накатить успел?       – Конечно успел. Как бы я ещё этот вечер вывозил. А так сейчас мне вообще индифферентно всё в полной мере. Даже если она меня трогать соберётся – вообще срать. Во мне вискарь и всё шикарно.       – И много?       – Двести пятьдесят где-то.       – Да-а-а, всегда поражалась твоему умению колдырить так, что пока сам не спросишь, не поймёшь.       – Мастерство, – он гордо развёл руками в стороны.       Стоило нам только выйти курить, как в коридоре нас тут же поймала наша нерадивая коллега.       – Миша! Ты где пропадаешь там? Почему я одна должна на весь зал стоять?!       – Для тебя пять человек это весь зал? По бару заказы есть?       – Ну нет..       – Ну и отвали ты от меня, дай побакланю. А ты дуй обратно и приборами занимайся, а то опять понесёшь, а до меня потом будут докапываться, мол «а что это у вас вилка засранная?»       – Ну может хоть пиво заранее нальёшь, если будут заказывать?       Тут мы с Мишей уже вдвоём прыснули со смеха. –       Эмма, ты совсем что ли? – начала я, всё ещё пытаясь перестать смеяться, – кто заранее пиво наливает? Они его могут и не попросить, сама три сотки платить будешь?       Пока она осмысляла сказанные мной слова, мы с Мишей уже направились дальше по коридору к нашему месту назначения. Лишь через секунд тридцать она решила нас окликнуть.       – Тебя искать хоть где?       – Искать меня не надо, я сам приду! В вк напиши и всё.       Пока мы курили, разговор только и шёл, что о нашей коллеге, нам нисколько не наскучивало смеяться с её предложения налить пиво заранее. Плюс к этому мы начали припоминать и предыдущие её забавные косяки.       – О-о, а помнишь, она думала, что Б-53 на бензине делают? – начала я.       – Ах-ха-ха-ха!! Естественно…ой, как же она обделалась, когда я его поджег.       – Ага, ещё и орать начала, «Туши! Туши!»       Миша не прекращал смеяться с этой ситуации. Это произошло в первую же неделю её работы. Именно после этого момента наш управляющий уже не пытался строить из себя добряка, а конкретно и, что ему обычно не свойственно, по сути, начал её критиковать, когда всю предыдущую неделю он с невероятным усилием воли пытался на неё не орать.       – А как она на полном серьёзе спрашивала, в чём разница между алкогольным и безалкогольным мохито?       – Ой су-у-у-ка, – Миша тут же разразился новым приступом хохота, – я её даже попросил ещё раз вопрос повторить, а она не вдупляла. И так пять раз!       После нескольких минут уморительного погружения в воспоминания мы всё же смогли успокоиться, и тут мой телефон торжественно запищал, что говорило о том, что мой беззаботный час подошёл к концу и мне надо забежать в зал.       – Да ё, уходишь уже, – с грустью проговорил он. –       А я смотрю, ты когда пьяный, такой милый сразу. Потом всё равно вернусь, чего ты.       – Ладно, мне тоже надо проверить, что там этот оладушек творит.       На том и разошлись. Но тут Миша уже дал мне наставление – попросил при возможности стащить что-нибудь ещё. В ответ я несколько раз подколола его за внезапное переобувание, на что он лишь развёл руками в стороны и сказал, что закусить ещё всё-таки не помешало бы.       К моему счастью, когда я зашла в зал, он был в полном порядке. Понятное дело, если не учитывать огромное количество пустых тарелок, но это было ожидаемо. Всё целое, ничего не разбили, драку не устроили, на том спасибо. Практически все гости уже прилично развеселились и полным ходом танцевали под «Руки вверх», что меня даже порадовало, ведь зачастую почему-то я наблюдала дикие танцы под разные новомодные треки недо-артистов, а пятидесятилетние женщины, яростно зажигающие под молодёжный хит о тёлках, тачках и тусовках, выглядели уж очень комично. К сожалению, за столом сидел один единственный человек – тот самый агрессивный мужик. Рядом с ним стояла пустая бутылка водки, а он сам полулежал на столе, поддерживая руками голову и то и дело отдёргивая себя, чтоб вдруг не уронить такую тяжёлую ношу.       «Ну, в таком состоянии он меня хотя бы не заметит, и я смогу всё быстро убрать.» – подумала я.       Я, подобно наученному ниндзя, проходила рядом со столом, стараясь не издавать ни единого звука. Мужчина всё ещё находился в коматозном состоянии, что меня очень радовало. Мне оставалось сделать лишь одну ходку и забрать буквально пару тарелок, как вдруг он внезапно открыл глаза.       – А-а-а-пять ты, сука! – начал орать он на ровном месте и его пьяный голос практически заглушил музыку. Я просто замерла на месте, надеясь, что он просто словил белую горячку и обращается сейчас не ко мне. Я надеялась на это до последнего.       – Хлебни говна, тварь!! – он схватил первый попавшийся под руку стакан, который был доверху наполнен вишнёвым соком и выплеснул всё его содержимое на меня.       – Вот же срань, – только успела сказать я. Понятия не имею, смогу ли я вывести это пятно с фартука, но главное, чтоб не испортилась блузка. Уж лучше на меня немного поорёт управляющий, чем я буду покупать себе новую.       К этому моменту ко мне уже подбежали несколько дам, которые, по всей видимости, всё это время наблюдали за нами, но почему-то не решались подходить. Не исключаю, что они тоже немного побаивались его. Этот мужик продолжал что-то мне орать, но был настолько пьян, что кроме матов я не могла ничего разобрать, потому просто отошла в сторону и начала вытирать пятно от сока на фартуке.       – Ради бога, простите, – ко мне подошла именинница, – знала бы я раньше, что он так взбрыкнёт, надавила бы на Наташку, чтоб пить ему не давала. Ох, ужас-то какой…       Такое ощущение, что эта дама переживала за меня больше, чем я сама.       – Ничего страшного не произошло, всякое бывало. Не корите себя, – сказала я и тут же направилась к выходу, напоследок сказав, что зайду ещё через час.       Когда двери зала закрылись, я ,наконец, выдохнула и уже перестала сдерживать нагатившее на меня состояние отвращения. Слёзы произвольно полились из глаз, а желания пытаться их сдержать у меня даже не возникало, ведь в этом не было никакого смысла. Всё равно никто на меня сейчас не смотрит. Я давно поняла, что в моём деле главное – при людях не показывать свои эмоции, при чём это относится как и к гостям, так и к коллегам. В первом случае ты привлекаешь к себе ненужное внимание, что может повлечь за собой либо упрёки, либо совершенно неуместную жалость, а во втором твой коллектив будет считать тебя слабой, и, соответственно ты получишь пренебрежительное отношение.       После похожей ситуации мой начальник и нашёл повод относиться ко мне по-свински. Это случилось примерно спустя два месяца после того, как я начала работать. Мне тогда было лет шестнадцать, и я ещё не была так хорошо подготовлена к жизни, как сейчас. Хотя, на все сто процентов ты никогда не подготовлен. Во всяком случае, тогда я ещё не успела отведать всех прелестей этой работы, и тот случай был для меня в новинку.       Это был маленький банкет на восемь человек, тоже чей-то день рождения, кстати. Я поставила себе цель вести себя как настоящий профессионал, в надежде получить хорошие чаевые. Увы, мою услужливость не оценили и примерно так же гнали из зала, но в более грубой форме. Я говорила об этом с управляющим, ведь считала, что он даст мне совет, ведь он, как мне тогда казалось, души во мне не чает и считает прекрасным работником. Я рассказала ему о том, что меня просто не пускают в зал и я не могу даже со столов убрать. В ответ он просто приказал мне не разводить сопли и отправил к гостям. По пути я забежала в туалет, умылась и мысленно про себя твердила, что мне ни в коем случае нельзя плакать. Увы, когда я зашла, вся моя невозмутимость куда-то испарилась. Четверо человек налетели на меня и начали орать, что я их достала, я им мешаю, они же просили меня к ним не заходить и так далее. До этого я заходила к ним не чаще, чем раз в сорок минут, даже специально договаривалась с заказчицей банкета, чтоб не было недопонимания, но в итоге всё равно я почему-то оказалась неправа. От такого давления я тут же расплакалась и не успела выбежать, людям сразу стало меня жалко. Они, изрядно поддатые, решили, что в моих слезах виноват управляющий. Все в один голос начали твердить о том, какой он козёл последний, загонял бедную девочку. У меня только появились силы заговорить и объяснить, что это всё не так, и они на самом деле довели меня до слёз, как вдруг в зале появился управляющий. Тут все гости тут же перекинулись на него и начали крыть матом. Он, совершенно не понимая, что происходит, жестом показал мне идти за ним.       – И что ты им такого сказала? – спокойным тоном спросил он.       – Ничего, правда. Они начали меня выгонять, и я расплакалась, уже ничего объяснить не успела…       В секунду его лицо изменилось.       – Да что ты тут несёшь!? – крикнул он, – Ты там нюни развела, как типичная баба, а я виноват! Да ты понимаешь что я – лицо заведения, ты что творишь вообще?! Моя репутация – репутация всего ресторана, чёрт ещё знает, чем это закончится, а всё благодаря твоей тупости!       Я ничего не стала ему говорить. Даже слёзы на некоторое время перестали литься из глаз, но внутри мне просто хотелось рыдать до одури и спрятаться далеко и надолго, чтоб никто не видел и не слышал.       После произошедшего администратор ещё неделю рассказывал всему персоналу о случившемся, всячески поливая меня оскорблениями. Миша периодически писал мне и сообщал, что пока выходить на работу смысла нет, ибо наш козёл всё ещё не успокоился.       Казалось, то было так давно, что уже и не правда, но сейчас я ощущала себя практически так же, как и в тот день. Вечно проклинала себя за то, что в некоторые моменты не могу втянуть слёзы обратно в себя. Вероятно, это придёт когда-то с возрастом. Хотелось бы верить, что вообще этот момент наступит.       Только сейчас я вспомнила, что так и не унесла из зала оставшиеся грязные тарелки. Впрочем, уже не важно. Лишний раз туда заходить у меня точно не было никакого желания. Я сняла с себя залитый вишнёвым соком фартук и пошла в ближайший туалет, чтоб быстро его застирать.       Покончив с фартуком, я взглянула на себя в зеркало и старалась аккуратно вытереть слёзы, чтоб при этом не размазалась подводка. В таком виде обратно возвращаться точно было нельзя.       – Ты чего тут? – услышала я позади себя знакомый голос.       Никогда не любила впадать в эмоции, из-за этого состояния даже дверь забыла за собой закрыть.       – Нормально всё.       – Да что ты мне говоришь…       Миша подошёл ко мне и резко развернул к себе. Я тут же попыталась спрятать глаза так, чтоб он не заметил, что буквально несколько минут назад я рыдала белугой.       – Голову подними.       – Нет.       – Да подыми ты, – он взял меня за подбородок и потянул вверх, – так, рассказывай, по поводу слёзы?       Я молчала, стараясь унять вновь подступивший к горлу ком, который оповещал меня о том, что стоит мне заговорить, как я тут же заплачу снова.       – Чего молчишь? Ну?       Это будто бы тянулось вечно. Я всё ещё пыталась опустить вниз голову и спрятать глаза, но Миша всё ещё держал меня за подбородок и пристально смотрел мне в глаза.       – Я не отпущу, пока не скажешь. Сколько хочешь простоим. Я жду.       – Да мужик с банкета козёл последний, – начала я, говоря сквозь зубы, – всё это время на меня ворчал и нахрен посылал. В очередной раз пришла, начала убираться, эта мразь спит почти. Но сука, надо было ему проснуться. Взял меня соком облил и матом обложил. Сука…– под конец у меня уже не получалось сдерживать слёзы и я опять зарыдала.       – Ну-ну, хорош, прекрати реветь уже, – Миша аккуратно приобнял меня за плечо, будто бы страшась приблизиться слишком сильно.       – Да не могу я! Если бы могла, не плакала бы ни сейчас, ни пять минут назад.       – Ну успокаивайся, я не знаю, – он старался говорить как можно тише, словно боялся, что его кто-то услышит. Его рука медленно поглаживала меня по спине, – Не надо тебе слёзы разводить, а то сразу становишься похожа на крысу из канализации.       В ту же секунду я отпрянула от него в сторону.       – Ты чего?       – Да пошёл ты! – крикнула я в ответ и выбежала из подсобки.       Да, глупо было обижаться на человека, который практически всегда ведет себя как сволочь, но в те перерывы я, порой, даже забываю, что ему будто совершенно не знакомы банальные человеческие чувства. Иногда мне просто кажется, что ему доставляет удовольствие из раза в раз меня обводить вокруг пальца своим человечным поведением, которое появляется только моментами, после которых возвращается он настоящий.       Я даже не знала, куда сейчас пойти и где спрятаться, везде была вероятность столкнуться с кем-то из коллег, ведь не исключено, что кто-то из них всё же работает, а не просиживает штаны, пока никто не видит. Ноги сами меня привели к мойке, что находилась неподалёку от зала, где меня облили соком. Идти обратно туда я точно не собиралась, по крайней мере, в ближайшие минут десять или пятнадцать. Я скучающим взглядом окинула помещение и в который раз усмехнулась с того, что эта посуда стоит тут уже несколько часов, а уборщица так до неё и не добралась. Ну, во всяком случае, у меня за то есть время перепрятать свою заначку.       Сегодня я, как знала, забрала несколько ещё не до конца пустых бутылок с вином. Увы, я часто так делала, пользуясь тем, что винные бутылки непрозрачные и не видно, сколько ещё там осталось жидкости. При возможности я всегда оставляла один-два глотка для себя. Перед тем, как вынести бутылку, я показательно брала её, покачивала ей в стороны, «проверяя», есть ли там ещё что-то, а потом уносила, как пустую.       Поначалу я себя сильно ругала за это. Никогда не воровала и не уносила что-то тайком, но сама не заметила, как после долгого времени работы в подобном месте во мне ожили самые страшные для меня пороки. Несмотря на то, что я пыталась бороться с этим до конца, в конечном счете, я все равно стала тем, кем была сейчас – бедным студентом колледжа, который тайком подворовывал вино на банкете, ведь трезвым работать просто невозможно.       Вероятно, надо было лучше стараться и бороться изо всех сил, ведь того, что я делала ранее, не было достаточно. Почему-то всегда оказывается так, что вне зависимости от приложенных к чему-либо усилий, их всё равно было мало. Возможно, такова жизнь и с этим ничего не поделать.       Я долгое время смотрела на практически пустую бутылку вина, а после вслух сказала:       – А, ну его, – и осушила её разом. После перешла к двум другим и на душе стало уже не так погано.       Тайком заглянула в зал. Всё продолжалось как обычно: люди веселились, танцевали, но уже практически не ели и не пили. Это всё говорило о том, что в скором времени они уже будут собираться домой.       Я решила всё же зайти в зал пораньше, чем через час, как мы обговаривали, но решила сначала покурить. Может, это бы мне помогло перевести дух и снизить вероятность того, что к глазам снова подступят слёзы, если что-то пойдёт не так. Стоило мне только закурить, как прямо передо мной появился Миша. Он молча зашёл в курилку и сел рядом со мной. Я из принципа сохраняла тишину и даже не смотрела на него, но боковым зрением видела, что он весь мнётся и дергается, будто хочет заговорить. Так продолжалось около двух минут.       – Извини, – внезапно он заговорил.       Я всё так же молчала.       – Извини, – более настойчиво проговорил он.       – Крыса не в настроении и разговаривать не хочет. Плюс я докурила, – я встала, затушила сигарету и уже собиралась уйти, как вдруг он схватил меня за руку.       – Давай поговорим.       – Не хочу.       – Ну пожалуйста.       – Ладно, тогда скажи мне, почему ты ведёшь себя как козёл?       – Я всегда тебе говорил, что я – последняя мразь и слушать меня не надо. Я ничего хорошего почти не говорю, почему ты тогда из-за моих слов паришься? – звучало это очень искренне, но мне всё равно хотелось дать ему пощёчину. Он протянул мне свою пачку, предлагая выкурить ещё по одной.       – Да потому, – начала я, но остановилась, чтоб прикурить сигарету, – потому что я практически ни с кем кроме тебя не разговариваю. И так уж вышло, что мне важно, что говорит мне единственный человек, с которым я общаюсь.       – В смысле ни с кем? Друзья? Одногруппники? Ну или парень там, не знаю…       – Ты прикалываешься что ли? Сам же и так знаешь, что с одногруппниками я не общаюсь, и друзей у меня там нет. Я среди них себя чувствую как дед на дискотеке, потому что у них веселье – это напиться после пар. Я же напиваюсь просто потому, что в пьяном состоянии мне класть на то, что на меня админ по телефону орёт в очередной раз. Понимаешь?       – Ну, это да. А парень?       – Ты же знаешь, у меня он был в последний раз больше года назад и желания повторять у меня нет, – ответила я и затянулась. Похоже, вино давало о себе знать, ведь я начала уж слишком много говорить о личном.       – И почему?       – Потому что я устала, это бессмысленно и никого подходящего я не вижу.       – А я не подхожу?       – Чё? – я, конечно, была готова к его очередной шутке, но явно не к такой. Бывало, мы шутили пару раз, что при том случае, если мы оба выпьем по бутылке водке каждый, то в таком случае рискуем переспать, но дальше подобных шуток не заходило.       – Ну, сама подумай. Мы с тобой тут – самые адекватные люди. Чем не подходим?       – Ты за себя говори. Кто тут адекватный? Я?       – Ну, даже если нет, мы всё равно примерно на одном уровне сумасшествия.       – И алкоголизма, – добавила я.       – Вот именно. Но всё-таки, почему ты иногда так на меня обижаешься?       – Я же тебе ответила.       – А я не понял.       – Ох…ладно. В том и беда, на самом деле. Тебе плевать на мнение не только левых людей, но и даже на мнение тех, кто тебе близок. Потому ты можешь себе позволить нести херню и даже не задумываешься о том, что это кого-то обидит. А я устроена не так. Если я общаюсь с кем-то, и при этом этот кто-то – единственный, с кем я могу поговорить, его мнение автоматически для меня важно. А самое в этом стрёмное, что этот кто-то – ты. Ты просто не можешь быть человеком. Иногда ты даже можешь сказать мне что-то хорошее и мне начинает казаться, что ты не такой скот, как говоришь постоянно, но потом ты творишь очередную херню, и я из-за этого расстраиваюсь. Так яснее?       Всё это время Миша смотрел на меня так, будто я только что ему призналась в своих чувствах. Отчасти, это так и было, но я бы не сказала, что подобному надо было радоваться. Можно сказать, я ему прямым текстом сказала о том, что он – худший вариант, но у меня просто нет других альтернатив, потому я с ним и говорю.       – Вау, как искренне…       – Это всё вино, забей.       – Накатила?       – Конечно. Как ещё потом в зал-то идти?       – Моя школа.       – Учусь у лучших.       В ответ он посмотрел на меня и улыбнулся. Если бы я его не знала, то подумала, что в этом жесте выражается крайняя степень симпатии по отношению ко мне, из-за того что я равняюсь на него. На самом же деле ему просто нравятся, когда тешат его манию величия.       Я сделала последнюю затяжку и потушила сигарету. Стоило мне подняться, как Миша тут же запротестовал.       – Может третью?       – Мне надо зайти в зал. Может, они вообще уже собираются уходить.       – Мне кажется, или мы не договорили?       – Кажется. Мы сегодня уж очень много говорили, – ответила я и сразу вышла из курилки, даже не дождавшись, пока Миша что-то ещё мне скажет.       Я быстро забежала в подсобку за новым фартуком, переложила всё содержимое из старого в карманы, и гордо пошла.       Когда я вернулась к банкету, то живы были примерно три с половиной человека. Я наблюдала типичную картину, которую можно было увидеть на любом мероприятии, вне зависимости от повода. К концу вечера обязательно за столом сидели два-три пьяных вусмерть человека и выясняли, кто кого уважает, рядом же с ними, бровями в стол, лежал тот, кто перебрал со спиртым. Но тут меня ожидал так же бонус в виде практически трезвой хозяйки вечера.       – О, наконец-то вы, я уже думала вас искать, – сказала она, увидев меня.       – Да, простите, что убежала тогда. Сами понимаете…       – Да-да, – начала она, – Я как раз по этому поводу…Извините пожалуйста, что так получилось. Мне очень стыдно, даже не представляете, насколько. Может, сделаем вид, будто этого не было? Не хочу, чтоб ваш начальник об этом инциденте узнал, неудобно как-то…       – Можете быть уверены, что я ему точно не скажу. Не в моих интересах.       – Очень рада, – женщина искренне улыбнулась, – отличный вечер был, отдельное вам спасибо. И за обслуживание, и за терпение, – она потянулась к своей сумочке, – это вам.       В протянутой руке лежала пятитысячная купюра. Моей радости не было предела.       – Ох-х, спасибо вам огромное, – сказала я, забирая протянутую мне награду.       – Это вам спасибо. Я потому и ждала, можно сказать. И извиниться надо было, и передать. А так мы, – она бросила взгляд на качающихся людей за столом, – уже хотим ехать по домам.       – Хорошо, вам с собой что-то положить?       – Ой, не надо, мне и так цветов с подарками разными надарили, их бы унести, но спасибо вам, ещё раз.       – Взаимно, с юбилеем вас.       Она ещё раз отблагодарила меня и начала тормошить тех, кто всё ещё упорно выясняли степень уважительности по отношению друг к другу. Я же тем временем аккуратно убирала со стола, периодически присматривая, чем же ещё можно поживиться. Да, несмотря на обливание соком, этот банкет можно было назвать успешным. К моей радости целых две порции разных салатов и добрая часть горячего была нетронута. А это говорило о том, что я могу завтра не готовить.       Когда гости ушли, то я вдруг заметила, что они напрочь забыли о том, что на столе стояла едва тронутая бутылка вина и полупустая водки, к слову, очень хорошей. Хотя, то было не удивительно. Вряд ли человек, что оставляет на чай пять тысяч будет всё до последнего уносить с собой, но и такое бывало.       Когда с уборкой зала было покончено, я всё же решила зайти к Мише. Надо было похвастаться, да и порадовать тем, что в случае чего можно ещё раз перекусить.       – Как тут у тебя?       Я аккуратно высунулась из-за двери, оглядывая зал. При первом взгляде я не заметила никого, кроме мужчины, что полулежал на столе, держа в руках рокс.       – Да почти всё. Осталось только этого разбудить, чтоб он рассчитался.       Тут стало ясно, что можно спокойно заходить полностью.       – А это не тот, который у нас раз в две недели в слюни нажирается?       – Он самый, – раздражённо произнёс Миша, – А я Эмме сразу говорил, чтоб она его после каждого заказа рассчитывала, так нет, нам же лень.       – Опять ты на меня ругаешься! – послышался обиженный выкрик из другого конца зала.       – Не опять, а снова! – Миша тут же переменился в лице, – И буду ругаться до тех пор, пока ты не начнёшь башкой своей пустой думать!       – Да…весело тут у тебя, – начала я, – по чаю как?       – Ну, мне внезапно упал косарь от постояльца. Он сразу понял, что эта – туполобая и за стойку сел. Полчаса мне свои офигительные истории рассказывал.       – Сильно достал?       – Не, истории реально интересные, я даже поржал, – на время он даже повеселел, вероятно, вспомнив одну из них, – у тебя-то как?       Я молча вытащила из фартука пять тысяч. Миша в ответ очень громко и нецензурно удивился.       – Ты это как сделала?       – Скакала весь вечер вокруг них, а когда получила в лицо сок, с криком «Хлебни говна, тварь!», пообещала заказчице ничего не говорить админу.       – Ещё бы ты сказала!       – Вот именно, мне от этого лучше точно не будет, ещё и штрафанет ни за что.       – Это он только и умеет, да.       Мы, как истинные старики, решили сбросить всю оставшуюся работу по бару на Эмму, а сами пошли курить. Да, может это было и неправильно, за то честно. Она нам обоим регулярно трепала мозги, так что теперь была наша очередь отдуваться. В процессе мы на пару перекусили горячим, которое уже превратилось в холодное, но нас это нисколько не напрягало.       В итоге нам всё же пришлось помочь Эмме навести порядок в зале, мы, в принципе, были к этому готовы. Выйти на улицу после напряжённого рабочего дня было очень приятно. Вокруг тихо и уже давно темно. Да и не так шумно, как в залах.       – Ну что, по пиву выпьем? – спросил Миша, когда мы уже вышли на улицу.       – Да нет, я лучше сразу сейчас такси вызову и поеду.       – А как же наши разговоры после работы? – на удивление он реально выглядел расстроенным, мне даже начало казаться, что для него это имеет значение и ценность.       – У меня и так от тебя сегодня голова кипит, – ответила я и тут же полезла в телефон в поисках номера такси.       – Но…       – Тш…– я приложила палец к губам. Миша смиренно замолчал, и пока я называла адрес, он просто стоял и сверлил меня взглядом.       – Почему ты весь день от меня бегаешь? – его тон меня даже напугал. В голосе чувствовалось и напряжение, какая-то обида, но больше всего я уловила грусть. Создалось ощущение, будто мы – женатая пара в ссоре и он подозревает меня в измене.       – Потому что мы и так очень много говорим и иногда ты меня ставишь в неловкие ситуации, когда я вообще ничего не понимаю.       – Как в курилке? Когда я….       – Да! – я его тут же перебила, – Я именно об этом.       – А чего тогда не поговорить об этом?       – Я не хочу. Просто…– тут я замялась, пытаясь вспомнить причину, почему я всё же не хочу об этом говорить. В этой ситуации главное – не проговориться о том, что мне, вероятно это могло понравится, тогда я уж точно не смогу так просто уехать домой и потом не отделаюсь от этого разговора.       – Ну?       – Просто каждый раз, как мы говорим, это ведёт к тому, что мы всё больше друг о друге знаем. Мы просто перестаём быть коллегами, которые дружат, а становимся друзьями, которые вместе работают.       – Ты сама хоть поняла, что сказала?       – Частично, – ответила я, – в любом случае, меня это смущает. Друзей на работе быть не может. А вот эти полу-подкаты меня вообще…как это сказать…землю из под ног мне выбивают.       – То есть ты не понимаешь, почему я что-то делаю, и даже не хочешь это обсудить, чтоб стало понятнее? Я вообще тебя не понимаю.       – Я сама не понимаю, – тут до меня дошло, что я уже окончательно запуталась не то что в своих словах, но и в себе. Сама не понимала, чего я хочу, а чего нет. Просто хотелось оставить всё на своих местах, в надежде на то, что всё решится как-то само собой.       – И что дальше?       Он явно хотел получить какой-то адекватный ответ, но, увы, он выбрал не того собеседника и не очень удачное время.       – Я не знаю. Давай просто забудем и всё.       – Надолго?       – Не знаю, может потом как-нибудь….не знаю. Я устала и запуталась.       Миша разочарованно выдохнул. Возможно, я и облажалась, упустив шанс выяснить до конца наши взаимоотношения и распутать, наконец, этот клубок. Очень вероятно, что больше такого шанса и не появится, ведь в редкие случаи его пробивает на искренность и открытые честные разговоры. Но, с другой стороны, меньше всего я сейчас хотела удивляться, а без этого бы не обошлось.       – За тобой приехали.       Я подняла глаза и увидела знакомую машину.       – Ага…       – Ну, бывай. Увидимся.       – Угу, – обычно я не засовывала язык в одно место, и мне хотелось ругать себя сейчас за косноязычие, но ничего говорить не хотелось совершенно.       Я села в машину и быстро закрыла за собой дверь. Очень не хотелось неловко встретиться взглядом с Мишей. До этого между нами и так чувствовалось какое-то напряжение, но сегодня оно дошло до пика, и не ясно было, куда это уйдёт. Разрядка приведёт либо к хорошему, либо к очень хреновому результату.       – Неудачный день? – спросил таксист.       – Не знаю. Я бы сказала насыщенный.       – Это как?       – Ну, рабочий день конечно не подарок: на банкете какой-то мужик весь вечер ворчал на меня и в итоге специально облил соком, назвав тварью, – как только я это сказала, мужчина за рулём сочувственно вздохнул, – но потом именинница оставила мне очень хороший чай. В целом я в плюсе.       – Ну, деньги это конечно хорошо, но гордость не менее важна.       – Не спорю, да. Хотя тут о гордости приходится забыть, вообще не та работа, где её можно оставить. Вы меня понимаете, я думаю.       – Конечно, понимаю. Мы для большинства людей просто обслуживающий персонал. Без имени, без личности, просто «принеси, подай, иди нахер, не мешай».       – Пхах, точнее и не скажешь.       – А в остальном-то как? Мне показалось, вы с коллегой поссорились… – я заметила, как он посмотрел на меня через зеркало заднего вида.       – Ну…как бы сказать.       – Если это очень личное, то можешь не говорить, – ответил он и тут же полностью перенёс своё внимание на дорогу.       С минуту я молчала, но потом всё же решила рассказать, что сегодня выкидывал Миша. Таксист молча меня слушал, не перебивая, лишь изредка вздыхая в особо странных и непонятных моментах, а после сказал:       – Да…очень странно       – И я об этом. Я просто его не понимаю. Он всегда говорил о том, что он скотина, а потом начинаются какие-то подкаты, после чего он опять превращается в скота. Я вообще ничего не понимаю.       – Это особый тип человека, я бы так сказал, – в его голосе мне послышались печальные нотки, – Такие люди всегда стараются сделать так, чтоб от них держались подальше, строят из себя тех ещё сволочей, только бы их никто не трогал. На самом же деле они такие же, как и все. Им хочется любви, дружбы, ну и всего остального, понимаешь? Внутри они могут быть ещё мягче, чем мы. Ну, «мы», то есть те, кто не пытается от себя всех отвадить ради призрачной безопасности.       – Такое ощущение, что вы их прям изучали.       – Ну, можно и так сказать, – он хихикнул, – мой лучший друг был таким. То братом назовёт, а после шлёт нахер. Мы по началу вообще терпеть друг друга не могли, а потом уж из обстоятельств сложилось так, что начали дружить. Да и то, первое время он не считал меня другом, а когда я это понял, то тоже в этом плане успокоился. Но потом, когда он уже сам для себя понял, что я ему нужен, то его уже было просто так не отвадить от себя. Понимаешь?       – Кажется, да.       – Такие люди держаться за тех, кого решили к себе подпустить. Это и хорошо и плохо. Сначала реши для себя, кто он для тебя.       – Без понятия, на самом деле. Когда ведёт себя нормально, то можно сказать, что он мне нравится, но вот…есть этот момент, когда…       – Когда хочется дать по лицу? – продолжил он за меня.       – Именно так.       – Ну, в этом и беда. Отношения с такими качелями не построить. Ну, я не только про любовь-морковь и всё такое. Дружить с таким человеком сложно, по своему опыту знаю. Они как маятник: качаются туда-сюда.       – Да уж…как по мне это катит на ещё одну причину с ним держаться на той дистанции, которая до этого была.       – А другие причины какие?       – Ну, во-первых он старше меня лет на…десять, или на двенадцать даже, если я правильно помню. Вот этот его характер странный, во вкусах мы не сильно совпадаем, плюс во многих случаях взгляд на жизнь разный.       – Ну, взгляды на жизнь это важно, безусловно. Но это меняется часто. Либо изменишься ты, либо он, ну или оба, кто ж его знает. Со вкусами то же самое. Характер…ну, всякое бывает, но тут уж если он тебе нравится, то это не будет проблемой. «Стерпится, любится.» – как говорила моя бабка. А по поводу возраста, тут наверно каждый сам для себя решает. Ему-то сколько? На моего ровесника не тянет.       – А должен? Ему либо будет тридцать, либо уже.       – Да ну? А тебе-то сколько?       – Восемнадцать стало в том месяце.       – Ахринеть… – проговорил он, – уж извини. Не ожидал. Мне казалось, тебе двадцать пять точно есть уже.       – Да нет, я просто очень уставшая.       – Не только в этом дело. У тебя ум другого полёта. Пока твои ровесники ещё из пубертата не вылезли, ты уже сама себе хозяйка. Пашешь, как негр, сама себя обеспечиваешь, да и живёшь сама, как я понял.       – Всё верно.       На некоторое время он замолчал, будто о чём-то задумавшись. По его взгляду было заметно, что думы не такие уж радостные.       – Печально это всё, на самом деле, – тихо сказал он, – ты ведь ещё такая молодая, а уже в кабалу себя загнала…Ты ж там уже два года проработала…очуметь можно…       – Ну, да. Выбора особо не было.       – Выбор почти всегда есть, – начал он, я уже приготовилась к долгой и поучительной речи, но заметила, что мы уже подъехали к моему подъезду.       – Ладно, потом может расскажешь.       – Расскажу конечно, кому же ещё, – ответила я с улыбкой.       – По поводу этого Миши только добавлю. Пока ты молодая не бойся ничего. У тебя есть время сделать ошибки и не ссы, что ты их сделаешь. Лучше сейчас, чем через двадцать лет. Но делай только так, как считаешь нужным. Как будет хорошо для тебя.       – Спасибо огромное за совет. Правда.       – Да всегда пожалуйста. До скорого.       – И вам, – сказала я, передала таксисту деньги за проезд и вышла из машины.       Было очень приятно поговорить с кем-то, кто мог бы действительно выслушать и дать стоящий совет. Да, Миша в последнее время старался быть хорошим другом, но в итоге хороших попыток было ровно столько же, сколько и плохих. После осознания этого уже и не хотелось выходить на откровения.       Я поднялась в свою квартиру, включила свет на кухне. Как всегда было тихо, холодно и одиноко. Последнее даже хорошо, ведь три месяца назад я чуть с ума не сошла, когда пыталась вытравить тараканов, что притащил мой сосед сверху. Напоследок мне захотелось выпить и перекусить чем-то перед сном. Да, это вредно и неправильно, но и так ясно, что я живу совсем не так, как следовало бы.       Салат отлично заходил под водку «Белуга», которую я даже не запивала, ведь она реально оказалась очень хорошей и пилась, будто вода.       – Да…хрен я ещё когда-то такую выпью.