Место встреч

            Я проснулась от внезапно появившегося луча солнца, что бил мне в глаза. В какой-то момент я даже подумала, что проспала до весны, весь в последние несколько недель на улице либо лил дождь, либо всё небо застилали тучи. Так и забудешь, что в какой-то момент может появится солнце. На удивление я чувствовала себя нормально. Никакого головокружения, похмелья, будто бы вообще вчера не пила.       – А…ну да, – сказала я сама себе, вспомнив, что это была «Белуга».       На этот день у меня были огромные планы, но в то же время было невероятное желание просто лежать и ничего не делать. Максимум, что я бы сделала – поискала бы, что дарить своим младшим братьям на их день рождения. Не хотелось откладывать это до последнего момента, ведь, зная себя, то я бы забила на желание купить подарок и после этого тут же раздумала идти к ним на праздник.       Те слова таксиста действительно заставили меня задуматься. Уже давно я начала ловить себя на мысли, что уже долгое время я погружена в своё одиночество и никак не собираюсь из него куда-то выходить. Как я съехала из дома, около года назад, так и не виделась с семьёй. Мама даже отказалась помочь в аренде квартиры, из-за чего пришлось обратиться к бабушке. С одной стороны, я с облегчением вздохнула, когда мне исполнилось восемнадцать, ведь я могла уже самостоятельно отвечать за своё жильё и не обращаться к бабушке. Но с другой поняла, что в тот момент моя семья была рада от меня избавиться. На день рождения мне позвонил только отец, мама же просто подписалась под его словами, «мама тоже тебя поздравляет с праздником», сказал мне он. Хотя, я прекрасно знала, что мама ничего не просила передавать. Папа просто не хотел меня расстраивать.       Пока я углублялась во всё разнообразие детских игрушек, у меня зазвонил телефон.       – Да твою мать…– вырвалось у меня, как только я заметила, что мне звонит администратор.       Его звонки никогда не были признаком хорошей вести, скорее наоборот. Я уже мысленно перебирала в голове, из-за чего он будет беситься на этот раз. Может, он хочет припомнить старый косяк, или вспомнил, за что хотел меня оштрафовать, а вдруг ему стало известно о том инциденте с вишнёвым соком?       Дрожащей рукой я приняла вызов.       – Ало…       – Так! Аня! – тут же я услышала в трубке этот ненавистный мне голос, – ты мне сегодня нужна в баре.       – Сегодня суббота. У меня выходной, а в баре Эмма.       – Если бы она могла прийти, я бы не позвонил! – в голове чувствовалась невероятная агрессия, будто бы он сидел на унитазе и всё никак не мог сходить в туалет по-большому, – она мне буквально пять минут назад позвонила и сказала, что заболела. Так что выходишь ты.       – А кто-то ещё не может?       – Не-а. Катя болеет, а Стаса я туда не поставлю. Он даже меню ещё не запомнил и всё запорет. Так что надежда на тебя.       – Я больше недели без выходных работаю, – я предпринимала все попытки давить на его на жалость, если таковая имеется. Меньше всего мне сегодня хотелось идти на работу.       – И что? У меня вообще не бывает выходных! Я тут же закатила глаза. В этот момент хотелось просто послать его нахер. Ага, не бывает, а вчера что?       – …так что давай, не разводи тут сопли и иди на работу, завтра отдохнёшь. Ладно? Я за сегодня тебе надбавку дам.       – А, ну раз так, то выйду, ладно.       – Всё, давай, к трём туда. Ты сегодня опять за главную, меня не будет.       – Окей…       – Ну, понимаешь, к врачу там надо…       – Да-да, конечно понимаю, здоровье превыше всего! – это было самое лживое, что я говорила в своей жизни. Весь коллектив знал, что он просто с кем-то пьёт. Опять.       Мы перекинулись ещё парой слов. Я бросила трубку и смачно проматерилась.       За те пару часов, которые у меня были свободны до работы, я успела только привести в относительный порядок свою квартиру и жестко запутать саму себя. Из головы всё не уходили мысли о вчерашнем дне, а в особенности о том, как себя странно вёл Миша. Вчера, когда я ложилась спать, мне дарила спокойствие та мысль, что я увижу его только в понедельник и за это время мы оба забудем, каким неловким оказался вечер пятницы. Но сейчас я понимала, что вероятность того, что мы просто об этом забудем, крайне мала. Мне не хотелось выяснять с ним отношения, ровно так же, как и ссориться, тем не менее, если этот разговор всё же состоится, то одного из этих вариантов не избежать.       Перед тем как зайти в бар, я около десяти минут стояла на улице и курила. Ноги сами по себе дрожали и всё манили меня уйти обратно, к остановке, где как раз остановился автобус, что ходил по нужному мне маршруту. Но прибавка есть прибавка. Так что мне, в который раз, пришлось засунуть свои чувства куда подальше и идти работать.       – Недоброе утро, Миш, – тихо сказала я, спускаясь по лестнице в бар. Мой коллега в этот момент стоял за стойкой и натирал бокалы.       – А ты тут что делаешь? Сегодня разве не Эмма выходит?       – Ага, должна была. Но мне позвонил Антон и сказал, что она заболела. Ну и кто, если не я, будет выходить?       В ответ Миша лишь громко сматерился, после чего поинтересовался, когда у меня вообще в последний раз был выходной.       – Дней десять назад, – ответила я.       – Ты как ещё на ногах стоишь?       – И не спрашивай. Начну об этом думать – забуду и упаду.       После короткого разговора я пошла заниматься своими делами: подготавливать приборы, салфетки и всё остальное. Естественно, вчера моя коллега решила не утруждать себя работой и оставила приборы не натёртыми. Я очень громко пожаловалась на это Мише, а тот в свою очередь поддержал меня долгой тирадой о том, насколько она всё же бездарный человек и работник. Да, делу это никак не помогло, но мне, во всяком случае, стало немного легче на душе.       К моей огромной радости я не замечала за Мишей никаких странностей. Создавалось впечатление, будто бы вчера ничего и не произошло. То ли он очень умело делал вид, что ему плевать, то ли это реально было так, а может, он просто взял да и забыл.       Даже когда мы вышли курить после того, как закончили со всеми приготовлениями, он никак себя не выдавал. Мы обсуждали всё те же незначительные вещи, что и обычно: рассказывали друг другу смешные истории, вспоминали какие-то случаи с работы, или же просто обменивались взглядами и молча курили. Кажется, я опять накрутила и запугала себя раньше, чем что-то случилось.       Гости сегодня начали набегать почти с самого открытия. С одной стороны это было хорошо, ведь нам не придётся сидеть без дела в ожидании людей, а с другой я боялась, что одна просто не смогу со всеми справиться. Да, был вариант попросить помощи у Миши, но по многим причинам я не хотела прибегать к этому случаю. С огромной вероятностью он пошлёт меня, сказав, что и так делает свою работу, а я должна выполнять свою. В ином случае он будет так же завален, как и я.       Самыми первыми наше заведение посетили три женщины лет сорока пяти. Я проводила их за стол в середине зала, отправила каждой лучезарную улыбку и раздала меню. Но в какой-то момент почуяла напряжение, ведь одна из этих дам показалась мне знакомой.       – Слушай, ты не косячила ещё? – поинтересовался Миша, когда я подошла к барной стойке.       – Чё?       – Та баба на тебя косится всё это время. Мне кажется это дерьмовый знак.       – Да…ну она мне кого-то напоминает. Кажется, я её знаю. – Ну, лучше так, чем по моему предположению.       Пока дамы общались между собой, я украдкой наблюдала за той, что всё это время изучала меня. В какой-то момент я действительно её вспомнила. Не думала, что смогу как-то забыть одну из лучших подруг своей мамы, но тут у меня это получилось безоговорочно. Да, она сильно изменилась: покрасила волосы, похудела, была накрашена иначе, но взгляд всё равно оставался тем же.       Всегда помню, как мне было неприятно, когда она приходила к нам в гости и часами сидела у нас на кухне, разговаривая с мамой о всякой ерунде. Больше всего она меня раздражала тогда, когда начинала плакаться моей маме о своей «тяжёлой жизни»: муж подарил не ту машину, которую она хотела, на отдых полетели не на Бали, а просто в Турцию, дачу построили не так быстро, как хотели, и ещё море подобного идиотизма. Что меня больше удивляло, так это то, что моя мама ей искренне сочувствовала и успокаивала.       Стоило мне появиться на кухне, как мамина подруга тут же начинала сравнивать меня с её детьми, что были старше меня: один на два года, другой на три. Конечно, всякий раз эти сравнения были не в мою пользу. То у неё старший сын молодец, что так хорошо учится, а дочь умница и красавица, ходит на бальные танцы и побеждает почти во всех конкурсах, а Анечка….Анечка занимается фигнёй, как она говорила.       После этих посиделок мать всегда приходила в ярость и стремилась придраться ко всему, к чему можно и нельзя. Даже отец улавливал эти перемены настроения после прихода этой подруги. Он всегда ей говорил, что эта дама использует её только в качестве жилетки для слёз, она не способна искренне порадоваться за чьё-то счастье. Но, увы, мать это воспринимала как ревность со стороны отца.       Все эти воспоминания крутились в моей голове, пока я относила к столику только приготовленные салаты. Я поставила все три тарелки перед дамами, как та самая женщина меня окликнула.       – Аня, это же ты? – она расплылась в притворно-слащавой улыбке. Стоило мне на неё взглянуть, как я ещё больше почувствовала отвращение к этой женщине.       – Да, я.       – Ой…как я давно тебя не видела, такая взрослая уже, тебе сколько уже? Восемнадцать? Так изменилась за это время…Когда я тебя видела-то в последний раз? Года три наверно назад. Ох…так похудела за это время, прям любо-дорого смотреть, правда. Ой, девочки, вы её лет пять назад не видели, прям как бочечка была…– она тараторила без остановки. Казалось, что в какой-то момент все её слова сольются в один сплошной гул из тысячи голосов.       – Анечка, поговоришь с нами, пока нет никого?       – Да, конечно, – был мой ответ, но увы, иначе действовать я не могла. Меня будто взяли в заложники.       – Как жизнь-то у тебя, Ань?       – Да порядок. Учусь, работаю, вот…       – О! А ты в какой университет поступила?       – Не в университет. Я в колледже учусь, на повара.       – Мда…не престижно, конечно. Сама знаешь, высшее образование очень многое решает. Надо было тебе всё-таки идти на высшее, как у меня Сашка. Он вот в следующем году уже диплом получит, работать пойдёт…а ты? Всю жизнь тут будешь тарелки таскать?       – Как пойдёт, – холодно ответила я.       – Ой…ну ладно. А мама как?       – Не знаю.       – Как?! В смысле не знаешь?       – Мы поссорились и не общаемся.       – Анечка, ну нельзя же так. Она ведь твоя мама. Какая бы не была, ты просто обязана её любить. Ну нельзя же собственную маму не любить, не говорить с ней…Ей богу, даже дети наркоманов и алкоголиков лучше к своим родителям относятся. Подумай об этом, Ань. Не дай бог ещё с тобой будет то же самое. Детей родишь, а они на тебя обидятся. Как ты в старости-то будешь?       Я уже готова была биться головой о стену от этого разговора, как вдруг меня громко окликнул Миша. Тут же я принесла извинения, сказала, что мне срочно надо идти и быстро унесла ноги от их столика.       – Чего хотел? – я подошла к барной стойке, ожидая увидеть нечто, что требовало бы моего вмешательства, но Миша просто сидел и смотрел в телефон. Когда парень меня заметил, то лишь прибавил громкость, чтоб музыка как-то заглушила наш разговор.       – Да я тебя решил спасти от этой суки. Она так громко трещит, что я ведь разговор слышу. Просто трындец.       – А, и ты из-за этого меня решил спасти?       – Не-е-ет, не только из-за того, что у меня от её галдежа голова устала. Сама же знаешь, что вести себя по-свински и говорить неприятные вещи тут могу только я.       – Спасибо, в любом случае.       В этот момент, словно благословение с небес, в бар зашла парочка, так что я теперь могла максимально избегать того стола с ненавистной мне женщиной и подходить к ним только при необходимом случае.       Двое устроились в другом конце зала и парень решил тут же сделать заказ. Ничего сверхъестественного: салат с морепродуктами, стейк из сёмги и пара шотов. Было даже удивительно, что он так быстро сделал заказ, ведь создавалось такое ощущение, будто он тут был частным гостем, хотя я видела его в первый раз. Его девушка же наоборот, всё это время о чём-то думала, изучала меню вдоль и поперёк. В какой-то момент я уже просто стояла рядом с ними и ждала, пока она решится.       – Ну, ты скоро там? – начал напрягать её молодой человек.       – Да-да, хорошо. Я буду салат «Цезарь», вишнёвый штрудель и…хотела спросить у вас по поводу кофе.       – Слушаю.       – Можете сделать латте-макиато на кокосовом молоке? Я в меню этого не нашла.       – Если в меню нет, то не можем.       – А просто что-то с альтернативным молоком у вас есть?       – Нет.       – Но почему? – она действительно искренне этому возмутилась.       – Это бар, тут люди не ради кофе приходят.       – Твою мать, бери просто еблачино какой-нибудь и прекращай выкобениваться, – молодой человек напротив неё уже начал выходить из себя.       – Капучино с молоком вообще-то, – добавила она.       – Американо? – подсказала я.       – Да, давайте его.       – Ну наконец-то…– парень выдохнул с невероятным облегчением.       Я, подавляя смешки и хихиканья, пробила заказ и тут же подошла к бару, чтоб рассказать Мише эту невероятно забавную ситуацию. Он уже собирался варить кофе, но стоило только мне сообщить о цели моего прихода, как он тут же всё побросал и снова пошёл прибавлять громкость музыки       Описанная мной ситуация его очень рассмешила и позабавила. Он поклялся, что отныне будет называть капучино только так, и никак иначе.       Бар постепенно наполнялся гостями, к семи часам было занято уже шесть столов, а я носилась между ними как угорелая. С одной стороны мне нравилось быть единственным официантом на смене, но с другой это невероятно выматывало, ведь долгое время приходилось бегать туда-сюда без возможности даже дух перевести. Всё это время я ловила на себе осуждающие взгляды маминой подруги, которая так и пыталась вывести меня не неприятный разговор. Каждый раз, как я к ним подходила, она вновь начинала задавать разнообразные вопросы, отвечать на которые у меня не было ни малейшего желания. Она прекрасно знала об этом. Она интересовалась даже тем, что и так сама знала, но, видимо, ей хотелось в который раз самоутвердиться перед подругами и показать, насколько она прекрасная мать, раз её дети не живут так, как я.       Только я присела рядом с баром на стул и выдохнула, как пришли четверо парней. Походка их казалась очень знакомой, да и голоса что-то напоминали. Увы, мне давно бы уже надо было заняться своим зрением и купить очки или линзы, но я из года в год это откладывала, ведь мне с детства вложили мысль о том, что всё это стоит невероятно дорого.       – Здравствуйте, – я перед каждым из них положила меню и натянуто улыбнулась, – сделаете заказ сразу, или подумаете?       – Да ну?! Аня? – этот голос, увы, я бы узнала даже спустя десять лет. Я взглянула на этого парня и поняла, что это тот, кого я хотела видеть меньше всех на свете.       – Да, я…– тихо ответила я ему, – я вас слушаю, – и тут же перевела взгляд на остальных.       – Пацаны, погодите с заказом. Это ж Аня! Помните, я вам рассказывал? Мы даже собирались как-то! Сидящие за столом ребята начали утвердительно качать головой и поддакивать.       – Если вы ещё не готовы сделать заказ, то я подойду к вам через пять минут…       – Не-не-не, погоди…мы закажем, – он двинул одного из своих друзей в бок, явно намекая на то, чтоб тот быстрее думал.       – Ребят, у меня не так много времени, чтоб ждать. Если ещё не решили – я подожду, хорошо? – я пыталась говорить максимально доброжелательно, насколько это было возможно. Но, видимо они все вчетвером сговорились, ведь один из них начал медленно диктовать свой заказ, а меня продолжили донимать ненужными разговорами.       – Да, не ожидал тебя встретить, сколько мы не виделись?       – Как расстались, так и не виделись, – мой голос звучал так, будто говорила даже не я сама. Настолько безэмоционально и холодно я ещё никогда не общалась.       – Да…год прошёл, а ты всё ещё тут прислуживаешь, – добавил он и рассмеялся. Двое его друзей поддержали хохот этого идиота, будто ничего смешнее в своей жизни не слышали. Хоть мне и было плевать на окружающих, но этот рабочий день становился всё неприятнее. К счастью, один из сидящих даже не хихикнул, когда услышал «шуточку» от моего бывшего, а лишь сидел с таким видом, будто он пришёл не с ними.       Они растягивали моё время так, будто кроме них тут никого и не было. Мне уже начинали подавать знаки с других столов, чтоб я подошла к ним, но эти кретины намерено меня раздражали, а бывший всё продолжал приставать с вопросами.       – Ну и как у тебя сейчас на личном?       – Я на работе.       – Что? Всё ещё сидишь одна? – он не унимался, хоть и понимал, что я в любом случае буду повторять одно и то же.       – Я не отвечаю на такие вопросы.       – Ой, да что ты заладила, а? Есть у тебя кто или нет?       В ответ я проигнорировала его вопрос. К этому моменту я уже записала всё, что они заказали, повторила, и, дождавшись, пока все подтвердят, что заказ верный, тут же ушла. Тем временем этот мерзкий тип всё ещё пытался что-то у меня узнать, крича вслед.       Через некоторое время я увидела ещё одно знакомое лицо. Меня эти невероятные совпадения уже начали выводить из себя. Вот последнее, что мне надо во время рабочей смены, на которую я вообще не хотела выходить – так это люди, которые вызывают у меня отвращение и из раза в раз пытаются со мной поговорить.       За небольшим столиком в конце зала устроились три девицы, одну из которых я достаточно хорошо знала, но только издалека, что шикарно. Страшно представить, кем бы я была, если бы дружила с ней. Звали ей Лерой и мы, как и в случае с моей бездарной коллегой, учились в одной школе, но эта девчонка была двумя классами ниже.       Как я и ожидала, их заказ полностью описывал их ситуацию: маленькие девочки выпросили по пятьсот рублей у мамы и решили почувствовать себя взрослыми. Я уже собралась уходить пробивать заказ, как вдруг та самая Лера меня окликнула.       – Простите, можно вас?       – Да, слушаю.       – Можно ещё три лонг-айленда, пожалуйста.       – Паспорт, – ответила я, хотя прекрасно знала, что в любом случае я ничего ей не продам, даже если у неё вдруг откуда-то есть поддельный.       – В смысле? – она возмутилась и надула губки.       – Покажите ваш паспорт.       – Какой ещё паспорт? Мне есть восемнадцать, не видно разве?       – Нет, не видно. Мне нужен паспорт.       Её подруги уже начали перешёптываться между собой и начали отговаривать её от этой затеи, понимая, что меня никак не переубедить в обратном.       – Это что такое вообще? Вы обязаны меня обслуживать! А мне даже коктейль купить не дают, – рядом сидящие гости уже начали оглядываться на нас.       – Мы с тобой в одной школе учились, – начала я угрожающим тоном, понимая, что уже настало время доставать туз из рукава, – вот мне – восемнадцать, а ты на два года младше меня. Так что советую брать какой-нибудь молочный коктейль и не поднимать бучу, потому что в итоге мы вас отсюда просто выставим за попытку купить алкоголь без паспорта. Всё ясно?       Кажется, мои слова действительно произвели впечатление на этих девиц. Даже Лера притихла и сидела смирно, лишь изредка хмуря брови.       – А….я тебя вспомнила… – казалось, она сейчас взорвётся, – это ты меня тогда спалила! Наябедничала учителям, что я в туалете курю! Неси мне книгу жалоб!       – А на что жаловаться будешь? Что я на тебя настучала четыре года назад? – мне уже начал доставлять своеобразное удовольствие этот разговор. Всегда было приятно поспорить с теми, кто был явно глупее тебя и проигрывал с треском, но всё равно не хотел до конца признавать тот факт, что ты победил, – может, хватит уже? –       Да ты…ты…– бедняжка даже не могла подобрать слов. Поражение было стопроцентным, так что я решила ей больше не трогать и обратилась к подругам.       – Так, хорошо, что будете пить?       – Молочные коктейли вкусные?       – Да, очень, особенно советую с клубникой и карамелью, сама после смены беру.       Я ещё раз повторила заказ и ушла к киперу, сопровождаемая яростным взглядом шестнадцатилетней девочки, которой я не продала лонг-айленд. Даже приятно было ощущать эту ненависть, ведь она исходила от того, что я её действительно победила. Она больше ничего не могла мне сказать, потому ей и оставалось только одно – сидеть и молча злиться.       Ближе к одиннадцати часам столики начали постепенно уходить и в бар заходили лишь те люди, которые хотели лишь попить пива в одиночестве, либо в небольшой компании друзей. Такие столы мне часто нравились хотя бы потому, что подобные гости не привередливы, им десять раз плевать на то, что происходит вокруг, главное – чтоб ты вовремя обновил им пиво.       Парочка, где дама хотела заказать невероятно приторно звучащий кофе, уже ушла, а за ней последовал и столик с ненавистной мне маминой подругой. Она даже оставила мне чаевые, впрочем, как и все остальные женщины, что были с ней. Когда я рассчитывала их стол, они положили в стакан по паре сотен, а мамина подруга гордо опустила туда пятьсот рублей с таким видом, будто она только что в одиночку спасла нескольких людей. Естественно, всё это действие она сопроводила фразой, которая говорила о том, что мне сейчас очень нужны деньги, так что ей меня невероятно жаль. Никогда ещё я не брала чаевые в таком поганом настроении.       С учётом того, что работы у нас с Мишей в разы стало меньше, мы могли себе позволить некоторое время просто стоять за баром и разговаривать. Вскоре к нам присоединился повар, что не так давно начал работать с нами.       – Ну что, как у вас тут? – его голова высунулась из-за двери подсобки.       – Да уже порядок, не думаю, что кто-то ещё придёт, – ответила я.       – По кухне ещё заказы будут? А то шеф уже хочет домой валить.       – Да ты на них посмотри, – с издёвкой произнёс Миша, – тут максимум будут на пиво налегать или закажут пару коктейлей.       – Кайф. Могу наконец-то пойти и покурить.       – О, я с тобой, – Миша тут же скрылся за дверью. Меня это даже немного расстроило, ведь он даже ничего не сказал перед этим. Впрочем, не худший вариант, по крайней мере, мы ни слова не сказали о вчерашнем.       Я продолжала стоять у бара и «сканировала» столы, в надежде заметить, что вскоре все гости начнут потихоньку расходиться по домам. Пожалуй, эта одна из самых раздражающих вещей в работе официанта. Сперва ты ждёшь, пока в заведение набежит побольше посетителей, а потом тебе приходится ожидать, когда уже твоя смена закончится и все разойдутся. Отвратительно сидеть на работе и симулировать перед начальством бурную деятельность, когда все гости в зале вообще не нуждаются в твоём внимании, а лишь допивают свои напитки и часами говорят друг с другом.       – Аня! Подойдёшь? – мой мудак-бывший, естественно, решил кричать через весь зал, хоть прекрасно понимал, что я и так могла бы по взгляду понять, что я им нужна.       – Да, слушаю.       – А когда ты заканчиваешь работать?       – Поздно.       – Ну, хватит дуться уже. Я тебя хотел с нами потусить позвать, надо же тебе иногда из этой дыры выбираться…       – Ой, Стас, да зачем ты её уламываешь вообще? – начал один из его друзей, – на неё смотреть страшно – бледная, как смерть, ещё и на панду из-за этих мешков под глазами похожа. «Ну, мешки всяко лучше, чем куча прыщей по всему лицу и шматы сала на боках» – мысленно сказала я.       – Так вам что-то надо или просто скучно? – спросила я, надеясь, что хоть на этот раз они ответят по-человечески.       – Да….надо, – Стас повернулся ко мне, – надо, чтоб ты пошла сегодня с нами.       – Ясно, подойду позже.       – Стой! – он вскочил с места и схватил меня за руку. Да, третье пиво явно было лишним. Когда у нас ещё были адекватные взаимоотношения, я всегда подкалывала его по поводу того, что он не умел пить. Он каждый раз со мной спорил и пытался победить, но его развозило в слюни, в тот момент, когда я всё ещё была трезвой. Гордиться тут было совсем нечем, но я бы на его месте хотя бы не пила, раз уж не умею.       – Хватит. Отпусти, – сказала я сквозь зубы, стараясь не привлекать к себе внимания.       – Почему ты всё это время делаешь вид, будто меня не знаешь? А? Почему ты не хочешь с нами?       – Стас, ты меня на три года старше, а ведешь себя сейчас как подросток, который на однокласснице помешался. Протрезвей и вали домой.       – Не указывай мне, что делать! Сука!       В этот момент, что очень кстати, в зале появился Миша. Казалось, он готов был прямо сейчас перепрыгнуть через барную стойку и объяснить просто и находчиво этому пьяному кретину, в чём он не прав. Но всё же мой коллега старался держать себя в руках, а потому ограничился лишь громкими матами в сторону парня.       – А-а, Миха…ты её защищаешь, значит? – ощущение было такое, будто Стаса начало развозить просто с воздуха.       – Да. И если ты ещё раз к ней подойдёшь или криво посмотришь, я тебя отсюда ссанными тряпками выгоню. Понял?       Да, на месте Стаса я бы и сама всё прекрасно поняла. В таком состоянии на Мишу было страшно смотреть. Особенно когда знаешь, что он ничего не говорит просто так.       К счастью, шум быстро улёгся. Друзья Стаса, видимо, были не так пьяны, как их друг, так что быстро начали отвлекать парня, лишь бы он лишний раз не нарывался. В свою очередь я так же пыталась отвлечь Мишу, ведь знала, что для него часто бывает очень тяжело справиться с гневом. Если он пришёл, то уходить он не захочет ровно до того момента, как не будет разбита чья-то челюсть.       До сих пор помню момент, как где-то в самом начале моей работы, когда я впервые самостоятельно вышла в бар, к нам вечером заявился странный товарищ, который всё пытался тайком выпить водку, которую принёс сам, а так же периодически приставал ко мне с неуместными вопросами. Например, предлагал познакомиться, спрашивал, где я живу и так далее. Миша следил за всей этой историей весь вечер и был зол до того, что в какой-то момент сломал ножку винного бокала, которую протирал во время одного из «выступлений» этого клоуна. Тогда он мне не раз говорил, что в случае чего он выйдет и влепит ему, если вдруг понадобиться. Я же всячески убеждала его, будто всё хорошо, ведь ещё не знала, что порой посетители баров, которые любят выпить, могут быть редкостными свиньями. Когда этот мужик пытался схватить меня за задницу, я даже не успела пискнуть, как Миша сразу выбежал в зал, схватил его за шкирку, будто маленького котёнка, что нагадил в тапки, и выкинул из зала.       К нашему с Мишей огромному счастью, к двенадцати часам бар был совершенно пуст, что было редкостью в субботние вечера. Обычно мы заканчивали работать в три или даже в четыре ночи, ведь очень часто заявлялись очень веселые компании, у которых в полночь только начинается веселье. Мы же были обречены сидеть до последнего посетителя. Сейчас мы с ним оба молились, чтоб никто не пришёл, а Стас вместе с его друзьями быстренько ушли.       – Так, смотри, что придумал, – сказал мне Миша, – я сейчас поднимусь наверх к двери и переверну табличку, мол, закрыто и цепь повешу. Если кто надумает зайти – мы его тут же разворачиваем. Будут топить за то, что мы должны работать до двух – говорим, что приказ сверху, сказали закрываться. Антону, понятное дело, не говорим. Скажем, что ещё в пол одиннадцатого все ушли, а мы ещё час сидели и ждали.       – Ты же понимаешь, что он нам этот час может и не засчитать? Мы ведь нихера не делали.       – Не-ет, можно его перехитрить.       – Скажем, что мы весь этот час наводили порядок, тёрли стекло, приборы…       – И-и-именно, – он подмигнул.       – Тогда я к этим подойду, скажу, что мы закрываемся скоро. Я уже хочу свалить.       – Отлично. Чем раньше уйдём, тем быстрее пива выпью и расслаблюсь от этой недели. –       Я с тобой.       В ответ Миша дал мне пять, а сам вышел из бара, чтоб провести эту махинацию с табличкой. Да, после сегодняшнего дня мне не помешало бы расслабиться. Даже перспектива разговора по душам меня не сильно сейчас пугала.       – Ребята, мы скоро закрываемся, так что у вас есть где-то минут двадцать.       – А вы разве не до двух? – спросил один из парней, на котором мёртвым грузом лежал Стас. Кажется, он ещё больше перебрал с алкоголем и отключился.       – Сегодня, увы, нет. Написал администратор и попросил закрыться сейчас. Перед завтрашним днём надо многое заранее сделать, а из персонала только двое…ну, долго объяснять, как вы поняли.       – Да…ясно, – ответил всё тот же, – ребят, может реально пойдём? Стасяна и так уже тащить надо, а если и вы нажрётесь, я вас до такси просто не смогу унести.       В ответ остальные пробормотали что-то нечленораздельное, но это было похоже на утвердительный ответ. Я тут же принесла им чек, и пока они медленно собирались и расплачивались, уже начала быстро поднимать стулья наверх и осматривать зал. Стас, что удивительно, проснулся и продолжил нести какой-то бред, обращаясь ко мне. Самый адекватный молодой человек из них всё пытался его успокоить, но в итоге пришлось оставить его на двух других друзей и отправить всех на улицу, чтоб Стас подышал воздухом.       – Извини, – парень подошёл ко мне, явно чего-то смущаясь, – извини за этих кретинов, пожалуйста. Они из вредности решили тебе на чай не оставлять, но я решил, что без этого нельзя. Ты отлично держалась, хоть они тебя и доставали. Держи, – и протянул мне пятьсот рублей.       – О…спасибо, но ты мог просто в стакан положить, где чек.       – Ага, они бы вытащили и себе прикарманили, знаю я их.       – Раз они такие гадкие, с чего с ними общаешься?       – Рядом с ними чувствую себя умнее.       Мы оба похихикали, а после пожелали друг другу хорошего вечера.       Миша вскоре вернулся и был невероятно рад тому, что зал был полностью пуст. Мы быстро привели всё в порядок, после чего погасили свет, оделись и вышли на улицу.       Оба сразу закурили, как только закрыли двери бара. Ощущения были особенно приятны, ведь я знала, что завтра мне никуда не надо, да и покурить после целого рабочего дня было шикарно.       – А-а, чуть не забыла, – сказала я, вспомнив, что мы так и не разделили чай, и тут же полезла в сумку в поисках кошелька.       – Чего?       – Сейчас, – я быстро отсчитывала купюры, – держи.       – Семьсот? А тебе сколько перепало-то?       – Я себе косарь оставила.       – Вау, какая щедрость, а с чего?       – Ну…как ни как ты меня прикрыл от этого мудака, так что выражаю своё спасибо.       – Да всегда пожалуйста, мелочи же. Кто кстати чай оставлял?       – Столик с противной подругой моей мамы, та парочка с еблачино, мужик, который пиво пил один сотку оставил, и в конце ещё с последнего стола пятихатка упала.       – Да ну? Эти мудозвоны тебе чай оставили?       – Ну, оставил как раз не мудозвон. Там был пацан, который не ржал, когда эти идиоты пытались меня стебать. Он и оставил. Ещё и извинился.       – Хороший парень, – проговорил Миша и затянулся, – только зачем они ему?       – Ради ржача. – А-а… ну, это аргумент.       Спустя некоторое время мы уже взяли по паре бутылок пива на каждого и устроились на одной из лавочек в ближайшем дворе. Пожалуй, это был первый раз, когда мы сидели нормально, а не выпивали по бутылке или двум по-быстрому, пока я жду такси. Погода стояла загадочная, если можно так выразиться, ведь не было ясно, польёт ли дождь. Луны не было видно за тучами, иногда дул влажный ветер, но при этом всё равно было спокойно.       – Слушай, а что за тупые вопросы тебе эта баба задавала? Да и кто это вообще? – спросил Миша через некоторое время, когда уже успел дойти до середины первой бутылки.       – А…это мамина подруга. Я эту суку с самого знакомства с ней терпеть не могу. Она работала в детской поликлинике, прикинь, психологом. У меня постоянно было ощущение, что она специально меня пытается из себя вывести…       – Погоди, а ты часто у неё бывала?       – Ну, года два стабильно, – по его взгляду было понятно, что ему жутко интересно узнать, почему же я так часто ходила к детскому психологу, – ну, ладно. Так и быть, расскажу. Когда у меня появились младшие братья, то я начала чувствовать, что родителям на меня наплевать, а особенно маме. Я дико обиделась на всех вокруг и была очень злой девочкой. Часто в школе дралась, ну и всё такое. Так что направили к психологу.       – О, выходит, у тебя бунтарское прошлое? –       Ага, меня даже на учёт как-то поставили. Из-за того, что одному козлу руку в школе сломала.       – И за что?       – А какого хрена он меня дёргал за волосы и пытался у меня рюкзак отнять?       – Пф…ты ему нравилась. –       Ну, это я уже потом поняла. Но думаю, даже если бы я это тогда знала, я бы всё равно сломала ему руку. Надо нормально выражать свои чувства, а не вести себя как полоумный.       – Давай дальше про эту…как её там по имени?       – Так я и не говорила. В общем, из-за того, что я часто была у неё на приёме, мама подружилась с этой тётей Светой. Как только это произошло, мать просто помешалась на том, чтоб «правильно» воспитывать детей. Только это нихера не работало, потому что тётя Света в этом нихера не понимает, как оказалось. Вся её работа психологом заключалась в том, что она приходила к нам домой и жаловалась маме на свои проблемы, а её саму затыкала, когда та начинала о себе говорить. Но-о-о…называлось это каким-то умным словом, и по её идее должно было как-то помочь. Мол, выговариваешься, и тебе становится легче. Но говорила только эта сука.       – Да я заметил. Голос ещё такой противный. Как комар над ухом пищит.       – О-о-о…не говори. Терпеть её не могу.       – А она всё ещё с твоей матерью общается? А то спрашивала у тебя, как она и прочее…       – Да хрен его знает, я с ней уже год не говорила. Но думаю, что да. Мать на меня всё ещё обижается, а тётя Света поддакивает. Может, говорит ей, что она должна дальше молчать и тогда я прибегу извиняться сама, ну или другие манипуляции диктует. Хер пойми, что у неё в голове. Но вот относительно моей учёбы и работы она и так знала, а спрашивала только чтоб меня выбесить.       – Да…я бы на твоём месте ей в лицо бы плюнул. Ну и нахер послал, естественно.       – Если бы я так сегодня все три раза делала, меня бы точно уволили, – посмеялась я, – поехавший день какой-то. То мамина подруга, то девка из моей школы, потом ещё и бывший. Сегодня что, день встреч тех, кто меня бесит?       – Похоже на то. А девка из школы, это которая?       – А, да которая верещала и просила ей книгу жалоб принести.       – Так ты не принесла. В чём прикол?       – То-о-очно, я же тебе не рассказала. Этой пигалице шестнадцать, а она хотела лонг-айленд заказать. Ну, я поначалу у неё просто просила паспорт. Она начала орать, что ей и так есть восемнадцать и это видно. Там я уже не выдержала и высказала, что нет, нихера не видно и я тебя знаю. После этого она меня вспомнила, потому что когда-то я на неё настучала из-за курения…       – Погоди, она после этого попросила жалобную книгу?       – Ага.       Миша захохотал.       – В конце я просто принизила её так, что она заткнулась и всё.       – Молодец, ты уже начала сраться с гостями. Достойный противник, – сказал он и пожал мне руку.       Некоторое время мы сидели, пили и молча курили, каждый размышляя о чём-то своём. Душу грела мысль о том, что завтра я могу спокойно поспать и отдохнуть. Наконец-то ноги отдохнут от постоянной стоячей работы. Сейчас, хоть я и сидела, их всё равно почти не чувствовала, а малейшее движение дарило боль, что странно, ведь обе ноги онемели.       «Завтра обязательно залезу в ванну на два часа» – подумала я.       – Слушай, а из-за чего Стас до тебя докопался? – вдруг подал голос Миша.       – Хер его пойми. Думаю, нажрался, потому и пытался меня позвать куда-то с ними. Даже думать не хочу об этом.       – А я бы подумал… – кажется, говорил он серьёзно. Таким тоном он обычно сообщал не очень приятные новости. Например, так он говорил, когда сообщал мне о том, что администратор мной дико недоволен и в ближайшую. Неделю мне лучше не появляться.       – В каком смысле?       – Просто так он бы не пришёл. Либо приходил понтоваться тем, что у него всё хорошо, либо пытается привлечь твоё внимание, чтоб вернуть.       – Да не гони…бред какой-то.       – Не бред, подумай. На кой хрен ему ещё приходить? Столько времени не было ни слышно, ни видно, а тут – оп, здрасьте.       – Вот именно. Всё это время молчал, значит просто случайность. Нет тут никакого подвоха, мне просто не повезло.       – Не-е-ет, в этом и дело. Может, скоро какой-то день особенный, потому он и вылез. Подумай, – я уже хотела было в очередной раз сказать ему, что он просто нагнетает обстановку и на самом деле в этой встрече нет ничего загадочного, но Миша дал понять, что он абсолютно серьёзно и я погрузилась на несколько минут в воспоминания.       – Ну, единственное, что мне на ум пришло – через две недели день, когда мы начали встречаться. Ну, два года назад начали, а потом разошлись.       – Во-о-от, я же говорил. Так что на всякий случай будь поосторожнее, вдруг опять припрётся.       – Да ну, ты за меня волнуешься? – сказала я и толкнула его в бок.       – Шутишь? Конечно, – да, слышать это было определённо очень приятно, – если с тобой что-то случится, с чем я работать буду? А пиво пить с кем? А стебать всех остальных и Антона говном поливать? Я ж совсем один буду тогда.       – Тебе со мной работать нравится только потому, что я с тобой чаем делюсь, да? – спросила я и ехидно улыбнулась.       – Не-а, ты не косячишь постоянно, как другие. Единственный твой минус в том, что к тебе постоянно мужики пристают. Но тут уж ничего не поделать.       – Постоянно? Да нихрена.       – Хрена. Сегодня, на той неделе пару раз, до этого ещё раз десять помню точно, да и в самый первый наш рабочий день – он показательно начал загибать пальцы на руке, – И это только то, что при мне было, и с кем я разбирался. Так что это факт.       – Ла-адно, фиг с тобой, тут не поспоришь.       Пиво уже постепенно заканчивалось. Мы оба допивали вторую бутылку и я уже собиралась ехать домой, но вдруг Миша опять решил что-то обсудить.       – А почему мы постоянно говорим обо мне? – поинтересовалась я.       – А мне что рассказывать? У меня нихрена не происходит, так что твоя жизнь для меня поинтереснее будет.       – Не-не-не, так нечестно, – запротестовала я, – я о тебе практически ничего не знаю, а ты будто уже скоро начнёшь знать меня лучше, чем я сама.       – А вот и знаешь. Ты в курсе, какая мне нравится музыка, что меня в людях бесит, что нравится, как я в универе учился, про мою неудавшуюся жену тоже знаешь, чего тебе ещё надо-то?       – Да не знаю, иногда просто чувствую, что как-то несправедливо, что постоянно я говорю, а ты слушаешь.       – Я не особо говорить люблю. Так что тут всё поровну.       – Со мной же постоянно трещишь.       – Ты – другое. С другими не люблю говорить, а с тобой люблю.       – И почему же?       – Потому что.       Больше он на этот счёт ничего не сказал. Вечно у него наблюдала такую особенность. Он часто убегал от конкретного ответа в те дни, когда старался не показывать своих эмоций или чувств. Причём любых. Злился он, грустил, или радовался, в определённый момент он не отвечал на вопрос и просто уходил от разговора. Думаю, это как раз то, о чём мне говорил таксист. В глубине души Миша боялся кому-то открываться и говорить на-чистоту. Может, этот страх у него был всегда, а может, тут виновата его не удавшаяся жена. Несмотря на то, что я знала об её существовании, с предысторией Миша меня не знакомил. Просто была и всё. Именно так он и рассказывал.       Мы ещё поговорили около десяти минут, после чего я поехала домой. Естественно, ехала я всё в той же компании.       – Ну что, как рабочий день? – поинтересовался мужчина.       – Очень странно. Встретила всех, кто меня раздражает.       Я кратко ему рассказала обо всём, но история с подругой моей мамы его заинтересовала больше всего.       – Очень странная женщина. Сама психолог, а на детях отыгрывается. Мерзко.       – Полностью с вами согласна.       – Готов поспорить, что она о жизни знает куда меньше тебя. Не думаю, что она в жизни хоть с какими-то проблемами сталкивалась. Она смотрит свысока и наивно думает, что хорошо жить это выбор. На твоём месте она бы уже через несколько дней начала выть.       – Думаю, что да. Но всё равно как-то обидно выходит. Ты жопу рвёшь, чтоб как-то выжить, а находятся люди, для которых твоё дерьмовое положение – твой косяк.       – Не обращай внимания, серьёзно. Их не изменить. Всегда будут так думать. Но только до тех пор, пока их жизнь самих не натянет.       Плавно мы перешли к разговору, который начали ещё вчера ночью. Я рассказывала таксисту о том, как же всё-таки жизнь меня привела к работе в таком странном месте.       – Всё началось ещё где-то лет в четырнадцать, когда я поняла, что все деньги родители тратят на братьев, потому что они и маленькие, да и избалованные. Меня обделить можно, потому что я вроде старше и пойму, а их нельзя, потому что ещё маленькие. И в итоге получается, что по их желанию им постоянно покупают новые игрушки, а у меня постепенно уже и банальных вещей нет. Ну и пошла с четырнадцати работать. Как лето начиналось – сразу бегала по местам, где меня могли нанять. Понятное дело, что за лето я много накопить не могла, но так всяко было проще. Было приятно чувствовать себя самостоятельной.       К шестнадцати у меня уже и отношения с семьёй начали сильнее ухудшаться из-за многих вещей. Я больше думала не о том, чтоб в универ поступить, а как бы побыстрее найти такую работу, чтоб полностью себя содержать и уехать от них. Им это не нравилось, потому что я для них вечно маленькая, ничего о жизни не знаю. Мама мне говорила что-то типа «ты ещё успеешь поработать и заработать денег». Но мне-то от этого что? Я бы так не рвалась, если бы ни в чём не нуждалось, а так пришлось самой себе копить на телефон, когда сломался старый. Ну и много ещё подобных мелочей. Я им тогда говорила, что вот, если не хотите, чтоб я шла работать – давайте мне на карманные расходы. А они отмахивались тем, что младших надо скоро собирать в школу, и, в общем, хрен мне, и так обойдусь, да и вообще должна быть благодарна за то, что у меня вообще есть еда и крыша над головой. В итоге я ушла после девятого с чёткой целью отучиться как-нибудь и получить какое-то образование, чтоб просто побыстрее начать работать и съехать от них. А в лето успела найти работу в этом баре. Понятное дело, что решила там задержаться, потому что начальство абсолютно не волновало то, что я ещё несовершеннолетняя, и я могла работать чуть ли не семь дней в неделю. Да, незаконно и я могла не справиться, но для меня деньги были поважнее. Родители из-за этого ещё больше взбесились, потому что я начала очень поздно возвращаться домой. Несколько раз пытались заставить меня уволиться, но я на своём стояла. Где-то в первый месяц работы мне директор ресторана сказал, что был бы рад взять меня на должность повара, если образование такое получу. Ну, собственно туда я и поступила, чтоб место уже было заранее готово.       Кончилось тем, что после первого курса я уже так сильно рассорилась с родителями, что мы просто решили, что теперь я буду жить отдельно от них. Квартиру как бы снимала моя бабушка, но платила за неё я сама. Думаю, они меня хотели так проучить, чтоб я одумалась и вернулась домой. Но я стояла до конца, и не сдалась, даже когда приходилось экономить на еде и есть раз в день. Как-то так.       – Да….– кажется, мой рассказ очень удивил таксиста, – я-то думал, ты просто была маленьким бунтарём, ну или ещё что. Но тут дело другое уже…       – Как думаете, выбор у меня был?       – Сложно сказать. Если судить по тому, что говоришь ты – не было. Тут мне очень сложно судить, потому что полной картины я не знаю. Но в любом случае твои родители ошибок наделали достаточно. Все проблемы детей вытекают из ошибок родителей. Это факт.       – Спасибо за поддержку, – сказала я. Действительно стало немного легче от того, что посторонний человек смог понять мою ситуацию. Не то что близкий мне когда-то друг, по мнению которого всё можно были решить просто разговором с родителями и «смирением».       К концу нашего диалога машина уже успела доехать до моего дома. Я попрощалась с таксистом и передала ему деньги. Напоследок он сказал, чтоб я в любом случае не держала до конца жизни обид на свою семью. Я пообещала, что попробую с этим что-то сделать, но даже сама в этом не была уверена. Часто просто не хватало банального внимания с их стороны. Звонка в выходные, вопросов о том, кушала ли я сегодня и что именно ела. Но как мы рассорились, так они и забыли о том, что у них есть старший ребёнок.       Очень часто именно эта мысль являлась причиной моей кошмаров. Часто, когда я была в плохом настроении, напивалась и шла спать, мне всегда снился один и тот же сон. Я ходила по пустой квартире, в которой жила с родителями и младшими братьями. Заглядывала в одну комнату, где спали браться, в другую, где были наши с родителями кровати, и не видела никого. Мой дом детства стоял покинутый, везде лежал слой пыли, воздух был таким, будто окна не открывали несколько лет. Я пыталась звать маму, папу, Костю или Ваню, но мне никто не отвечал. В итоге я шла к двери, но та пропадала. Свет повсюду медленно гас, окна пропадали на глазах и чей-то тихий голос мне шептал, что тут я останусь навсегда.       После этого кошмара я всегда просыпалась в слезах и дикой панике. Каждый раз, как он мне снился, я говорила себе, что обязательно схожу к психологу. Говорила я это уже второй год подряд.