Глава 3.

Промозглый северный воздух ударил ему в лицо, и глаза защипало, когда он распахнул дверь своих покоев. Лето стояло уже много недель, но даже самые тёплые дни на Севере казались ему слишком холодными. Он закрыл глаза, затем решительно вышел в пробуждающийся замок. Годы и войны брали своё. Ночи, когда его не будил тот или иной кошмар, случались всё реже, и обычно после такого он уже не мог заставить себя уснуть. Не прошло и пяти часов с тех пор, как он вышел в замок глубокой ночью, закутавшись в столько мехов, что стал похож на толстого медведя. Они уберегали от пронизывающего холода, а единственными спутниками были призраки и воспоминания — ни те, ни другие не могли рассказать, как Чёрная Рыба бродил по замку, словно заблудшая овца. Кошмары понемногу отступали. Он и сам не знал, что помогало больше: годы, уводившие войну в прошлое, или внучатые племянники, заполнившие его жизнь своей суетой. Скорее всего, всё вместе. Эти сорванцы то и дело падали в снег, карабкались, спотыкались и со смехом забрасывали белыми хлопьями всё вокруг. Иногда доставалось и ему. Они знали, что получат в ответ, жалели, но упрямо продолжали игру. Глядя на эту возню, он ловил себя на мысли: железный девиз его дома впервые за долгие годы перестал давить на плечи. А уж про Робба и говорить нечего: юноше было всего пятнадцать, но он уже внушал уважение. Высокий, с твёрдым рукопожатием и умным, проницательным взглядом, он мгновенно приковывал к себе внимание окружающих. А его смех был настолько заразительным, что невольно заставлял улыбнуться каждого. Настоящий дьявол в обращении с мечом — а умом и того острее. Бринден беспокоился, насколько лояльны будут северные лорды к сыну южанки, если бы тот оказался таким же легкомысленным и безвольным, как Эдмар, — но теперь не оставалось сомнений в том, что, когда Робб достигнет совершеннолетия, он станет достойным сюзереном. Этого было почти достаточно, чтобы Бринден захотел вернуться домой и завести собственную семью, но тогда пришлось бы терпеть поведение брата, а он был слишком упрям, чтобы даже думать об этом. Их никогда нельзя было назвать образцовыми братьями, но, когда их Дому угрожала опасность, они всегда умели придержать язык и проглотить гордость, чтобы выступить единым фронтом. В мирное время такой необходимости не было, и их самолюбие сталкивалось вновь и вновь, пока ему наконец не пришлось уехать. Но не стоило портить себе настроение мыслями о брате. Лучше спокойно позавтракать с Кэт. Позже он обещал понаблюдать за тренировками на поле. Перед ним простирались здания, кузницы и конюшни, а над замком, пробуждавшимся ото сна, поднимались клубы дыма, растворявшиеся в розово-голубом небе. Он мало чем отличался от Риверрана, но, как бы ему ни претило это признавать, был в два раза величественнее и, вероятно, в несколько раз старше. Во время своих полуночных прогулок он навещал заброшенные помещения и местности, усеянные ветхими зданиями, которые не использовались ещё до вторжения андалов, — места, где на протяжении тысячелетий ступали ноги поколений Старков. В почерневших арках, разрушенных камнях и прогнившем дереве всё ещё теплилась какая-то жуткая жизнь. — Доброе утро, дядя, — сказала Кейтилин. Улыбка сияла на её лице, и Бринден не мог не ответить ей тем же, усаживаясь рядом. Он занял пост у Кровавых Ворот лишь затем, чтобы быть ближе к Лизе, но та годами пропадала в столице. Эдмара он изредка видел на каком-нибудь турнире или пиру, а вот Кейтилин… Он не видел её с тех пор, как она, испуганная юная женщина, уезжала прочь с младенцем на руках и холодным мужем рядом. — Как дела в Долине, сир? — спросил лорд Старк. Он сидел по другую сторону от неё, холодный и грозный, каким и должен быть человек, победивший династию Таргариенов. Но Бринден также видел, как он бывает тёплым и добрым с детьми и женой. Было огромным облегчением осознавать, что Кейтилин, по крайней мере, обрела счастливое замужество, большую семью и надёжное место в мире. — Я не был там с юности. Горцы ведут себя спокойно? — Они склонны устраивать хаос каждые несколько лет, — ответил он, принимаясь за тарелку с яйцами, колбасами и сыром, поставленную перед ним. — Какой-нибудь отряд совершит набег, сожжёт пару деревень, пропадёт купец на горной дороге — но в конце концов их ловят, и всё затихает до следующего раза. — Всё точно так же, когда я был там в последний раз, — сказал Старк. — Одичалые заняты тем же на Севере. — А урожай хотя бы хороший? — спросила Кейтилин, переходя к более простым темам. — Это скорее забота Нестора, чем моя, — ответил Бринден. — Нестор Ройс, хранитель Лунных Врат. По сути, мы должны управлять разными замками, но на деле он занимается всеми управленческими делами для лорда Аррена, а я — военными вопросами. — Я его помню, — сказал лорд Старк. — Однажды Роберт обманом заставил его пустить нас в винный погреб. Лорд Аррен так рассердился, что заставил нас неделями чистить конюшни. Они ещё какое-то время говорили о пустяках, пока тарелка лорда не опустела и мейстер не подошёл шепнуть ему что-то на ухо. Лорд Старк извинился, встал из-за стола и оставил Бриндена наедине с племянницей. Бринден очень ценил время, которое мог провести с ней, слишком хорошо понимая, как мало его осталось, прежде чем он уйдёт — не просто из Винтерфелла, но и из этой жизни. Долг десятилетиями разбрасывал их по разным королевствам, и, возможно, это последняя встреча с ней. «Неужели моя гордость слишком отдалила меня от тех, кого я люблю?» Но вскоре их внимание привлёк громкий смех в другом конце стола, где сидели дети. Похожий на молодого Эддарда юноша увлечённо рассказывал какую-то историю, и дети ловили каждое его слово, без устали смеясь над тем, что он говорил. У Бриндена почти не было времени поговорить с ним — не считая краткого знакомства, — а через несколько дней им предстояло уехать вместе. — Это он? — тихо спросил он. — Бастард. — Вылитый отец, не правда ли? — ответила племянница. Она кивнула, даже не глядя в ту сторону, но горечь в её голосе была ему очевидна. — Да, — сказал он. — Если бы только Старк подумал, прежде чем делать, и не унизил тебя ещё сильнее, приведя его в твой дом… — Тогда, возможно, мои дети не пережили бы встречи с одичалыми в лесу, — серьёзно сказала она, и он повернулся к ней с озадаченным взглядом. — Когда они были младше, ты не поверишь, какую ярость я испытывала, когда Робб рассказывал мне, что его брат-бастард день за днём превосходит его на тренировочной площадке. Я была так уверена, что бастард воспользуется любой возможностью избавиться от них и заставить отца назвать его своим наследником. И потому я не верила их рассказам, когда они возвращались, — даже когда это говорил Тайвелл, даже когда я видела, как он смывает кровь со своей стали. Лишь когда я увидела, как хоронят Харвина и Олафа, я приняла правду. Подумать только: после всего он на самом деле сражался за них, проливал за них кровь… Я собиралась поблагодарить его, — продолжила она. — Извиниться за то, как я относилась к нему раньше. Однажды я подошла к нему в поле, после того как они закончили тренировку, но я… я не смогла заставить себя это сделать. Даже после всего, что он сделал, когда я смотрела на него, я видела лишь лицо его матери. — И поэтому ты написала мне, — сказал Бринден. — Это нужно не только ему, но и тебе. — Мне жаль, что я прошу тебя об этом, дядя, — сказала она. — Я знаю твои обязанности… — Чепуха. Ты можешь попросить у меня что угодно, Кэт, и я сделаю всё возможное, чтобы это исполнить, — ответил Бринден, глядя на юношу, который всё ещё улыбался и смеялся. — К тому же он кажется славным парнем, а в Долине всегда найдётся место для таких людей. Вскоре он оказался на тренировочном поле, и каждый раз, видя, как сражается Робб, он поражался заново. Ему едва исполнилось пятнадцать; самому Бриндену было всего семнадцать лет во время Войны Девятигрошовых Королей, и племянник казался таким же способным, каким был он сам в том возрасте. Со своего возвышения он мог видеть всех, кто наблюдал за полем: стражников и рыцарей, Грейджоя, даже служанок и поваров — они останавливались и наблюдали, прежде чем вернуться к своим повседневным делам. Большая часть их внимания была прикована к Роббу и какому-то другому юноше, сходившемуся с ним в поединке. Его противник был старше и крупнее, но юный наследник превосходил его за счёт техники. «Робб владеет мечом вдвое искуснее, чем Эдмар в его возрасте», — подумал он. И он не был из тех, кто льстит или лжёт: мастерство Робба вырастет настолько, что превзойдёт умения большинства лордов в королевстве. В этом Бринден был уверен. Его мысли и взгляд блуждали, лишь изредка возвращаясь к полю, пока он не осознал, что последний поединок завершился и юный Робб теперь скрестил оружие со взрослым противником — в схватке, которая оказалась куда более равной, чем предыдущие. Молодой человек был на несколько лет старше Робба. В таком возрасте, когда мальчики могут неожиданно вырасти на целый фут за считаные месяцы, это имело огромное значение. Но Робб держался с ним гораздо лучше, чем Бринден мог надеяться. — Давай, сынок, — прошептал Бринден, и в нём закипало предвкушение. — Давай. Но стойка Робба дала сбой: ноги запутались между собой, а атаки противника достигали цели, даже когда он ставил блок, тогда как его собственные удары стали тяжёлыми и медленными. Не успел Бринден моргнуть, как молодой человек нашёл брешь, отвёл ногу назад и с пугающей скоростью ударил ею по щиту Старка, отчего тот кувыркнулся в грязь. — Сдаюсь! — произнёс Робб. Плечи Бриндена поникли. Тем не менее Робб выступил впечатляюще: будь они одного возраста, на спине лежал бы уже не он. — Нужен кто-то, чтобы восстановить твою честь, Старк? — раздался голос снизу. Это был бастард — он протянул сводному брату руку. — Не принимай меня за какую-то девицу, Сноу, — сказал Робб, качая головой. — Я был так близко. — Да, был, но тебя подвела работа ног, — ответил бастард. Он взял меч и встал напротив молодого мужчины, одолевшего его сводного брата. Как бы ни было больно Бриндену это признавать, он был лучше Робба — значительно. Это стало ясно в ту секунду, как их тупые клинки столкнулись: его работа ног была отточена до совершенства, его атаки — стремительны и беспощадны, а меч противника даже не приближался к тому, чтобы задеть его. Это было настолько поразительное проявление мастерства, что Бринден на мгновение забыл, кем был этот юноша, и мог лишь восхищаться его движениями. Они казались почти чуждыми его взгляду — северные и жёсткие, но с красотой в своей жестокости. «Должен ли был Робб всю свою жизнь оставаться в его тени?» — подумал он и посмотрел на Робба, но тот, казалось, был скорее восхищён, чем завистлив, глядя на выступление сводного брата. Он вновь обратил взгляд на поединок, хотя это больше походило на бойню, чем на дуэль. Мужчина, может, и был старше, но бастард словно принадлежал к иному роду. Он задал темп схватки с самого начала и сам решил, когда и как она закончится — тем, что мужчина рухнул лицом в грязь. — Он слишком хорош для своего столь юного возраста, — произнёс кто-то позади него. Не кто иной, как сам Эддард Старк, подошёл и встал рядом. — Я горжусь, но молюсь лишь о том, чтобы это не свело его в могилу раньше времени. — Старк, — сказал Бринден. — Ты спокойно смотришь на то, как он открыто соперничает с твоим законным наследником? И уже сколько лет? Лорд покачал головой и жестом указал на поле. Два брата отошли в сторону, освободив место для нового спарринга. — Что за манёвр с уклоном? — спросил Робб, склонив голову набок. — Когда он попробовал тот низкий выпад, — ответил бастард, жестикулируя руками. — Погоди, я покажу тебе позже. — По правде говоря, Робб достиг нынешнего уровня хотя бы отчасти благодаря ему, — произнёс лорд. В этот момент в нём проявилось некое чувство стыда. «Бастард оказался лучшим братом, чем я». — Они оба моей крови, и я люблю их больше всего на свете, поэтому я должен получить от вас слово, сир, — взывая к вашей чести как члена дома Талли и как рыцаря, — что вы будете оберегать его. — Вы забываете, что я воспитывал вашу жену, милорд. С вашим парнем ничего не случится, — небрежно ответил Бринден, слегка задетый тем, что его сочли беспечным опекуном, несмотря на историю между юношей и его племянницей. — Вы выросли в Долине, милорд, вы знаете, что это далеко не жестокое или опасное место. — Я знаю, сир. И Джон способен сам позаботиться о себе, но несмотря на это… Прошу вас дать мне слово, сир. Пообещайте мне, что будете оберегать его. — Тогда вы получите моё слово, Старк, — сказал он. Кэт говорила ему, что лорд любит своего незаконнорождённого сына, но Бринден не ожидал, что тот опустится до подобных просьб. Никто не мог отказать в подобной просьбе Верховному лорду. — Я сделаю всё возможное, чтобы защитить его.

~***~

В ту ночь ему снова не удалось уснуть. Он закутался потеплее и бродил по безлюдным залам Винтерфелла за несколько часов до того, как замок оживёт с восходом солнца. Именно в ту ночь он услышал позади себя голос — тот самый, что слышал на полях и за обеденным столом с момента своего прибытия. — Сир Бринден? — позвал бастард у него за спиной, и рыцарь, обернувшись, застыл на месте. — Что это за меха на вас? Старый рыцарь не совсем понимал, как ответить. Его репутация всегда мало для него значила, но он предпочёл бы не стать предметом северных сплетен. — Что ты делаешь на ногах в такой час? — спросил Бринден. Смена темы была надёжным оружием. — Я долго не мог уснуть, — ответил парень. Рука поднялась, чтобы протереть глаза. Это был знакомый взгляд, знакомая бессонница — юноша был слишком молод для этого. — Это из-за тех одичалых? — спросил Бринден, забыв про свои многочисленные слои одежды. — Тех людей, которых ты убил? Они приходят к тебе во снах? — Только один, — сказал он, но кивнул. — Отец говорит, что стыдиться тут нечего, что Артур Дейн всё ещё приходит ему в некоторых снах. — Твой отец прав, — сказал Бринден. — В моём возрасте лица всех сливаются воедино, но смрад смерти никогда не покидает тебя. — Так вот почему вы не спите, сир? — спросил он. — Да, — произнёс Бринден. Он неохотно развернулся, в то время как юноша подбежал и поспешил идти рядом. — И именно поэтому я должен поблагодарить тебя — я и моя племянница. Единственное, что отгоняет этот смрад, — тепло семьи, а ты был готов пролить кровь, чтобы их защитить. Ты лучший брат, чем был я. — Благодарю вас, сир, но почему вы так говорите? — спросил Джон любознательным тоном. Вряд ли в Винтерфелле до него доходили слухи о семейных разборках Талли. — Вы с лордом Хостером в плохих отношениях? — Если бы это было не так, я бы до сих пор жил в Риверране под другим именем, — ответил Бринден. На мгновение его взгляд затуманился: он потерялся в мыслях о том, «что могло бы быть», — а затем снова вернулся к реальности. — Не становись озлобленным или мелочным, Сноу. Это никогда не стоит того. Юноша кивнул, затем снова повернулся к нему, явно пытаясь осмыслить его слова. — Скажите, сир Бринден, — произнёс он после паузы, — ваша семья… вы ведь нечасто с ними видитесь, да? — Гораздо реже, чем хотелось бы, — произнёс рыцарь. — Впервые за полтора десятка лет я вижу Кэт. — Я… я тоже не смогу часто видеться с ними в ближайшие годы, да? — спросил юноша, выглядя ещё более угрюмым. — Не сможешь, парень, — сказал рыцарь. Боль юноши была ему хорошо знакома. — Часть тебя хотела бы остаться дома? — Я был бы лжецом, если бы отрицал это, — ответил он. — Я мечтал покинуть Винтерфелл годами — с тех пор, как впервые победил сира Родрика на тренировке, с тех пор, как мои противники стали скучными и однообразными, — но теперь, когда этот момент настал… — Это непросто, — продолжил Бринден. Он никогда не был мастером слов, тем более — в разговорах о чувствах, но сам когда-то был на месте этого юноши, пусть и много лет назад. — Но ты найдёшь новый дом, людей, с которыми будешь улыбаться и спорить, а когда снова увидишь Робба и остальных, вы будете беседовать без умолку, словно разлука никогда и не случалась. — Я… благодарю вас за эти слова, сир, искренне, — сказал он. — Мне нужно отдохнуть, но я сохраню ваш секрет. Юноша жестом указал на его меха и оставил его, подмигнув; Бринден не мог не рассмеяться над его наглостью. Это была знакомая дерзость — за которую он получил своё прозвище не в меньшей степени, чем за вражду с братом. По пути на север, за долгие дни плавания от Чаячьего города и езды вдоль Белого Ножа, он беспокоился, что возненавидит мальчишку, что это будут годы в компании какого-нибудь озлобленного бастарда, полного ненависти, с которым ему придётся возиться — но всё оказалось совсем не так. Что до Джона, он не знал, как ему следует относиться к своему новому рыцарю: должен ли он обращаться с ним как с отцом? Как с сиром Родриком? Как с леди Старк? Но теперь он понял. Он будет просто относиться к нему как к Чёрной Рыбе.