Часть 3

Утро было ясным, словно вчерашний дождь дочиста отмыл серое небо. Садовник-солнце выкорчевало розарий облаков и теперь слепило глаза так, что Одри пришлось приспустить жалюзи. Она включила кофеварку. Пока вода грелась, потянулась к пульту, и экран ожил изображением ведущей, зачитывающей сводку новостей. Одри подобрала под себя ноги, усевшись в кресло. От Микаэля по-прежнему не было сообщений, но сегодня это уже не ощущалось так остро, как вчера, когда она рыдала под Dollkraut и запивала боль безалкогольным вином. «…в четыре семнадцать по местному времени в турецкой провинции Кахраманмараш произошло землетрясение магнитудой семь и восемь десятых. Разрушены десятки зданий, число жертв уточняется…» Безжалостная камера запечатлела пыльные облака над руинами, бегущих людей, лицо женщины, застывшее в беззвучном крике. «…зафиксированы толчки магнитудой 8,1 у побережья Чили. Волна цунами высотой до десяти метров обрушилась на прибрежные города. Связь с несколькими населёнными пунктами потеряна…» Море отступило, обнажая дно, а потом вернулось чёрной стеной, сметающей на своем пути причалы, дома и машины. «…в шесть пятнадцать по токийскому времени серия толчков магнитудой до 7,3 в префектуре Фукусима. Повреждена система охлаждения на одном из реакторов АЭС «Фукусима-Даини». Утечки радиации пока не зафиксировано, но эвакуация в радиусе тридцати километров уже начата…» Ведущая продолжала прохладным и ровным голосом: «…последний раз подобное наблюдалось в 2004 году перед цунами в Индийском океане. Эксперты пока не дают официальных комментариев, но некоторые учёные говорят о возможном каскадном эффекте вдоль тихоокеанского огненного кольца…» Пискнула кофеварка. Одри налила кофе, добавила сироп и корицу и подошла к окну. Город за стеклом был обычным: ясное небо, мокрый асфальт с островками снега, медленно ползущий мусоровоз, старушка, выгуливающая терьера… Но в этой обыденности появилось что-то неуловимо фальшивое. Как в театральных декорациях перед тем, как их начнут разбирать. Одри щёлкнула пультом, и в квартире воцарилась тишина. — Привет, Аласье, — Кас плюхнулся на край её стола, сдвинув стопку папок так небрежно, что одна чуть не полетела на пол. — Доброе утро, солнышко. Ты опять забыл, что стулья в этом здании всё-таки существуют? — саркастично спросила Одри, не отрываясь от монитора. Кас пропустил колкость мимо ушей, устроившись поудобнее. — Верлен отследил трафик через провайдера. IP-адреса из писем ведут в Кройдон. — Без ордера? — скептически поинтересовалась Одри, наконец посмотрев на него. — Забыла, что у меня старые связи в антитерроре? И с каких пор тебя начало интересовать соблюдение правил? — Ты невыносим, но, чёрт возьми, полезен. — Одри позволила себе улыбку. — Есть точный адрес? — Работаем над этим. А что у тебя? — Фел оставила отчёт. На который ты, кстати, сел своей задницей, — она ткнула его в бок карандашом и попыталась спихнуть со стола. — Кас, ты весишь как небольшой слон! Он засмеялся, приподнялся ровно настолько, чтобы Одри смогла вытащить бумаги, и уселся обратно. — Причина смерти механическая асфиксия? Это точно? — недоверчиво спросил Кас, закончив читать отчёт. — Фел уверена в этом. Кроме того, незадолго до смерти девушка имела сексуальный контакт в грубой форме. — Но это не обязательно мог быть наш убийца. Ты помнишь, чем она занималась? — Ну да. Тем не менее, я бы не спешила добавлять это убийство в серию. Что-то здесь не так. — Одри задумчиво постучала карандашом по столу. — У прошлых жертв причина смерти так и не была установлена. Никаких следов, никаких травм, кроме ожогов глаз. Фел везде указала на сердечную недостаточность, но даже более опытные коронеры не смогли точно определить, от чего те умерли. — Всё-таки ставишь на подражателя? — Возможно. Журналисты хорошо постарались осветить историю нашего серийника. Неудивительно, что кому-то захотелось такой же славы. Мир и так сходит с ума. Телефон Каса разразился недовольным сигналом. Он оживился. — Это Верлен. Ну-ка, посмотрим, что тут у нас. Одри придвинулась, заглядывая через его плечо. Кас открыл файл, и на экране появилась фотография ничем не примечательного мужчины лет сорока: редкие волосы, аккуратная бородка, улыбка, которую можно встретить на тысяче других лиц. — Джек Харрис, сорок восемь лет, — прочитал Кас. — Мелкий клерк в Центральном банке, в отделе кредитования. Так-так… На первый взгляд, идеальный гражданин: законопослушен, женат, есть дети. Один сын живёт в Аризоне, второй учится в Оксфорде. Платежи за жильё вносит регулярно, нет ни единого штрафа за неправильную парковку или невывоз мусора. — Нужно подробнее посмотреть его финансовые транзакции, — пробормотала Одри, не отрывая взгляда от фотографии. — Возможно, там нас ждёт что-нибудь интересное. Ну и проверить его устройства. — Увы, пока такая роскошь нам недоступна. Но Верлен абсолютно уверен, что письма приходили с его IP. — Ладно, — она вернулась за компьютер, — убедил. Наведаемся к этому мистеру Совершенство? — Ордер будет через час. — сказал Кас, поднимаясь. — Так что мы даже успеем пообедать. Серый «Форд Мондео» без опознавательных знаков притормозил у аккуратного двухэтажного таунхауса. Садик перед домом был образцовым: газон педантично подстрижен, хризантемы отцвели, но листья ещё сохраняли зелень, на клумбах лежал иней, будто кто-то посыпал землю сахарной пудрой. Дверь открыла полная женщина лет сорока пяти. Она посмотрела на них тяжёлым, мутным взглядом. — Чем обязана? — неприветливо спросила женщина, вытирая руки о кухонное полотенце. Одри и Кас одновременно достали значки. Враждебность в её глазах мгновенно угасла, сменившись растерянностью. — Ваш муж дома, миссис Харрис? — спросила Одри, пряча значок. — Джек? — переспросила она так, будто имя мужа вдруг стало чужим. — Да… дома. А что случилось? — Нам нужно побеседовать с мистером Харрисом. Мы войдём? — спросил Кас таким тоном, что миссис Харрис тут же посторонилась. В доме пахло подгоревшими тостами и ополаскивателем для белья. Миссис Харрис нервно метнулась к лестнице. — Я… я позову Джека. Проходите в гостиную. И извините за беспорядок, — выпалила она, хотя никакого беспорядка не было видно. Одри огляделась. Гостиная оказалась такой же образцовой, как и садик у дома: белоснежный диван с множеством подушек в весёлый цветочек, аккуратно расставленные на каминной полке фарфоровые фигурки пастушек и щенков, отсутствие малейшей пыли. По стенам были развешаны семейные фото в одинаковых рамках IKEA. На каждом из них Джек Харрис улыбался той самой улыбкой, которую Одри уже видела в досье. Аккуратной, безопасной и пустой, будто он всю жизнь репетировал её перед зеркалом. Мужчина, который так улыбается, наверняка никогда не повышал голос и помнил дни рождения всех тётушек своей супруги. Мужчина-невидимка. Сверху послышались шаги. Чуткий слух Одри уловил, как шаги на секунду замерли на лестнице, словно их обладатель прислушивался, можно ли ещё развернуться и выпрыгнуть в окно спальни. Но тяжёлая, упреждающая поступь жены за спиной не дала Харрису этого сделать. Шаги возобновились. Джек Харрис был ниже, чем казался на фото: метр семьдесят пять, не больше, и держался так, будто привык, что его недооценивают, и это его устраивало. Волосы прилизаны, на висках — мелкая испарина. Одри поймала его взгляд, и он отвёл глаза. — Детектив-инспектор Одри Аласье, — представилась она. — Это мой напарник, детектив-сержант Кассиэль Мур. Можем мы поговорить наедине? Джек повернулся к жене с той же отрепетированной улыбкой: — Барбара, оставь нас. Всё в порядке, мы просто поговорим. Она не сдвинулась с места. — Нет, я останусь. Я твоя жена и имею право знать, о чём ты будешь разговаривать с полицией. Джек моргнул. Первый раз за всё время его маска дрогнула. — Барб, милая… — Я сказала, что останусь, Джек! — в её голосе послышались истерические нотки. — Мэм, вам лучше уйти, — сурово сказал Кас. — Прошу вас, этот разговор не для посторонних. — Посторонних?! —взвизгнула она, и в этом звуке было что-то почти безумное. — Я его жена вот уже двадцать пять лет! Я хочу знать, в чём вы подозреваете моего мужа! Что он сделал?! — Это просто беседа, — мягко повторила Одри. Её взгляд скользнул к напарнику. — Кассиэль, пожалуйста, проводи миссис Харрис на кухню. Когда тяжёлые шаги Каса и бубнёж Барбары затихли, в гостиной воцарилась тишина. Джек Харрис стоял, не двигаясь, глядя в пол. Одри достала распечатку писем и положила на столик. Тогда он нервно дёрнулся, сцепив руки в замок. — Мистер Харрис, эти письма были отправлены с вашего IP-адреса. Вы писали Бриджит Конвей, верно? Он посмотрел на листы, как на дохлую крысу. Шумно сглотнул так, что подпрыгнул кадык. — Я… это недоразумение. Меня взломали. Сейчас всех взламывают, это не проблема, учитывая, как несовершенна система защиты персональных данных, — он сипел на согласных так, будто у него пересохло в горле. — Я читал статью… — Мисс Конвей была найдена мёртвой позавчера, — перебила его Одри. Брезгливость подкатила к горлу кислой волной, но она подавила её. — Вам что-нибудь известно об этом, мистер Харрис? В глазах у Джека стояла смерть. Он вдруг обмяк всем телом и опустился на диван, похоронив лицо в ладонях. Сдавленно простонал: — Я… я не хотел… она смеялась надо мной… сказала, что я старый извращенец… я просто хотел, чтобы она замолчала…не хотел убивать... Он продолжал шептать бессвязные фразы, напирая на то, что не хотел убивать. Одри молча поднялась. Она кивнула Касу, который уже стоял в дверном проёме, и тот достал наручники. — Мистер Харрис, вы арестованы по подозрению в убийстве. Всё, что вы скажете… Он не слушал. И не сопротивлялся. Только когда металл наручников сомкнулся на его запястьях, вдруг резко поднял голову. На его лице было отчаянное недоумение ребёнка, которого поймали на краже конфет и в наказание сейчас отведут в подвал. Харрис посмотрел на Одри в упор, и вместо лица у него была печаль. — Я просто хотел, чтобы она стала моей, — прошептал он. — Это было моим единственным желанием на свете. «Форд» вырулил с тихой улочки Кройдона и влился в медленный поток машин. Уже перевалило за полдень, но небо оставалось таким же беззаботно голубым, словно акварельная вода. Харриса передали двум констеблям, и сейчас они везли его в управление. Кас вёл молча, только его пальцы беспокойно барабанили по рулю в такт монотонной печали Radiohead. Одри вздохнула, опустив стекло на пару сантиметров, впустив в салон прохладный ветер. — Ну, он определённо не наш серийник, — сказала она, всё ещё чувствуя моральную тошноту от вида этого «семьянина». Кас фыркнул, не отрываясь от дороги. — Да уж, блядь, не наш. Этот дрочила пережал одной девчонке горло и уже обосрался от ужаса. — Тем не менее, мыслил он расчётливо и здраво, — заметила Одри, наблюдая, как тень от моста пробегает по капоту. — Писал письма с фальшивых аккаунтов, догадался использовать публичные точки доступа. На домашний IP перешёл только когда начал терять контроль. Плюс устроил инсценировку. Это могло бы сработать, найди полиция тело Бриджит позже. Увы, ему фатально не повезло. — Идиот, — Кас перестроился в левый ряд, подрезая такси. — Одержимый идиот. Столько времени дрочил на одну и ту же девчонку, а стоило заполучить, и он тут же её убил. Типичный потребитель. Купил товар, а тот не оправдал ожиданий, и значит его надо разломать. — А знаешь, что самое страшное? — сказала Одри. — Он ведь наверняка думает, что любил её. Но это не так. Он видел и желал не настоящую женщину, а её симулякр в виде пикселей на экране. И убил не Бриджит Конвей, а свою фантазию. И то только потому, что она заговорила с ним не так, как он хотел. Кас повернул к ней голову. В карих глазах мелькнуло раздражение. — Ненавижу, когда ты начинаешь философствовать, Аласье. Мне сразу начинает казаться, что ты обдолбанная. Харрис сидел за столом, его руки в наручниках надёжно пристёгнули к металлической скобе. Вид у него был по-настоящему жалкий. Одри вошла в допросную с папкой под мышкой, кивнула дежурному офицеру за стеклом и села напротив, аккуратно разместив руки на столе. Огонёк камеры подмигнул ей красным, подтверждая начало записи. — Джек, вы понимаете, зачем вы здесь? Он кивнул, не поднимая глаз от царапин на столешнице. — Скажите вслух, для записи. — Да… понимаю. — Вы имеете право на адвоката. Хотите, чтобы мы его вызвали? Вам могут предоставить адвоката по назначению, — сказала Одри, открывая папку. Внутри лежали фотографии, распечатки переписки, отчёт патологоанатома. — Нет. Этим… этим займётся моя жена. Если захочет, — он горько усмехнулся. — Как вам будет угодно. Но я должна предупредить, что отказ от адвоката на данном этапе не отменяет вашего права на него. Мистер Харрис, давайте ещё раз, с самого начала. Только теперь без оправданий типа «меня взломали». Расскажите правду — это единственное, что может хоть немного облегчить вашу ситуацию. Он поднял голову, и в глазах его внезапно мелькнула злость. — Я не хотел! — почти выкрикнул он, и голос его сломался. Он сглотнул, попытался выпрямиться, но наручники дёрнули его руки вниз. — Это была ошибка. Одна-единственная ошибка! Если бы не Барбара, если бы не моя жена, ничего этого не было бы. — При чём здесь ваша жена? — нахмурилась Одри. Харрис криво усмехнулся, его лицо ожесточилось. — У неё появилась подруга, Мэгги. Дура, которая верит в гадания, чёрную магию и прочую эзотерическую чушь, что обещает женщинам за сорок вторую молодость и оргазмы от вселенной. Раз в неделю она таскается на психотерапию, а все остальные дни пытается устроить свою жизнь с помощью таро и аффирмаций, — он скривился. — Мэгги и втянула Барб в эту херню. Жена уже давно ничем со мной не делилась, а тут начала рассказывать о некоем мистере Синнере, психотерапевте, которого посещала Мэгги. Она возвращалась домой с горящими глазами и говорила: «Джек, ты не представляешь, он полностью перепрошивает сознание». Она даже начала худеть, записавшись на пилатес. Одри сделала стойку. Это имя было на визитке, найденной в квартире Бриджит. — Сначала я не придал значения, решив, что это очередная женская блажь. Пока однажды не застал Барбару плачущей. Она сказала, что Синнер показал ей, какую пустую, незначительную жизнь она ведёт. И что всё дело во мне, ведь я —якорь, который тянет её на дно. — Харрис помолчал, а затем заговорил холодно и отрешённо. — Я залез в телефон жены. Она поменяла пароль, когда связалась со своей полоумной подружкой, но я успел подглядеть код. Открыл переписку с Мэгги. Моя жена делилась с ней эротическими фантазиями, которые касались других мужчин. Её главным желанием, тем, что она хотела больше всего на свете, было вызывать влечение у других. Чувствовать себя желанной. Я чуть не разбил телефон. Она сошла с ума! И эта дура Мэгги только подогревала её сумасшествие, а Синнер уверял, что такое возможно. Нужно только поработать над собой. Ага, и желательно за кругленькую сумму, которая осядет потом в кармане этого шарлатана. Он выдохнул и потёр переносицу, звякнув металлом наручников. — Но самое главное… чёрт… Бриджит тоже была на нём помешана. Я знал её соцсети наизусть, она подписана на него в каждой из них. И я подумал… — он облизнул пересохшие губы. — Я подумал: если я стану для неё мостом к нему, если я помогу ей приблизиться к её кумиру, она наконец-то увидит меня. Увидит того, кто её действительно понимает. Я записался к нему на приём под вымышленным именем. Заплатил бешеные деньги. Пришёл, чтобы лично посмотреть на того, кого боготворили две главные женщины моей жизни. Харрис неприятно, коротко рассмеялся. — Знаете, в нём не было ничего особенного, если бы не глаза. Их выражение, будто он тебя уже трахнул и теперь жалеет. Ооо, все женщины ведутся на таке взгляды! Он не задавал мне никаких вопросов, а я почему-то вывалил ему всё. Про Барбару и её фантазии, про свою никчёмность… про Бриджит, о том, что хочу её до тошноты. Он слушал, не перебивая, а в конце сказал только одну фразу: «Вы позволяете другим определять вашу ценность. Пока вы не заберёте эту власть обратно, вы будете оставаться тем, кем вас считают. Никем». Одри подавила желание поморщиться. Извращенец из писем мёртвой девушке в жизни оказался ещё более жалким, чем они с Касом его себе представляли. — Так это встреча с психотерапевтом жены подтолкнула вас к убийству? — холодно спросила Одри. Харрис не заметил её тона. — Он дал мне идею, дал знание о том, что я могу больше. Я притворился его ассистентом и написал ей в директ от фейкового аккаунта. Она клюнула, соблазнившись встречей в роскошном особняке. — Его сняли вы? Как? — Через платформу для краткосрочной аренды. Но не под своим именем, — он сказал это с неприкрытой гордостью за свою сообразительность. — Я имею доступ к базам данных клиентов — не напрямую, конечно, а через систему верификации кредитов. Я взял данные клиента, умершего полгода назад, чьё досье ещё не удалили из архива. Скопировал скан удостоверения, подправил фото в редакторе и использовал для регистрации аккаунта на платформе. Он улыбнулся воспоминаниям. — Я ждал её в гостиной, притворяясь, что Синнер задерживается. Она расслабилась, села на диван, несла какую-то милую чушь, говорила о желании уйти из порно. Она была такой сексуальной, что я не выдержал... Бриджит, эта маленькая сучка, она даже не испугалась, а рассмеялась мне в лицо, бросив: «Иди лечись, неудачник». И ещё много гадких вещей. Тогда я оглушил её. А затем изнасиловал и убил, — он закрыл глаза, задышал тяжело и часто. — Остальное вы знаете. — Как вам пришла в голову идея устроить инсценировку и свалить убийство девушки на серийника? — Это же было очевидно, — пробормотал он, внезапно обессилев. — О нём говорили во всех новостях. Метод неизвестен, мотив неизвестен, полиция бездействует… Я подумал, если сделаю похоже, то все решат, что это он. А я… я вернусь к своей жизни. К Барбаре. Может, теперь, когда я что-то доказал… — голос его оборвался. Он закрыл глаза, дыша прерывисто и часто, как будто задыхался. — Остальное вы знаете. Я устал. Больше не хочу отвечать. Вызовите, пожалуйста, надзирателя.