Глава 5.

— Стойте! Какова ваша цель? — спросил человек впереди них; его окружали точно такие же, как он, — все вооружённые и в доспехах, — они стояли у подножия возвышавшейся над ними огромной башни, преграждая дальнейший путь. — На Севере мало работы, мы с моим оруженосцем направляемся на юг, в более богатые края, — ответил Чёрная Рыба; капюшон скрывал его голову, как и у Джона. Впереди них раскинулся самый большой мост, который он когда-либо видел. Он больше походил на замок, чем на любой другой мост, встречавшийся ему прежде. Его величие могло сравниться лишь с шириной реки и скоростью бурных вод под ним. По обеим сторонам реки возвышались две массивные башни, казалось, достающие до небес; вокруг них он заметил десятки людей, занятых своими делами. Пейзаж вокруг, однако, выглядел куда более пустынным: серый и грязный, без тех видов, к которым он привык дома, и без той зелени, что ему обещали. Им не нужно было пересекать его, чтобы добраться до Кровавых Врат, но Бринден хотел проехать живописным маршрутом через родные земли — он не был здесь много лет и надеялся быстро пересечь мост. — Межевой рыцарь, да? — спросил стражник. — Мы нанимаем мечи: один дракон в месяц в качестве жалования, дополнительная плата за особые поручения и награды. — Щедрое предложение, милорд, — ответил Бринден. — Но, боюсь, я вынужден отказаться. — Ваше упущение, — сказал мужчина, пожав плечами и раскрыв ладонь. — Один дракон с человека за проход. — Это откровенный грабёж! — возмутился Чёрная Рыба, свирепо глядя на мужчину сверху вниз. Но тот оставался равнодушным и спокойным, что лишь сильнее разозлило рыцаря. — Если вам не нравится, идите через другой мост, — мужчина повернул голову вдоль реки, словно что-то выискивая. — Но я другого не вижу. — Избавь меня от этого представления, шут, — бросил Чёрная Рыба, потянувшись к кошелю и доставая монеты. Но тут из замка подошёл кто-то ещё: высокий долговязый мужчина, одетый лучше большинства, но его одежда была старой, а местами порванной, словно её носила дюжина мужчин до него. Лицо его было узким и застывшим в постоянной ухмылке. — В чём дело? — спросил он, и что-то в его манере поведения сразу насторожило Джона — это напомнило ему септу в Винтерфелле. Но затем мужчина поймал взгляд Чёрной Рыбы, и скользкая улыбка расплылась на его лице. — Вы, идиоты! Перед вами не кто иной, как брат нашего доброго лорда, прославленный Чёрная Рыба! Бринден выглядел, напротив, измождённым, как никогда прежде. Склонив голову и уткнувшись лицом в ладони, он что-то невнятно простонал. Люди, которые только что стояли у них на пути, попятились и отошли в сторону, выглядя довольно смущёнными. — Уж не собирались ли вы проехать мимо, не оказав чести нашему гостеприимству? — произнёс мужчина. — Вы же не станете так нас оскорблять? — Я тороплюсь, Лотар, — отозвался Бринден бесстрастным тоном. — А я настаиваю: заберите у них лошадей и следуйте за мной, — сказал он, тут же развернулся и зашагал прочь. К ним подошли вооружённые стражники. Чёрная Рыба помедлил секунду, затем недовольно вздохнул и спрыгнул с коня, после чего махнул Джону, чтобы тот сделал то же самое. Вскоре подошли люди, забрали их лошадей, и они вошли в одну из двух огромных башен пешком, следуя за скользким типом, который без умолку что-то болтал. Они поднимались по величественным лестницам из тёсаного камня и мрамора, минуя множество молодых мужчин и женщин — как знатных, так и слуг, — которые сторонились их, уступая дорогу. Башня напоминала Винтерфелл, но возведённую не вширь, а ввысь. С каждым преодолённым этажом он видел залы и коридоры, где сидели и толпились люди. К тому моменту, как они добрались до двенадцатой лестницы, он совсем выдохся. Чёрная Рыба схватил его за руку и отвёл в сторону, шепнув на ухо: — Не верь ничему, что они тебе скажут, ни на что не соглашайся, но главное — не поддавайся на провокации старика. Джон не знал, что и думать об этих словах. Замок выглядел величественно, люди — сытыми и довольными. Он знал, что они спешат добраться до Врат, но что же такого плохого было в этом месте, из-за чего Бринден стремился держаться от него подальше? — Что-то не так, сир? — спросил Лотар, оборачиваясь к ним, всё с той же застывшей улыбкой на лице. — Просто развлекаю своего оруженосца рассказами о великой династии Фреев, — ответил Бринден всё тем же сухим тоном. — Как-нибудь в другой раз, — сказал он, поднимаясь ещё на несколько этажей, а затем остановился у пары массивных дубовых дверей, вдвое превышавших рост обычного человека. Перед ними застыли стражи. — Подождёте минутку, пока я вас представлю? — Я просто не могу дождаться встречи с вашим отцом снова, — произнёс Чёрная Рыба и толкнул дверь, заставив Фрея в панике поспешить следом. Джон остался в недоумении, но всё равно последовал за ними. За дверями оказался зал, по размеру не уступавший залу в Винтерфелле, но куда более переполненный: десятки столов были расставлены по всему залу, ломясь от яств и людей. Все взгляды были прикованы к Чёрной Рыбе — а значит, и к нему. Слуги и служанки сновали вокруг, разнося огромные блюда, чтобы накормить эту толпу. Но Бринден не обращал внимания ни на них, ни на их взгляды. Он направился к столам, возвышавшимся над остальными на помосте. За одним из них сидел человек, на фоне которого мейстер Лювин выглядел молодым и полным сил. Кожа старца, покрытая глубокими морщинами, плотно обтягивала череп, словно под ней совсем не было ни жира, ни мышц. Он был настолько иссохшим, что Джон изумился, когда тот пошевелился. Справа от него сидела девушка, достаточно юная, чтобы приходиться Джону сестрой. В её глазах читалась смертельная, ледяная скука — она даже не повернула головы, когда они вошли. Поздний лорд Уолдер Фрей. — Сир Талли, какая честь, — произнёс лорд. Его голос был ещё более неприятным, чем внешность, а слова звучали пусто, почти насмешливо. Джон никогда не чувствовал себя таким… уязвимым — даже когда противостоял дюжине одичалых. В любом случае он держался стойко, но ему куда комфортнее было с мечом в руке, чем с бесстрастным выражением лица. Фрей, который сопровождал их, поспешно подошёл и что-то прошептал ему на ухо. — Лорд Фрей, выглядите моложе, чем когда-либо, — сказал Бринден, сохраняя тот же сухой тон, что и с момента их прибытия к мосту. — Это новая жена? — Последняя умерла — её унесла чума, или… может, это была та, что до неё, — ответил лорд Фрей, затем обнял юную девушку рядом с собой и наклонился, чтобы поцеловать её в щёку. Её лицо исказилось, а тело содрогнулось, прежде чем он отпустил её и снова повернулся к ним. — По словам моего внука, вы намеревались пересечь мост, даже не удостоив нас простым приветствием. Неужто Чёрная Рыба слишком загордился, чтобы почтить своим присутствием своих преданных вассалов? — Вы вассалы моего брата, а не мои, — ответил он, ничуть не задетый словами мужчины. Казалось, он хорошо знаком с этой игрой. — Но тем не менее разрешите выразить вам своё почтение. — Всё ещё не желаете жениться на одной из моих дочерей? Я дам вам выбрать, — произнёс престарелый лорд и повернулся к тому, кто сопровождал их. — Лотар, где та хорошенькая? Та, что унаследовала грудь своей матери? Мужчина рядом с ним указал на фигуру в толпе. Она была миловидна, но при этом выглядела так, словно предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Бринден даже не удостоил её взглядом. «Как ему удаётся справляться с такой оравой сводных родственников — братьев, дядьёв, тёток?» Он всегда считал свою семью большой, но она и в сравнение не шла с выводком лорда Фрея. — Избавьте меня от предложений насчёт ваших дочерей, Фрей. Мне нужно быть в Долине до возвращения лорда Аррена. — Я бы предложил вам оруженосца в качестве сопровождающего, но, похоже, вы снова застали меня врасплох, — произнёс лорд. Он бросил насмешливый взгляд на Джона, который в ответ наморщил нос, но мужчина тут же снова повернулся к рыцарю. — Разве мои сыновья и внуки недостойны? — Как скажете, милорд, — ответил Бринден, чем вызвал шёпот и возгласы изумления по всему залу. — Но я бы не стал воспринимать всё это как личное оскорбление. Я и прежде отклонял десятки подобных предложений. Лицо лорда исказилось гневом, и он вновь устремил взгляд на Джона. Часть его желала оказаться где угодно, только не здесь; его бесстрастное выражение могло бы дрогнуть, но он держался стойко. — У тебя есть имя, парень? — спросил он. — Джон, Джон Сноу, милорд, — произнёс тот, хотя лицо лорда вновь скривилось в усмешке. «Неужели у него совсем нет других выражений лица?» — Бастард, — произнёс лорд, едва ли не выплёвывая слово, но это только заставило кровь Джона вскипеть: он предпочёл бы быть бастардом своего отца, нежели законнорождённым отпрыском этого человека. — Сын мятежника и дорнийской шлюхи. — Восстание, к которому, насколько я помню, вы были слишком трусливы, чтобы присоединиться, пока победа не стала очевидной, — отозвался Джон, слыша, как вокруг раздаются новые возгласы изумления. — Я думал, верность строится на более высоких принципах, милорд. — Этот бастард возомнил себя королём? — прошипел Ласка, его лицо исказилось, сморщилось — но не от гнева, не совсем: это была почти безумная улыбка. От неё у Джона побежали мурашки по спине, но он всё равно предпочитал открытую враждебность пустым улыбкам. «Значит, у него всё-таки есть другие выражения лица». — Оскорблять меня в моём собственном зале? — Довольно, Фрей, — вмешался Чёрная Рыба, чтобы спасти его, и швырнул на стол свой кошель с монетами. — Вот ваши медяки, мы уходим. Он схватил Джона за руку и потащил его к выходу. Стражники преградили дверь, но рыцарь проложил себе путь сквозь них; их руки потянулись к оружию. Время словно застыло в неопределённости, но Чёрная Рыба лишь бросил свирепый взгляд на Фрея. Напряжение повисло в воздухе, и Джон собрался с силами, готовясь пробиться наружу с оружием в руках, если на то пойдёт. Но жест от мерзкого старика на помосте успокоил стражников, и они быстро вышли из зала, направившись к лестницам в молчании. Оказавшись снова снаружи, они направились через двор к конюшням; многие слуги бросали на них косые взгляды. Но они вскочили на коней и поскакали через мост. Никто не попытался остановить их на той стороне, поэтому они не сбавляли темпа, пока Башни не исчезли из виду. — Каждый раз, когда я вижу этого человека, я уверен: мой брат совершил ошибку, не лишив его титулов после войны, — сказал Бринден, наклонившись вперёд в седле и оглянувшись назад. — Его слова — бессмысленная болтовня, не позволяй им задевать тебя. — Я это знаю, — ответил Джон, скрестив руки на груди. — Его манеры раздражают. Мне так и хотелось забраться туда и ударить его. — Я бы заплатил, чтобы это увидеть, — рассмеялся Бринден, откидываясь назад, но тут же пришпорил коня, поднимаясь на небольшой холм впереди. — Но он всего лишь хотел вывести тебя из себя. Если бы я не вытащил нас оттуда, он мог бы приказать тебе обручиться с одной из его внебрачных внучек — в качестве расплаты за оскорбление. — Он бы не стал. — Джон оглянулся и последовал за ним, но рыцарь лишь кивнул. — Он уже так делал, — сказал Бринден. — Твои предки были королями на Севере, его — строителями и торговцами. Он думает, что может возвести свой род в истинное дворянство, засоряя своей кровью каждую родословную. «Безумие». Хотя истинное дворянство всё ещё оставалось для него недостижимым — ведь он родился бастардом, — он всё же знал: чтобы его обрести, нужно нечто большее, чем брак, особенно такие подлые и вынужденные браки, которые навязывал лорд Фрей. — Прошу прощения за то, что позволил ему вывести меня из себя, — сказал Джон. — Я видел, как люди втрое старше тебя попадались на его колкости. К тому же ты избавил нас от необходимости делить с ним трапезу, — ответил Бринден; мысль о том, чтобы пройти через это, и впрямь казалась ужасающей. — Всё забыто, парень. Мы уже в настоящих Речных Землях. Они поднялись на небольшой холм впереди — и перед ними открылись волнистые зелёные поля и посевы, настолько ровные, что он мог разглядеть реки и леса на много миль вперёд. Зелёные листья и чистая вода отливали красным в свете заходящего солнца. В далёких реках он видел рыбацкие лодки: люди на палубах казались крошечными, словно муравьи. Лодки плыли к бесчисленным лачугам и портам, щедро разбросанным на много миль вокруг, — это было одно из самых прекрасных зрелищ, что ему доводилось видеть. — Добро пожаловать в мои родные края, Сноу, — сказал рыцарь, на мгновение остановив коня, чтобы тот смог насладиться видом. В течение следующих нескольких дней они медленно продвигались через равнины и леса Речных Земель. Погода здесь была гораздо теплее, животный мир — богаче, а местность — куда более густо населённой, чем на Севере. В пути им встречались самые разные люди: от фермеров, перевозивших пшеницу в свои деревни, до менестрелей, которые пели и играли, и странствующих рыцарей с бесчисленными историями. Почти ни одна ночь не проходила без мягкой постели в каком-нибудь городе или амбаре и тёплой еды в таверне либо за столом какого-нибудь фермера. В конце концов они добрались до истока Синего Зубца — одной из трёх крупных рек, сливающихся в Трезубец и давших Речным Землям их название. Каждые несколько миль от неё отходили десятки ответвлений и ручьёв. Вид этой реки, казалось, поднял настроение Чёрной Рыбе во время поездки. «Это всё равно что снова увидеть снег после долгих лет, проведённых в Дорне», — подумал он. Спустя несколько дней они добрались до Ярмарочного Поля — более крупного города, чем он видел со времён Белой Гавани. Это был настоящий лабиринт из бревенчатых домов и простых людей, занятых самыми разными делами: от рыбной ловли и добычи руды до кузнечного дела и ремёсел, от проституции до попрошайничества. Здесь было больше людей, чем ему обычно нравилось, но всё равно он с удовольствием провёл там время, хотя и недолго: Бринден, похоже, стремился как можно скорее добраться до Врат. Так продолжалось, пока они не приблизились к Риверрану, — тогда их темп словно замедлился до черепашьей скорости, пока они наконец не увидели замок. Тем не менее они остановились лишь ненадолго, и Бринден лишь на несколько минут задержал взгляд на Риверране. Это был поистине величественный замок: толстая каменная стена укрывала множество высоких башен внутри — родовой замок, достойный любого верховного лорда. «Здесь леди Старк провела своё детство?» — он попытался представить её маленькой девочкой, но в голову приходила лишь чуть более злобная Санса. — Не думаю, что здесь меня бы полюбили». Прожив всю жизнь в замке, он порой не мог в полной мере оценить его великолепия — особенно на фоне бесконечного лоскутного одеяла полей и крон деревьев, покрывавших остальные земли. Замки стояли, словно рукотворные горы, вздымающиеся из земли, возведённые не только из камня и раствора, но и потом и кровью — дом для бесчисленных поколений, которые могли безопасно жить в их залах. «Может, когда-нибудь у меня будет свой замок, — подумал он, затем оглянулся на далёкие башни и шпили. — Не такой величественный, как этот, а небольшая крепость с ещё более скромным хозяйством». «А может, меня ждёт лишь яма в земле». Образ открытого сердца одичалых снова вспыхнул в его сознании, и он содрогнулся. В конце концов они уехали, даже не приблизившись к замку, а Бринден был весьма уклончив в ответах, так что Джон оставил его в покое. Много ночей спустя, когда Риверран остался далеко позади, разыгралась знакомая сцена: Джон тренировался в тени нависающего над ним леса. Он продвигался вперёд, нанося удары и выпады, затем блокировал и отступал назад. Это было андальское искусство владения мечом — вихрь движений, совершенно новый для него, и Джон поймал себя на том, что с трудом справляется с ним. В итоге он споткнулся о собственные ноги и упал на спину. Он посмотрел вверх, на зелёный полог над собой, ожидая какого-нибудь замечания от Чёрной Рыбы, которое так и не последовало. Когда он сел и огляделся, то увидел, что глаза старика закрыты, а с его губ доносится тихое посапывание. «Он будет припоминать мне это до конца дней», — с улыбкой подумал Джон, убирая меч и накидывая одеяло на спящего рыцаря. Он подумывал и сам поспать, но солнце зашло всего час или два назад, так что он подбросил в костёр ещё одно полено и достал нанизанную на вертел рыбу, чтобы перекусить. Он сидел, глядя в огонь, размышляя о том, как далеко он уже зашёл и сколько ещё им предстоит пройти. На мгновение он задумался о том, каковы Кровавые Врата — привычка, выработавшаяся за время их путешествия. Он думал о своём новом наставнике и обо всём, чему тот успел его научить за то короткое время, что они провели вместе, и обо всём, чему ему ещё предстояло его обучить. «Впрочем, метод ловли рыбы, которому меня научил Бринден, кажется сомнительным». Затем он заметил какое-то движение краем глаза — что-то невероятно яркое — и вскочил на ноги, протягивая руку к своему клинку. — Приветствую? — произнёс он, обращаясь к женщине, которая оказалась невероятно древней — во всех смыслах этого слова. От неё исходило странное свечение, а ростом она была вдвое ниже Джона. Её чёрные, грязные волосы были настолько длинными, что касались земли позади неё. В костлявых, иссохших руках она держала трость, на которую опиралась. Она подошла к их костру и села напротив Джона. — Вы заблудились? — спросил он. Она стукнула его тростью по руке — достаточно сильно, чтобы он вздрогнул. — Это мой дом, — сказала она со смехом, хотя смех этот звучал не так, как любой другой, что он слышал прежде. По правде говоря, он напугал его больше, чем пронзительные вопли лорда Фрея или враждебный взгляд любого одичалого. В этой старухе было что-то… мистическое. Свечение её кожи служило тому достаточным доказательством, но Джон каким-то образом ощущал это ещё и в глубине души. — Знаешь ли ты песню про Дженни? — Дженни? — переспросил он, вспоминая песню из таверны на Севере. — Та, где Дженни танцует со своими призраками? — Да! — воскликнула она с воодушевлением, какое бывает только у стариков. — Спой её мне, мальчик, и я расскажу тебе свои сны — даю слово. — У меня ужасный голос, — возразил он, но ей было всё равно — она не ответила, лишь выжидающе смотрела на него. Он попытался вспомнить как можно больше слов этой песни для древней призрачной старухи. — Призраки с Дженни танцуют… — начал он хриплым, низким голосом. Джон был почти уверен, что к концу переврал почти все слова, но старухе, похоже, было всё равно. Она прислонила сморщенное лицо к трости, заплакала и забормотала что-то себе под нос, продолжая это ещё долго после того, как он закончил. Джон посмотрел на безмятежно спящего Чёрную Рыбу — тот всё ещё посапывал под своим одеялом — и задумался, не стоит ли его разбудить. Но прежде чем он успел это сделать, женщина пришла в себя и заговорила. — Мне снился грифон, пожирающий рыцаря. Да, снился голубой лепесток, падающий в долину, охваченную пламенем. Снились драконы, которых низвергают с небес, и клинок бурь, способный повелевать небесами. А потом, на самой вершине мира, скрывалось королевское сокровище — но всё это вмиг поглотил кракен, украшенный золотом. Его глаза были столь тёмными и ужасными, что я проснулась в ужасе. — А, конечно, — сказал Джон, размышляя, как бы отослать эту женщину прочь, не проявляя грубости. Но она лишь ещё раз хрипло рассмеялась. — Я вижу пламя, горящее внутри тебя, дитя, — сказала она, не отрывая от него взгляда. Он почувствовал, как её глаза проникают в его душу. — Пламя, которое нельзя погасить: оно бушует, словно адское пекло, безжалостно испепеляя нечестивых и даря тепло невинным. Отрадно видеть это. Останься на ночь. Наконец её взгляд скользнул в сторону, и Джон почувствовал, как дрожь, пробегавшая по его спине, отступила. Он глубоко выдохнул — а когда поднял глаза, увидел, что она задремала, оставив его в нерешительности, что делать дальше. Она была… странной, но в итоге безобидной. И Джон не думал, что Чёрная Рыба сильно рассердится на него за то, что он позволил ей переночевать здесь. Чувствуя, как пропадает аппетит и наваливается усталость после дневных трудов, он убрал нанизанную на вертел рыбу, затем улёгся на свой спальный мешок и попытался уснуть, время от времени приоткрывая глаз, чтобы убедиться, что странная старуха всё ещё спит. В следующий раз, когда он открыл глаза, солнце уже взошло. И Чёрная Рыба, и старуха исчезли — хотя первого он нашёл у реки: тот пытался поймать хоть немного рыбы. — Наконец проснулся? — спросил Бринден. — Я хотел дать тебе отдохнуть, но уже почти полдень! — Где та старуха? — спросил Джон, всё ещё зевая. — Старуха? — переспросил рыцарь. — Какая старуха? — Невысокая, коренастая, с тростью ростом с неё, — сказал Джон, почёсывая голову. — Она пришла, когда вы спали, и рассказывала мне о своих снах. — Здесь была старуха? Что ей делать посреди леса после наступления темноты? — спросил Бринден, и озадаченное выражение на его лице сменилось раздражением — он закатил глаза. — Ты почти меня провёл. — Что? Нет, здесь была старуха, говорила что-то про рыцарей и драконов или что-то в этом роде, — сказал Джон, почёсывая голову и пытаясь вспомнить её слова. — Она просила меня спеть для неё. — Теперь я точно знаю, что ты врёшь, — сказал Бринден, качая головой. — Кто рассказал тебе о призраке Высокого Сердца? — Та женщина была призраком?! — спросил Джон. Она и правда выглядела соответствующе. — Но она была здесь! — Должно быть, тебе приснился дурной сон, — наконец решил Бринден. — Это единственное объяснение. — Может быть, — сказал Джон и пожал плечами. — Я пойду подготовлю лошадей. «Это был вовсе не сон», — подумал он, но больше ничего не сказал.